Неделя пятая по Пасхе, о самаряныне

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:

Подписка на новости сайта - введите Ваш email:

     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

Апостол

воскресный листок

Евангелие

воскресный листок
     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.
файлы для печати высокого разрешения:
скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
Неделя о самаряныне

     В 5-ю неделю по Пасхе Церковь воспоминает беседу Иисуса Христа с самарянкою. В ее лице Церковь представляет нам образ грешницы ищущей спасения и готовой услышать призывный глас Спасителя.

     Возвращаясь из Иудеи в Галилею, Иисус Христос с учениками Своими проходил через страну самарянскую. Ассирийский царь Салманассар покорил израильтян и отвел их в плен, а на их месте поселил язычников из Вавилона и других мест. От смешения этих переселенцев с оставшимися евреями и произошли самаряне. Самаряне приняли Пятикнижие Моисея, поклонялись Иегове, но не забывали и своих богов. Когда евреи вернулись из вавилонского плена и начали восстанавливать Иерусалимский храм, самаряне тоже захотели принять в этом участие, но евреи не допустили их, а потому они выстроили себе отдельный храм на горе Гаризим. Приняв книги Моисея, самаряне, однако, отвергли писания пророков и все предания, и за это иудеи относились к ним хуже, чем к язычникам, всячески избегали какого-либо общения с ними, гнушаясь и презирая их.

     Проходя через Самарию, Господь с учениками Своими остановился отдохнуть около колодца, который, по преданию, был выкопан Иаковом, у города Сихема, который у св. Иоанна назван Сихарь. Быть может, Евангелист употребил это название в насмешку, переделав его из слова ”шикарь””поил вином”, или ”шекер””ложь”. Св. Иоанн указывает, что
“было около шестого часа”
(по-нашему — полдень), время наибольшего зноя, что, вероятнее всего, и вызвало необходимость отдыха. Приходит женщина из Самарии почерпнуть воды. Ученики Иисуса отлучились в город за покупкой пищи, и Он обратился к самарянке с просьбой:
“Дай Мне пить”
Узнав, возможно, по одежде или по манере речи, что обращающийся к ней — иудей, самарянка выразила свое удивление в том, что Он, будучи иудеем просит пить у нее, самарянки, имея в виду ту ненависть и презрение, которые иудеи питали к самарянам. Но Иисус, пришедший в мир спасти всех, а не только иудеев, объясняет женщине, что она бы не стала задавать подобного вопроса, зная, Кто говорит с ней и какое счастье (“Дар Божий”) Бог послал ей в этой встрече. Если бы она знала, Кто просит у нее пить, то сама бы попросила Его утолить ее духовную жажду, открыть ей ту истину, познать которую стремятся все люди; и Он дал бы ей “воду живую”, под чем следует понимать благодать Святого Духа (Иоан. 7:38-39).

     Самарянка не поняла Господа: под живой водой она разумела ключевую, которая находится на дне колодца, а потому и спросила Иисуса, откуда Он может иметь живую воду, если Ему и почерпнуть нечем, а колодец глубок.

“Неужели Ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его?”
Евангелие от Иоанна, 4:12

     С гордостью и любовью вспоминает она патриарха Иакова, который в пользование своим потомкам оставил этот колодец. Тогда Господь поднимает ее разум до высшего понимания Его слов:

“Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную”
Евангелие от Иоанна, 4:13-14

     В жизни духовной благодатная вода имеет иное воздействие, нежели физическая вода в жизни телесной. Тот, кто напоен благодатью Святого Духа, уже никогда не почувствует духовной жажды, так как все его духовные потребности уже полностью удовлетворены; между тем как пьющий физическую воду, а равно и удовлетворяющий какие-либо свои земные потребности, утоляет свою жажду лишь на время, и вскоре “возжаждет опять”.

     Мало того, благодатная вода будет пребывать в человеке, образовав в нем самом источник, бьющий (буквально с греческого — скачущий) в жизнь вечную, то есть делающий человека причастником вечной жизни. Все еще не понимая Господа, и думая, что Он говорит о воде обыкновенной, только какой-то особенной, навсегда утоляющей жажду, она просит Господа дать ей этой воды, чтобы избавиться от необходимости приходить за водой к колодцу.

     Самарянка не поняла этих слов Спасителя, и сказала:
“Господин! дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать”.

     Христос, желая, чтобы самарянка поняла о чем говорит Он с ней, сначала велел ей позвать к Нему ее мужа, – Он сказал:
“пойди, позови мужа твоего и прийди сюда” Женщина же сказала:
“у меня нет мужа”.

     Тогда Иисус Христос сказал ей:
“правду ты сказала, что у тебя нет мужа.
Потому что у тебя было пять мужей; и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала”
.

     Самарянка, пораженная всеведением Спасителя, обнаружившего всю ее греховную жизнь, поняла теперь, что говорит не с обыкновенным человеком. Она сразу же обратилась к Нему за разрешением давнего спора между самарянами и иудеями: чья вера правильнее и чья служба угоднее Богу.
“Господи! вижу, что Ты пророк”
сказала она,
“отцы наши покланялись на этой горе
(при этом она указала на гору Гаризин, где виднелись развалины разрушенного самарянского храма);
а вы говорите, что место, где должно поклоняться (Богу), находится в Иерусалиме”

     Увидев, что перед нею пророк, который ведает сокровенное, самарянка обращается к Нему за разрешением проблемы, наиболее мучавшей самарян в их взаимоотношениях с иудеями: кто прав в споре о месте поклонения Богу? Самаряне ли, которые, следуя своим отцам, построившим храм на горе Гаризим, приносили поклонения Богу на этой горе или иудеи, которые утверждали, что поклоняться Богу можно только в Иерусалиме? Самаряне избрали для поклонения гору Гаризим, основываясь на повелении Моисея произнести благословение на этой горе (Второзаконие 11:29). И хотя их храм, воздвигнутый там, был разрушен Иоанном Гирканом еще в 130-м году до Рождества Христова, они продолжали совершать жертвоприношения на месте разрушенного храма. Господь отвечает на вопрос женщины, объясняя что ошибочно было бы думать, будто поклоняться Богу можно только в одном каком-то определенном месте и спорный вопрос между самарянами и иудеями скоро сам собой потеряет свое значение, потому что оба типа богослужения — как иудейское, так и самарянское — прекратятся в недалеком будущем. Это предсказание исполнилось, когда самаряне, истребляемые войнами, разубедились в значении своей горы, а Иерусалим был разрушен римлянами и храм сожжен в 70-м году по Рождестве Христовом.

     Тем не менее Господь отдает предпочтение иудейскому богопоклонению, имея, конечно, в виду тот факт, что самаряне приняли лишь Пятикнижие Моисея и отвергли пророческие писания, в которых было подробно изложено учение о Лице и Царстве Мессии. Да и само “Спасение [придет] от Иудеев”, поскольку Искупитель человечества происходит из иудейского народа. Далее Господь, развивая уже высказанную Им мысль, указывает на то, что “настанет время, и настало уже” (ведь Мессия уже явился) время нового, высшего богопоклонения, которое не будет ограничено одним каким-либо местом, а будет повсеместное, поскольку будет в духе и истине. Только такое поклонение истинно, так как оно соответствует природе Самого Бога, Который есть Дух.

     Поклоняться Богу духом и истиной значит стремиться угождать Богу не одним лишь внешним образом, а путем истинного и чистосердечного устремления к Богу как к Духу, всеми силами своего духовного существа; то есть не путем жертвоприношений, как это делали и иудеи, и самаряне, полагавшие, будто Богопочитание сводится лишь к этому, а познавать и любить Бога, непритворно и нелицемерно желая угодить Ему исполнением Его заповедей. Поклонение Богу “Духом и истиной” отнюдь не исключает и внешней, обрядовой стороны Богопочитания, как пытаются утверждать некоторые лжеучителя и сектанты, но не в этой, внешней стороне Богопочитания заключена главная сила. В самом же обрядовом Богопочитании не нужно видеть ничего предосудительного: оно и необходимо, и неизбежно, поскольку человек состоит не только из души, но и из тела. Сам Иисус Христос поклонялся Богу Отцу телесно, совершая коленопреклонения и падая лицом на землю, не отвергая подобного же поклонения и Себе от других лиц во время Своей земной жизни (см. для примера: Матф. 2:11, 14:33, 15:25; Иоан. 11:32, 12:3; а так же многие другие места в Евангелиях).

     Самарянка как бы начинает понимать смысл слов Иисуса и в раздумьи говорит:
“Знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все”
Самаряне также ожидали Мессию, называя Его по-своему — Гашшагеб, основывая это ожидание на словах Бытия 49:10 и особенно на словах Моисея во Второзаконии 18:18). Понятия самарян о Мессии не были так испорчены как у иудеев, так как они в Его лице ждали пророка, а не политического вождя. Поэтому Иисус, долго не называвший себя Мессией при иудеях, этой простой самарянской женщине прямо говорит, что Он и есть обещанный Моисеем Мессия-Христос:
“[Мессия —] это Я, Который говорю с тобой”

     В восторге от счастья, что она видит Мессию, самарянка бросает у колодца свой водонос и спешит в город возвестить всем о пришествии Мессии, Который как Сердцеведец, сказал ей все, что она сделала. Пришедшие в это время ученики Его удивились тому, что их Учитель беседует с женщиной, поскольку это осуждалось правилами иудейских раввинов, наставлявшими:
“Не разговаривай долго с женщиной”
и
“никто не должен разговаривать с женщиной на дороге, даже с законной женой”
а так же:
“Лучше сжечь слова закона, чем научить им женщину”
Однако, благоговея перед своим Учителем, ученики никак не выразили своего удивления и только попросили Его отведать принесенную ими пищу.

     Но естественный голод в Иисусе-Человеке заглушали радость от обращения к Нему жителей самарянского народа и забота о их спасении. Он радовался, что брошенное Им семя уже начало давать свой плод. Поэтому Он отказался утолить Свой голод и ответил ученикам, что истинная пища для Него — исполнение дела по спасению людей, возложенного на Него Богом Отцом. Самарянские жители, идущие к Нему, представляются Иисусу нивой, созревшей для жатвы, тогда как на полях жатва состоится лишь через четыре месяца. Обычно, сеющий зерна и собирает урожай; при посеве же слов в души, духовная жатва чаще достается другим, но при этом и сам посеявший радуется вместе с жнущими, так как сеял он не для себя, а для других. Поэтому Христос и говорит, что Он посылает Апостолов собирать жатву на духовной ниве, которая была первоначально возделана и засеяна не ими, а другими — ветхозаветными пророками и Им Самим. Во время этих объяснений к Господу подошли самаряне. Многие уверовали в Него уже “по слову женщины”, но еще больше уверовали “по Его слову”, когда, по их приглашению, Он пробыл у них в городе два дня. Слушая учение Господа, они, по собственному признанию, убедились, “что Он истинно Спаситель мира, Христос”.

По материалам: Арихиепископ Аверкий Таушев “Руководство к изучению Священного Писания”, Прот. Серафим Слобоской “Закон Божий"

Сограждане самарянки, после того как Спаситель пробыл у них два дня, говорили ей:
"уже не по твоим речам веруем, ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос"
И у всех так бывает. Сначала внешним словом призываются ко Господу или, как у нас теперь, путем рождения, а потом, когда вкусят делом, что есть жизнь в Господе, уже не по внешнему принадлежанию к обществу христианскому держатся Господа, а по внутреннему с ним сочетанию. Это и надобно всем рождающимся в обществах христианских поставить себе законом, то есть не ограничиваться одним внешним принадлежанием к Господу, но озаботиться внутренне сочетаться с Ним, чтобы потом постоянно уже носить свидетельство в себе того, что они стоят во истине. Что же для этого нужно? Надо воплотить в себе истину Христову. Истина же Христова - восстановление падшего. Итак, отложи ветхого человека, тлеющего в похотях прелестных, и облекись в нового, созданного по Богу в правде и преподобии истины, и будешь сам в себе ведать, что Господь Иисус Христос есть воистину Спас не миру только, но собственно и тебе.
Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года

Дополнительные материалы

Церковнославянский текст (транслитерация) Современный перевод
Стихи:
Воду прияти пришедши тленную жено:
Живую почерпаеши, еюже скверны душевныя омываеши.
Стихи:
Ты, к колодцу придя за тленной водою,
Черпаешь воду живую, ей омываешь грехи.
В тойже день, в неделю пятую по Пасце, самаряныни Праздник празднуем: понеже в той Христос мессию себе яве исповедоваше, еже есть Христос [или Помазан]: меса бо у еврей, елей. Сего бо ради мню и в средопентикостную седмицу учинен бысть. И яко в прежде тоя убо недели в купели чудодействует, в сей же над Иаковлим студенцем, к жене беседуя Христос, иже студенец сам Иаков ископа, и дарова Иосифу сыну своему: изрядно бо бе место сие, идеже и близ сущу горы Соморы, самаряне населяху грады многи. В этот день, в неделю пятую по Пасхе, совершаем празднование Самарянке: поскольку Христос в настоящий день со всей ясностью объявил Себя Мессией, что означает Христос, или «Помазанник» (ибо меса по-еврейски значит «елей»), то нынешний праздник оттого, полагаю я, и назначен на воскресенье, ближайшее к Преполовению Пятидесятницы. И как в воскресенье перед этим Господь совершает чудо в купальне, так в этот день – при колодце Иакова, который сам Иаков выкопал и даровал сыну своему Иосифу (Быт.48,22). Ибо то было особое место, где многие города населяли самаряне и притом расположенное близ горы Сомор.
В Сихарь же приходит Христос, идеже обитавшу древле Иакову, с Диною дщерию своею, и с сынми, Сихем сын Еморов хоррей возжеле ея, и насилив бысть с нею. И оттуду братия тоя раздражившеся на ревность зело, внезапу вшедше в град, вкупе вся убивают, и того Сихема, и отца его Емора. Христос приходит в Сихарь, где некогда, в дни пребывания там Иакова с дочерью его Диной и прочими детьми, сын Еммора Сихем-хореянин, возжелав и взяв Дину силой, стал сожительствовать с нею. По этой причине и братья ее, распаленные ревностью, внезапно вошли в город и всех до одного перебили, в том числе самого Сихема и отца его Еммора.
Обитает убо там Иаков, и настоящий студенец ископа. Не самаритяне же прежде обитаху у тоя горы, но исраильтяне Богу приразившеся, Факею царствующу, первым пленом и вторым, ассириом пришедшым под дань сих положиша: и помале Осию царствующу, прилагаются к ефиопляном: еже уведев ассирийский царь преселяет я в Вавилон. На оном же месте различным языком жити повеле: но Бог львы на иноплеменники оныя пущает. Царь же ассирийский паки уведев сие, священники от иудей тем посылает, [еще бо тамо бяху пленении,] яко да и Божия законы приимут. И от идол убо скоро отскочиша. Едины же пятеры книги Моисеовы прияша, отметающеся пророк, и прочаго Писания. Сии и самаряне зовоми бяху, яко от горы Соморы: и ненавидими бяху еврейми, от пленения возвращающимися, зане исполу иудействоваху, и не ядяху с ними, мерзостны я непщующе. Темже и Христа самарянина многажды нарицаху, яко некая от законных убо презирающа и разрушающа, якоже они. Итак, Иаков обитал там и вырыл упомянутый колодец. Прежде же гору эту населяли не самаряне, а израильтяне, которые в царствование Факея оскорбили Бога и, приняв участие в первом и втором столкновении с ассирийцами, сделались их данниками. Но через некоторое время, в царствование Озии, вступили они в сношения с эфиопами. Узнав про то, царь ассирийский переселил их в Вавилон (4 Цар.17,3-6), а на прежнем месте приказал поселить другие народы, но Бог навел на иноплеменников львов. Когда это стало известно ассирийскому царю, он послал к ним священника из иудеев (ибо там еще были пленные евреи), чтобы и их приобщить закону Божию (4 Цар.17,24-28). И те немедленно оставили идолов, но приняли лишь Моисеевы книги, отвергая пророков и остальное Писание (4 Цар.17,29-41). Это-то самаряне, названные так по горе Сомор, были ненавистны возвратившимся впоследствии из плена евреям за то, что лишь наполовину держались иудейства, и они не ели вместе с самарянами, почитая их оскверненными. Почему и Христа не раз называли самарянином за то, что Он, как и те, нечто из Закона будто бы упразднил.
Приходит убо в Сихарь Господь, и трудився от путешествия, седе о часе шестом дне [1]. Жена же некая от града прииде почерпсти воды, учеником отшедшым на куплю пищи: просит убо воды Иисус. Она же не прикасатися предлагает, позна бо Его и от гласа, и от одежды. Он же возводит ю, духовную воду принося на среду, юже неоскудную и чистительную показует: Дух бо воде и огню присно уподобляется. Жена же неотступно прилежащи не имети оному воду таковую, за еже почерпала не носити, и студенцу быти глубоку приглаголет. Таже и на праотца Иакова возносит слово, яко сам студенец ископа: и он, и овцы его от него пияху, богатое отсюду источнику представляющи, и еже инако благопотребну и студену. Христос убо не больша себе глаголет Иакова, да не жену устрашит, но о воде глаголет, представляя отсюду тоя предоброе: пияй от воды оноя никакоже вжаждет. Просит же воды жена, Он же глаголет своего ей мужа пригласити, яко твердейших словес требующи разумения. Она же отричется не имети мужа. Ведый же вся, глаголет: добре рекла еси, пять бо имела еси, якоже закон повелевает, и егоже ныне имаши шестаго, яко беззаконно оному сбывающая, несть ти муж. Итак, пришел Он в Сихарь и, утомленный дорогой, уселся около шестого часа дня [1]отдохнуть. Когда ученики отлучились купить пищи, приходит из города некая женщин почерпнуть воды, вот и Иисус у нее воды просит. Та замечает в ответ, что не должно им общаться, ибо и по выговору, и по одежде признала Его иудеем. Он же наводит ее на размышление о высоком, заговорив о духовной воде, которую представляет неиссякающей и очистительной, ибо и в иных случаях постоянно уподобляет Дух Божий воде и огню. Но женщина, упорно держась своего, возражает, что нет у Него такой воды, поскольку Он и черпака с собою не имеет, а колодец глубок. После переводит беседу на праотца Иакова, ибо тот выкопал колодец и сам из него пил… и скот его (Ин.4,12), и этим указывает на обилие, а также полезность и прохладу источника. Христос не говорит, конечно, что Он больше Иакова, дабы не привести женщину в ужас, но вновь беседует о воде, доказывая превосходство той, что у Него, ибо пьющий ее не будет жаждать никогда. Женщина просит у Него такой воды, но Иисус велит ей позвать своего мужа, как бы для пущего уразумения преподанных слов. Та же отказывается: нет, мол, у меня мужа. И Всеведец говорит: «Хорошо ты сказала, ибо пятерых имела, как повелевает закон, а кого имеешь шестым, как беззаконно с ним сожительствующая, тот и не муж тебе» (Ин.4,17-18).
Нецыи убо пять мужей, пять книг Моисеовых непщеваша быти, яже самаряне приемляху: шестаго же та словеса Христова, яже не быша еще оная: ибо не у благодать излияна бе. Друзии же, данныя пять законы от Бога, иже в раи, и по изгнании, иже при Нои, иже при Аврааме, иже при Моисеи. Шестый же Евангелие, еже и еще не имяше. Суть же иже и пять чувствий глаголют. Некоторые толкователи под пятью мужьями разумеют Пятикнижие Моисеево, которое признавали самаряне, а под шестым – учение Христа, которое еще не было для них учением того Пятикнижия, ибо и благодать еще не излилась. Другие разумеют здесь пять законоустановлений от Бога: первое в раю, второе после изгнания оттуда, третье при Ное, четвертое при Аврааме, пятое при Моисее, а шестое – Евангелие, которого жившие тогда еще не имели. Есть и такие, что говорят о пяти чувствах.
Отвещавает Ему жена, пророка Его именующи. Таже вопрошает Его и о горе, где подобает кланятися, в Соморе ли, или во Иерусалиме. Не мняху бо самаряне, яко совершенно везде Богу быти, но тамо пребывати точию Богу, идеже и покланяхуся, в Гаризе [2] яве горе, за еже тамо датися благословению от Бога. Или зане тамо первый Авраам жертвенник водрузи Богу, якоже иудеи паки глаголаху: во Иерусалиме подобает покланятися единому Богу. Темже иже и отвсюду в праздник тамо собирахуся. Христос же отвещавает, от иудей глаголя спасение мирови: обаче рече, Бог невещественный есть, и покланятися сподобльшиися, не в жертвах уже покланятся, но в дусе и истине. Или и сице Бога познают, не Единаго, но в Дусе Святом и Сыне, той бо Истина. Жена паки глаголет: слышим от писаний, яко Мессия грядет, еже есть Христос. Иисус же глаголет: Аз есмь, благонравие жены разумев. Ведаша же самаряне и о Мессии от моисейских книг, изрядне же от сего: еже пророка вам возставит Бог, и от иных многих. Скончавшейся же беседе, и ученицы приходят, и крайнему удивляются схождению, како с женою глаголаше; Обаче же моляху Его ясти, купно убо за еже потрудитися, и за времене знойное. Он же о вечной пищи тем глаголет человеческаго яве спасения, и яко подобает им пророческия труды пожати. Но жене во град достигшей, и яже о себе сказавшей, вси воздвигшеся, и ко Христу приходят веровавше: яко не бы жена себе прорекла, аще не бы велико что разумела. И мольбу излиявше, Тому пребывати у них во дни двою, умоляют Его. И пребыв, множайша содея чудеса, яже убо от множества во Евангелии не писашася. Женщина в ответ называет Его пророком и затем спрашивает, на какой горе надлежит поклоняться Богу – в Соморе или в Иерусалиме? Ибо самаряне, как несовершенные в вере, думали, что Бог не повсюду, но лишь там, где Ему поклоняются, то есть на горе Гаризим, потому что там преподаны были от Него благословения, или потому, что Авраам впервые установил там жертвенник Богу. А так как иудеи, напротив, говорили, что поклоняться надлежит в Иерусалиме, то и собирались туда отовсюду в праздники. Христос же хоть и отвечает: «От иудеев спасение миру» (ср.: Ин: 4:22), но говорит, что Бог невеществен, и удостоившиеся поклонения Ему скоро будут поклоняться не в жертвах, но в Духе и истине. Или так: будут познавать Бога, но не одинокого, а в Духе Святом и Сыне, ибо Он есть истина. А женщина снова: Мы слышали из Писаний, что придет Мессия, Который есть Христос (Ин.4,25). Иисус же, познав ее рассудительность, сказал: Это Я (Ин.4,26); ведь и самаряне знали о Мессии из Моисеевых книг, особенно из слов:Пророка… воздвигнет тебе Господь Бог твой (Втор.18,15), и из иных многих. Когда беседа окончилась, приходят ученики, и дивятся крайней Его снисходительности: как это говорит Он с женщиной? Но между тем приглашают Его поесть – и потому что утомился, и потому что час был полуденный. Он же беседует с ними о вечной пище, то есть о человеческом спасении и о том, что надлежит им труды пророков пожать. А когда женщина достигла города и возвестила происшедшее с нею, все поднимаются и приходят к Христу, убежденные, что та не обличила бы себя, если б не узнала нечто великое. И обращаясь к Нему с мольбой, упрашивают пробыть у них дня два. И оставшись, Он совершил множество чудес, которые по многочисленности их не записаны евангелистами.
Сия же самаряныня, последи от Христа Фотиниа именованная, яже и мучения венцем увязеся при Нероне кесаре, и с седмию своими сыны, по мнозе озлоблении, и строгании, и сосцу отрезании, сокрушении рук, и тростей тонких под ногти влагании, и олова напоении, и иных безчисленных мук истязании, наконец от двою финику привязании и расторгнутии. Женщина эта – та самая самарянка, которую Христос нарек впоследствии Фотинией и которая украсилась при Нероне мученическим венцом вместе с семью ее сыновьями после многих истязаний – строгания железом, отсечения сосцов, сокрушения рук, забивания щепок под ногти, напоения расплавленным оловом и испытания иными бесчисленными муками и наконец, по расторжении надвое тела, привязанного к двум пальмам.
Ведомо же буди, яко студенца онаго горлище, сиречь устие, Царь Иустиниан честне оттуду принес, в Божия Слова великом храме святыя Софии положи: но и камень, на немже Христос седя самаряныни беседоваше, и доселе обоя пребывают пред папертом от востока в храм входящым на левой стране, всяк недуг исцеляюща, паче же от огневиц страдати приключающымся, и трясавицею болящым, очищают же и отгоняют и чарования бываемая. Надлежит знать, что устье того колодца царь Иустиниан, с честью оттуда перенеся, возложил на колодец в великом святилище Слова Божия (разумею храм Святой Софии), как и камень, сидя на котором Христос беседовал с самарянкой. Посему и доныне то и другое пребывает там на восточной стороне перед нарфиксом (для входящих – слева) исцеляя множество недугов всякого рода, в особенности же целебны они для тех, кому от горячки страдать случается, как и от опаляющего холода [т.е. от лихорадки].
Твоея мученицы Фотинии молитвами, Христе Боже, помилуй нас. Аминь. По молитвам Твоей мученицы Фотинии, Христе Боже наш, помилуй нас. Аминь.
  

[1] По-нашему, в полдень.

  

[2] Гаризин (Гариз) – гора в Самарии. За 4 века до Рождества Христова Манассия, сын Иоддая, женился на дочери сатрапа самарийского Санавалета и за это был отлучен от алтаря в Иерусалиме. Тесть его обратился к Александру великому и выпросил у него дозволение построить на Гаризине храм и поставить в нем первосвященником Манассию. Это было причиной вражды между иудеями и самарянами. Во время владычества Антиоха Епифана, самаряне, чтобы угодить этому царю, посвятили свой храм Юпитеру. Храм этот был разрушен Иоанном Гирканом. Самаряне, однако же, продолжали на Гаризине поклоняться Богу и приносить жертвы (Ин. 4, 20).

В книге пророка Исаии читаем великой важности слова, внушенные ему Духом Святым:

«Я открылся не вопрошавшим обо Мне; Меня нашли не искавшие Меня» (Ис. 65:1)
   

Беседа Господа нашего Иисуса Христа с самарянкой, изложенная в четвертой главе Евангелия от Иоанна, служит самым ярким подтверждением истины этих Божественных слов.

   

Господь Иисус Христос отдыхал у колодца Иаковлева, вблизи самарийского города Сихема, на дальнем пути из Иерусалима в Галилею. К колодцу подошла женщина-самарянка с водоносом, чтобы набрать воды. Господь просил ее дать ему напиться.

   

Самарянка удивилась этой просьбе, так как видела в просившем воды одного из народа иудейского, который не имеет никакого общения с самарянами, и спросила:

«Как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки?» (Ин. 4:9)

Ответ Господа Иисуса поразил ее:

«Если бы ты знала дар Божий, и Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую» (Ин. 4:10).
   

Христос говорил, конечно, о той воде бессмертия, о которой поется в кондаке праздника Преполовения Пятидесятницы. Но самарянка не могла этого знать и думала только о свежей ключевой воде, имеющей чудесное свойство навсегда утолять жажду.

   

Ее изумление доходит до апогея, когда Господь Иисус являет Божественное всезнание, сказав, что у нее было пять мужей, а тот, которого она имеет ныне, не муж ей. Ее духовные глаза широко открываются, и она видит в своем Собеседнике не простого человека, а пророка. С таким великим Человеком надо говорить о высших вопросах религии, и она просит Его сказать, кто прав: иудеи ли, поклоняющиеся Богу в Иерусалимском храме, или они, самаряне, поклоняющиеся Ему на горе Гаризим.

   

Господь Иисус Христос ответил ей необыкновенными словами о поклонении Богу в Духе и истине и закончил Свою глубочайшую беседу с самарянкой тем, что прямо назвал Себя Мессией, Христом.

   

И в начале и в средине беседы с Господом Иисусом Христом самарянка, конечно, не искала в своем собеседнике Мессию, Христа – и Он Сам открылся ей, не вопрошавшей о Нем как Мессии.

   

Взволнованная беседой с Господом Иисусом Христом, самарянка оставила свой водонос и поспешно пошла в Сихем, чтобы рассказать жителям его о необыкновенном прохожем Иудее, знавшем все дела ее жизни и назвавшем Себя Мессией – Христом. Она звала своих сограждан пойти и самим посмотреть, не он ли Христос. В это время вернулись из Сихема апостолы Христовы, которых Господь Иисус посылал в город купить пищи. Самаряне, пришедшие по зову женшины, застали только конец разговора Господа Иисуса с Его учениками о неведомой им пище, которая состоит в том, чтобы творить волю Отца Небесного; о жатве, которая кажется им незрелой, но давно уже поспела; о сеющем и жнущем, которые получат одинаковую награду.

   

Казалось бы, эта необыкновенная речь была недоступна пониманию самарян, но слышание ее и очень краткое личное общение с Иисусом Христом были достаточны для того, чтобы они уже не по словам только призвавшей их самарянки уверовали в Господа Иисуса как Мессию – Христа, поверив собственным своим глазам и ушам.

   

Они смиренно просили Господа Иисуса зайти в их город. Он пробыл в Сихеме два дня, и еще большее коли-чество самарян уверовало в Него. Самаряне не слыша- ли Божественной проповеди Иисуса Христа в Иудее, не знали Его Божественных заповедей блаженства, не видели Его бесчисленных чудес. Они не искали Его, не вопрошали о Нем, и тем не менее Его беседы с самарянкой, объявления Себя Мессией – Христом и двухдневные общения с Ним в Сихеме было достаточно для того, чтобы на них так ярко исполнились слова пророка Исаии: «Я открылся не вопрошавшим обо Мне; Меня нашли не искавшие Меня...».

   

Из всех книг Ветхого Завета самаряне принимали только пять книг Моисеевых; они не читали Пророков, ясно предвозвещающих воплощение Сына Божия и спасение Им мира человеческого. Все это читали и знали иудеи, слышали трехлетнюю проповедь Господа Иисуса и были свидетелями Его неслыханных чудес – и все-таки большинство их не уверовало в Него.

   

И не на одних самарянах исполнились великие слова пророка Исаии: «Я открылся не вопрошавшим обо Мне; Меня нашли не искавшие Меня...».

   

В житиях святых, особенно мучеников Христовых, есть очень много примеров того, как внезапно обращались к вере в Господа Иисуса Христа язычники, присутствовавшие при страшных мучениях христиан, и даже самые исполнители пыток и казней над ними.

   

Сверхчеловеческое мужество, стойкость и бесстрашие святых мучеников производили на язычников та- кое неотразимое впечатление, что они бросали орудия пыток, объявляли себя христианами и сами становились мучениками.

   

Думаю, что от всего сказанного мною ныне о внезапных обращениях к вере христианской может у некоторых возникнуть вопрос: если Сам Бог является не ищущим Его и открывается не вопрошавшим о Нем, то чем виновны те неверующие, которых Он не призвал к вере? Виновны, тяжко виновны, ибо то, что говорил я о легком и быстром обращении самарян, о Божьей помощи святым мученикам, потрясающее впечатление зрителей их мучений – только исключительные факты; а по общему правилу, наше обращение всем сердцем к Господу Иисусу Христу происходит не внезапно.

   

Горячая вера в Него рождается и возрастает непрерывно в сердцах людей, пораженных Божественной, сверхчеловеческой глубиной Его учения, только для Бога возможными чудесами, а больше всего тем глубочайшим душевным потрясением, которое испытываем мы, взирая на Спасителя нашего, пригвожденного к страшному кресту на Голгофе.

   

Святое Евангелие приводит ко Христу всех читающих его с детской чистотой сердца.

   

Итак, безответны те, у которых сердца нечисты, исполнены пристрастием к земным благам, и потому они и знать не хотят Евангелия Христова.

   

А это духовная смерть.

   

Пусть же не верующие в Господа Иисуса Христа, в Святую Троицу помнят изумляющие и умиляющие нас слова Спасителя нашего:

«…если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:3).
   

Аминь.

Воскресное богослужение пятой Недели и службы ряда следующих седмичных дней посвящены евангельской беседе Господа Иисуса Христа с женой самарянкой, беседе, происходившей в первый год Его евангельской проповеди во дни Пятидесятницы, когда Господь шел после Пасхи из Иудеи в Галилею (Ин. 4, 5–42). Эта беседа относится ко дням Пятидесятницы и служит вместе с тем ясным свидетельством Божественной славы Воскресшего Господа, подающего "воду живую, изсушающую источники грехов" и "скверны душевныя омывающую" (канон и Синаксарь 5-й Недели по Пасхе).

В службах праздника говорится о том, как Господь Иисус Христос Своим благодатным словом, живой мудрой беседой, Своим Ликом совершенно перерождал души людей, восставлял духовно падших, возвращая на прямой, истинный путь сбившихся с этого пути. Так, самарянка, "познав благосердие Господа", у Которого Она просила воду жизни, и, "напившись обильно водой Премудрости Божия", унаследовала Царство Небесное и явилась "вечно приснославной" . Служба самаряныни поется четыре дня: в воскресенье, четверг, пятницу и субботу. В понедельник и вторник — служба попразднства Преполовения, в среду — отдание Преполовения.

ШИМАНСКИЙ ГЕРМОГЕН ИВАНОВИЧ. ЛИТУРГИКА. Учебное пособие для Духовных Семинарий

Божественная Литургия 14 мая 2017 года

Евангелие от Иоанна 4:5-42 (зачало 12)

Евангелие от Иоанна


Стих 4:5

Прiи́де ýбо во грáдъ самарíйскiй, глагóлемый Сихáрь, бли́зъ вéси, ю́же дадé Иáковъ Иóсифу сы́ну своемý:
Пріи1де ў2бо во грaдъ самарjйскій, глаго1лемый сіхaрь, бли1з8 ве1си, ю4же даде2 їaкwвъ їHсифу сы1ну своемY:
Итак приходит Он в город Самарийский, называемый Сихарь, близ участка земли, данного Иаковом сыну своему Иосифу.

Для чего евангелист так обстоятельно говорит об этом месте? Для того, чтобы ты, слыша, как говорит жена: «неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь», — не находил этого странным. Это было то место, где Симеон и Левий, в отмщение за Дину, произвели жестокое убийство (Быт. 34:25).

Не лишне сказать, откуда произошли самаряне, потому что вся эта страна называется Самариею. Откуда же самаряне получили свое название? Сомором называлась гора по имени ее владельца, как и Исаия говорит: «глава Ефрема — Самария» (Ис. 7:9). Впрочем, обитавшие там назывались не самарянами, а израильтянами. С течением времени, когда они оскорбили Бога, то, в царствование Факея, Феглаффеласар, пришедши, взял многие города, напал на Илу, умертвил его и царство его отдал Осии. На Осию напал Салманассар, взял другие города, сделал их себе подвластными и обложил данью. Осия сначала уступил, потом отложился от его власти и прибегнул к помощи ефиоплян. Ассирийский царь, узнав об этом, пришел с войском, победил израильтян и, для отвращения новых восстаний, уже не позволил им оставаться в стране той, а отвел их в Вавилон и Мидию; а оттуда из разных мест вывел другие племена и поселился в Самарии, чтобы на будущее время обезопасить свою власть в этой стране, занятой уже верными ему жителями. Тогда Бог, желая показать Свою силу и то, что Он предал израильтян не потому, чтобы они были бессильны, но за грехи их, — насылает на варваров львов, которые делали зло всему народу. Извещенный об этом царь посылает некоего священника [иудейского] преподать им закон Божий. Но и тогда они не оставили совершенно своего нечестия, а только отчасти, и уже впоследствии времени, отвергнув идолов, начали чтить истинного Бога. Между тем иудеи, возвратившиеся наконец из плена, возъимели ненависть к ним, как иноплеменникам и своим врагам, и по имени горы стали называть их самарянами. Не малая вражда с ними у иудеев происходила и оттого, что самаряне принимали не все книги Св. Писания, а только книги Моисеевы, и не много придавали важности пророкам. Они же со своей стороны старались уравнять себя в благородстве происхождения с иудеями, хвалились своим родом от Авраама и считали его своим предком, так как он происходил из Халдеи, а Иакова, как его потомка, называли своим отцом. Но иудеи гнушались ими, как и всеми иными народами; потому–то и Христа они поносили именем самарянина, когда говорили: «что Ты Самарянин и что бес в Тебе» (Ин. 8:48). По той же причине и Христос в притче о шедшем из Иерусалима в Иерихон вводит самарянина, «оказавший ему милость» (Лк. 10:37), — человека, по мнению иудеев, низкого, презренного, гнусного; также и в числе десяти прокаженных называет одного иноплеменником (а это был самарянин); да и Сам заповедал ученикам своим: «на путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите» (Мф. 10:5).

Но евангелист напомнил нам об Иакове не для того только, чтобы отметить историю страны, но чтобы вместе показать потерю этого места для иудеев, уже давно сбывшуюся, так как уже во времена праотцев их язычники владели, вместо них, этим местом. Чем праотцы их владели, хотя то и не было их собственностью, то они по нерадению и беззаконию потеряли, хотя это уже было их собственностью. Так, нет никакой пользы происходить от хороших предков, когда потомки не похожи на них. Варвары, чтобы только избежать большей беды, тотчас обратились к иудейскому богопочтению; а иудеи, и потерпев столько наказаний, не вразумились.

Город Сихарь не был, очевидно, сколько-нибудь значительным городом, иначе евангелист не стал бы давать ему ближайшее определение. Вероятнее всего, что здесь имеется в виду небольшое местечко Аскар, еще и доселе существующее на юго-восточном склоне горы Гевал. Оно действительно находится недалеко от того участка земли, который Иаков купил у сынов Эммора (Быт. 33:19) и который он, по иудейскому преданию, прибавил к наследственному участку Иосифа (ср. Быт. 48:22).

Стих 4:6

бѣ́ же тý истóчникъ Иáковль. Иисýсъ же утрýждся от пути́, сѣдя́ше тáко на истóчницѣ: бѣ́ [же] я́ко чáсъ шесты́й.
бё же тY и3сто1чникъ їaкwвль. І3}съ же ўтрyждсz t пути2, сэдsше тaкw на и3сто1чницэ: бё (же) ћкw чaсъ шесты1й.
Там был колодезь Иаковлев. Иисус, утрудившись от пути, сел у колодезя. Было около шестого часа.

Не дойдя до самого города, Христос, утомившийся от путешествия по сильной жаре (время было уже полуденное, жаркое, когда на востоке люди обыкновенно сидят дома), остановился отдохнуть у колодца. Этот колодец евангелист называет «колодцем Иакова» согласно с преданием самарян (ср. стих 12), в Ветхом же Завете о таком колодце упоминаний нет. Из слов самарянки видно, что этот колодец питался источниками, бившими из-под земли. Вода, впрочем, стояла в колодце очень низко, так что без особого почерпала из него нельзя было напиться. Иисус, очевидно, утомился от путешествия больше, чем Его ученики, которые пошли в Сихарь купить пищи. Время было «около шестого часа», т. е. по еврейскому счету около двенадцати часов дня – самая жаркая пора дня. Утомленный Христос сел у колодца «так» (οὕτως; это слово в русском Евангелии осталось без перевода), т. е. просто, вероятно, прямо на земле. Около Него мог быть невдалеке любимый Его ученик Иоанн.

Для чего евангелист подробно говорит о местечке и колодезе Иакова? Во-первых, для того, чтобы ты не изумлялся, когда услышишь, что женщина говорит: отец наш Иаков дал нам этот колодезь. Ибо место это было Сикима (Сихем), где сыновья Иакова Симеон и Левий произвели жестокое убийство за то, что сестре их Дине причинено было насилие князем сикимитов. Потом, из того, что евангелист передает нам о местечке и колодезе, мы узнаем, что отвержение иудеев издавн а было за грехи их, и когда они оскорбляли Бога, тогда язычники овладевали их местами, и что они нечестием погубляли то, что патриархи приобрели верою во Христа. Посему нисколько не ново, если и ныне язычники введены в Царство Небесное вместо иудеев. Местечко, данное Иаковом Иосифу, называлось Сикима. Сыновья Иакова, погубивши сикимитов, опустошили город, а опустошенный он передан отцом в наследство Иосифу.

Евангелист, говоря, что Господь утрудился от пути, показывает нам скромность и умеренность Его, ибо Он для путешествия не употреблял подъяремных животных, но ходил пеший, научая и нас не требовать многого. Показывает вместе и то, что Он совершал путь усиленно, а не беспечно; откуда и мы научаемся совершать дело Божие с усилием и старанием. Слово "сел" означает, что Он сел просто и, как случилось, не на престол, а совершенно просто, успокаивая на помосте тело и освежая оное при колодезе. Потом вводит и другую причину тому, что Он сел у колодезя, - то, что был полдень: "Было, - говорит, - около шестого часа". И еще, чтобы кто-нибудь не стал обвинять Господа в том, что Он, заповедав ученикам Своим не ходить на путь к язычникам, Сам приходит к самарянам, для того говорит, что сидение на сем месте было по причине усталости и что разговор с женщиною имел благословный повод - жажду.

Примечай, пожалуй, и точность евангелиста. Он не сказал утвердительно: был шестой час, но, чтоб не погрешить против истины, сказал: "было около шестого часа", сообщая достоверность своему слову.

Стих 4:7

Прiи́де женá от самарíи почерпáти вóду. Глагóла éй Иисýсъ: дáждь ми́ пи́ти.
Пріи1де женA t самарjи почерпaти во1ду. Гlа є4й ї}съ: дaждь ми2 пи1ти.
Приходит женщина из Самарии почерпнуть воды. Иисус говорит ей: дай Мне пить.

Так как вследствие человеческой природы Он жаждал, то нуждался и в питии. Когда же Он просит пить, с Ним вступает в беседу женщина с душою любознательною. Что же нужно было делать? Ужели отвергнуть женщину, так любознательную и жаждущую выслушать разъяснение своих недоумений? Но это отнюдь несвойственно человеколюбию Божию. - Примечай, пожалуй, и здесь скромность Господа. Он один остается при дороге, когда ученики отлучились в город для покупки пищи. Они нужды чрева до того считали второстепенными, что тогда, когда все почти отобедали и отдыхали, они только еще покупают пищу, то есть одного только хлеба, дабы и мы научились не заботиться о разнообразии яств.

Стих 4:8

Ученицы́ бо егó от­шли́ бя́ху во грáдъ, да брáшно кýпятъ.
Ўчн7цы1 бо є3гw2 tшли2 бsху во грaдъ, да брaшно кyпzтъ.
Ибо ученики Его отлучились в город купить пищи.

Он не заботился о Своем пропитании и только мимоходом занимался этим делом. Так научились и ученики Его удовлетворять свои потребности: они не носили с собою дорожных припасов. На это указывает и другой евангелист, говоря, что, когда Христос сказал о квасе фарисейском, то ученики думали, что не принесли с собою хлебов. Когда Христос водил с Собою учеников алчущих, срывающих и едящих колосья, также когда говорится, что сам Он, чувствуя голод, пришел к смоковнице, то этим всем Он не чему-нибудь другому научает нас, как презирать чрево и служения ему не считает достойным заботы. Посмотри и здесь: они не принесли с собою ничего, и однакож, не имея с собою пищи, не заботились о ней заранее, или с начала дня, но пошли купить ее в то время, в которое обыкновенно все уже обедают.

А мы, как только встаем с одра, заботимся об этом прежде всех других дел, призываем поваров и служителей трапезы и с большою заботливостью отдаем им приказания; а после того уже приступаем к другим делам, всегда однакож заботясь о житейском, преимущественно перед духовным, и то, что нужно бы считать излишним, признавая необходимым. Так-то все делается у нас превратно. Между тем, следовало бы обращать все внимание на духовные дела и, уже исполнив их, приниматься за житейские.

Стих 4:9

Глагóла емý женá самаряны́ня: кáко ты́ жидови́нъ сы́й от менé пи́ти прóсиши, жены́ самаряны́ни сýщiя, не прикасáютбося жи́дове самаря́номъ.
Глаго1ла є3мY женA самарzны1нz: кaкw ты2 жидови1нъ сы1й t менє2 пи1ти про1сиши, жены2 самарzны1ни сyщей; не прикасaютбосz жи1дове самарsнwмъ.
Женщина Самарянская говорит Ему: как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки? ибо Иудеи с Самарянами не сообщаются.

Почему она думала, что Он иудей? Может быть узнала по одежде или по наречию. Но заметь, как осторожна жена. Если надлежало остерегаться, то Иисусу, а не ей; по ее словам, не самаряне чуждаются иудеев, а иудеи не сближаются с самарянами; однако жена, будучи сама свободна от этого упрека, и думая, что другой ему подвергается, не умолчала, но исправляет дело, по ее мнению, не согласное с законом. Может быть, кто–нибудь станет недоумевать, как Иисус просил у нее пить, когда этого не дозволял закон? А если Он еще предвидел, что она не даст Ему пить, то и поэтому не следовало просить. Что сказать на это? То, что для Него самого нарушение подобных обычаев было делом безразличным. Кто других вел к нарушению иудейских правил, Тот тем более сам мог нарушать их. «Не то, что входит в уста», говорил Он, «оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека» (Мф. 15:11). Между тем беседа Его с женою могла быть не малым осуждением для иудеев, потому что Он многократно привлекал их к Себе и словами и делами, но они не последовали Ему. А посмотри, как жена увлекается простым вопросом.

Стих 4:10

Отвѣщá Иисýсъ и речé éй: áще бы вѣ́дала еси́ дáръ Бóжiй, и ктó éсть глагóляй ти́: дáждь ми́ пи́ти: ты́ бы проси́ла у негó, и дáлъ бы ти́ вóду жи́ву.
TвэщA ї}съ и3 рече2 є4й: ѓще бы вёдала є3си2 дaръ б9ій, и3 кто2 є4сть гlzй ти2: дaждь ми2 пи1ти: ты1 бы проси1ла ў негw2, и3 дaлъ бы ти2 во1ду жи1ву.
Иисус сказал ей в ответ: если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую.

Христос отвечает самарянке, что Его просьба, обращенная к самарянке, действительно, не соответствует Его положению. Но это говорит Он не в том смысле, что Он - иудей, а в том, что Он по отношению к всем людям - Дающий, а не принимающий от них. Он раздает несравненно высший дар, чем какой ему могли бы дать люди, - именно настоящий дар Божий. Этот дар Божий, который может людям, по их просьбе, давать Христос, Он образно обозначает как живую воду, - очевидно для того, чтобы сравнить его с тем даром (водой), какого Он просил у самарянки. Под этим даром Христос понимал, без сомнения, благодать Святого Духа, которую Он должен был преподать верующим в Него (ср. Ин. 7:37-39) и которую верующие отчасти должны были рассчитывать получить еще до смерти и воскресения Христа (Лк. 11:13).

Христос открывает Самого Себя не прежде, как обнаружилась добродетель женщины. Когда же обнаружилась добродетель женщины, ее проницательность и точность, тогда уже начинает беседовать с нею о предметах высших. Если бы ты, говорит, знала дар Божий, то есть если бы ты знала, что дарует Бог, что Он дарует вечные и нетленные блага, если бы знала и Меня, знала, что Я, как Бог, могу дать тебе их, - то ты просила бы и получила бы воду живую. "Водою" называет благодать Святаго Духа, потому что она очищает приемлющих ее и сообщает им большое освежение; водою не стоячею, какая бывает в ямах и колодезях, гнилая и испортившаяся, но "живою", то есть бьющею ключом, вскакивающею, быстро текущею. Ибо благодать Духа делает душу всегда подвижною к добру, всегда полагающею восхождения (Пс. 8:3, 6). Такую воду, живую и всегда подвижную, пил Павел, забывающий заднее и стремящийся к переднему (Флп. 3:13, 14).

Стих 4:11

Глагóла емý женá: гóсподи, ни почерпáла имáши, и студенéцъ éсть глубóкъ: откýду ýбо имáши вóду жи́ву,
Глаго1ла є3мY женA: го1споди, ни почерпaла и4маши, и3 студене1цъ є4сть глубо1къ: tкyду ў2бо и4маши во1ду жи1ву;
Женщина говорит Ему: господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок; откуда же у тебя вода живая?

Она же, как только узнала, кто Он, тотчас готова была и повиноваться и внимать Ему, чего нельзя сказать об иудеях. Они, даже и узнав Его, ни о чем не спрашивали Его, не имели желание научиться от Него чему–либо полезному; напротив поносили Его и отгоняли от себя. Но вот жена, услышав Его слова, смотри, с какою кротостью отвечает Ему: «господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок; откуда же у тебя вода живая»? Сейчас видно, что Христос отклонил уже ее от низкого о Нем понятия, от мысли, что Он один из обыкновенных людей. Она здесь не просто называет Его Господом, но в знак особенного уважения к Нему. А что она по уважению это сказала, видно из последующей беседы. Она не шутит, не насмехается, а только недоумевает. А что она не скоро все поняла, не удивляйся. Ведь не понял и Никодим. Что он говорил? «Как это может быть»? «Как может человек родиться, будучи стар»? И еще: «неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться»?

Но жена говорит с большею скромностью. «господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок; откуда же у тебя вода живая»? Иное говорит ей Христос, а иное она разумела. Не слыша от Него ничего более сказанных слов, она и не могла помыслить ничего возвышенного, хотя и могла сказать Ему смело: если бы Ты имел воду живую, то не стал бы просить у меня воды, а сам бы прежде Себе дал ее; а теперь Ты только тщеславишься. Но ничего подобного она не сказала, а как сначала, так и после отвечала Ему с великою скромностью.

Сначала она говорит: «как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня»? А не говорит так, как бы разговаривала с иноплеменником и врагом: не быть тому, чтобы я дала воды такому человеку — врагу и чуждому нашего рода!

Стих 4:12

едá ты́ бóлiи еси́ отцá нáшего Иáкова, и́же дадé нáмъ студенéцъ сéй, и тóй изъ негó пи́тъ, и сы́нове егó, и скóти егó?
є3дA ты2 бо1лій є3си2 nтцA нaшегw їaкwва, и4же даде2 нaмъ студене1цъ се1й, и3 то1й и3з8 негw2 пи1тъ и3 сы1нове є3гw2 и3 ско1ти є3гw2;
Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его?

И потом, слушая Его возвышенные слова о Себе самом, что особенно раздражает врагов, она не смеется, не поносит Его, но что говорит? «Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его»? Видишь, как она вводит сама себя в именитый род иудеев? Слова ее значат вот что: Иаков пользовался этою водою и никакой другой лучшей и сам не имел, и нам не дал. Таким образом она показала, что уже с первого ответа она возымела мысль о Нем высокую, возвышенную, потому что слова: «и сам из него пил, и дети его, и скот его» не иное дают разуметь, как то что она имела мысль о лучшей воде, только еще не находила ее и не знала хорошо.

Если же выразить яснее то, что она хотела сказать, то будет так: Ты не можешь сказать, что Иаков, давший нам этот источник, сам пользовался другим, потому что и сам он и дети его пили из этого; а они не пили бы отсюда, если бы имели другую воду, лучшую. Ты и этой воды не можешь достать; а другой лучшей Тебе не возможно иметь; разве признаешь Себя самого большим Иакова. Откуда же Ты имеешь ту воду, которую обещаешь дать нам (Ин. 7:38)? Иудеи не так скромно говорили с Ним, — хотя и с ними Он беседовал об этом же самом предмете и напоминал о такой воде. Но они не приобрели для себя от того никакой пользы. А когда Он упомянул об Аврааме, то они замышляли даже побить Его камнями (Ин. 8:56, 59). Но не так обращается с Ним жена, а с великою кротостью, среди полуденного зноя, говорит и слушает все с терпением и не думает подобно иудеям сказать: «Он одержим бесом и безумствует» (Ин. 10:20), держит меня у источника, ничего не давая, а только величаясь на словах. Она терпеливо внимает, в ожидании найти желаемое.

Если жена самарянская показывает такое усердие, чтобы научиться чему–нибудь полезному, и пребывает со Христом, хотя еще и не знает Его, то какое помилование можем получить мы, знающие Его, и притом находясь не на источнике, не в пустыни, не среди дня под палящими лучами солнца, но в утреннее время, наслаждаясь под этим кровом тенью и прохладою, и при всем том не имея терпения выслушать что–либо из слова Божия, а тяготясь этим? Не такова жена самарянская: она так увлекалась словами Спасителя, что и других призывала к Нему. Иудеи же не только не призывали других, но и желавшим придти к Нему препятствовали и не дозволяли. Поэтому и говорили: «Уверовал ли в Него кто из начальников, или из фарисеев? Но этот народ невежда в законе, проклят он» (Ин. 7:48). Итак, будем подражать самарянской жене; будем беседовать со Христом. Он и теперь среди нас предстоит и говорит к нам через пророков и через учеников Своих. Будем слушать и повиноваться. Доколе мы будем жить напрасно, без пользы? Не делать угодное Богу действительно значит жить напрасно, или лучше, не только напрасно, но и во вред себе. Если данное нам время мы не употребим ни на какое полезное дело, то, отошедши отсюда, подвергнемся величайшему наказанию за потерю времени. Если получивший деньги для торговых оборотов и потом истративший их подвергнется ответственности перед вверившими их ему, то ужели не понесет наказания истощивший эту жизнь напрасно?

Не для того Бог ввел нас в настоящую жизнь и вдунул душу, чтобы мы пользовались только настоящим, но для того, чтобы все делали для жизни будущей; только бессловесные созданы для одной настоящей жизни. А мы для того и имеем бессмертную душу, чтобы вполне приготовиться к той жизни. Если кто спросит, какое назначение коней, ослов, быков и други х животных, то мы скажем, что не другое назначение, как только — служить нам в настоящей жизни. А о нас нельзя этого сказать; для нас есть лучшее состояние, после отшествия отсюда; и нам все надобно делать так, чтобы там просиять, ликовать с ангелами, предстоять Царю, — всегда, в бесконечные веки. Для того и душа наша создана бессмертною, да и тело будет бессмертно, чтобы мы наслаждались бесконечными благами. Если же ты пригвождаешь себя к земле, тогда как тебе предложены блага небесные, то подумай, какое в этом оскорбление для Дарующего их. Он предлагает тебе горняя, а ты, не слишком этим дорожа, предпочитаешь землю. Поэтому, как оскорбленный, Он угрожает геенною, чтобы ты из этого познал, каких благ лишаешь сам себя. Но да не будет, чтобы мы подверглись этому наказанию, но, благоугодив Христу, да сподобимся вечных благ, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава во веки веков. Аминь. !

Стих 4:13

Отвѣщá Иисýсъ и речé éй: вся́къ пiя́й о воды́ сея́ вжáждется пáки:
TвэщA ї}съ и3 рече2 є4й: всsкъ піsй t воды2 сеS вжaждетсz пaки:
Иисус сказал ей в ответ: всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять,

Благодать Святого Духа в Писании называется иногда огнем, иногда водою, и это показывает, что такие наименования выражают не существо Его, а только действие, потому что Дух, как существо невидимое и однородное, не состоит из различных сущностей. Так огнем называет его Матфей, говоря: Той вы крестит Духом Святым и огнем (Мф. 3:11), а водою именует Христос: реки от чрева его истекут воды живы. Сие же рече о Дусе, Егоже хотяху приимати (Ин. 7:38, 39). Так и, беседуя с женою, водою называет Духа: иже пиет от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки. Называется же Дух огнем – для означения теплоты благодати, которую Он возбуждает, и истребления грехов; а водою – для выражения чистоты и обновления, сообщаемого от Него душам, приемлющим Его. И справедливо. Как некий сад, цветущий различными плодоносными и вечно зеленеющими деревьями, Он уготовляет ревностную душу, не допуская в ней ощущений ни печали, ни наветов сатаны, но легко угашая разжженные стрелы лукавого.

Но заметь мудрость Христа, как Он мало-помалу возводит жену. Он не сказал ей с самого начала: аще бы ведала еси, Кто есть глаголяй ти: даждь Ми пити; но, когда подал ей повод назвать Его иудеем и вызвал на упрек, тогда, отражая укоризну, сказал это. Сказав еще: аще бы ведала еси, Кто есть глаголяй ти: даждь Ми пити, ты бы просила у Него, и, обещанием чего-то великого заставив вспомнить о праотце, Он таким образом дает жене прозреть. Потом, когда она возразила: еда Ты болий еси отца нашего Иакова, – Он не сказал: Да, Я больше его, потому что это могло бы показаться ей одним тщеславием, когда еще не видно было на то доказательства; но Он приготовляет ее к этому именно тем, что говорит. Он не просто говорит: Я дам тебе воду, но сперва показывает недостаточность воды Иакова, а потом уже возвышает значение Своей воды, желая из свойства самих даров показать расстояние и разность между лицами дарующими и Свое превосходство пред Иаковом. Если ты удивляешься, как бы так говорил Христос, Иакову, что он дал эту воду, то что скажешь, если Я дам тебе еще лучшую? Ты уже предварила Меня исповеданием, что больше Иакова, когда возразила Мне: неужели ты больше отца нашего Иакова, что обещаешь дать лучшую воду; а когда получишь эту воду, то уже вполне признаешь Меня большим его.

Видишь ли беспристрастное суждение жены, которая произносит суд о праотце и о Христе по делам их? Но не так поступали иудеи. Даже видя, что Он бесов изгоняет, они не только не считали Его выше праотца, но еще называли беснующимся. А жена именно на том основывает свое суждение, на чем хочет Христос, то есть на доказательстве из Его дел, потому что и Сам Он на этом основывал приговор о Себе, говоря так: аще не творю дела Отца Моего, не имите Ми веры; аще ли творю, аще и Мне не веруете, делом Моим веруйте (Ин. 10:37, 38). Таким точно путем и жена приходит к вере. Поэтому Христос, услышав слова ее: еда Ты болий еси отца нашего Иакова, и, оставив речь об Иакове, беседует о воде: всяк пияй от воды сея, говорит Он, вжаждется паки, и делает такое сравнение той и другой воды, не охуждая одну, а только показывая превосходство другой. Не говорит, что та вода ничтожна, ничего не значит и достойна презрения, а утверждает то, о чем свидетельствует и самое существо той воды: всяк, пияй от воды сея вжаждется паки, а иже пиет от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки (ст. 14).

Христос отвлекает мысль самарянки от простой воды к воде духовной. Что долго говорить об этой простой воде, которая не может навсегда насытить человека? Пусть это будет вода источника, бьющего из-под земли, все-таки, выпив и такой воды, захочешь пить снова.

Стих 4:14

а и́же пiéтъ от воды́, ю́же áзъ дáмъ емý, не вжáждется во вѣ́ки: но водá, ю́же [áзъ] дáмъ емý, бýдетъ въ нéмъ истóчникъ воды́ текýщiя въ живóтъ вѣ́чный.
ґ и4же піе1тъ t воды2, ю4же ѓзъ дaмъ є3мY, не вжaждетсz во вёки: но водA, ю4же (ѓзъ) дaмъ є3мY, бyдетъ въ не1мъ и3сто1чникъ воды2 текyщіz въ живо1тъ вёчный.
а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную.

Нет, есть вода иного рода, которая навеки утолит жажду человека. Эта вода может быть дана только Христом и притом не сейчас («дам» – будущее время). Но мало того, что эта новая вода навсегда утолит жажду в человеке, она сама явится в человеке источником, вода которого потечет в жизнь вечную.

Христос, очевидно, говорит здесь о благодати Духа Святого, которая будет подаваться верующим во Христа благодаря Его спасительным заслугам. Эта благодать не останется в сердце верующего мертвым капиталом, а станет увеличиваться все более и более и, наконец, потечет, как обильная водой река в широкое море, в вечную жизнь. Здесь, на земле, этому потоку благодати приходится течь недолго, он, так сказать, сам стремится на более обширные пространства Небесного Царства.

Когда женщина сказала: "неужели Ты больше отца нашего", то Господь хотя не говорит прямо, что Я подлинно больше, дабы, не представив еще доказательства Своей силы, не показаться тщеславным, но приготовляет к этому Своими словами: кто пьет воду сию, тот опять возжаждет, а кто пьет Мою воду, тот не будет жаждать. То есть, если ты удивляешься Иакову, который дал воду сию, то тем более должна удивляться Мне, который дает воду гораздо лучшую. Ибо вода, которую Я даю, делается источником воды, постоянно и непрерывно умножающейся. Ибо святые не то только и сохраняют до конца, что получают от Бога, но чрез благодать они принимают семена и начатки добра, а сами приумножают их и возращают.

На сие указывает Господь притчею о талантах (Мф. 25:14-31) и о содержателе гостиницы (Лк. 10:35). Получивший два таланта чрез оборот в дело приобрел другие два (Мф. 25:17). И содержателю гостиницы, принявшему израненного разбойниками, Господь обещает: если что издержишь из своего, Я отдам тебе (Лк. 10:35). На это и здесь указывает Господь. Я даю жаждущему воду; но вода, которую Я даю, не остается в той же мере, а умножается и делается источником. Так, в оглашениях Анании Господь дал Павлу немного воды (Деян. 9:17); но эту малую воду учения Ананиина Павел показал источником, так что потоки этого источника от Иерусалима достигли до Иллирики.

Были лица, посредствующие между Иаковом и Христом, но Он оставляет прение о лицах и обращается к сравнению между водой видимой и невидимой — благодатью. Ведь если бы Он сказал: да, Я — больше Иакова, — она тотчас же удалилась бы, убежала бы в город, уклонилась бы от ответа и, не выслушав объяснения, стала бы говорить в городе: безумный Он, чтобы, или помешанный? Не то беснуется, не то бредит; странный и ничтожный человек, и вдруг говорит, что Он больше отца нашего или — лучше сказать — того, кто был отцом двенадцати колен Израилевых, получил благословение от Бога, ушел из своей страны бедным, а возвратился — по особому промышлению о нем Божию — богатым. Но Господь снисходил к женщине и, применяясь к ее слабости, мало-помалу возводил Свою собеседницу на высшую высоту.

Рыболовы (как они поступают, слушай внимательно) бросают крючок в море, и когда заметят, что рыба взяла, не тотчас вытаскивают ее, но понемногу спускают ей, чтобы без помехи она проглотила приманку как следует, и когда почувствуют, что крючок проник в самые внутренности ее, тогда быстро без всякого колебания вытаскивают рыбу. Так и Христос поступил с женщиной. Не открыл ей с самого начала красоту Божества и не дал ей обещаний великих благ, ни возвестил о Себе, как Творце Иакова, но постепенно подготовляет ее душу к восприятию истины следующими словами: «всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную». Не вдаваясь в сравнение лиц, Он указывает на обилие благодатных даров и таким образом на деле показывает Свое преимущество перед теми, т.е Иаковом и его сыновьями.

Стих 4:15

Глагóла къ немý женá: гóсподи, дáждь ми́ сiю́ вóду, да ни жáжду, ни прихождý сѣ́мо почерпáти.
Глаго1ла къ немY женA: го1споди, дaждь ми2 сію2 во1ду, да ни жaжду, ни прихождY сёмw почерпaти.
Женщина говорит Ему: господин! дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать.

Какое же при этом является расположение в женщине? Хотя еще не высокое, ибо она думает, что речь идет о воде чувственной, однако же она обнаруживает и некоторое движение вперед. Прежде она недоумевала и говорила: откуда Ты имеешь воду живую? А теперь, принявши то слово за несомненное, говорит: дай мне этой воды. Посему она кажется понятливее Никодима. Тот, выслушав весьма много подобного, говорил: "как это может быть?" (Ин. 3:9). А она начинает уже пренебрегать и источником Иакова. Если, говорит, Ты имеешь такую воду, то дай мне, и я не стану уже ходить сюда черпать. Видишь ли, как она Господа ставит уже выше Иакова.

И жена тотчас уверовала, показав себя разумнее Никодима, и не только разумнее, но и мужественнее. Он, услышав много подобного, никого не призвал ко Христу, да и сам оставался в нерешимости, а она совершает дело апостольское, всем благовествуя, призывая к Иисусу, и целый город увлекает к Нему. Никодим, услышав слова Спасителя, сказал: како могут сия быти? Даже когда Христос показал ему ясный пример от ветра, и тогда Никодим не принял слова Его. А жена не так; сначала она недоумевает, но потом, принимая слово Христово без предубеждения, а как прямую истину, тотчас склоняется к вере. Как только сказал Христос: будет в нем источник воды, текущия в живот вечный, жена тотчас говорит: Господи, даждь ми сию воду, да ни жажду, ни прихожду семо почерпати.

Видишь ли, как она мало-помалу восходит на высоту догматов? Сначала она почитала Христа за иудея, преступающего свой закон; потом, когда Он опроверг это обвинение (потому что лицу, имевшему сообщить ей такое учение, не следовало оставаться в подозрении), она, услышав о воде живой, подумала, что Он говорит о чувственной воде. Далее, узнав, что слова Его имеют духовный смысл, она верит, что эта вода может уничтожить чувство жажды, а только не знала, что это за вода, и еще недоумевала, считая ее, конечно, выше воды чувственной, но не имея о ней ясного понятия. Наконец, прозрев точнее в этот предмет, однако еще не все выразумев, Господи, говорит, даждь ми сию воду, да ни жажду, ни прихожду семо почерпати, – она уже предпочитает Христа Иакову. Не буду, говорит, иметь нужды в этом источнике, если получу от Тебя ту воду. Видишь, как она отдает Ему преимущество пред праотцем? Вот душа благомыслящая. Она показала, какое высокое мнение имеет о Иакове; но увидела высшего – и уже не удерживается прежним мнением. Итак, это была жена не легкомысленная (потому что не просто принимает слова, да и как это можно сказать, когда она с таким тщанием испытывала их?), неупорная и неспорливая: это она показала самою своею просьбою. Некогда и иудеям говорил Христос: Аз есмь хлеб животный; грядый ко Мне не имать взалкатися, и веруяй в Мя не имать вжаждатися никогдаже (Ин. 6:35); но они не только не верили, но и соблазнялись. Жена, напротив, не впадает в этот недуг, а настоит и просит. Иудеям Он говорил: веруяй в Мя не имать вжаждатися никогдаже, жене же говорит более чувственным образом: иже пиет от воды сея, не вжаждется во веки. Обетование относилось к духовным предметам, а не к видимым, поэтому, возвышая ее ум обетованиями, останавливается еще на чувственных изображениях, потому что она не могла еще в точности постигать духовных предметов.

Если бы Он сказал: уверуй в Меня – и ты не вжаждешь, то она не поняла бы сказанного, еще не зная, Кто беседует с нею и о какой жажде говорит Он. Почему же Он не поступал так с иудеями? Потому, что они уже видели много чудес; а жена еще не видела ни одного знамения и только в первый раз слышала такие слова.

Стих 4:16

Глагóла éй Иисýсъ: иди́, пригласи́ мýжа твоегó и прiиди́ сѣ́мо.
Гlа є4й ї}съ: и3ди2, пригласи2 мyжа твоего2 и3 пріиди2 сёмw.
Иисус говорит ей: пойди, позови мужа твоего и приди сюда.

Поэтому–то Он открывает ей силу через свое прозрение; впрочем не тотчас и обличает ее, а что говорит? Пойди, позови мужа твоего и приди сюда

Точно также Христос сделал с Нафанаилом; не вдруг показал свое прозрение, не тотчас сказал: «когда ты был под смоковницею, Я видел тебя», но тогда уже, кода тот спросил: «почему Ты знаешь меня» (Ин. 1:48)? Христос желал, чтобы и проречения Его и чудеса получали свое начало от тех, которые приходят к Нему, и для того, чтобы таким образом более их сблизить с Собою, и для того, чтобы самому избежать подозрения в тщеславии. Так Он делает и здесь. Предупреждать жену обличением, что она не имеет мужа, — это могло показаться тягостным и неуместным; но сделать обличение, получив от ее самой к тому повод, это и весьма уместно было, и побуждало ее саму с большей кротостью выслушать обличение.

Но какая, скажешь ты, последовательность в словах: «пойди, позови мужа твоего»? Речь была о даре благодати, превышающей человеческое естество, жена настоятельно желала получить этот дар; вот Он и говорит: «пойди, позови мужа твоего», как бы показывая этим, что и муж должен иметь участие в даре.

Стих 4:17

Отвѣщá женá и речé [емý]: не и́мамъ мýжа. Глагóла éй Иисýсъ: дóбрѣ реклá еси́, я́ко мýжа не и́мамъ:
TвэщA женA и3 рече2 (є3мY): не и4мамъ мyжа. Гlа є4й ї}съ: до1брэ реклA є3си2, ћкw мyжа не и4мамъ:
Женщина сказала в ответ: у меня нет мужа. Иисус говорит ей: правду ты сказала, что у тебя нет мужа,

Начала уже жена открывать грехи свои, начала исповедываться и говорить прежде всего: «у меня нет мужа». Я погружена в бездну блуда и невоздержания, и мужа не имею... Таким образом, она не была ни явной блудницей, ни законной женой, имела мужа тайно: а Христа думала обмануть как человека, сказав Ему: «у меня нет мужа».

Стих 4:18

пя́ть бо мужéй имѣ́ла еси́, и ны́нѣ, егóже и́маши, нѣ́сть ти́ мýжъ: сé вои́стинну реклá еси́.
пsть бо муже1й и3мёла є3си2, и3 нн7э, є3го1же и4маши, нёсть ти2 мyжъ: се2 вои1стинну реклA є3си2.
ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала.

Пять мужей имела эта женщина и все они умерли; после этого она впала в блуд, и тогда никто уже не хотел вступить с нею в законный брак. Она же, не будучи в состоянии обуздать своих страстей, имела тайную связь... Христос, знающий сокровенные тайны сердец и ведущий все прежде его совершения, говорит ей: "правду ты сказала "...

Разумеется, не хвалил ее Господь за прошлую жизнь, но за то, что она была способна правдиво и истинно на эту жизнь посмотреть и правдиво о ней сказать: Как хорошо, что ты так сказала, ты правду рекла...

Стих 4:19

Глагóла емý женá: Гóсподи, ви́жу, я́ко прорóкъ еси́ ты́:
Глаго1ла є3мY женA: гDи, ви1жу, ћкw прbро1къ є3си2 ты2:
Женщина говорит Ему: Господи! вижу, что Ты пророк.

Какого пророка видишь ты в Нем, женщина? Того ли, о котором писал Моисей: «Пророка... из братьев... ваших, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог» ваш (Втор. 18:15), или другого какого? Его ли видишь ты в Том, Кому ведомы все тайны твоего сердца? Ведь именно указание Господа на ее тайный грех побудило ее к признанию Его пророком: «Господи! вижу, что Ты пророк»! Вместе с Давидом должна была она воскликнуть теперь: «От тайных моих очисти меня» (Пс. 18:13)!

Так сидел Бог, беседуя с женщиной. О, великое человеколюбие! Сидящий на херувимах беседует с блудною женою.

Стих 4:20

отцы́ нáши въ горѣ́ сéй поклони́шася: и вы́ глагóлете, я́ко во Иерусали́мѣхъ éсть мѣ́сто, и́дѣже клáнятися подобáетъ.
nтцы2 нaши въ горЁ се1й поклони1шасz: и3 вы2 глаго1лете, ћкw во їеrли1мэхъ є4сть мёсто, и3дёже клaнzтисz подобaетъ.
Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме.

Но как только возымела о Нем такое понятие, уже ни о чем житейском не спрашивает Его: ни о телесном здравии, ни об имении или богатстве, но тотчас — о догматах. Что она говорит? «Отцы наши поклонялись на этой горе», разумея Авраама и его детей; здесь, как сказывают, он приносил в жертву сына своего; «а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме».

Видишь ли, как она стала возвышеннее в своих мыслях? Та, которая заботилась только об утолении жажды, уже вопрошает о догматах... Итак, устыдимся же мы и будем краснеть. Жена, имевшая пять мужей и притом самарянка, показывает такое тщание относительно догматов, и ни время дня, ни то, что она пришла за другим делом, и ничто иное не отвлекает ее от желания познать их: мы же не только не спрашивает о догматах, но во всем поступаем без внимания и как случится. Поэтому и все у нас в пренебрежении.

Кто из вас, скажите мне, находясь дома, берет в руки христианскую книгу, вникает в ее содержание и испытывает Писание? Никто не может этого сказать о себе. Шашки и игральные кости можно найти у весьма многих, а книги ни у кого, или у немногих, да и те занимаются ими не более таких, которые вовсе их не имеют, связывая и навсегда отлагая их в шкафы; вся забота у них только о тонкости кожи (на которой писаны книги), о красоте письма, а не о чтении. Да и приобретаются книги не для пользы, а для того, чтобы выказать этим свое богатство и похвастать. До такой крайности доходит тщеславие! Я не слышу, чтобы кто–нибудь похвалился тем, что знает содержащееся в книгах, а слышу, как хвалятся тем, что книги их написаны золотыми буквами. Скажи мне, какая от этого польза? Не для того дано Писание, чтобы мы имели его в книгах, но чтобы начертывали его в сердцах наших. Заключать заповеди только в письменах, — такого рода стяжание их свойственно только иудейскому тщеславию; а нам и вначале дан закон не так, но — на плотяных скрижалях сердца (2 Кор. 3:3). Говоря это, я не препятствую приобретать книги; напротив, хвалю это и даже прошу об этом; желаю только, чтобы из книг слова и мысли переходили в нашу душу и она, усвояя разум письмен, таким образом очищалась. Если диавол не дерзает проникнуть в том доме, где есть Евангелие, тем более души, усвоившей себе мысли Писания, не коснется и не нападет ни бес, ни грех. Итак, освяти твою душу, освяти и тело, имея всегда Св. Писание и на устах и в сердце. Если срамословие оскверняет нас и вызывает бесов, то очевидно, что духовное чтение освящает и привлекает благодать Духа. Писания суть божественные песнопения. Станем же воспевать их в себе и из них приготовим врачевство против недугов душевных. Если бы мы знали важность читаемого, то и слушали бы с большей ревностью. Это я всегда говорю и не перестану говорить.

Не странно ли, что бывающие на зрелищах пересказывают друг другу о именах возниц и плясунов, их происхождении, отчизне, роде занятий, тщательно также рассказывают о достоинстве и недостатках коней; а собирающиеся здесь не знают ничего, что здесь происходит, даже не знают и числа книг священных? Если ты гоняешься за тем для удовольствия, то я покажу тебе, что здесь удовольствия гораздо больше. Что приятнее, скажи мне, что удивительнее: видеть ли, как человек борется с человеком, или — как человек сражается с диаволом, как плотское существо состязается с безплотной силой и одолевает ее? Вот на эти–то борьбы надобно смотреть; им и подражать похвально и полезно, и подражая, можно быть увенчанным, а не на те борьбы смотреть, в которых соревнование наносит стыд подражателю. На ту борьбу ты смотришь вместе с бесами, а на эту — с ангелами и с самим Господом ангелов. Скажи мне, если бы тебе дозволено было сидеть с владыками и царями, смотреть, и вместе с ними наслаждаться зрелищем, не почел ли бы ты этого величайшею для себя честью? А здесь, вместе с Царем ангелов созерцая и видя, как диавол, схваченный за хребет, все усилия употребляет, чтобы одолеть, но нисколько не осиливает, ты не спешишь на такое зрелище? Да как это сделать, — скажешь ты? Имей в руках книгу (Св. Писания). В ней ты увидишь и место борьбы, и длинноту бега, и нападение диавола, и искусство праведника. Смотря на эту брань, и сам научишься бороться и освободишь себя от бесов. А то, что совершается на мирских представлениях, есть торжество бесов, а не зрелище подвигов человеческих. Если не позволительно входить в капище идольское, тем более — ходить на праздник сатанинский.

Говорить и наскучать вам об этом я не перестану, пока не увижу исправления, — говорить это мне «не тягостно, а для вас назидательно» (Флп. 3:1). Не оскорбляйтесь моим увещанием; если кому надобно оскорбляться, то мне, часто говорящему и не видящему послушания, а не вам, всегда об этом слышащим и никогда не слушающимся. Но да не будет, чтобы вы постоянно были обвиняемы в этом; да избавитесь от этого стыда, и удостоившись духовного зрелища, да сподобитесь будущей славы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава во веки веков. Аминь.

Стих 4:21

отцы́ нáши въ горѣ́ сéй поклони́шася: и вы́ глагóлете, я́ко во Иерусали́мѣхъ éсть мѣ́сто, и́дѣже клáнятися подобáетъ.
Гlа є4й ї}съ: же1но, вёру ми2 и3ми2, ћкw грzде1тъ чaсъ, є3гдA ни въ горЁ се1й, ни во їеrли1мэхъ покло1нитесz nц7Y:
Иисус говорит ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу.

Что же Христос? Не разрешает вопроса (не о том Он заботился, чтобы только отвечать на ее вопросы, — это завлекло бы слишком далеко); но снова возводит жену еще на большую высоту, и однако не прежде ей об этом говорит, как уже исповедала она, что Он пророк, чтобы она с большим убеждением выслушивала слова Его. Убедившись в том, что Он пророк, она уже не могла сомневаться в том, что Он после мог ей сказать.

Везде нужна нам, возлюбленные, вера; вера — мать всех благ, врачевство ко спасению; без нее невозможно усвоить ничего из высоких догматов. Подобно тому как люди, усиливающиеся переплыть море без корабля, хотя и могут немного проплыть, действуя руками и ногам, но, простираясь далее, скоро поглощаются волнами, так и те, которые руководятся только собственным разумом, прежде нежели чему–нибудь научиться, претерпевают кораблекрушение, как и Павел говорит, что некоторые относительно веры подверглись кораблекрушению (1 Тим. 1:19) Чтобы и нам того же не потерпеть, будем держаться этого священного якоря, которым и Христос ныне ведет жену.

Когда она сказала: «отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме», — Христос отвечал ей: «поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу». Здесь Он открывает ей важный догмат, которого не сказал ни Никодиму, ни Нафанаилу. Она старалась доказать превосходство своих обрядов пред иудейскими и подтверждала это примером своих отцов; но Христос не отвечал ей на этот запрос, потому что излишне было бы тогда говорить об этом и объяснять, почему отцы ее в горе той покланялись, а иудеи в Иерусалиме. Итак, Он умолчал об этом.

Стих 4:22

вы́ клáняетеся, егóже не вѣ́сте: мы́ клáня­емся, егóже вѣ́мы, я́ко спасéнiе от иудéи éсть:
вы2 клaнzетесz, є3гHже не вёсте: мы2 клaнzемсz, є3го1же вёмы, ћкw спcніе t їудє1й є4сть:
Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев.

Но отвергая важность равно того и другого места, Он возвышает душу жены внушением, что ни иудеи, ни самаряне не имеют ничего великого в сравнении с тем, что имеет быть даровано в будущем, — и затем уже изъясняет различие между ними. Но при этом отдает предпочтение иудеям, не место предпочитая месту, но в самом духе давая преимущество иудеям. Христос как бы так сказал: о месте нет нужды спорить, но в образе богопочитания иудеи имеют преимущество пред самарянами, – потому что, говорит, "вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся". Как же самаряне не ведали, кому поклонялись? Они думали, что Бог ограничивается местом и существует в одной какой-либо стране; сообразно с таким понятием они служили Ему. Так, отправив посольство к персам, извещали, что бог этого места негодует на нас, представляя его таким образом нисколько не выше идолов. Поэтому они продолжали служить и бесам и Богу, смешивая то, что не может быть смешано. Но иудеи были свободны от этого заблуждения, признавали Бога, хотя и не все, Богом вселенной. Поэтому Христос и говорит: "вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся".

Не удивляйся, что Христос причисляет Себя к иудеям. Он говорит применительно к понятию жены, как иудейский пророк. Потому и употребил выражение: "мы кланяемся". Что Он сам есть лицо покланяемое, это теперь всякому известно: покланяться – дело твари, а Господу твари свойственно принимать поклонение. Пока же Он беседует как иудей, потому и говорит: "мы", то есть иудеи. А и возвышая таким образом иудейский закон, Он снова внушает к Себе самому доверие и убеждает жену еще более внимать Его словам, потому что ставит учение Свое вне подозрения и дает видеть, что возвышает веру иудеев не по единству рода, как их единоплеменник. Тот, кто отзывается так о таком месте, которым иудеи наиболее хвалились и приписывали себе преимущество пред всеми народами, – кто уничтожает столь важное для них преимущество, тот, очевидно, не в угоду кому-либо говорит об этом, а поистине и по силе пророческой.

Итак, отдалив жену от подобных помыслов словами: "поверь Мне" и проч., Христос затем присовокупляет: "ибо спасение от Иудеев". Слова эти означают или то, что из Иудеи произошли блага для вселенной (так как здесь получило начало познание Бога, отвержение идолов и все другие догматы; да и ваше поклонение, хотя и неправильное, от иудеев ведет свое начало); итак или это, или же свое пришествие в мир Он называет спасением; а лучше, не погрешит тот, кто и то и другое назовет спасением, которое, по словам Христовым, "от Иудеев". На то указывая, и Павел сказал: "от них Христос по плоти, сущий над всем Бог" (Рим. 9:5). Видишь, как Христос восхваляет ветхий завет и показывает, что этот завет корень благ и что сам Он ни в чем не противоречит закону. Но хотя Он и говорит, что начало всех благ от иудей, однако "настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине" (ст.23).

(Но пока это еще не наступило), в промежутке положено: "Вы кланяетеся егоже не весте: мы кланяемся Егоже вемы: яко спасение от Иудей есть"; это - и ответ на ее слова и вместе продолжение Его собственных мыслей; Он говорит: "Мы - Иудеи", по той причине, что Он Себя причислял к ним, как сущий от них по плоти. Итак, - Мы - говорит - не захватывающие не наше, но сознающие то, что это наше, в этом расходимся с вами, Самарянами, по вопросу места поклонения, потому что ведаем, что по той причине узаконенное поклонение должно совершаться во Иерусалиме, что от Иудеев - Спасение всего мира, то есть Христос придет.

Но поскольку уже не, как грядущий - потому что это был Он Сам, - он не сказал: "Спасение от Иудеев будет", но (сказал) - "есть" - потому что видел, что она не далека от веры и от того, чтобы покланяться в духе и истине.

Стих 4:23

но грядéтъ чáсъ, и ны́нѣ éсть, егдá и́стиннiи поклóнницы поклóнятся Отцý дýхомъ и и́стиною: и́бо Отéцъ таковы́хъ и́щетъ покланя́ющихся емý:
но грzде1тъ чaсъ, и3 нн7э є4сть, є3гдA и4стинніи поклHнницы покло1нzтсz nц7Y дyхомъ и3 и4стиною: и4бо nц7ъ таковы1хъ и4щетъ покланsющихсz є3мY:
Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе.

Итак, Он говорит: "Грядет час, и ныне есть, егда истиннии поклонницы поклонятся Отцу духом и истиною".

Потому что Высочайший и Поклоняемый Отец, Отец Самой Истины, то есть - Единородного Сына, и Духа Истины имеет - Духа Святаго, и поклоняющиеся Ему в Нем это именно те, которые таким образом веруют и Ими бывают движимы (энергумени - действуемы). Ибо - "Дух есть, - говорит Апостол, - чрез Кого мы кланяемся и чрез Кого молимся"; и "Никтоже приидет к Отцу, токмо Мною", - говорит Единородный Сын Божий.

Итак, те суть истинные поклонники, кто кланяется Высочайшему Отцу в духе.

Стих 4:24

Дýхъ [éсть] Бóгъ: и и́же клáняется емý, дýхомъ и и́стиною достóитъ клáнятися.
д¦ъ (є4сть) бг7ъ: и3 и4же клaнzетсz є3мY, дyхомъ и3 и4стиною досто1итъ клaнzтисz.
Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине.

Поскольку же Он отстранил и Иерусалим и Самарию, то, чтобы кто-нибудь не посчитал, что надлежит быть устроену иному месту, Он последующими словами опять отводит речь от всякого вещественного разумения места и поклонения, говоря: "Дух есть Бог, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися", то есть для разумевающих, конечно, Бестелесного как Сущего, сверх материи; ибо таким образом они и истинно узрят Его всюду в духе и истине Его; ибо Дух, как Бог, бестелесен; а бестелесные не заключаются местом и не ограничиваются местными границами; так что говорящий, что только в пределах Иерусалима или на Самарийской Горе, или в каком-либо ином месте на земле или на небе должно покланяться Богу, не верно говорит и не истинно покланяется. Но как бестелесный, Бог - нигде, но потому что Он есть Бог, Он - везде; ибо, если была бы гора, или место, или тварь, где не было бы Бога, тогда надо было бы искать такое место, где Он определенно находился бы; но Бог - везде и во всем. Каким же образом Он - везде и во всем, и не одной какой-либо частью, но всецело пребывает в том или ином? - Да потому, что так обстояло бы дело с телесными. Итак, как все и соединяющий, и охватывающий, Он Сам есть в Самом Себе, везде и над всем, поклоняемый со стороны истинных поклонников в духе и истине Его.

Итак, Бог по всей не только земле, но и выше земли так приемлет поклонение от таким образом верующих истинно и так, как это отвечает Богу: Отец - бесплотный и неограниченный ни временем, ни местом, во Святом и присносущном Духе и Сыне и Слове собезначальном, Который - и воипостасная Истина Отчая. Но и душа, и Ангелы, будучи бестелесными, не ограничены местом, но и они не вездесущи, ибо не содержат в себе все, но и сами также нуждаются в Содержащем. Следовательно, и они находятся в Содержащем и Объемлющем все, и в отвечающем им порядке установлены в своих пределах, хотя душа и содержит тело, с которым сотворена, и находится во всем теле, и не заключена в какое-либо место, и не как обладаемая, но является как обухватывающая и содержащая тело, имея и это качество по образу Божию.

Стих 4:25

Глагóла емý женá: вѣ́мъ, я́ко мессíа прiи́детъ, глагóлемый Христóсъ: егдá тóй прiи́детъ, возвѣсти́тъ нáмъ вся́.
Глаго1ла є3мY женA: вёмъ, ћкw мессjа пріи1детъ, глаго1лемый хrто1съ: є3гдA то1й пріи1детъ, возвэсти1тъ нaмъ вс‰.
Женщина говорит Ему: знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все.

Изумляется жена таким словам Его, и не будучи в состоянии возвыситься до этой высоты учения, в недоумении, послушай, что говорит: "знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все. Иисус говорит ей: это Я, Который говорю с тобою" (Ин. 4:25, 26). Откуда у самарян было ожидание пришествия Христова, когда они принимали только Моисея? Из самых Писаний Моисея. В самом начале он уже сообщает откровение о Сыне – слова: "сотворим человека по образу Нашему по подобию" (Быт. 1:26) сказаны к Сыну. И беседовавший с Авраамом в куще был Сын (Быт. 18:1). И Иаков о Нем пророчествовал, говоря: "не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов" (Быт. 49:10). И сам Моисей говорит: "пророка из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте" (Втор. 18:15). Также повествования о змие, о жезле Моисея, об Исааке, об агнце и многие другие могли возвещать Его пришествие желающим понять.

Почему же, скажешь, Христос не указывал жене на эти прообразования, тогда как Никодиму указал на змия, а Нафанаилу напомнил пророчества; ей же ничего такого не сказал? Почему это, по какой причине? Потому, что те были мужи и занимались этими предметами, а она – жена убогая, неученая, несведущая в Писаниях. Потому Он и не беседует с нею от Писаний, а привлекает ее к Себе обещанием воды и своей прозорливостью, приводит ей таким образом на память Христа и наконец открывает Себя. Если бы Он ей сказал это с самого начала, когда она еще не спрашивала Его, то ей показалось бы, что Он говорит пустое и несбыточное. А теперь, мало-помалу приведши ей на память, благовременно открывает и Себя.

Стих 4:26

Глагóла éй Иисýсъ: áзъ éсмь, глагóляй съ тобóю.
Гlа є4й ї}съ: ѓзъ є4смь, гlzй съ тобо1ю.
Иисус говорит ей: это Я, Который говорю с тобою.

Иудеям, хотя они и часто говорили: "долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо" (Ин. 10:24), – Он не давал ответа ясного; а жене самарянской прямо сказал о Себе, что Он – Христос. Это потому, что жена была благонамереннее иудеев; они спрашивали не для того, чтобы научиться от Него, а чтобы постоянно насмехаться над Ним; а если бы они желали научиться, то для этого достаточное было поучение им и в беседах Его, и в Писаниях, и в чудесах Его. Но жена, что говорила, говорила от искреннего сердца, с чистым намерением, и это очевидно из ее последующих действий. Она и сама слушала Его и веровала, и других привлекала к вере; да и во всем видны усердие и вера жены.

Апостолам - Клеопе со спутником - не открылся Он сразу, а когда отверз очи их, тогда стал невидим для них, так что они потом уже говорили: «не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание» (Лк. 24:32)? Им не открылся, а самарянке говорит: «Это Я, Который говорю с тобою». Что сделал Он для одного только Павла, взошедшего на третье небо, восхищенного в рай и слышавшего неизреченные глаголы, уловившего вселенную, это самое гораздо раньше сделал для самарянки. Павлу Господь ясно открылся в словах, сказанных с неба: «Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Трудно тебе идти против рожна. Савл же сказал: кто Ты, Господи? Он сказал: «Я Иисус, Которого ты гонишь» (Деян. 26:14—15, Деян. 9:4—5). Тоже самое теперь говорит Господь самарянке: «Это Я, Который говорю с тобою».

Стих 4:27

И тогдá прiидóша ученицы́ егó и чудя́хуся, я́ко съ жéною глагóлаше: обáче никтóже речé: чесó и́щеши? или́: чтó глагóлеши съ нéю?
И# тогдA пріидо1ша ўчн7цы2 є3гw2 и3 чудsхусz, ћкw съ жено1ю гlаше: nбaче никто1же рече2: чесw2 и4щеши; и3ли2: что2 гlеши съ не1ю;
В это время пришли ученики Его, и удивились, что Он разговаривал с женщиною; однако ж ни один не сказал: чего Ты требуешь? или: о чем говоришь с нею?

Чему они удивлялись? Кротости Его и крайнему смирению, — в том, что Он, будучи столь велик, с таким смиренномудрием благоволил беседовать с женою бедною и притом самарянкой. А хотя и удивлялись, однако не спрашивали о причине беседы. Так они были научены соблюдать обязанность учеников, так Его боялись и уважали. Хотя не имели еще тогда об Нем надлежащего понятия, смотрели однако же на Него, как на дивного человека, и питали к нему великое уважение.

Правда, во многих случаях они показывали и много смелости, как например Иоанн припадал на перси Его, или, приступив к Нему, говорили: «кто больше в Царстве Небесном» (Мф. 18:1)? Также сыны Зеведеевы просили Его, чтобы одному сидеть одесную Его, а другому ошуюю (Мк. 10:37). Почему же в настоящем случае они не спрашивали Его? Потому, что те все случаи касались их самих, и потому они имели нужду спрашивать; а настоящее обстоятельство нисколько их не касалось. Да и Иоанн делал так [Т.е. возлежал на персях Христа.], спустя долгое время, уже под конец, когда пользовался особенной близостью к Нему и был совершенно уверен в любви Христа: он, как сказано, был тот ученик, «которого любил Иисус» (Ин. 13:23). Что может сравниться с таким блаженством? Но мы, возлюбленные, не будем ограничиваться только тем, чтобы ублажать апостола, а будем все делать так, чтобы быть самим в числе ублажаемых; будем подражать евангелисту, и для того посмотри, чем он приобрел столь великую любовь. Чем же? Он оставил отца, лодку и сети и последовал за Христом. Но это было в нем общее с братом его, с Петром, Андреем и с другими апостолами. Что же было особенного, от чего происходила великая любовь Христова? Сам евангелист ничего такого не говорит о себе, кроме того, что был любим Спасителем; а о доблестях, за которые был любим, по скромности умалчивает. Что Христос любил его особенною какою–то любовью, это всем очевидно; однако не видно, чтобы он беседовал с Христом или вопрошал Его о чем–либо отдельно от прочих, как это делали часто Петр, Филипп, Иуда и Фома; только тогда это видим, когда Иоанн хотел угодить и оказать послушание соапостолу (Ин. 13:24, 25). Когда первоверховный апостол побуждал его к тому знаком, тогда он и вопросил Иисуса, — потому что оба эти апостолы имели великую любовь между собою. Так видим, что они вместе и в храм входили и вместе говорили к народу. Правда, Петр всегда с большею горячностью и действует и говорит, а под конец и от самого Христа слышал: «любишь ли ты Меня больше, нежели они?» (Ин. 21:15) А любящий «больше, нежели они» конечно был и сам любим. Но это очевидно происходило от любви к Иисусу, а то от любви самого Иисуса.

Итак, что же возбуждало особенную любовь к Иоанну? Мне кажется, то, что этот муж показывал особенную скромность и кротость; потому–то он не обнаруживал ни в каком случае смелости. А как велика эта добродетель, видно из примера Моисея, которого это именно и сделало столь великим и славным.

Стих 4:28

Остáви же водонóсъ свóй женá, и и́де во грáдъ, и глагóла человѣ́комъ:
Њстaви же водоно1съ сво1й женA, и3 и4де во грaдъ, и3 глаго1ла человёкwмъ:
Тогда женщина оставила водонос свой и пошла в город, и говорит людям:

Самарянка, между тем, смущенная, вероятно, прибытием учеников пророка, которые могли спросить у своего Учителя, что это за женщина беседует с Ним, поспешила удалиться и известить поскорее своих сограждан о появлении удивительного пророка, чтобы сограждане ее успели поговорить с Ним до Его ухода в путь.

Стих 4:29

прiиди́те [и] ви́дите человѣ́ка, и́же речé ми вся́, ели́ка сотвори́хъ: едá тóй éсть Христóсъ?
пріиди1те (и3) ви1дите чlвёка, и4же рече1 ми вс‰, є3ли6ка сотвори1хъ: є3дA то1й є4сть хrто1съ;
пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос?

     Пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала:

Поистине, душа, воспламененная божественным огнем, не смотрит ни на что земное, ни на стыд, ни на бесчестье. Вот и она не стыдится обнаруживать свои дела, но говорит: «Который сказал мне все, что я сделала». Она могла бы сказать и иначе: «пойдите, посмотрите пророка, который пророчествует»; но она не говорит так, а презирает мнением о самой себе и имеет в виду одно только — проповедать истину.

     не Он ли Христос?

Не говорит утвердительно, что Он — Христос, но — «не Он ли Христос» для того, чтоб их самих привесть к одинаковому с собою мнению и слово сделать более удобоприемлемым. Ибо если бы она утверждала, что Он — Христос, то некоторые, быть может, не согласились бы, не приняли бы мнение ее как женщины отверженной.

Стих 4:30

Изыдóша же изъ грáда, и грядя́ху къ немý.
И#зыдо1ша же и3з8 грaда и3 грzдsху къ немY.
Они вышли из города и пошли к Нему.

Итак, когда человек полюбил этого шестого прелюбодея и ниспал в идолослужение, тогда Господь приходит и освобождает нас от него, посему и говорит: тот, которого ты ныне имеешь. Ибо ко времени пришествия Христова, действительно, и мудрецы иудейские обратились к язычеству, как это показывает ересь фарисеев, верующих судьбе и звездочетству. - Самарянка есть и всякая душа, которая неразумно подчинилась пяти чувствам, потом приняла и ложные учения, как бы шестого прелюбодея, но которой Иисус благодетельствует или крещением, или источником слез. И слезы могут быть названы колодезем Иакова, то есть ума нашего, попирающего злобу. Воду сию пьет и сам разум, и дети его - помыслы, и скот его - неразумные части души, гнев и пожелание. Ибо слезы служат освежением для ума и для помыслов, и для прочих сил души.

Стих 4:31

Междý же си́мъ моля́ху егó ученицы́ [егó], глагóлюще: равви́, я́ждь.
Междy же си1мъ молsху є3го2 ўчн7цы2 (є3гw2), глаго1люще: равві2, ћждь.
Между тем ученики просили Его, говоря: Равви́! ешь.

На предложение учеников подкрепиться принесенной ими из города пищей Христос говорит, что у Него есть другая пища (Ин. 4:34)...

     «Просили»

на отечественном их языке значит: убеждали. Видя, что Он утомился от пути и тяготившего зноя, они убеждали Его. Но это происходило не от торопливости их в принятии пищи, а от любви к Учителю.

Стих 4:32

О́нъ же речé и́мъ: áзъ брáшно и́мамъ я́сти, егóже вы́ не вѣ́сте.
Џнъ же рече2 и5мъ: ѓзъ брaшно и4мамъ ћсти, є3гHже вы2 не вёсте.
Но Он сказал им: у Меня есть пища, которой вы не знаете.

А Господь, зная, что самарянка привлечет к Нему почти весь город и что самаряне уверуют в Него, говорит: у Меня есть, что есть, именно, спасение людей, потому что спасения сего Я так желаю, как никто из вас не желает чувственной пищи. Пищи, которую Я имею есть, вы, ученики Мои, не знаете. Вы еще плотяны и не можете понимать того, что Я говорю прикровенно, а потому не знаете, что пищею Я называю спасение людей. И иначе: вы не знаете сей пищи, ибо не знаете, что самаряне уверуют в Меня и спасутся. Называя спасение людей пищею, Господь научает учеников, чтобы и они, когда будут рукоположены в учители вселенной, не заботились много о телесной пище, а все усердие прилагали к спасению людей.

Стих 4:33

Глагóлаху ýбо ученицы́ къ себѣ́: едá ктó принесé емý я́сти?
Глаго1лаху ў2бо ўчн7цы2 къ себЁ: є3дA кто2 принесе2 є3мY ћсти;
Посему ученики говорили между собою: разве кто принес Ему есть?

Что же ученики? Они еще недоумевают, не принес ли кто Ему есть? Предложить же вопрос Ему не смеют по обычному уважению к Нему.

Заметь и то, что Господь принимал яства, когда кто-нибудь приносил их. Ибо ученики говорят: не принес ли кто Ему есть?

Делал же это Господь не потому, будто нуждался в услужении других, ибо Он Сам дает пищу всякой плоти (Пс. 135:25), но для того, чтобы приносящие имели награду и привыкали питать и других, и чтобы показать всем людям, что не нужно стыдиться бедности и тяготиться в случае питания от других. Учителям же свойственно и даже необходимо заботы о пище возлагать на других для того, чтобы самим, не развлекаясь, совершать служение Слова. Посему Он даже и заповедал ученикам питаться на счет наставляемых ими (Лк. 10:7).

Стих 4:34

Глагóла и́мъ Иисýсъ: моé брáшно éсть, да сотворю́ вóлю послáв­шаго мя́ и совершý дѣ́ло егó.
Гlа и5мъ ї}съ: мое2 брaшно є4сть, да сотворю2 во1лю послaвшагw мS и3 совершY дёло є3гw2.
Иисус говорит им: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его.

Брашном Он называет здесь спасение людей, показывая тем, с какою любовию Он промышляет о нас. Как мы алчем пищи, так Он желает нашего спасения. Но послушай, как Он при всяком случае не вдруг все открывает, а сперва вводит слушателя в недоумение, чтобы он, начав исследовать сказанное и при этом недоумевая и затрудняясь, тем с большею готовностию принял искомое, когда оно уяснится для него, и тем более был возбужден к слушанию. Почему Он не тотчас сказал: мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего? Хотя и это было не ясно, все же яснее прежде сказанного. Но что Он говорит? Аз брашно имам ясти, егоже вы не весте. Сначала, как я сказал, Он хочет сделать их чрез самое недоумение более внимательными и приучить их к тому, чтобы они выслушивали и иносказательные Его слова. В чем же состоит воля Отца? Это он высказывает и изъясняет впоследствии.

Стих 4:35

Не вы́ ли глагóлете, я́ко ещé четы́ри мѣ́сяцы сýть, и жáтва прiи́детъ? Сé глагóлю вáмъ: возведи́те óчи вáши, и ви́дите ни́вы, я́ко плáвы сýть къ жáтвѣ ужé:
Не вы1 ли глаго1лете, ћкw є3ще2 четы1ри мцcы сyть, и3 жaтва пріи1детъ; Се2, гlю вaмъ: возведи1те џчи вaши и3 ви1дите ни6вы, ћкw пл†вы сyть къ жaтвэ ўже2:
Не говорите ли вы, что еще четыре месяца, и наступит жатва? А Я говорю вам: возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве.

Вот опять близкими к ним указаниями Он возводит их к созерцанию высочайших предметов. Говоря о пище, Он разумеет не что другое, как спасение людей, намеревавшихся прийти к Нему. То же самое означают нива и жатва, то есть множество душ, готовых к принятию Его проповеди. Очи же здесь разумеет и мысленные, и телесные, потому что ученики уже видели множество идущих к Нему самарян; а готовность их и предрасположение к слушанию уподобляет нивам белеющимся, – потому что, как колосья, когда побелеют, готовы бывают к жатве, так и они теперь, говорит Он, к спасению приготовлены и благорасположены. Почему же не сказал Он прямо, что эти люди идут уверовать в Него и уже готовы принять Его учение, будучи оглашены Пророками и принося теперь плоды, а назвал их нивою и жатвою? Что значат такие иносказания? Да и не здесь только, но и во всем Евангелии Он так делает, и Пророки употребляли такой же способ, о многом говоря иносказательно. Но какая же тому причина? Ведь не напрасно же благодать Духа установила это; почему же и для чего? С двоякою целию:

во-первых, чтобы слово сделать более выразительным и очевиднее представить то, о чем говорится. Ум, занятый образами из обыкновенных предметов, больше возбуждается и, видя как бы на картине изображения, более увлекается ими. Это первая причина.

Во-вторых, для того, чтобы усладить речь и чтобы сказанное лучше утвердилось в памяти. Простые изречения не так усвояются и не так привлекают внимание большинства слушателей, как изложение их при помощи предметов и предметное изображение их. Это, как можно видеть, с великою мудростию сделано в настоящей притче.

Стих 4:36

и жня́й мздý прiéмлетъ, и собирáетъ плóдъ въ живóтъ вѣ́чный, да и сѣ́яй вкýпѣ рáдуется, и жня́й:
и3 жнsй мздY пріе1млетъ и3 собирaетъ пло1дъ въ живо1тъ вёчный, да и3 сёzй вкyпэ рaдуетсz и3 жнsй:
Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут,

     И жняй мзду приемлет и собирает плод в живот вечный.

Плод земной жатвы служит не для вечной, а для временной жизни; духовный плод, напротив, – к жизни не стареющейся, бессмертной. Видишь ли, слова чувственные, а смысл духовный, и самим образом выражений отделяется земное от небесного. Как, беседуя о воде и изображая свойства ее, Он говорил, что пияй от воды сия не вжаждется во веки, так и здесь говорит, что этот плод собирается для жизни вечной.

     Да и сеяй вкупе радуется и жняй.

Кто это сеяй и кто жняй? Сеятелями были Пророки, но они сами не жали, а Апостолы; однако не лишены за это радости и награды за труды, а вместе с нами радуются и веселятся, хотя и не жнут с нами, – так как жатва и сеяние не одно и то же. Поэтому, где труд меньше, а утешения больше, на то Я и соблюл вас, а не для сеяния. В сеянии много тяжкой работы и труда, а в жатве много прибытка, но труд не такой, это легче. Этим Он хочет показать, что и желанием Пророков было – чтобы люди обращались к Нему. К этому и закон приготовлял. Для того они и сеяли, чтобы произвести этот плод. Он показывает также, что Он и Пророков посылал и что Новый и Ветхий Заветы имеют великое сродство между собою. Все это Он дает видеть вместе посредством настоящей притчи.

Стих 4:37

о сéмъ бо слóво éсть и́стинное, я́ко и́нъ éсть сѣ́яй, и и́нъ éсть жня́й:
њ се1мъ бо сло1во є4сть и4стинное, ћкw и4нъ є4сть сёzй, и3 и4нъ (є4сть) жнsй:
ибо в этом случае справедливо изречение: один сеет, а другой жнет.

В отношении к духовной жатве находит свое совершенное исполнение поговорка: "один сеет, другой жнет". Если при обыкновенной жатве собирателем хлеба обыкновенно является тот, кто сеял этот хлеб, то при жатве духовной всегда бывает иное. Бог сеет (ср. ст. Ин. 4:34), а Христос и после Него апостолы будут собирать этот божественный духовный посев, когда он вырастет и созреет.

В самом деле, ни Христос, ни апостолы не занимались доселе обращением жителей Сихаря, а сихаряне уже готовы принять евангельское учение. Сам Бог приготовил их к этому обращению, может быть, посредством книг Моисеевых, какие приняли самаряне от иудеев, может быть, и некоторыми иными способами. Поэтому апостолы не должны гордиться своими успехами, как бы результатом только их собственных трудов: эти успехи прежде всего есть результат деятельности Бога в мире, а их работа, главным образом, есть работа жнецов.

С другой стороны Христос этим и успокаивает апостолов относительно результатов их деятельности: пусть они смело идут в мир - там для них уже приготовлена жатва Самим Богом.

Стих 4:38

áзъ послáхъ вы́ жáти, идѣ́же вы́ не труди́стеся: инíи труди́шася, и вы́ въ трýдъ и́хъ внидóсте.
ѓзъ послaхъ вы2 жaти, и3дёже вы2 не труди1стесz: и3нjи труди1шасz, и3 вы2 въ трyдъ и4хъ внидо1сте.
Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их.

Этим-то особенно Он ободряет учеников. Им казалось трудным делом пройти вселенную с проповедию, а Он дает видеть, что это весьма легко. Бросать семена и приводить не освященные души к богопознанию – вот что было трудно и требовало много усилий. Для чего же Он говорит об этом? Для того, чтобы, когда пошлет их на проповедь, они не страшились, как посылаемые на дело трудное. Поприще Пророков, говорит Он, было гораздо труднее, а вы, как самое дело показывает, идете на труд более легкий. Как в жатве легко собирается плод, в короткое время житница наполняется снопами, и уже не опасаются перемены времен, зимы, весны и дождя, так и теперь самые дела говорят за себя.

Стих 4:39

От грáда же тогó мнóзи вѣ́роваша въ óнь от самаря́нъ, за слóво жены́ свидѣ́телствующiя, я́ко речé ми вся́, ели́ка сотвори́хъ.
T грaда же тогw2 мно1зи вёроваша во1нь t самарsнъ, за сло1во жены2 свидётельствующіz, ћкw рече1 ми вс‰, є3ли6ка сотвори1хъ.
И многие Самаряне из города того уверовали в Него по слову женщины, свидетельствовавшей, что Он сказал ей все, что она сделала.

Самаряне веруют по слову женщины, благоразумно судя по самим себе, что женщина не открыла бы перед всеми жизни своей из-за угождения другому, если бы проповедуемый ею не был поистине велик и превосходнее многих.

Стих 4:40

Егдá ýбо прiидóша къ немý самаря́не, моля́ху егó, да бы пребы́лъ у ни́хъ: и пребы́сть тý двá дни́.
є3гдA ў2бо пріидо1ша къ немY самарsне, молsху є3го2, дабы2 пребы1лъ ў ни1хъ: и3 пребы1сть тY двA дни6.
И потому, когда пришли к Нему Самаряне, то просили Его побыть у них; и Он пробыл там два дня.

Нет ничего хуже зависти и ненависти: нет ничего бедственнее тщеславия. Они обыкновенно губят безчисленные блага. Иудеи, имевшие и большее, чем самаряне, знание и воспитанные пророками, здесь оказались ниже самарян. Самаряне по одному свидетельству жены уверовали и, не видя никакого чуда, пришли просить Христа, чтобы Он остался у них. А иудеи, видевшие и чудеса, не только не удерживали Его у себя, но даже отгоняли и все делали так, чтобы совершенно удалить Его из страны своей. Хотя и пришествие Его совершилось собственно для них, но они гнали, тогда как самаряне просили, чтобы Он пребыл у них. Итак, скажи мне: ужели не следовало идти к ним, когда они просили и требовали того, и, оставаясь у тех, которые злоумышляли и отвергали Его, не отдавать себя людям, возлюбившим Его и желавшим удержать Его при себе? Нет, это было бы недостойно Его промышления. Поэтому–то и принял Христос их просьбу и пребыл у них два дня. Они хотели бы и навсегда удержать Его (как видно из слов евангелиста: «просили Его побыть у них»); однако Он не допустил этого, а только два дня оставался у них.

Стих 4:41

И мнóго пáче вѣ́роваша за слóво егó:
И# мно1гw пaче вёроваша за сло1во є3гw2:
И еще большее число уверовали по Его слову.

И в эти дни еще многие уверовали в Него. Хотя и не легко, казалось бы, им было уверовать, потому что и чуда никакого не видели и были во вражде с иудеями, но, как правильно судили о Его учении, то это и не препятствовало им, но напротив они возымели такое о Нем понятие, которое было выше этих препятствий, и наперерыв более и более показывали Ему свое удивление.

Стих 4:42

женѣ́ же глагóлаху, я́ко не ктомý за твою́ бесѣ́ду вѣ́руемъ: сáми бо слы́шахомъ, и вѣ́мы, я́ко сéй éсть вои́стинну Спáсъ мíру, Христóсъ.
женё же глаго1лаху, ћкw не ктомY за твою2 бесёду вёруемъ: сaми бо слы1шахомъ и3 вёмы, ћкw се1й є4сть вои1стинну сп7съ мjру, хrто1съ.
А женщине той говорили: уже не по твоим речам веруем, ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос.

Жене они говорили: не ктому за твою беседу веруем, сами бо слышахом и вемы, яко Сей есть воистинну Спас миру, Христос. Ученики превзошли учительницу. Они и иудеев могли бы по справедливости осудить, и потому, что уверовали, и потому, что приняли Христа. Иудеи, о которых Он прилагал всевозможное попечение, часто бросали в Него камни; напротив, самаряне привлекали Его к себе, хотя Он и не к ним шел. Те и после чудес остаются неисправимы, а эти и без чудес показали великую веру в Него; и то именно составляет их честь, что без чудес уверовали, иудеи же не переставали требовать чудес и искушать Его. Так во всем нужна благонамеренность души; если коснется такой души истина, то удобно овладевает ею, а если не овладевает, то это происходит не от слабости самой истины, а от неразумия души. Так и солнце, когда касается чистых глаз, то легко освещает; если же не доставляет света, то это знак не бессилия солнечного света, а болезни глаз.

Но послушай, что говорят самаряне: вемы, яко Сей есть воистинну Спас миру, Христос. Видишь ли, как скоро они поняли, что намерение Христа было привлечь к Себе вселенную, что Он пришел совершить общее спасение и хотел не одними иудеями ограничивать Свое промышление, но всюду посеять свое слово? Не так поступали иудеи, но свою правду ищуще поставити, правде Божией не повинушася (Рим. 10:3). Самаряне исповедуют, что все люди виновны, как бы выражая учение апостольское, что вси согрешиша и лишени суть славы Божия, оправдаеми туне благодатию Его (Рим. 3:23, 24). Говоря: Спас миру, самаряне, конечно, разумели мир погибший, и не просто Спасителя, но в делах весьма великих, потому что многие приходили спасать – и Пророки, и ангелы; но истинный Спас Сей есть, говорят самаряне, – Тот, Кто подает истинное спасение, а не временное только. Таков дух искренней веры!

Поэтому и в том и другом отношении самаряне достойны удивления: во-первых, что уверовали, во-вторых, что уверовали без чудес. Таких и Христос ублажает, говоря: блажени не видевшии и веровавше (Ин. 20:29). Притом они уверовали искренно, хотя жена говорила им еще с сомнением: егда Той есть Христос? Но они не говорят подобно ей: и мы предполагаем это, или: и мы так думаем, но говорят: вемы, и не просто, а – яко Сей воистинну Спас миру. Не как обыкновенного человека исповедали они Христа, но как истинного Спасителя.

Кого же они видели спасенного Христом? Они слышали только слова Его, а говорят так, как будто видели многие и великие чудеса. Но почему евангелисты не говорят нам, о чем беседовал с ними Христос и что так было дивно для них? Знай, что евангелисты многие из великих изречений Его опускают, но все объясняют самим исходом дел; и здесь Христос Своим словом обратил к Себе весь народ и целый город. А где люди не убеждались Его словами, там (евангелисты) вынуждены были излагать Его учение, чтобы из-за нерадения слушающих не подверг кто-нибудь осуждению Проповедующего.



Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

     Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Всечестная матушка Елисавета! Дорогие отцы, братия и сестры, участники IV Общецерковного съезда социальных работников, которые присутствуют здесь сегодня, в завершающий день своей работы!

Мы совершили богослужение в воскресный день по Пасхе, именуемый днем самарянки, потому что Евангелие, которое читается сегодня, посвящено этой женщине (Ин. 4:5-42). Содержание Евангелия хорошо известно, я не буду его пересказывать, но скажу лишь об одном. Самарянка — женщина, принадлежавшая к племени, с которым иудеи не общались даже в быту, — была поражена тем, что Спаситель вступил с ней в общение, а еще более тем, что Спаситель знал о ее жизни все, что она, может быть, скрывала от других. Пораженная этими двумя обстоятельствами, она поняла, что перед ней особый Человек — с такими она раньше не встречалась.

И женщина обратилась к Нему с одним-единственным вопросом, который, собственно, и лежал в основе разделения между иудеями и самарянами. Иудеи поклонялись Богу в Иерусалимском храме, а самаряне не признавали этот построенный во времена царя Ирода храм и поклонялись в том месте, где они жили, — на горе, именуемой Гаризим. Поэтому главным вопросом для всех самарян был вопрос о том, где нужно поклоняться, кто прав, они или иудеи. Господь отвечает на ее вопрос, свидетельствуя, что в этом споре правы иудеи, но затем Он выходит за пределы этой человеческой озабоченности и говорит, что подлинные поклонники Бога должны поклоняться Ему в духе и истине. Это означает, что место поклонения вторично, а первичны эти два условия — в духе и истине. А несколько позже Господь говорит, что Бог есть Дух, а потому и поклоняться Ему нужно в духе.

Что это означает — поклонение в духе? Существуют разные толкования, но в данном случае речь идет о духе той истины, в которой нужно быть убежденным, чтобы достойно поклоняться Богу. Что же является духом истины? А духом истины является присутствие этой истины в человеческой жизни. Дух означает воплощение истины в человеческом бытии. Когда мы говорим, что живем в духе Христовых заповедей, мы и имеем в виду то, что Господь сказал самарянке: нужно жить в духе той истины, которую Бог открыл людям, нужно жить по вере.

И как это переплетается со всем тем, о чем участники IV Съезда церковных социальных работников размышляли здесь, в Марфо-Мариинской обители! Вы говорили о попечении об инвалидах в Церкви, о том, как нужно организовать эту работу, какими принципами руководствоваться, что нужно сделать на общецерковном и иных уровнях, чтобы забота о скорбящих, о болящих была заботой всей Церкви. И если мы воплотим все те решения, которые вы предлагаете, если вы сами будете в этом активно участвовать, если вы будете распространять эти мысли, заражая тысячи, а может быть миллионы людей замечательной идеей жертвенного служения ближним, тогда это жертвенное служение и будет поклонением Богу в духе — в духе Его учения, в духе Его истины.

Если бы Господь сказал самарянке: «В истине надо поклоняться», тогда наша вера была бы неким интеллектуальным изыском. Конечно, развивалась бы богословская мысль, совершенствовались бы формулировки, и вся наша деятельность сводилась бы к тому, чтобы эта истина становилась понятной людям. Но тогда не было бы, может быть, самого главного — осуществления этой истины в жизни. Добрые дела, к которым Господь нас призывает, — это и есть поклонение в духе.

А теперь давайте зададим самим себе простой вопрос: а как я поклоняюсь Богу? И тогда сразу отойдут на второй план такие понятия, как количество совершаемых молитв, количество посещаемых богослужений. Это не значит, что первое и второе незначительны для дела человеческого спасения. Но это значит, что без духа и истины все это превращается в пустословие и некое обрядоверие.

Как мы поклоняемся Богу?

Насколько мы живем Божественной истиной?

Насколько мы готовы эту истину защищать?

Насколько мы готовы в соответствии с этой истиной творить добрые дела, чтобы в истине и в духе поклоняться Богу?

Это очень критические вопросы, которые каждый пред собой должен поставить, потому что эти же вопросы и Бог поставит перед нами на Страшном суде. И в зависимости от того, как мы ответим на этот вопрос: посещали ли мы больных, находящихся в темнице или в больнице, кормили ли голодных, одевали ли нагих, давали ли жаждущим напиться воды, — от ответов на эти Божественные вопросы зависит наше будущее.

Сегодняшнее Евангелие бросает вызов каждому человеку, оно требует ответа. И если кто-то скажет: я совершаю мало добрых дел — по недостатку времени, по неведению, по окаменелому нечувствию, просто потому, что целиком поглощен текущей жизнью, работой, теми делами, которые надлежит делать, — то, может быть, такое честное признание будет первым шагом на пути поклонения Богу в духе истины.

Сегодня в нашей Церкви осуществляется огромная программа реализации решений Архиерейских Соборов и Священного Синода, направленных на то, чтобы каждый приход, каждая православная община становились местом совершения добрых дел. В большей или меньшей степени, потому что есть разные возможности — человеческие, организационные, финансовые, Бог знает, какое еще количество внешних условий необходимо для того, чтобы в большом масштабе осуществлять такую деятельность. Но в малом-то масштабе что нам мешает позаботиться о бедных членах нашего прихода?

Раньше, покидая храм, — я хорошо это помню, — мы, по крайней мере, раздавали милостыню нищим, стоявшим у входа. Внешне это выглядело не очень привлекательно, но ведь это совершал почти каждый человек, который выходил из храма, нутром чувствуя, что в этом деянии есть некое продолжение того, что было во время Литургии, что это часть его религиозной жизни, его поклонения Богу. Сегодня, за редчайшим исключением, нет нищих, стоящих у дверей храма, но ведь есть многое другое. Есть старые, пожилые, одинокие члены приходов, о которых мало кто заботится. Никто не знает, куда идет эта согбенная старушка после службы. Кто ее ждет дома, и ждут ли ее вообще? А что она будет сегодня кушать, и есть ли у нее, на что покушать? В каждой общине должно быть ясное понимание, сколько членов прихода нуждаются в поддержке. Именно поэтому мы и говорим, что в каждом приходе должна осуществляться социальная работа, а говоря традиционным языком, должны совершаться дела милосердия, обращенные к своей собственной общине. Сегодня, конечно, этого недостаточно, потому что так много горя вокруг, и рядом с храмом есть и больницы, и дома престарелых, и одинокие люди, и многое-многое другое, что требует от нас усилий.

Невозможно заниматься всем одновременно, но если каждый приход, даже самый слабенький, избирает небольшое общее доброе дело, тогда молитвы, которые прихожане возносят к Богу во время богослужений, осуществляются в духе и истине. Вот как оживает в современной жизни то великое слово, которое две тысячи лет назад произнес у колодца Иакова на Самарийской земле Господь Иисус Христос в беседе с женщиной-самарянкой. Да поможет нам Господь усвоить эти великие слова, дабы исполнить Его заповедь ― поклоняться Богу в духе и истине. Аминь.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
18 мая 2014 года, в неделю 5-ю по Пасхе, о самаряныне, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в Марфо-Мариинской обители милосердия г. Москвы. По завершении богослужения Предстоятель Русской Православной Церкви обратился к молившимся с Первосвятительским словом.
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru