Неделя пятнадцатая по Пятидесятнице.
О двух основных заповедях.

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:
подписка на новости сайта - просто введите Ваш email:
на указанную почту поступит письмо для подтверждения подписки (проверяйте папку "спам" - письмо может попасть и туда)

     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

Апостол

воскресный листок

Евангелие

воскресный листок
     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.
файлы для печати высокого разрешения:
скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
Наибольшая заповедь

В неделю 15-ю по Пятидесятнице в ходе Божественной литургии читается отрывок из Евангелия от Матфея (Мф.22:35-46) о двух основных заповедях.

Предложил Господь заповедь о любви к Богу и ближним и тотчас дополнил ее учением о Своем сыновстве Богу и Божестве. Для чего же это? Для того, что истинная любовь к Богу и людям не иначе возможна, как под действием веры в Божество Христа Спасителя, в то, что Он воплотившийся Сын Божий. Такая вера возбуждает любовь к Богу, ибо как не любить столь возлюбившего нас Бога, Который и Сына Своего Единородного не пощадил, но предал Его за нас? Она же доводит эту любовь до полноты совершения или до того, чего она ищет, а любовь ищет живого союза.
Чтобы достигнуть этого союза, надо победить чувство правды Божией, карающей грех; без этого страшно приступать к Богу. Чувство же это побеждается убеждением, что правда Божия удовлетворена крестною смертью Сына Божия; убеждение такое от веры; следовательно, вера открывает путь любви к Богу. Это первое.
Второе, вера в Божество Сына Божия, нас ради воплотившегося, страдавшего и погребенного, дает образец любви к ближним; ибо то и любовь, когда любящий полагает душу свою за любимых. Она же дает и силы к проявлению такой любви. Чтоб иметь такую любовь, надо стать новым человеком, вместо эгоистического – самоотверженным. Только во Христе человек становится нова тварь; во Христе же бывает тот, кто верою и благодатным возрождением чрез Святого Таинства, с верою принимаемыя, соединяется со Христом. Отсюда выходит, что чающие без веры сохранить у себя, по крайней мере, нравственный порядок напрасно ожидают этого. Все вместе; человека разделить нельзя. Надо всего его удовлетворять.
Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня Христос дает нам или, скорее, напоминает нам о двух основных заповедях: о том, чтобы любить Бога всем нашим сердцем, всем нашим умом, всеми нашими силами, (то есть всей властью и способностью любить, какие нам даны) и ближнего своего любить, как самого себя.

   

Когда мы слышим слово заповедь, мы всегда воспринимаем его как приказ о том, что мы должны сделать, а если не сделаем, то понесем ответственность, последует возмездие: но это слово имеет более широкий смысл. Оно означает завещание Божие нам, когда, сотворив нас, Он одарил нас свободой, способностью стоять на собственных ногах, дал нам власть выбора и власть следовать нашему призванию или отвернуться он него. И вот, это не приказание от Бога: это как бы напутствие или завещание в том смысле, в котором человек, когда умирает, оставляет завещание, чтобы его наследники его выполнили.

   

Было бы во мне желание уметь любить Бога и умом, и сердцем, и всей силой любви, какая только может сыскаться во мне!.. Но я знаю, что даже не стремлюсь любить Его с таким совершенством, с такой полнотой самоотдачи. Как странно и как печально – быть любимыми так, как нас любит Бог, и отзываться двоящимся сердцем... Он так нас любит, что призывает нас к бытию, и берет на Себя риск, потому что Он отдает нам Свою любовь, зная, что она может быть отвергнута. А мы все знаем, что значит открыть сво е сердце человеку – и быть отвергнутым: ты мне не нужен; может, ты и любишь меня, – мне-то что?! Я хочу быть свободным, я хочу быть самим собой, к чему мне твоя любовь...

   

Мы также можем познать меру Божией любви к нам по дару Его нам во Христе: Он стал человеком, Он стал одним из нас, Он называет нас Своими братьями и сестрами, Он отдает Свою жизнь за нас! Если кто-либо (он, она) положит свою жизнь за друга, за глубоко любимого человека, тем более за человека, который даже не отдает себе отчета об этой жертве, мы были бы озадачены и потрясены, мы бы остановились и задумались, мы поставили бы себе вопросы: Как же возможно, что мне нечем, что во мне нет ничего, чем ответить на дар Христов, – на то, что не только предложено, но и дано такой ценой?! И тем не менее, я знаю о себе самом, что это так; и я думаю, что нет среди нас никого, кто не отдавал бы себе отчета, что даже и не стремится поистине любить Бога. всем своим умом, всем своим сердцем, всей силой любви, всей мощью, какая только есть!

   

И вот дальше нам дано слово, предостережение святого Иоанна Богослова в одном из его Посланий: если кто говорит я люблю Бога, но не любит своего ближнего, тот лжет; потому что как может он говорить о любви к Богу невидимому, неосязаемому, когда он даже неспособен любить своего ближнего, который конкретен, осязаем, чья нужда вопиет к нему, чья любовь предложена, подчас так щедро, подчас так робко?

   

И вот вторая заповедь Христа, второе слово жизни, которое Он нам предлагает: если ты хочешь научиться, как любить Бога, хотя бы зачаточно, – научись любить своего ближнего. Но как? Тотчас же, в нашей заносчивости, мы думаем, как бы нам возлюбить ближнего великодушно, героически, жертвенно: Христос же говорит: Люби ближнего, как самого себя. Что это означает?

   

Прежде всего, на самом простом материальном уровне, это означает, что чем бы ты ни обладал, чем бы ты ни пользовался от жизни, позаботься, чтобы хоть один человек, один-единственный человек получил бы от тебя столько же, сколько ты берешь от жизни... И это может нас повести очень-очень далеко, потому что ничего подобного мы не делаем. Если подумать о том, сколько мы берем, и берем, и берем, и требуем, и снова требуем, а потом сказать: Хорошо! Каждое мое требование – требование моего ближнего; все, что я беру – должно быть дано той же мерой моему ближнему, хотя бы одному человеку! – то как щедра была бы жизнь! И если мы научимся этому, то очень возможно, что мы научимся любить и Бога.

   

И сегодняшнее Евангелие нам дает указание об этом: любить нашего ближнего, любить даже самого дорогого из ближних всем сердцем, щедро мне (и каждому из нас) мешает моя сосредоточенность на себе самом. Нет другого пути, чтобы научиться любить кого бы то ни было, кроме как отрешиться от себя.

   

И именно это говорит Христос: отвернись от себя! Отвернуться от себя означает именно это: вместо того чтобы жить для себя, не глядя ни на что другое, не сосредотачиваясь ни на чем другом – отвернись, посмотри, как широка жизнь, как глубока, как богата! Отвернись от себя и посмотри; вглядись в человеческие лица, вглядись в человеческие обстоятельства: вглядись в человеческие нужды, вглядись в человеческую радость ! Посмотри и увидь! – и оторвись от себя самого. И тогда ты сможешь увидеть других, какими они есть, видеть их нужду, видеть их голод, их радость, их нищетность, – и тогда ты сумеешь дать, дать. Сначала немножко: а потом чем больше ты будешь давать, тем больше сможешь давать, и любить, как любишь самого себя, той же мерой. Каждый из нас жаждет полноты жизни, исполнения, чуда жизни, – дадим его другому!

   

И когда мы научимся отворачиваться от себя, чтобы давать другим, мы увидим, что наше сердце стало способным повернуться к Богу открыто, любовно, благодарно, радостно!

   

Это начало: эта заповедь Христа люби ближнего, как самого себя, дана слабейшим из нас, потому что каждый из нас, в конечном итоге, никого не любит лучше, чем самого себя, самоё себя. Так что вот самая простая мера. Мы знаем, что нам делать! Мы знаем, как, сколько, с какой полнотой – так сделаем же! И тогда, освободившись от порабощения, от рабства самим себе, мы увидим, как широко наше сердце, как сильно и как многих мы можем любить, и как мы можем начать любить Бога истинно, всем нашим умом, всем нашим сердцем, всей нашей силой любви в нашей хрупкости. Потому что не сила составляет сущность любви, а хрупкость, уязвимость того, той, кто отдает себя щедро, застенчиво, радостно.

Аминь.

Законник из фарисеев спрашивает вечнаго законодателя Христа, не признавая Его однако же таковым: Учитель, какая наибольшая заповедь в законе? — Вопрос весьма важный, потому что правильное решение его крайне нужно всем нам знать и исполнять, так как от исполнения его зависит вечная жизнь человека, — и Господь разрешил его самым положительным образом: возлюби Бога и ближняго (Мф. 22:37, 39). Но, предлагая Христу столь важный вопрос, иудейский законник не верует в Иисуса Христа, как истиннаго законодателя, признавая Его только учителем. Поэтому в конце нынешняго Евангелия Господь спрашивает его и фарисеев: что вы думаете о Христе? Чей Он Сын? Фарисеи отвечали, что Он Сын Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет его Господом? Если Давид называет Его Господом, как же Он Сын Ему? И никто не мог отвечать Ему ни слова, и с того дня никто уже не смел спрашивать Его (Мф. 22:42, 46).

Так решительно подействовало праведное слово Господа на фарисеев, что они, пораженные явною истиною, не смели больше спрашивать Его. А нынешние наши
ученые фарисеи,
чиновники,
профессора,
учителя высших и средних учебных заведений,
толстовцы,
убеждаются ли явною истиною евангельскою и безчисленными чудесами Христа Спасителя, что Он есть истинно Господь, Творец и Спаситель мира? — Нет, не убеждаются. Почему? Потому что обезумели, поверили толстовской и жидовской лжи; если Ваалу поверили, как Богу, то истинному Богу могут ли верить? Нет, потому что лукавый помрачил их душевныя очи. Но вот придет в страшной славе Своей Господь во второе свое пришествие, — и тогда все уверуют, но уже будет поздно. Тогда будет воздаяние, а не состязание.

Теперь перейдем к вопросу законника: какая наибольшая заповедь в законе? Господь отвечает: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всей душою твоею и всем разумением твоим. Это первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: возлюби ближняго твоего как сам себя.

Совершенно естественная, справедливая и жизненная заповедь: люби Бога и ближняго. Господь возлюбил нас прежде, чем мы Его возлюбили: Он возлюбил нас прежде бытия нашего; помыслил об нас — и сотворил нас; если бы не помыслил, — и не было бы нас. А сколько Он даровал нам благ, сотворив нас? — нет числа; пройдите мысленно время с зачатия вашего и доныне; переберите, сколько можете, все, чем вы пользовались и пользуетесь из даров Божиих
естественных и общежитейских,
воздухом,
пищею и питьем,
животворным светилом,
общественным положением,
развитием ваших способностей,
кругом родства и добрых знакомых, друзей и проч.;
но особенно вспомните: сколько вы получили неоцененных даров через веру Христову; им по истине нет числа; и после всего этого — скажите, чувствуете ли вы потребность сердечную — веровать в Бога, любить и благодарить Его, каяться пред Ним во всех грехах ваших, коими вы ежеминутно оскорбляете Его? — Господь возлюбил нас любовию вечною, праведною и святою, и, дав нам столько благ в здешней жизни, Он приготовил нам безконечную жизнь, полную безчисленных неоцененных радостей в будущем веке вместе с ангелами и святыми угодниками. Скажите, после этого, как мы должны любить Его? Именно, всем сердцем, всею душою и всем разумением.

А что же мы? Мы иногда и разуметь не хотим, сколько безмерны Его к нам любовь и благость. Мы полюбили без меры себя, мир прелюбодейный и грешный, плоть свою, ея мимолетныя удовольствия, — прилепились сердцем ко всякой суете. Глупые, мы любим, что должны презирать, и не любим Господа, Свой вечный живот, своего Спасителя, Промыслителя всещедраго, своего Пищедавца и Светодавца. Оставили Господа, Источник воды живой и выкопали себе дырявые колодцы, которые не могут держать живой воды. Оттого мы и бедствуем всячески и бедствиям нашим нет конца.

Что нам главным образом препятствует любить Бога, иметь всецелую к Нему преданность? Именно — наше самолюбие, наше пристрастие к земным, именуемым благом. Поэтому главная заповедь есть наше самоотвержение.
— Кто хочет идти за Мной, отвернись себя и возьми крест свой и иди за мной (Лук. 9:23).
Апостолам Своим Он заповедал: не берите с собою ни сумы, ни хлеба, ни при поясе меди, и не имейте по две одежды (Марк. 6:8), чтобы не иметь ни к чему привязанности, а всем сердцем отдать себя Богу и Его промыслу и стремиться к небу и к нашему вечному отечеству и больше всего заботиться о спасении душ человеческих. И они возлюбили Бога всем сердцем и всю жизнь предали Ему, даже до смерти, пострадав за Него с радостью.

Вот образец любви к Богу и ближнему. Постараемся же, дорогие братия и сестры, так возлюбить Его.

Аминь.

Фарисеи стояли в толпе народа, когда Господь посрамил саддукеев; услаждаясь унижением своих противников, они вздумали загладить свое собственное посрамление:
А ФАРИСЕИ, УСЛЫШАВ, ЧТО ОН ПРИВЕЛ САДДУКЕЕВ В МОЛЧАНИЕ, СОБРАЛИСЬ ВМЕСТЕ, отошли, может быть, в сторону, чтобы сговориться между собой, и потом, всей толпой, снова подошли к Иисусу Христу.
«Они опять приступают к Нему, опять с прежним злобным намерением заводить с Ним спор, дабы искусить Его» (свт. Иоанн Златоуст), поставить в затруднение нелегким, по их мнению, вопросом, чтобы унизить Его в глазах народа.
И ОДИН ИЗ НИХ, ЗАКОННИК, ИСКУШАЯ ЕГО, СПРОСИЛ, ГОВОРЯ: УЧИТЕЛЬ! КАКАЯ НАИБОЛЬШАЯ ЗАПОВЕДЬ В ЗАКОНЕ, какая самая первая и большая заповедь? Фарисеи разделяли заповеди на большие и меньшие; под заповедями большими они разумели все обрядовые законы Моисея, а под меньшими – правила доброй жизни. Но какая самая большая заповедь – в этом они никак не могли согласиться: одни почитали таковой заповедь о субботе, другие – закон обрезания, иные – заповедь об очищениях и так далее. Вопрос об этом они считали очень важным, потому что надо было знать, какую заповедь можно оставить без исполнения в том случае, когда не будет возможности исполнить обе заповеди вместе?
Никто из них не сознавал, что вся сущность Закона заключается в послушании Богу, а потому хотя бы кто и все заповеди исполнил, но если произвольно нарушит одну заповедь, он становится виновным во всем. Вот почему фарисеи, и особенно те из них, которые назывались законниками, толкователями и учителями Закона, решили предложить Иисусу Христу этот вопрос, конечно, – не для того, чтобы от Него научиться: «они ожидали, что Спаситель поправит заповедь Божию, назвав Себя Самого Богом, и этим подаст им случай обвинить Его в богохульстве, а потому и предложили вопрос» (свт. Иоанн Златоуст). Господь видел намерения вопрошающих, видел, что они совсем забыли о любви, которая есть душа всех заповедей, знал, что вопрошающие истаивают от злобы и зависти, и потому прямо указал им на то, что ими забыто.

   

ИИСУС СКАЗАЛ ЕМУ, а в лице вопрошавшего законника и всем стоявшим за ним фарисеям:
Сам Бог сказал через Моисея: слыши, Израиль! Господь Бог твой есть Господь единый, и потому прежде всего и более всего ВОЗЛЮБИ ГОСПОДА БОГА ТВОЕГО ВСЕМ СЕРДЦЕМ ТВОИМ, всеми чувствами твоими со всей их крепостью, И ВСЕЮ ДУШЕЮ ТВОЕЮ, всем существом твоим, И ВСЕМ РАЗУМЕНИЕМ ТВОИМ: СИЯ ЕСТЬ ПЕРВАЯ И НАИБОЛЬШАЯ ЗАПОВЕДЬ, первая не по порядку времени, ибо все заповеди Божии даны в одно время, но первая потому, что служит основанием всех других заповедей: без нее нельзя совершить ни одной добродетели, Богу угодной. Человек создан для того, чтобы любить Бога превыше всего, а потому и любить Его должно любовью высшей, беззаветной. Когда все сердце твое, вся душа твоя, все помышление твое будет посвящено Богу, тогда всякое желание твое будет добродетельно, всякое помышление – непорочно, всякое рассуждение свято. Любовь к Богу должна царствовать над всем, что есть в душе человека, занимать его собой ежечасно, ежеминутно. Всякое доброе дело только тогда и будет вполне Богу приятно, когда оно согрето любовью, идущей из самой глубины нашего духа, нашего сердца.
Но из нее же, из любви к Богу, как из своего источника, вытекает и любовь к ближнему:
ВТОРАЯ ЖЕ заповедь ПОДОБНАЯ ЕЙ, первой заповеди: ВОЗЛЮБИ БЛИЖНЕГО ТВОЕГО, КАК САМОГО СЕБЯ; делай ему всякое, какое можешь, добро, как себе самому, не делай и не желай ему никакого зла, как не желаешь зла себе самому. Сколько стараешься и заботишься о себе самом, столько же старайся и заботься и о ближнем твоем. Иной заповеди, большей этих, нет.
НА СИХ ДВУХ ЗАПОВЕДЯХ УТВЕРЖДАЕТСЯ ВЕСЬ ЗАКОН И ПРОРОКИ.
Эти две заповеди держат на себе, как на прочном, вечном основании, заключают в себе весь Ветхий Завет, весь Закон и всех пророков; в них сущность всего Ветхого Завета, сущность всего, что говорили и чего требовали Моисей и все пророки.
«Все Божии законы, заповеди, повеления, советы проистекают из любви, как вода из источника: любовь есть мать всех заповедей Божиих. Люби Бога и ближнего, и никакое искушение не подвигнет тебя с основания добродетели. Бог хочет, чтобы ты возлюбил Его, ибо в любви к Нему – твое счастье, твое земное благополучие, мир души, радость и вечное блаженство. Он хочет, чтобы ты любил Его от всего сердца твоего, от всей души твоей, от всего помышления твоего, и трижды повторяя это слово: от всего, Он хочет показать тебе, что это – праведно, это полезно, это необходимо. Если отдашь, посвятишь Богу только часть души твоей, помышлений твоих, сердца твоего, а другую часть отдашь миру, тогда в ту часть, не посвященную Богу, вселятся злые помыслы, вселится похоть плотская, вселится грех, который осквернит и растлит и ту часть, которая Богу посвящена. Если же посвятишь все сердце, всю душу и все помышление Богу, тогда грех не найдет в тебе места, ибо и сердце, и душа, и помышление твое будут обителью живущего в тебе Бога» (Никифор, архиеп. Астраханский).

Так Господь Иисус Христос, желая полнее и совершеннее раскрыть весь дух Своего Божественного учения, дал законнику ответ шире и глубже, чем он вопрошал:
«Его вопрошали о первой заповеди, а Он привел и вторую, – говорит святитель Златоуст, – почти столь же важную, как и первая; ибо хотя и называется второй, но подобна первой. Почему же подобна ей? Потому что вторая пролагает путь к первой и взаимно поддерживается первой».
«Ибо кто любит Бога по заповеди первой, тот непременно соблюдает и все прочие Божии заповеди: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин. 14:15), – говорит Господь. А первая заповедь после любви к Богу есть заповедь о любви к ближнему. Поэтому кто истинно любит Бога, тот непременно любит и ближнего своего; все люди – братья, дети Отца Небесного:
«и всякий, любящий Родившего, любит и Рожденного от Него».
Но кто не любит ближнего своего, тот и Бога не любит:
«ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин. 5:1, 4:20).

Любовь есть искра Божественного огня в нашем сердце, а огонь не может не согревать. Если любовь, эта теплота верующего сердца, не согревает ближнего, то значит ее вовсе нет в твоем сердце, нет теплоты, восприемлемой от Источника жизни – Бога, Который есть любовь. Бог всех любит: если ты воистину, не на словах только, но целым сердцем любишь Бога, то как же не будешь любить тех, кого любит Бог? Мерой любви к Богу Господь положил всю нашу любовь, какой только способно любить наше сердце:
«возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею», а мерой любви к ближнему – ту любовь, какой мы любим самих себя: «возлюби ближнего твоего, как самого себя»« (Никифор, архиеп. Астраханский).
Ответ Господа ясно показал фарисеям, что они оттого и не могут согласиться между собой, оттого и спорят, какая заповедь больше, что не понимают самого духа Закона, только считают и измеряют заповеди, вместо того чтобы исполнять их на деле. Господь упомянул и о единстве Божием, чтобы Иудеи, когда Он называл Себя Сыном Божиим, не толковали слов Его так, как будто Он проповедует двоебожие. В предупреждение такой клеветы Он ясно и с силой говорит, что Бог есть един. Книжник, вопрошавший Господа, со вниманием выслушал Его Божественный ответ; видно, что слово Господа коснулось его сердца.

   

Евангелист Марк говорит, что книжник сказал Иисусу Христу:
«хорошо, Учитель! истину сказал Ты, что один есть Бог, и нет иного, кроме Его;
и любить Его всем сердцем, и всем умом, и всею душею, и всею крепостью, и любить ближнего, как самого себя, есть больше всех всесожжении и жертв»
(Мк. 12:32-33).
«Из уст книжника-фарисея слышать такое здравое суждение, произнесенное от сердца и с силой – был случай редкий, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский. – Господь во все время Своего служения не много слышал таких здравых суждений. «Недалеко ты от Царствия Божия», – сказал Он книжнику, и светлый, исполненный милосердия взгляд подтвердил этот отзыв. Тем огорчительнее было для прочих фарисеев слышать от своего собрата слова, которые отзывались явной изменой их секте, постоянно утверждавшей, что предание выше Писания, обряды выше заповедей. Можно думать, что этот книжник, рано или поздно воспользовался близостью к нему Царствия Божия и, соделавшись последователем Иисуса Христа, собственной жизнью оправдал, что любовь к Богу и ближнему есть большая из всех заповедей».
«Презрев низшие обязанности, – говорит святитель Златоуст, – он постиг, в чем состоит начало добродетели. Ибо все прочие обязанности – хранение субботы и другие – имеют целью любовь. Впрочем, Спаситель не приписывает ему совершенной похвалы, а показывает, что ему еще много недостает. Ибо слова: «недалеко ты от Царствия Божия» означают то, что он еще не достиг его, и сказаны с тем намерением, чтобы он искал, чего ему недостает. А что Спаситель похвалил его, этому не удивляйся, но познай из этого, как Он применяется к понятиям приходящих к Нему. Пусть они говорят о Христе много такого, что недостойно славы Его, только бы не дерзали отвергать бытия Божия. Он хвалит законника, когда тот сказал, что кроме Отца нет иного Бога, это не означает того, что Иисус Христос не признавал Себя Богом; да не будет сего. Но так как не пришло еще время открыть Ему Свое Божество, то Он и оставляет законника при прежнем учении, и хвалит его за то, что он хорошо знает древний Закон, чтобы таким образом сделать его способным к принятию учения Новозаветного, когда оно открыто будет в нужное время. Впрочем, слова эти: «один есть Бог и нет иного кроме Его» как в Ветхом Завете, так и в Новом приводятся не в опровержение Божества Сына Божия, а для того, чтобы отличить идолов от истинного Бога. С этой мыслью и Спаситель хвалит законника, произнесшего эти слова».

После этих опытов Божественной премудрости Иисусовой уже никто не смел предлагать Ему вопросов. Но когда все совопросники умолкли, Господь Сам начал разговор с фарисеями. Сердцеведец знал, что они предлагали Ему вопрос о заповедях с затаенной мыслью: не назовет ли Он Себя Сыном Божиим и Богом?

   

Тогда они обвинили бы Его в богохульстве. Как бы отвечая на эту тайную их мысль, Он предложил им со Своей стороны вопрос,
«неприметным для них образом приводя их к тому, чтобы они не только Отца, но и Его признали Богом», – говорит святитель Златоуст.
КОГДА ЖЕ СОБРАЛИСЬ ФАРИСЕИ, ИИСУС СПРОСИЛ ИХ: ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ О ХРИСТЕ? как вы понимаете данные нам пророчества о Его происхождении?
ЧЕЙ ОН СЫН? Из какого рода должен Он происходить?
ГОВОРЯТ ЕМУ: ДАВИДОВ.
Фарисеи ответили без всяких колебаний и размышлений: эта истина была известна каждому отроку. Но они считали Мессию за простого человека: поэтому Господь,
«исправляя это их мнение, – говорит святитель Златоуст, – показывает, что пророк называет Его Господом и притом своим Господом, и потому признает истинным Сыном Божиим, Которому принадлежит одинаковая честь со Отцем. Так как Он хотел идти на страдание, то и приводит теперь такое пророчество, в котором Он ясно назван Господом».
ГОВОРИТ ИМ: КАК ЖЕ ДАВИД, ПО ВДОХНОВЕНИЮ, НАЗЫВАЕТ ЕГО ГОСПОДОМ, по вдохновению от Духа Святого, следовательно истинно, непреложно называет Его Господом, КОГДА ГОВОРИТ в псалме 109, изображающем могущество и вечную славу Мессии: СКАЗАЛ ГОСПОДЬ ГОСПОДУ МОЕМУ: СЕДИ ОДЕСНУЮ МЕНЯ, царствуй со Мною, разделяй со Мною престол, честь и славу Моего Царства, ДОКОЛЕ ПОЛОЖУ ВРАГОВ ТВОИХ В ПОДНОЖИЕ НОГ ТВОИХ?
По замечанию святителя Златоуста, Господь привел эти слова о поражении врагов Мессии для того, «чтобы возбудить в фарисеях чувство страха»: если они не признают Его за истинного Мессию, то и им грозит эта участь врагов Мессии, о которой говорит пророк; с этой же целью Господь прибавил, что Давид не просто, а по вдохновению от Духа Божия назвал Мессию Господом.
«Смотри, – говорит святитель Златоуст, – с какой скромностью Он указывает на мнение и суд о Нем пророка. Сперва сказал: «что вы думаете о Христе? чей Он сын?», чтобы этим вопросом побудить их к ответу; потом, когда они сказали: «Давидов», приводит и следующие слова, но опять в виде вопроса: «как же Давид... называет Его Господом?», чтобы им не показалось противным учение о Божестве Его. По этой же причине Он не сказал: как вы думаете о Мне, но – о Христе. Спаситель предлагает учение о Себе в виде вопроса, предоставляя им самим сделать заключение: ИТАК, ЕСЛИ ДАВИД НАЗЫВАЕТ ЕГО ГОСПОДОМ, КАК ЖЕ ОН СЫН ЕМУ? Как вы примирите это, что Давид своего Сына называет своим Господом? Если Мессия должен быть, как вы думаете, простым человеком, потомком Давида, если Он, Мессия, еще не существовал тогда, когда Давид писал о Нем, то как же Давид мог назвать Его своим Господом?

   

Мог ли, например, Авраам назвать Исаака, Иакова, Иосифа или хотя бы того же Давида своим Господом? А если Мессия есть Господь Давида, если Он уже существовал в то время, когда жил Давид, то как же Он мог быть его Потомком? Не ясно ли, что Мессия по человеческому Своему происхождению – Сын или Потомок Давида, но по Божеству Своему, как воплотившийся Сын Божий, Он – Господь Давида? Называя Мессию Господом, Давид показал, что имеющий произойти от него Христос есть Владыка и Господь его, т.е. истинный Сын Божий и Бог; а сказав: «седи одесную Меня», указал на Его человечество, ибо Сын Божий, как Бог, от века сопрестолен и соприсносущен с Богом Отцом, а как Человек Он, по вознесении Своем, «воссел одесную» (престола) «величия на высоте» (Евр. 1:3), когда Его человечество восприяло ту же неизменную и неизреченную славу, какую имело Его Божество прежде всех веков и времен». Об этом Спаситель наш молился Богу Отцу Своему и перед Своими страданиями:
«И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17:5).
«Посмотри, – говорит святитель Златоуст, – как благовременно предлагает Господь Свое учение о Божестве Своем. Сказав наперед, что Господь есть Един, говорит потом о Самом Себе, что и Он есть Господь, и доказывает это не только делами Своими, но и свидетельством пророка; а вместе с тем возвещает, что Сам Отец отомстит врагам Его за Него, говоря: «доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих». Таким образом, Спаситель и этими словами доказывает Свое согласие и равное достоинство со Отцом и заключает беседу Свою с фарисеями, представив им учение высокое, величественное и могущее заградить уста их».

Ибо они действительно с того времени замолчали, не по собственному произволению, но потому, что не могли ничего вопреки сказать; и таким образом нанесен был им столь решительный удар, что они уже не отваживались более нападать на Него, ибо сказано: И НИКТО НЕ МОГ ОТВЕЧАТЬ ЕМУ НИ СЛОВА; И С ТОГО ДНЯ НИКТО УЖЕ НЕ СМЕЛ СПРАШИВАТЬ ЕГО. Враги Его убедились наконец, что довольно одного светлого луча Его Божественной премудрости для того, чтобы рассеять всю темную мглу их хитросплетений.
«Этим кончились состязания их с Господом, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский. – Главные секты Иудейские: фарисеи, саддукеи, иродиане – все как бы нарочито явились теперь перед лицом Иисуса Христа, со своими вопросами и искушениями, чтобы показать, как ничтожна была вся их жалкая ученость перед Божественной мудростью мнимого Тектона Назаретского. Вопросы, ими предложенные, ныне могут показаться не столь важными и трудными, но тогда они были таковы, что самые ученые раввины не знали, что отвечать на них. Святой евангелист Марк присовокупляет, что с посрамлением книжников увеличились уважение и приверженность народа к Иисусу Христу.
«И множество народа слушало Его с услаждением», – говорит он (Мк. 12:37).
Действительно, нельзя было без удовольствия и удивления видеть, как один Человек заставил молчать, обнаружил невежество всех, кто только почитался тогда в Иерусалиме самыми учеными и многознающими».

И тем больнее было для неисправимых самолюбцев, гордых книжников и фарисеев, это обличение их невежества, что происходило оно всенародно, в присутствии множества любопытных слушателей, собравшихся со всех стран мира на праздник Пасхи... Но едва ли они ожидали, что вслед за этими обличениями их невежества всегда кроткий и снисходительный к ним Галилейский Учитель с безпощадной правдой раскроет перед народом все их богопротивное лицемерие, всю их пагубную ложь и отвратительное пустосвятство, и произнесет против них такую грозную речь, которую и теперь нельзя читать во Святом Евангелии без сердечного трепета, – без того, чтобы, читая это «горе вам», возглашенное древним фарисеям, не заглянуть и в свое собственное сердце: нет ли там чего-нибудь похожего на те пороки, которыми заражены были фарисеи, – не таится ли в нас некий внутренний фарисей?.. И страшно становится, когда подумаешь, как часто наше тщеславие, наше самолюбие похищает у нас цену и того малого добра, какое мы думаем делать во славу Божию, но обращаем потом в пищу нашему же идолу самолюбия!

Божественная Литургия 17 сентября 2017 года

Евангелие от Матфея 22:35-46 (зачало 92)

Евангелие от Матфея
В ходе Божественной Литургии Евангелие читается на церковнославянском языке. Кому пока еще трудно читать тексты, написанные церковнославянским шрифтом, размещаем их транслитерацию (написание гражданским шрифтом), а также синодальный перевод. Церковнославянский язык является священным богослужебным языком потому, что создан был Кириллом и Мефодием для высшей цели – для богослужебного употребления, для церковного прославления Бога и общения с Ним.
словарь малопонятных слов, встречающихся при чтении Псалтири и молитв


Стих 22:35

И вопроси́ еди́нъ от ни́хъ законоучи́тель, искушáя егó и глагóля:
И# вопроси2 є3ди1нъ t ни1хъ законоучи1тель, и3скушaz є3го2 и3 глаго1лz:
И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря:

Искуситель подходит ко Христу вследствие чрезмерной зависти. Когда фарисеи увидели, что саддукеи посрамлены, а Господа за премудрость народ прославляет, фарисеи подходят с целью искусить - не прибавит ли Христос чего-нибудь к первой заповеди в виде исправления закона, чтобы найти повод к обвинению Его. Господь, изобличая злобу искусителей, которые пришли не по желанию поучиться, а по вражде, зависти и соревнованию, показывает, что любовь есть верх заповедей.

 NomikoV (законник) встречается здесь только у Матфея, ни разу у Марка, но шесть раз у Луки (Лк. 7:30); (Лк. 10:25); (Лк. 11:45, 46, 52); (Лк. 14:3), и один раз в (Тит. 3:13). В Тит. 3:9 то же слово употреблено как прилагательное. Существенное различие между nomikoi и grammateij провести трудно. Может быть, следует сказать только, что nomikoj есть более специальное название книжника; в отличие от «мудрого», каким считали книжника, nomikoj значит специально юриста или юрисконсульта. У Марка вовсе нет заметки, что «законник» подошел ко Христу, искушая Его; вообще разговор представляется у Марка только приятным и симпатичным, законник высказывает в конце похвалу Христу и Он — ему. Рассказ Марка бросает некоторый свет и на рассказ Матфея. Не все в окружавшей Христа толпе были Его заклятыми и непримиримыми врагами. Находились и исключения. Даже и из среды врагов Его, — это, по-видимому, и хочет сказать Матфей, вводя слово «искушая», — некоторые, приходившие, если не вполне, то почти с враждебными намерениями, уходили от Него, довольные Его учением и разъяснением недоумений. Но этим только еще более усиливался мрак той вражды ко Христу, которою вызваны были Его обличения в XXIII главе. Эту мысль хорошо выражает Евфимий Зигабен:
«у Матфея законник искушает, а у Марка — больше восхваляет. Почему? Потому, что сначала искушал, будучи послан фарисеями. Но выслушав ответ, принял его и, переменив образ мыслей, согласился»

Всякий раз, когда враги добра, враги Божии расставляли сети Христу, они сами в них попадали; всякий раз, когда они готовились Его унизить, они сами унижались, и когда хотели затворить Его уста, сами бывали вынуждены замолчать. Воистину, все, что они предпринимали для Его позора, обернулось Его славой и их собственным позором. Так было тогда, так происходит и сейчас. Кто и сегодня сопротивляется Христу, падет и пропадет, а Христу этим лишь предоставит возможность ярче просиять в Его силе и славе. Так происходит сейчас, так будет и завтра – до скончания века. И сегодняшнее Евангельское чтение дивно показывает, что бывает с людьми, которые искушают Бога, готовя тем себе честь, а Богу бесчестье.

   

И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Сие было последнее в ряду искушений, с помощью которых иудеи пытались найти хоть какой-то предлог, чтобы осудить Христа на смерть. Как люди отравлены злом! Если Бог ищет хотя бы одно доброе дело у величайшего грешника, чтобы его спасти, люди ищут хотя бы один грех у величайшего Праведника, чтобы Его убить!

   

Сначала первосвященники и старейшины народа искушали Христа вопросом: какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал такую власть? На что Христос ответил, спросив их самих о крещении Иоанна Крестителя: с небес ли оно было, или от человеков? Вопросом сим Господь привел в замешательство Своих искусителей, которые рассуждали между собою: если скажем: с небес, то Он скажет нам: почему же вы не поверили ему? а если сказать: от человеков, – боимся народа, ибо все почитают Иоанна за пророка. Это искушение принесло славу Хористу и позор искушавшим. Ибо благодаря ему открылась боязнь грешников сказать истину и в то же время нам дано поучение: Иоанн является посланником Божиим, чем еще более подтверждается достоинство Господа нашего Иисуса Христа как Небесного Владыки. При сем искушении объединились против Христа первосвященники и старейшины, которые вообще-то враждовали друг с другом.

   

Потом фарисеи с иродианами подошли ко Христу, искушая Его вопросом: позволительно ли давать подать кесарю, или нет? Скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет? Господь посмотрел на монету, на которой было изображение кесаря, и ответил: отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. И это искушение принесло славу Христу и позор искушавшим. Ибо изреченными словами Господь положил еще один потребный камень в здание Своего учения, чрез то преподав нам необходимый и дивный урок; искусителей же посрамил, обнаружив и разрушив их коварный замысел. При сем искушении объединились издавна враждовавшие между собою фарисеи и иродиане; одни – притворявшиеся патриотами и друзьями народа, и другие – поддерживавшие римлян, властителей Палестины.

   

Потом ко Христу в одиночку пришли саддукеи с особым искушением. Если семь братьев умрут один за другим, оставляя друг другу в наследство, согласно закону Моисееву, одну и ту же жену, – в воскресении, которого из семи будет она женою? На этот глупый вопрос, казавшийся искусителям особенно хитрою западней для Христа, Господь ответил: в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах. И, поскольку саддукеи были сектой людей, от чрезмерной земной учености не веровавших ни Священному Писанию, ни в жизнь после смерти, Преблагий Господь использовал сию возможность, чтобы утвердить веру в загробную жизнь и воскресение словами: А о воскресении мертвых не читали ли вы реченного вам Богом: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Бог не есть Бог мертвых, но живых. Таким образом, и это искушение принесло пользу Христу и вред искушавшим, потому что оно обнаружило незнание и глупость искусителей и потому что Господь, отвечая им, ответил и всем нам на мучительный вопрос, на который нам никто другой ответить не мог бы.

Стих 22:36

учи́телю, кáя зáповѣдь бóлши [éсть] въ закóнѣ?
ўч™лю, кaz зaповэдь бо1льши (є4сть) въ зако1нэ;
Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?

Они знали, что первая заповедь: "возлюби Господа Бога твоего"; но ожидали, что Спаситель поправит ее, назвав Себя самого Богом, и через то подаст им случай обвинить Его, а потому и предложили такой вопрос.

   

Наконец, когда потерпели поражение и саддукеи, считавшие себя и считавшиеся среди людей необыкновенными мудрецами, самые лютые взаимные враги – фарисеи и саддукеи – собрались для совместного нападения, и один из них, от имени всех, спросил Христа: какая наибольшая заповедь в законе? С помощью сего вопроса эти слуги тьмы надеялись наверняка уловить Христа в словах, чтобы получить возможность привлечь Его к суду. Они нарушили все главные заповеди закона Божия, данного им чрез Моисея, и остались лишь с двумя заповедями: обрезанием и хранением субботы, – словно с двумя пустыми внутри плодами шиповника. Действительно, и сии были заповеди Божии, но не главные, и не такие пустые и бессмысленные, как они в те дни их понимали. Они, конечно, думали, что Христос назовет одно из трех: или обрезание, или субботу, или же какую-нибудь Свою новую заповедь. И они рассчитывали, если Он скажет, что главная Божия заповедь есть обрезание, обвинить Его в пренебрежении субботой; если Он выделит хранение субботы, обвинить его в пренебрежении обрезанием; а если же какую-нибудь новую заповедь со Своей стороны – тогда, тем более, обвинить его в пренебрежении ветхозаветным законом Божиим. Они, скудоумные, и заподозрить не могли, что Христос назовет то, чем они беднее всего, и, назвав старое, все-таки изречет новое.

О сем же потому предложил, что иные из Иудеев почитали большею заповедию о обрезании, а иные о субботе, иные же иную. Искушал убо законник сей Иисуса Христа, чтоб познать, сим ли Он заповедям Божиим учит, или другим, Своим? И ежели сим, какую назовет первою? И ежели первою назовет: возлюбиши Господа Бога твоего; не присоединит ли и сего: возлюбиши и Мене? Однако премудрый и сердцеведый Иисус тако ответствовал ему, что он принужден был похвалить Его ответ, говоря добре, Учителю, воистину рекл еси (Мк. 12:32).

Так как первой заповедью была: возлюбиши Господа Бога твоего и т, д., то они ожидали, что Христос прибавит что-либо и относительно Себя, назвав, например, Себя Богом, и, как хулитель, подаст им новый повод к осуждению.

Стих 22:37

Иисýсъ же речé емý: возлю́биши Гóспода Бóга твоегó всѣ́мъ сéрдцемъ твои́мъ, и всéю душéю твоéю, и всéю мы́слiю твоéю:
І3}съ же рече2 є3мY: возлю1биши гDа бг7а твоего2 всёмъ се1рдцемъ твои1мъ, и3 все1ю душе1ю твое1ю, и3 все1ю мы1слію твое1ю:
Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим:

Сердцем желаем, душею мыслим, разумом разсуждаем. Когда убо сердце мое не инаго чего желает кроме Бога, и в душу мою ни единая не входит мысль, чуждая благочестиваго поучения о Боге, также и разум мой не приемлет разсуждения, не содержащаго веры и повиновения к Богу: тогда люблю Бога от всего сердца моего, и от всея души моея, и от всего помышления моего; тогда пред Богом любовь моя есть любовь совершенная.

Слова Марка, пропущенные Матфеем и у Луки (Лк. 10:27): «слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый», могут указывать, что Спаситель разъяснил здесь только то, что спрашивавшему Его законнику было хорошо известно из так называемой еврейский «темы» (см. Переф. т. I, с. 40-44), состоявшей из трех отделов (Втор. 6:4-9); (Втор. 11:13-21) и (Чис. 15:37-41), с различными славословиями, сопровождающими «шема». В трактате Берахот (Переф. т. I, ст. 1-39) содержатся различные постановления относительно чтения шема утром и вечером и вообще при различных обстоятельствах.

Что же отвечает Христос? Желая показать, что они предлагают этот вопрос потому, что вовсе не имеют любви, но истаивают от злобы и снедаются завистью, Он говорит:
"возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всей душой твоей и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь;
вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя"
.

Люби Бога так, как он заповедал любить Его, а не так, как думают любить Его самообольщенные мечтатели.

Не сочиняй себе восторгов,
не приводи в движение своих нервов,
не разгорячай себя пламенем вещественным, пламенем крови твоей.
Жертва, благоприятная Богу - смирение сердца, сокрушение духа. С гневом отвращается Бог от жертвы, приносимой с самонадеянностию, с гордым мнением о себе, хотя бы эта жертва была всесосожжением.

Гордость приводит нервы в движение, разгорячает кровь, возбуждает мечтательность, оживляет жизнь падения;
смирение успокаивает нервы, укрощает движение крови, уничтожает мечтательность, умерщвляет жизнь падения, оживляет жизнь о Христе Иисусе.
«Послушание пред Господом паче жертвы благи, и покорение паче тука овня», — говорил Пророк царю израильскому, дерзнувшему принести Богу неправильную жертву (1 Цар. 15:22.): желая принести Богу жертву любви, не принеси её своевольно, по влечению необдуманному; принеси со смирением, в то время и на том месте, когда и где заповедал Господь.

Духовное место, на котором одном заповедано приносить духовные жертвы, — смирение.

Господь отметил верными и точными признаками любящего и нелюбящего. Он сказал:
«Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет...
Не любяй Мя, словес Моих не соблюдает»
(Ин. 14:23, 24).

Ты хочешь научиться любви Божией?
Удаляйся от всякого дела, слова, помышления, ощущения, воспрещенных Евангелием. Враждою твоею к греху, столько ненавистному для всесвятого Бога, покажи и докажи любовь твою к Богу. Согрешения, в которые случится впасть по немощи, врачуй немедленно покаянием. Но лучше старайся не допускать к себе и этих согрешений строгою бдительностию над собою.

Ты хочешь научиться любви Божией?
Тщательно изучай в Евангелии заповедания Господа и старайся исполнить их САМИМ ДЕЛОМ, старайся обратить евангельские добродетели в навыки, в качества твои. Свойственно любящему с точностью исполнять волю любимого.
«Возлюбих заповеди Твоя паче злата и топазия: сего ради ко всем заповедем Твоим направляхся, всяк путь неправды возненавидех» (Пс. 118:127, 128), говорит Пророк.
Такое поведение необходимо для соблюдения верности к Богу. Верность - непременное условие любви. Без этого условия любовь расторгается.

Постоянным уклонением от зла и исполнением евангельских добродетелей - в чем заключается все евангельское нравоучение - достигаем любви Божией. Этим же самым средством пребываем в любви к Богу:
«аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей» (Ин. 15:10), сказал Спаситель.

Совершенство любви заключается в соединении с Богом; преуспеяние в любви сопряжено с неизъяснимым духовным утешением, наслаждением и просвещением. Но в начале подвига ученик любви должен выдержать жесткую борьбу с самим собою, с глубоко поврежденным естеством своим: зло, природнившееся грехопадением естеству, сделалось для него законом, воюющим и возмущающимся против Закона Божия, против закона святой любви.

Любовь к Богу основывается на любви к ближнему.
Когда изгладится в тебе памятозлобие: тогда ты близок к любви. Когда сердце твое осенится святым, благодатным миром ко всему человечеству: тогда ты при самых дверях любви.

Но эти двери отверзаются одним только Духом Святым. Любовь к Богу есть дар Божий в человеке, приготовившем себя для принятия этого дара чистотою сердца, ума и тела. По степени приготовления бывает и степень дара: потому что Бог и в милости своей — правосуден.

Любовь к Богу вполне духовна: «рожденное от Духа, дух есть» (Ин. 3:6).
«Рожденное от плоти плоть есть» (Ин. 3:6): плотская любовь, как рождаемая плотию и кровию, имеет свойства вещественные, тленные. Она непостоянна, переменчива: огнь ее вполне в зависимости от вещества.

Слыша от Писания, что Бог наш огнь (Евр. 12:29), что любовь есть огнь, и ощущая в себе огнь любви естественной, не подумай, чтобы этот огнь был один и тот же. Нет! Эти огни враждебны между собою и погашаются один другим.
«Служим благоугодно Богу с благоговением и страхом;
ибо Бог наш огнь поядаяй есть»
(Евр. 12:28—29).

Естественная любовь, любовь падшая, разгорячает кровь человека, приводит в движение его нервы, возбуждает мечтательность;
любовь святая прохлаждает кровь, успокаивает и душу, и тело, влечет внутреннего человека к молитвенному молчанию, погружает его в упоение смирением и сладостию духовною.

Многие подвижники, приняв естественную любовь за Божественную, разгорячили кровь свою, разгорячили и мечтательность. Состояние разгорячения переходит очень легко в состояние исступления. Находящихся в разгорячении и исступлении многие сочли исполненными благодати и святости, а они несчастные жертвы самообольщения.

Много было таких подвижников в Западной Церкви, с того времени как она впала в папизм, в котором богохульно приписываются человеку Божеские свойства, и воздается человеку поклонение, подобающее и приличествующее единому Богу; много эти подвижники написали книг из своего разгоряченного состояния, в котором исступленное самообольщение представлялось им божественною любовию, в котором расстроенное воображение рисовало для них множество видений, льстивших их самолюбию и гордости.

Сын Восточной Церкви! Уклонись от чтения таких книг, уклонись от последования наставлениям самообольщенных. Руководствуясь Евангелием и святыми Отцами истинной Церкви, восходи со смирением к духовной высоте любви Божественной чрез посредство делания заповедей Христовых.

Твердо знай, что любовь к Богу есть высший дар Святаго Духа, а человек только может приготовить себя чистотою и смирением к принятию этого великого дара, которым изменяются и ум, и сердце, и тело. Тщетен труд, бесплоден он и вреден, когда мы ищем преждевременно раскрыть в себе высокие духовные дарования: их подает милосердный Бог в свое время, постоянным, терпеливым, смиренным исполнителям евангельских заповедей.

Аминь.

Он наставляет, что любить Бога должно не отчасти, но так, чтобы всего себя предать Богу. Мы различаем в душе человека три различных стороны: растительную,
оживляющую
и разумную.

Во-первых, человек растет, питается и рождает подобное себе: в сем подобен он растениям;
поскольку человек возбуждается и имеет похоти, он имеет общее с животными;
а так как он размышляет, то он называется разумным.

И здесь надо заметить именно эти три части:
"возлюби Господа Бога твоего всею душею твоею" - вот растительная сторона человека, так как растения в своем роде одушевлены;
"всем сердцем твоим" - здесь указывается животная сторона человека;
"и всею мыслию твоею" - здесь часть разумная.

Итак, Бога должно любить всей душой; это значит: надо предаться Ему всеми сторонами и силами души. Это первая великая заповедь, наставляющая нас благочестию.

   

Иисус сказал ему: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим»: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: "возлюби ближнего твоего, как самого себя". Обе сии заповеди находятся в Ветхом Завете, однако не рядом друг с другом, а в двух разных книгах Моисеевых (Втор.6:5); (Лев.19:18). Они не включены в число десяти Божиих заповедей, составляющих основу всего закона, данного чрез Моисея, но упомянуты словно бы мимоходом, из-за чего мало кто на них и обращал внимание. Зачислены они во второстепенные заповеди не случайно, но по особому промышлению Божию, ибо род человеческий в то время еще не был готов эти две заповеди принять. Прежде чем поступить в высшую школу, необходимо закончить начальную. А десять заповедей Моисеевых и представляет собою начальную школу упражнений и подготовки к высшей школе любви.

   

Возлюби Господа Бога твоего. Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая зависит от нее и проистекает из нее. Но разве возможна любовь по заповеди? Нет, не возможна. Но, к сожалению, заповедь о любви должна была последовать, ибо помраченное сердце человеческое забыло естественную любовь человека к Тому, Кто больше всего его любит. И мать не напоминает своему чаду о любви к ней, пока чадо ее не забудется настолько, что презрит мать и озлобится на нее, и пойдет скользким путем мирской любви. Тогда любовь к матери становится заповедью, и не столько ради матери, сколько ради чада. Никакой заповеди о любви не дает Бог ангелам, ибо ангелы не удалены от Бога и естественным образом любят Его. Стыдно вообще-то должно быть роду человеческому, что он вынудил Бога дать эту заповедь о любви. Ибо заповедь о любви к Богу столько же заповедь, сколько и укор человеческому роду. И всякий, кто хоть сколько-нибудь осознает, что Бог делает для него все и что он всем обязан Богу, воистину не может не почувствовать глубочайшего стыда за то, что зараженный грехом человек дал повод к такой заповеди. Любовь человека к Богу более естественна, чем любовь ребенка к матери. Потому любовь человека к Богу должна быть и без всякой заповеди более очевидна, чем любовь к матери
«Бог есть величайшее добро, от Которого всякое добро и блаженство. С Богом жить и в несчастии счастье, и в бедности богатство, и в печали утеха. Потому люби Его как величайшее добро и блаженство твое, люби Его больше всякого творения, больше отца и матери, больше жены и детей, и больше себя самого». Свт. Тихон Задонский. Соч., т.1).
Почему дитя любит свою мать? Потому что чувствует, что мать любит его. А почему человек не чувствует, что Бог его любит? Потому что сердце его окаменело и очи духовные помрачены грехом. Христос и пришел в мир для того, чтобы сердце человеческое истончилось для тонкого чувствования любви к Богу и духовные очи помраченного человечества отверзлись.

   

Пришел Господь наш Иисус Христос как самое сильное выражение непреложной любви Божией к человеку, чтобы вновь разжечь угасший огонь любви в сердцах чад Божиих и чтобы то, что когда-то было для людей совершенно так же естественно, как и для ангелов, но со временем стало неестественным, вновь сделать естественным. Если бы мать не любила ребенка, разве ребенок мог бы любить мать? Если бы Бог не любил человека, разве человек мог бы любить Бога? Но Бог с самого начала – и прежде начала – любит человека, отсюда и следует естественность любви человека к Богу. В Своем Божественном молении перед страданиями Господь наш Иисус Христос говорит Отцу Небесному:
«и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня» (Ин.17:23)
Сколь возвышенные и утешительные слова! Бог отечески любит нас, грешных и нечистых, так же, как Своего Единородного Сына! Тем, кто может познать и ощутить глубину и неугасимый пламень сей Божественной любви, не требуется никакая заповедь о любви. Напротив, они бы стыдились, если бы им заповедали любить Бога, то есть отвечать любовью на любовь. Апостол Иоанн, припадавший к груди Господа и Бога своего и лучше всего ощутивший глубину и сладость Божественной любви у самого ее неиссякаемого источника, пишет:
дети, «будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас» (1Ин.4:19, 4:10).
Видите, как он пишет! Это не искусно отобранные и соединенные слова светских мудрецов, но трепетное воркование сердца, пившего полною мерой любовь из самого ее источника; сердца человека, который в радостном вдохновении пользуется самыми простыми словами, чтобы выразить невыразимую любовь Божию.

   

Послушайте теперь, как другой апостол, сперва ненавидевший и гнавший Христа, пишет о любви:
"Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?"
И добавляет:
«Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы,
ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь
не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем»
(Рим.8:35-39).

Я думаю, что с тех пор, как существуют мир и время, ни один человек не выразил своей любви более сильными словами. И это не любовь по заповеди и из-за заповеди, но любовь, которая естественно вызвана любовью, пламя, загоревшееся от большего пламени. Заповедь дана тем, кто давным-давно заслужил наказания за окаменение по отношению к любви, за нарушение любви и вопиющую неблагодарность Богу. Ни Христос, ни апостолы, ни все воинство любящих Бога на небесах и на земле не могли лучше обосновать заповедь о любви к Богу и сильнее побудить к исполнению сей заповеди, чем просто напомнив: Он прежде возлюбил нас и прежде явил нам Свою любовь. Можно было бы написать целые книги доказательств Божией любви к нам и оснований для нашей любви к Богу – и они уже написаны. Весь сотворенный мир, видимый и невидимый, является доказательством Божией любви к нам; вся природа и ее устройство, солнце и звезды, времена года, течение человеческой жизни под оком Провидения, долготерпение Божие к грешникам, неслышная, но могущественная поддержка праведников и все остальное, чему нет ни числа, ни имени, доказывают любовь Божию к нам. Но к чему все это перечислять и называть, когда достаточно просто сказать, что Бог нас любит, что Он прежде возлюбил нас? Сошествие Сына Божия к людям, Его служение и Его страдания за род человеческий превзошли своим величием и сиянием все прочие доказательства любви Божией.
Его уста изрекли нам, что Бог возлюбил нас, как возлюбил Его: Его учение явило сие, Его дела засвидетельствовали сие, Его страдания подтвердили сие.
Потому и Его заповедь о любви должна как можно скорее стать в наших сердцах неодолимым естественным чувством, похожим на чувство любви ребенка к матери, похожим, но более сильным.

   

Почему Господь заповедует возлюбить Бога всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим?
Во-первых, чтобы усилить эту заповедь и как можно сильнее запечатлеть ее в памяти человеческой.
Во-вторых, чтобы показать, что любовь к Богу исключает всякую иную любовь, всякое разделение любви, всякое служение двум господам - Богу и маммоне.

Но имеется и еще одно таинственное внутреннее основание.
Бог есть троичность Отца, Сына и Духа Святого в единстве.
И человек есть троичность сердца, души и ума.
И Отец любит человека,
и Сын любит человека,
и Дух Святой любит человека.
Весь Бог любит человека.
Отсюда и происходит заповедь о том, что весь человек должен возлюбить всего Бога. Когда человек любит всем сердцем своим и всею душею своею и всем разумением своим, тогда весь человек любит. Когда человек любит Отца и так ж е любит Сына и так же любит Духа Святого, тогда человек любит всего Бога. Когда одна часть человека любит одну часть Бога, тогда любовь не является полной: тогда эта любовь вообще не любовь, ибо разделенный человек - не человек,
и разделенный Бог – не Бог.
Если кто-нибудь скажет, что любит Отца, но не знает о Сыне и Духе Святом, в том нет любви к Богу. И если кто-нибудь скажет, что любит Сына, но не знает об Отце и Духе Святом, в том нет любви к Богу. И если кто-нибудь скажет, что любит Духа Святого, но не знает об Отце и Сыне, в том нет любви к Богу. Ибо он не познал Бога в целости. Точно так же нет любви к Богу в том, кто скажет, что любит Бога только сердцем, или только душою, или только разумением. Ибо он не познал себя в целости и вообще не знает о любви.

Любовь, истинная любовь – а не то, что мир называет любовью, – идет от целости к целости.
(«Уничтожь в себе всякое разделение; пусть будет весь человек собран воедино и всецело устремлен к Богу». святитель Игнатий Брянчанинов. Соч., т.IV, Проповедь в 22 воскресенье)

Стих 22:38

сiя́ éсть пéрвая и бóлшая зáповѣдь:
сіS є4сть пе1рваz и3 бо1льшаz зaповэдь:
сия есть первая и наибольшая заповедь;

Первая же и большая есть о таковой любви заповедь, поелику от оной, так как от источника, проистекают все прочия добродетели. Когда все сердце мое, вся душа моя, все помышление мое посвящено будет Богу:
тогда всякое желание мое есть добродетель,
всякое мое помышление - непорочность,
всякое мое умозаключение - святость.

Стих 22:39

вторáя же подóбна éй: возлю́биши и́скренняго твоегó я́ко сáмъ себé:
вторaz же подо1бна є4й: возлю1биши и4скреннzго твоего2 ћкw сaмъ себе2:
вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя;

Второю же и подобною первой называет любовь к ближнему: поелику от первой раждается, и в оной заключается, и от оной неразлучна есть. Ибо кто любит Бога, по правилам первой заповеди, тот неотменно любит и ближняго своего: "всяк любяй рождшаго, любит и рожденнаго от него" (1 Ин. 5:1).
Но кто не любит ближняго своего, тот ниже Бога любит:
"не любяй бо брата совего егоже виде, Бога, Егоже не виде, како может любити" (1 Ин. 4:20)

Виждь же, како Богочеловек меру любви к Богу всю нашу любовь, каковую только можно иметь, положил:
"возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею" (Мф. 22:37);
но пределом любви к ближнему – ту любовь, каковую имеем мы к самим себе:
"возлюбиши ближняго твоего, якоже сам себе" (Мф. 22:39).
Люби, говорит, ближняго твоего так, как любишь самаго себя. Сколько стараешься и печешься и заботишься о самом себе, столько старайся и о ближнем твоем.

Почему же подобна ей (первой заповеди)? Потому что вторая пролагает путь к первой, и взаимно поддерживается ею.
"Ибо всякий", сказано, "делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету" (Ин. 3:20);
и в другом месте:
"сказал безумец в сердце своем: нет Бога" (Пс. 13:1).

А что отсюда происходит?
"развратились, совершили гнусные дела" (там же).
И еще:
"корень всех зол есть сребролюбие, которому, предавшись, некоторые уклонились от веры" (1 Тим. 6:10);
и:
"если любите Меня, соблюдите Мои заповеди" (Ин. 14:15).

А из всех заповедей Его главная заповедь: "возлюби Господа Бога твоего, и ближнего твоего как самого себя".

Ибо любовь к Богу не позволяет погублять нас, а любовь к ближним не допускает обижать нас, потому что никто не обижает того, кого любит.
Но какие сердца могут быть вместилищем любви ко всем чадам своей плоти? Или какой человеческий дух обладает способностью распространить на все души ту любовь, какую посеяла в нем эта заповедь, составляющая правило любви?
«Возлюби ближнего твоего, как самого себя»
Члены наши недостаточны для того, чтобы быть сосудами быстрой и щедрой воли Божества, но только плод, который от Бога, может удовлетворять Его воле. Пришли Ангелы, действующие сообразно своей природе, пришли цари, делая то, что свойственно им, пришли пророки, совершая чудеса, однако люди не были спасены, пока не сшел с неба Тот, Кто как бы рукою взял нас и восставил.

Итак, каждый ученик Христа посредством этих двух заповедей летает как бы посредством двух крыльев, именно: любовью к Богу и любовью к людям.

Что может быть прекраснее, насладительнее любви к ближнему?

Любить — блаженство; ненавидеть — мука. Весь закон и пророки сосредотачиваются в любви к Богу и ближнему (Мф. 22:40).

Любовь к ближнему есть стезя, ведущая в любовь к Богу: потому что Христос благоволил таинственно облечься в каждого ближнего нашего, а во Христе — Бог (1 послание Иоанна).

Не подумай, возлюбленнейший брат, чтоб заповедь любви к ближнему была так близка к нашему падшему сердцу:
заповедь - духовна, а нашим сердцем овладели плоть и кровь; заповедь — новая, а сердце наше — ветхое.

Естественная любовь наша повреждена падением; её нужно умертвить — повелевает это Христос — и почерпнуть из Евангелия святую любовь к ближнему, любовь во Христе.

Свойства нового человека должны быть все новые; никакое ветхое свойство нейдет ему.

Не имеет цены пред Евангелием любовь от движения крови и чувствований плотских.

И какую может она иметь цену, когда при разгорячении крови дает клятву положить душу за Господа, а чрез несколько часов, при охлаждении крови, дает клятву, что не знает Его (Мф. 26:33, 35, 74)?

Евангелие отвергает любовь зависящую от движения крови, от чувств плотского сердца. Оно говорит:

«Не мните яко приидох воврещи мир на землю: не приидох вовреши мир, но меч.
Приидох бо разлучити человека на отца своего и дщерь на матерь свою, и невестку на свекровь свою:
И врази человеку домашний его» (Мф. 10:34-6)

Падение подчинило сердце владычеству крови, и, посредством крови, владычеству миродержителя. Евангелие освобождает сердце из этого плена, из этого насилия, приводит под руководство Святаго Духа. Святый Дух научает любить ближнего свято. Любовь, возженная, питаемая Святым Духом - огнь. Этим огнем погашается огнь любви естественной, плотской, поврежденной грехопадением.
«Говорящий, что можно иметь ту и другую любовь, обольщает сам себя», сказал святой Иоанн Лествичник.

В каком падении наше естество! Тот, кто по естеству способен с горячностию любить ближнего, должен делать себе необыкновенное принуждение, чтобы любить его так, как повелевает любить Евангелие.

Пламеннейшая естественная любовь легко обращается в отвращение, в непримиримую ненависть (2 Цар. 13:15). Естественная любовь выражалась и кинжалом. В каких язвах — наша любовь естественная! Какая тяжкая на ней язва — пристрастие! Обладаемое пристрастием сердце способно ко всякой несправедливости, ко всякому беззаконию, лишь бы удовлетворить болезненной любви своей.
«Мерила льстивая мерзость пред Господем, весь же праведный приятен Ему» (Притч. 11:1)

Естественная любовь доставляет любимому своему одно земное; о небесном она не думает.

Она враждует против Неба и Духа Святаго; потому что Дух требует распятия плоти. Она враждует против Неба и Духа Святаго: потому что находится под управлением духа лукавого, духа нечистого и погибшего.

Приступим к Евангелию, возлюбленнейший брат, поглядимся в это зеркало! Глядясь в него, свергнем ризы ветхие, в которые облекло нас падение, украсимся ризою новою, которая приготовлена нам Богом.

Риза новая - Христос.
«Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» (Гал. 3:27)
Риза новая - Дух Святый.
«Облечетеся силою выше» (Лк. 24:49),
сказал о этой ризе Господь. Облекаются христиане в свойства Христовы, действием всеблагого Духа.

Возможно для христианина это одеяние.
«Облецытеся Господем нашим Иисус Христом, и плоти угодия не творите в похоти» (Рим. 13:14), — говорит Апостол.

Сперва, руководствуясь Евангелием, откинь вражду, памятозлобие, гнев, осуждение и все, что прямо противодействует любви.

Евангелие велит
молиться за врагов,
благославлять клянущих,
творить добро ненавидящим,
оставлять ближнему все, что бы он ни сделал против нас.

Постарайся, желающий последовать Христу, исполнять все эти заповедания самим делом.

Очень недостаточно: только с удовольствием прочитать веления Евангелия, и подивиться высокой нравственности, которую они в себе содержат. К сожалению, многие этим удовлетворяются.

Когда приступишь к исполнению велений Евангелия: тогда с упорством воспротивятся этому исполнению владыки твоего сердца. Эти владыки:
твое собственное плотское состояние, при котором ты подчинен плоти и крови,
и падшие духи, которым подвластная страна — плотское состояние человека.

Плотское мудрование, его правда и правда падших духов потребуют от тебя, чтобы ты не уронил чести своей и других тленных преимуществ, защитил их. Но ты с мужеством выдержи невидимую борьбу, водимый Евангелием, водимый Самим Господом.

Пожертвуй всем для исполнения евангельских заповедей. Без такого пожертвования ты не возможешь быть исполнителем их. Господь сказал ученикам Своим:
«Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе» (Мф. 16:24).

Когда с тобою Господь, — надейся на победу: Господь не может не быть победителем.

Испроси себе у Господа победу, испроси её постоянною молитвою и плачем. И придет неожиданно действие благодати в твое сердце: ты ощутишь внезапно сладостнейшее упоение духовною любовью ко врагам.

Еще предстоит тебе борьба! Еще нужно тебе быть мужественным! Взгляни на предметы твоей любви: они очень тебе нравятся? К ним очень привязано твое сердце? Отрекись от них.

Этого отречения требует от тебя Господь, законоположитель любви не с тем, чтоб лишить тебя любви и любимых, но чтоб ты, отвергнув любовь плотскую, оскверненную примесию греха, соделался способным принять любовь духовную, чистую, святую, которая - верховное блаженство.

Ощутивший любовь духовную, с омерзением будет взирать на любовь плотскую, как на уродливое искажение любви. Как отречься от предметов любви, которые как бы приросли к самому сердцу? — скажи о них Богу:
«Они, Господи, Твои, а я — кто? Немощное создание, не имеющее никакого значения».
«Сегодня я еще странствую на земле, могу быть полезным для любимых моих чем-нибудь; завтра, может быть, исчезну с лица её, и я для них — ничто!»
«Хочу, или не хочу, — приходит смерть, приходят прочие обстоятельства, насильственно отторгают меня от тех, которых я считал моими, и они уже — не мои. Они и не были по самой вещи моими; было какое-то отношение между мною и ими; обманываясь этим отношением, я называл, признавал их моими. Если б они были точно мои, — навсегда остались бы принадлежать мне».
«Создания принадлежат одному Создателю: Он — их Бог и Владыка. Твое, Господь мой, отдаю Тебе: себе присваивал я их неправильно и напрасно».

Для них вернее быть Божиими. Бог вечен, вездесущ, всемогущ, безмерно благ. Тому, кто Его, Он — самый верный, самый надежный Помощник и Покровитель.

Свое Бог дает человеку: и делаются человеку человеки своими, на время по плоти, навеки по духу, когда Бог благоволит дать этот дар человеку.

Истинная любовь к ближнему основана на вере в Бога: она — в Боге
«Вси едино будут, — вещал Спаситель мира к Отцу Своему, — якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут» (Ин. 17:21).

Смирение и преданность Богу убивают плотскую любовь. Значит: она живет самомнением и неверием. Делай, что можешь полезного и что позволяет закон, твоим любимым; но всегда поручай их Богу, и слепая, плотская, безотчетливая любовь твоя обратится мало по мало в духовную, разумную, святую.

Если же любовь твоя — пристрастие противозаконное, то отвергни её, как мерзость.

Когда сердце твое не свободно, - это знак пристрастия. Когда сердце твое в плену, — это знак страсти безумной, греховной. Святая любовь — чиста, свободна, вся в Боге. Она действие Святаго Духа, действующего в сердце, по мере его очищения.

Отвергнув вражду, отвергнув пристрастия, отрекшись от плотской любви, стяжи любовь духовную;
«уклонися от зла, и сотвори благо» (Пс. 33:15)

Воздавай почтение ближнему как образу Божию, — почтение в душе твоей, невидимое для других, явное лишь для совести твоей. Деятельность твоя да будет таинственно сообразна твоему душевному настроению.

Воздавай почтение ближнему, не различая возраста, пола, сословия, — и постепенно начнет являться в сердце твоем святая любовь. Причина этой святой любви — не плоть и кровь, не влечение чувств, — Бог.

Лишенные славы христианства не лишены другой славы, полученной при создании: они - образ Божий.

Если образ Божий будет ввергнут в пламя страшное ада, и там я должен почитать его.

Что мне за дело до пламени, до ада! Туда ввергнут образ Божий по суду Божию: мое дело сохранить почтение к образу Божию, и тем сохранить себя от ада. И слепому, и прокаженному, и поврежденному рассудком, и грудному младенцу, и уголовному преступнику, и язычнику окажи почтение, как образу Божию. Что тебе до их немощей и недостатков! Наблюдай за собою, чтобы тебе не иметь недостатка в любви.

В христианине воздай почтение Христу, Который сказал в наставление нам и еще скажет при решении нашей участи вечной:
«Еже сотвористе меньшему сих братий Моих, Мне сотвористе» (Мф. 25:40).

В обращении твоем с ближними содержи в памяти это изречение Евангелия, и соделаешься наперсником любви к ближнему. Наперсник любви к ближнему входит ею в любовь к Богу.

Но если ты думаешь, что любишь Бога, а в сердце твоем живет неприятное расположение хотя к одному человеку: то ты - в горесном самообольщении.
«Аще кто речет, — говорит святой Иоанн Богослов, — яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть... Сию заповедь имамы от Него, да любяй Бога любить и брата своего» (1 Ин. 4:20-21)

Явление духовной любви к ближнему - признак обновления души Святым Духом:
«Мы вемы, — говорит опять Богослов, — яко преидохом от смерти в живот, яко любим братию: не любяй бо брата пребывает в смерти» (1 Ин. 3:14).

Совершенство христианства — в совершенной любви к ближнему.
Совершенная любовь к ближнему — в любви к Богу, для которой нет совершенства, для которой нет окончания в преуспеянии.
Преуспеяние в любви к Богу — бесконечно: потому что любовь есть бесконечный Бог (1 Ин. 4:16).
Любовь к ближнему — основание в здании любви.

Возлюбленный брат! Ищи раскрыть в себе духовную любовь к ближним: войдя в нее, войдешь в любовь к Богу, во врата воскресения, во врата царства небесного.

Аминь.

Цитата взята из (Лев. 19:18) совершенно сходна у Матфея и Марка, а у (Лк. 10:27) слово «возлюби» заменено союзом kai (и). Отступления от еврейского и LXX незначительны. Эта вторая заповедь не ниже первой, но подобна ей.
Евфимий Зигабен:
«сказал, что по величию подобна первой заповеди вторая; ибо и эта велика, — взаимно связаны, и взаимно поддерживают себя эти заповеди».
Но Златоуст легким выражением ставит вторую заповедь несколько ниже первой:
«будучи спрошен о первой заповеди, приводит и вторую, почти столько же важную, как и первая» (ou sfodra ekeinhV apodeousan).
Из Евангелий же можно вывести, что вторая заповедь не меньше первой: (Мф. 25:40), (Мф. 25:45); (Мк. 12:31); (Ин. 13:34); (Ин. 15:12-13); (1 Ин. 4:16); 1 Ин. 4:20:21).

   

Вторая же подобная ей заповедь: "возлюби ближнего твоего, как самого себя". Господь не сказал: равная ей, но: подобная ей. То есть: и вторая заповедь касается любви, но не любви к Творцу, а любви к творениям. Любя свою мать, дитя любит и все дела ее рук, все труды своей матери, все ее вещи; а особенно любящее свою мать дитя любит своих братьев и сестер. Любовь к матери укрепляет любовь к братьям и сестрам. Кто любит своих родителей, тот естественным образом будет любить и своих братьев; не любящий же своих родителей редко способен любить своих братьев. Точно так же любящему Бога легко возлюбить людей как братий своих по Богу; не любящий же Бога может лишь обманывать себя, думая, что любит людей. Такой человек может в лучшем случае иметь только некоторое смутное сочувствие к людям, источник которого опять же находится в сочувствии к самому себе. Хотя эта заповедь была дана и в Ветхом Завете, она становится в устах Христовых совершенно новой. Ибо в другом месте Господь говорит:
«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» (Ин.13:34)

Во-первых, она является новой, потому что ее изрек Тот, Кто явил в мировой истории величайшую любовь к людям;
а во-вторых, потому что понятие ближнего расширено далеко за пределы народа иудейского и распространено на всех людей Божиих.
«Любите врагов ваших», – сказал Господь.
«Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда» (Мф.5:44-47).

Не повелевает ли Бог солнцу Своему восходить и над врагами вашими? И не посылает ли Он дождь и на тех, кто вас не любит? Твое дело - любить всех людей ради любви Божией, а Его – после отделить праведных от неправедных.

   

Наши ближние являются видимым полем, на котором мы показываем свою любовь к невидимому Богу. На ком обнаружиться нашей любви к Богу, если не на людях, живущих вместе с нами на земле? Бог бывает умилен нашей любовью к соседям нашим, словно мать, которую умилила любовь какого-нибудь чужого человека к ее чаду. Столь необходима обязанность показывать свою любовь к Богу на окружающих людях, что апостол любви даже называет лжецом того, кто говорит, будто любит Бога, а брата своего ненавидит:
«Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец» (1Ин.4:20).

   

Наши ближние являются для нас школой, где мы упражняемся в самой совершенной любви – любви к Богу. Всякое дело любви, сотворенное нами какому-либо человеку, более разжигает нашу любовь к Богу. А в чем должна заключаться наша любовь к ближним, ясно нам сказал и Своим примером показал Сам Господь, а также Его святые апостолы и целое воинство угодников Божиих, Богоносных отец, мучеников и мучениц. Но главные дела любви суть:
милосердие,
прощение обид,
молитва за других,
поддержание слабых,
умирение гордых,
вразумление неправедных,
наставление несведущих,
покрытие чужих недостатков,
похвалы чужим достоинствам,
защита гонимых,
самопожертвование ради других.
«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин.15:13).

Но если кто-нибудь приносит и самые великие жертвы из каких-либо иных побуждений, а не из любви, нет ему в том никакой пользы (1Кор.13:3). Имеющий любовь имеет все и исполнил весь закон.

   

Наконец, вспомним глубокое понимание Церкви Христовой, данное апостолом Павлом, понимание, из которого неизбежно и естественно проистекает любовь к ближним. Все мы, верные, являемся членами Христовыми, живыми частями тела Христова (Еф.5:30), (1Кор.6:15). Все мы возрастаем в один великий и живой организм, в одно небесное тело, глава коемуХристос. А если это так, то мы должны с любовью помогать друг другу расти и укрепляться. Укрепление одной части тела идет на благо и на пользу всему телу; болезнь одной части тела причиняет страдания и вред всему телу. Потому и любовь наша к ближним способствует как здравию наших ближних, так и нашему собственному.

Истинно, любовь есть здравие; ненависть есть болезнь. Любовь есть спасение, ненависть есть гибель.

Стих 22:40

въ сiю́ обою́ зáповѣдiю вéсь закóнъ и прорóцы ви́сятъ.
въ сію6 nбою2 зaпwвэдію ве1сь зако1нъ и3 прbро1цы ви1сzтъ.
на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки.

Итак, если любить Бога - значит любить ближнего, так как Спаситель сказал Петру:
"если ты любишь Меня, паси овец Моих" (Ин. 21:16),
а любовь к ближнему имеет плодом своим хранение заповедей, то истинно сказано:
"на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки".

Потому как прежде поступил Спаситель, так поступает и теперь. Там, на вопрос саддукеев о том, каково будет воскресение, Он сказал больше, нежели, сколько содержалось в вопросе, для того, чтобы научить их; так и здесь, будучи спрошен о первой заповеди, приводит и вторую, почти настолько же важную, как и первая (она хотя и называется второй, но подобна первой). Этим Он давал им заметить, из какого источника происходил их вопрос, то есть, от злобы: "любовь не завидует" (1 Кор. 13:4). Таким образом Спаситель доказал, что Он повинуется и закону, и пророкам.

Но почему евангелист Матфей говорит о законнике, что Он, искушая, предложил вопрос, тогда как Марк говорит обратное: "видя", говорит он, "что он разумно отвечал, сказал ему: недалеко ты от Царствия Божия" (Мк. 12:34)? Тут нет никакого противоречия; напротив, евангелисты совершенно согласны между собой. Сначала законник спросил Его искушая, но потом воспользовался ответом Спасителя, - и получил от Него похвалу. Спаситель не с самого начала похвалил его; но когда законник отвечал, что любить ближнего - больше всех всесожжений, тогда уже Господь сказал ему: "недалеко ты от Царствия Божия", - потому что он, презрев низшие обязанности, постиг, в чем состоит начало добродетели. Все ведь прочие обязанности, как-то: хранение субботы и другие, имеют целью любовь. Впрочем, Спаситель не присваивает ему совершенной похвалы, а показывает, что ему еще многого недостает. Слова: "недалеко от Царствия Божия" означают то, что он еще не достиг его, и сказаны с тем намерением, чтобы он искал, чего ему недостает.

А что Спаситель похвалил его, когда он сказал:
"один есть Бог и нет иного, кроме Него" (Мк. 12:32),
не удивляйся тому, но познай отсюда, как Он применяется к понятиям приходящих к Нему.

Пусть они говорят о Христе весьма много такого, что недостойно славы Его, только бы не дерзали совсем отвергать бытия Божьего. Итак, за что же он хвалит законника, когда он сказал, что кроме Отца нет иного Бога? Это не значит того, чтобы Иисус Христос не признавал Себя Богом, - да не будет! - но так как не пришло еще время открыть Ему Свое божество, то Он и оставляет законника при прежнем учении и хвалит его за то, что он хорошо знает древний закон, чтобы таким образом сделать его способным к принятию учения и новозаветного, когда оно открыто будет в приличное время. Кроме того, слова: "один есть Бог и нет другого кроме Него", как в ветхом завете, так и в новом, приводятся не в опровержение божества Сына Божия, а для того, чтобы отличить идолов от истинного Бога. С этою мыслию и Спаситель хвалит законника, произнесшего данные слова. Потом, дав ответ на его вопрос, Иисус и сам спросил (фарисеев):
"что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов" (Мф. 22:42).

Итак, смотри, сколько Он сотворил чудес и знамений, сколько предложил других вопросов, сколько представил доказательств Своего единомыслия с Отцом и в словах и в делах, какую приписал похвалу законнику, сказавшему: "один есть Бог", прежде нежели предложил этот вопрос, чтобы фарисеи не могли сказать, что хотя Он и творит чудеса, но оказывается противником закона и врагом Божьим. Вот почему этот вопрос Он и предлагает после столь многих доказательств, неприметным для них образом приводя их к признанию и Его Богом. И прежде Он предлагал подобный вопрос ученикам Своим, но сперва спросил их:
"за кого почитают Меня другие",
а потом уже –
"за кого они сами"?
Но фарисеев спрашивает иным образом. В противном случае они, привыкнув все говорить без всякого страха, тотчас назвали бы Его обманщиком и злым человеком. Поэтому Он и требует их собственного суда.

Глагол krematai не значит, как переведено в русском, «утверждается», но «висит» (слав. «висят» — в подлиннике един. число, а не множ.; Вульгат. pendet, нем. Лютера и у новых немецких переводчиков hanget и hangt, англ. hang). Глагол поставлен в настоящем времени общего залога (с значением прош. сов.) от kremannumi, значит вешать, быть повешену, висеть, зависеть.

В Новом Завете глагол употребляется везде в этом смысле (Мф. 18:6); (Лк. 23:39); (Деян. 5:30); (Деян. 10:39); (Деян. 28:4); (Гал. 3:13). Закон и пророки не утверждаются, а зависят от двух главных заповедей, суть вывод из них. Если бы не было этих заповедей, то не существовало бы ни закона, ни пророков.

В смысле, заключающемся в русском, нет, впрочем, большой разницы сравнительно с подлинником по существу. Глагол поставлен в единственном числе и согласован с o nomoV. Такая конструкция встречается в Новом Завете (ср.. напр., (Ин. 2:2); (Ин. 18:25) и др.).

Если вникнешь в десять заповедей закона, даннаго на Синайской горе Моисею, увидишь, что первыя четыре относятся до любви к Богу, а прочия шесть – до любви к ближнему. Если разберешь все пророческия проповеди, то найдешь оныя преисполненными обличений на отвергающих служение истинному Богу и приносящих жертву идолам, исполненными также прещений на неправдующих и всяких образом вреждающих ближнему, исполненными наставлений и побуждений к благодеянию и пользе ближняго.

Кроме сего, если разсудишь, что есть грех и что есть добродетель, то узришь ясно, что
всякий грех не иное что есть, как разве презрение Бога, или вред ближняго:
всякая же добродетель или служение есть истинному Богу, или польза ближняго.
Сего-то для Владыка всяческих тако сказал: в сию обою заповедию весь закон и Пророцы висят, то есть от любви к Богу и ближнему происходят, и в оной заключаются и утверждаются, все Божия закона заповеди и все святых Пророков проповеди.

Невыразимый мир святых Ангелов держится на следующих двух расположениях:
на любви к Богу,
и любви друг к другу;
подобным образом и мир всех от века Святых.

Итак предобре сказано Спасителем нашим: "на сию обою заповедию весь закон и пророцы висят".

   

Итак, сии две заповеди о любви суть наибольшие в законе Божием, и больше их не было и нет на земле. Это закон царский (Иак.2:8), коим держится небо и спасается земля. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. Бог дал весь закон Моисеев из любви, и Бог воспламенил пророков Своею любовью. Можно сказать, что первые четыре заповеди в ветхозаветном законе касаются любви к Богу, а остальные шесть – любви к ближним; хотя все эти десять ветхозаветных заповедей являются лишь сенью Христова закона любви.

Можно еще сказать: все благое, что человек способен сделать, проистекает из любви к Богу и из любви к ближним.

И, наконец, можно сказать: все грехи, сколько их ни было и ни есть, являются грехами или против любви к Богу, или против любви к ближним.

Если далее пойти в размышлениях о глубине и широте сих двух Божиих заповедей, можно было бы свободно сказать, что на них утверждаются небо и земля, весь сотворенный мир: ангельский и материальный.

   

Вот чего достигли своим искушением сплотившиеся враги Христовы! Вот какую пламенную искру высекли они злобным ударом о камень! Они рассчитывали унизить и смутить Христа, но вместо того себя унизили до грязной персти, а Христа возвысили до престола вечного Законодателя. Так сие последнее искушение предоставило Христу возможность Себя бесконечно прославить, нам же всем принести бесценную пользу, провозгласив нам заповеди о любви.

Стих 22:41

Собрáвшымся же фарисéомъ, вопроси́ и́хъ Иисýсъ,
Собрaвшымсz же фарісе1wмъ, вопроси2 и5хъ ї}съ,
Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их:

Услышав Фарисеи, что Иисус посрамил Саддукеев, собрались к Нему, может быть, чая, что Он будет защитником их секты; почему один из них, законник, искушал Его своим вопросом (Мф. 22:34)

У (Мк. 12:35) этот стих имеет очевидное отношение к 34. Значит, вопрос законника был дан в то время, когда (по Мф.) фарисеи собрались для совещаний. У Матфея эта связь выражена довольно ясно, но не так ясно у Луки. Собственно, этот вопрос и служит у Матфея началом дальнейших обличений (Мф. 23).

Стих 22:42

глагóля: чтó вáмъ мни́тся о Христѣ́? чíй éсть Сы́нъ? Глагóлаша емý: Дави́довъ.
гlz: что2 вaмъ мни1тсz њ хrтЁ; чjй є4сть сн7ъ; Глаго1лаша є3мY: дв7довъ.
чтó вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов.

Но Иисус, ответствовав на вопрос законника, вопрошает и их, что они мнят о Христе, предвозвещенном от Пророк, то есть, чиим называют Его Сыном? Намеревался приличным образом уверить их, что Он – Христос, и следственно Сын Божий. Они же немедленно ответствовали, что почитают Христа Сыном Давидовым, то есть токмо человеком, а не купно и Богом.

Собравшымся же фарисеом, вопроси их Иисус, глаголя: "что вам мнится о Христе; чий есть Сын"
о Христе, предвозвещенном пророками и еще не пришедшем, как вы говорите, но ожидаемом вами. Обрати внимание на Его премудрость. Они думали, что Христос в первой заповеди присоединит что-либо и относительно Себя, чтобы показать Себя Богом. Он не сделал этого, избегая лукавства их, но прикровенно говорит о Своем Божестве и, притом, не прямо, а косвенно, так что другие и не подозревали этого. По предположению других Он и спрашивает, и высказывает Свое мнение об ожидаемом Христе, что Он – Господь и Бог, а на самом деле говорит это о Самом Себе.
"Глаголаша Ему: Давидов"
Из пророческих слов они знали это. Они представляли Христа просто сыном Давида, или одним только человеком, между тем как пророки предсказывали о Нем не просто как о человеке, но и Боге.

Христос спрашивает не о том, за кого считают Его люди и считают ли Его за Сына Давидова, а предлагает общий вопрос о происхождении Мессии. «Сын Давидов» было обычным названием Мессии (см. Шюрер II:615).

Стих 22:43

Глагóла и́мъ: кáко ýбо Дави́дъ Дýхомъ Гóспода егó нарицáетъ, глагóля:
Гlа и5мъ: кaкw ў2бо дв7дъ д¦омъ гDа є3го2 нарицaетъ, глаго1лz:
Говорит им: кáк же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит:

Ак как Спаситель хотел идти на страдание, то и приводит теперь такое пророчество, в котором Он ясно назван Господом; и делает это не просто и не без причины, но имея для того достаточное основание. Так как они на первый вопрос Его не дали правильного ответа (назвав Его простым человеком), то, в опровержение их ложного мнения о Нем, Он приводит слова Давида, возвещающего Его божество. Они почитали Его простым человеком, почему и сказали: Давидов, Спаситель же, исправляя это их мнение, приводит пророка, утверждающего, что Он Господь и истинный Сын Божий, и что Ему принадлежит одинаковая честь со Отцем. Впрочем Он и на этом не останавливается, но чтобы возбудить в них чувство страха, приводит и следующие слова пророка:
"дондеже положу враги Твоя подножие ногама Твоима",
- для того, чтобы по крайней мере этим средством обратить их к Себе. А для того, чтобы они не сказали, что в этих словах Давида есть преувеличение, похожее на ложь, и что это просто лишь сказано по суждению человеческому, смотри, что говорит Он:
"како убо Давид духом Господа Его нарицает?"

Смотри, с какою скромностью Он указывает на мнение и суд об Нем пророка. Сперва Он сказал:
"что ся вам мнит? Чий есть Сын?"
чтобы этим вопросом побудить их к ответу.

Потом, когда они сказали: Давидов, не сказал: Давид говорит однако же следующее, но опять в виде вопроса:
"како убо Давид Господа Его нарицает?"
— чтобы им не показалось противным Его учение о божестве.

По этой же причине Он не сказал: как вы думаете о Мне, но: о Христе. Поэтому-то и апостолы со всею скромностью говорили о патриархе Давиде;
"достоит рещи с дерзновением о патриарсе Давиде, яко и умре и погребен бысть" (Деян. 2:29).

Подобным образом и сам Спаситель предлагает учение о Себе в виде вопроса и рассуждения, говоря:
"како убо Давид духом Господа Его нарицает, глаголя:
рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене, дондеже положу враги Твоя подножие ногама Твоима?"

И потом:
"аще убо Давид нарицает Его Господа, како сын ему есть?" (ст. 43-45)

Этим Он не отвергает того, что Он есть сын Давидов, — нет; Он и Петра не укорил бы за это, — но только исправляя мнение фарисеев. Поэтому слова Его:
"како сын ему есть?
имеют такое значение:
"Он — сын Давидов",
но не в том смысле, как вы разумеете. Они говорили, что Христос есть только сын Давидов, а не Господь. Итак, Он сперва приводит свидетельство пророка, а потом уже исправляет их мнение со всею кротостью, говоря:
аще убо Давид Господа Его нарицает, како сын ему есть?

Но выслушав эти слова, фарисеи ничего не отвечали; они совсем не хотели знать истины. Поэтому Он сам наводит их на ту мысль, что Он есть Господь Давиду. Но и это Он говорит не прямо от Своего лица, а приводя слова пророка, потому что они вовсе не верили Ему, и думали об Нем худо. Смотря на это их расположение, ни в каком случае, конечно, не должно соблазняться тем, что Спаситель иногда говорит о Себе уничиженно и смиренно, так как главною причиною этого, кроме многих других, было то, что Он в беседах с ними приноровлялся к их понятиям. Вследствие этого и теперь Он предлагает им Свое учение посредством вопросов и ответов; но и таким образом Он все же прикровенно указывает им на Свое достоинство, потому что не одинаково важно было называться Господом иудеев, и Господом Давида.

Далее посмотри, как благовременно предлагает Он это учение. Сказав наперед, что Господь один, говорит потом и о самом Себе, что Он Господь, и доказывает это не только делами Своими, но и свидетельством пророка; и вместе с этим возвещает, что сам Отец отмстит им за Него, говоря:
"дондеже положу враги Твоя подножие ногама Твоима",
и таким образом доказывая Свое согласие и равное достоинство со Отцем. Этими словами Спаситель заключает беседу Свою с фарисеями, представив им учение высокое, величественное и могущее заградить уста их. И они действительно с того времени замолчали, не по собственному желанию, но потому что не могли ничего возразить; и таким образом получили столь решительный удар, что уже не отваживались более так нападать на Него, — сказано:
"ниже смеяше кто от того дне воспросити Его ктому" (ст. 46).
И это принесло народу немалую пользу. Потому-то Спаситель, прогнав этих волков и разрушив их злые умыслы, и обращает, наконец, Свое слово к народу.

Ссылка на (Пс. 109:1). В иудейских писаниях этот псалом весь прилагался к Мессии и считался мессианским. Христос не опровергает правильного (в ст. 42) ответа фарисеев, которые назвали Христа Сыном Давидовым, и не считает ответа недостаточным, а напротив, подтверждает его, задавая Свой вопрос в видах его истолкования. Толкование псалма в том смысле, что он во время Христа будто бы был сравнительно недавним произведением, было совершенно неизвестно ни саддукеям, ни фарисеям (Эдершейм). В еврейской Библии псалом надписывается: “ледавид мизмор” (псалом Давида), в греческом LXX так же (ψαλμός τω Δαβίδ).

Духом, разумеется, Святым, как сказал Марк, а не от себя:

Ибо сам Давид сказал Духом Святым: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих. (Мк. 12:36)

Но Господь возражает: «как же Давид называет Его Господом», - а не просто называет Господом, «по вдохновению», то есть по благодатному дару Духа, получив о Нем откровение. Этими словами Господь не отрицает, что Он - Сын Давидов, но раскрывает, что Он не простой человек, происшедший от семени Давидова. Так спрашивает Господь для того, чтобы фарисеи или сознались, что не знают, спросили Его и узнали, или, истинно исповедав, уверовали, или же, наконец, не найдя ответа, ушли с посрамлением и более не смели бы спрашивать Его.

Стих 22:44

речé Госпóдь Гóсподеви моемý: сѣди́ одеснýю менé, дóндеже положý враги́ твоя́ поднóжiе ногáма твои́ма?
рече2 гDь гDеви моемY: сэди2 њдеснyю менє2, до1ндеже положY враги2 тво‰ подно1жіе ногaма твои1ма;
сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?

Богоотец Давид, Духом Святым быв просвещен, и о имеющем быти по вознесении Христовом предсказал, глаголя:
«рече Господь, то есть Господь и Отец, Господеви моему, то есть единородному Сыну Своему, Господу моему Иисусу Христу: седи одесную Мене, дондеже положу враги Твоя подножие ног Твоих» (Пс. 109:1).
Сие речение сказал Спаситель, яко показующее Божество, купно и человечество Его: и следственно довольное для исправления погрешительных мудрований Фарисейских, кои человеком токмо почитали предвозвещенного святыми Пророками Христа. Ибо сказав Давид: «Господеви моему», показал, что от Него имеющий воплотится Христос не токмо Сын его, но и Господь его и Владыка, то есть Сын Божий и Бог есть: а что Он есть и человек, сие показал чрез слова: «седи одесную Мене». Ибо, яко Бог, от века бе сопрестолен и соприсносущ и едино с Богом и Отцем Своим: а яко человек, по вознесении Своем на небеса,
«седе одесную престола величествия на высоких» (Евр. 1:3),
то есть восприяло человечество Его туюжде неизменную и великую и высокую славу, которую имело Божество Его прежде существования мира. Сего же просил во время страдания Своего, говоря:
«и ныне прослави Мя Ты, Отче, у Тебе Самаго славою, юже имех у Тебе прежде мир не бысть» (Ин. 17:5).

Сие же слово, дондеже, часто и Ветхий и Новый Завет приемлют за вечность. Не на время бо, но вечно покорил Отец Сыну Своему врагов Его, то есть начала, и власти, и миродержителей тьмы века сего, напоследок же и самую смерть (Быт. 8:7); (Пс. 122:2); (Ис. 46:4); (Мф. 1:25); (Мф. 18:30); (Евр. 10:13); (Еф. 6:12). Ибо смерть Господня не токмо освободила род человеческий от власти бесовской, но и превела оный от смерти в живот:
«веруяй бо в Онь, аще и умрет, жив будет» (Ин. 11:25).

Сии же пророческие слова предложив Фарисеям Иисус Христос, выводит заключение, говоря: если Давид назвал Самого Христа Господом своим: «како Сын ему есть?» Приметь при сем, что он не отрицает, что Тот есть Сын Давидов, яко плоть приявший от Святой Девы, которая родом происходила от Давида; но погрешность Фарисейскую исправляет. Ибо они говорили, что Он есть точию Сын Давидов, а не купно и Господь; но Давид есть и отец Господа Иисуса и раб: отец в рассуждении плоти, раб в рассуждении Божества (Злат. в бесед.) Сими же Пророческими словами пристойно принудил Фарисеев Иисус исповедать, что Он есть Бог и человек.

   

Теперь пришел черед Христа спрашивать их.
И Он спросил их: что вы думаете о Христе? чей Он сын?
Говорят Ему: Давидов.
Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему:
"седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?"

Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?
Вопросом сим Господь хотел,
во-первых, сказать, что Он есть Христос;
во-вторых, показать, что заблуждаются ожидающие Мессию как земного царя из дома Давидова, который прогонит римлян и сделает Израиль могущественным земным царством;
в-третьих, что его искусители суть Его враги;
и в-четвертых, что они, как враги Христа, Который должен был прийти и пришел, будут побеждены и наказаны.

Они говорят Ему: Давидов.
Вот все, что они знали. И Господь наш Иисус Христос был из дома Давидова, а значит, по их закону, – Сыном Давидовым. Но ведь и сам пророк Давид не представлял себе Мессию только как своего сына по крови – иначе он не называл бы Его своим Господом. Ибо где это видано, чтобы предок называл своего потомка Богом? Но Давид по вдохновению провидел и познал двойную природу Христа, Человеческую и Божественную, и по вдохновению же назвал Его своим Господом. Тайну воплощения Сына Божия Давид в давние времена осознал по своему пророческому вдохновению намного лучше, чем фарисеи и саддукеи, видевшие Христа собственными очами. Христос должен был родиться от его семени, и Он по плоти родился от Пресвятой Девы Марии, Которая была из дома Давидова; но Он должен был прийти как предвечный Сын Божий по Божественной природе Своей. И как таковой Он пришел.
Господь приводит слова Давидовы не для того, чтобы их исправить, но чтобы их подтвердить. Все, что провидел и прорек Давид, истинно. Все писаное сбылось. Обетованный Богом и ожидаемый людьми Спаситель пришел на землю и как Сын Давидов, и как Сын Божий. После Своего воскресения и вознесения Он воистину
«воссел одесную престола величия на высоте» (Евр.1:3).

И воистину все враги Его пали под ноги Его. И больше того, Он получил власть
«превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем» (Еф.1:20-21).

Теперь это явленная тайна, но тогда это было тайною явью. Потому Господь и говорит как бы не от Себя, но приводит пророчество Давидово, которое должно было быть известно иудеям. Конечно, им были известны речи и слова, но смысл сказанного и написанного был далек от них. Господь еще не хочет ничего им говорить от Себя, но спрашивает их о смысле слов закона, поскольку и они спрашивали Его о законе, а именно: какая заповедь в законе наибольшая? Он хорошо им ответил на их вопрос; но они не могли ему ответить ни слова. И никто не мог отвечать Ему ни слова. И так оказалось, что Он знает закон, а они – не знают, хотя они считали себя в области закона всеведущими. Господь знал не только слова закона, но его дух и жизнь; а они знали только слова, без духа и жизни; и потому на самом деле не знали ничего. А то, что они знали, было лишь на гибель им самим и во вред народу, их слушавшему.

Стих 22:45

áще ýбо Дави́дъ нарицáетъ егó Гóспода, кáко Сы́нъ емý éсть?
ѓще ў2бо дв7дъ нарицaетъ є3го2 гDа, кaкw сн7ъ є3мY є4сть;
Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?

Некоторые думали, что Христос опровергает здесь мнение фарисеев, утверждавших, что Мессия есть Сын Давидов. Но весь контекст против такого толкования. Вероятнее предполагать, что вопрос Христа был вызван распространяемыми со стороны Его врагов слухами о том, что Он не Сын Давидов и, следовательно, не Мессия, каким признавали Его ученики и народ. Если так, то вопрос Христа становится понятен. Если Он не Сын Давидов и не Мессия, то о ком же говорит Давид, называя сына своего Господом?
«Истинный ответ не приходил им на ум. Он мог бы состоять в следующем. Мессия есть Сын Давидов по своему человеческому происхождению; но как Сын Божий, происходящий предвечно от Отца, Он возвышен и над Давидом, и над всем человечеством, и потому Давид называл Его своим Господом правильно. Но такое двоякое отношение Мессии к великому еврейскому царю и вместе с тем истинная оценка достоинства и служения Мессии не были известны в богословии раввинов».

Сказал это не отрицая, что Христос есть сын Давидов, но изобличая ошибочное их предположение, потому что Он не такой сын его, каким они представляли Его, т.е. простой человек, но и Господь его.

Сыном его Он называется, как выросший из его корня по человечеству, а Господом его – как Бог его.

Этим изречением Давида Он воспользовался для изобличения фарисеев, показывая, что Он не только сын Давида, но и Бог его. Нужно объяснить и это изречение. Давид говорит, что Господь и Отец сказал Господу моему и Сыну Своему, Христу, взяв Его на небо: седи по правую руку Меня, пользуйся Моим Царством, имея одинаковый со Мною престол и одинаковую честь (Пс. 109:1).

Враги Христа телесные – это, прежде всего, иудеи, затем – язычники и еретики,
а бестелесные - демоны.
Марк (Мк. 12:35, 37) говорит, что Христос сказал это, уча в храме, и что народ слушал Его с услаждением. Вероятно, Он сначала спросил об этом фарисеев, а потом и в храме учил об этом народ.

Стих 22:46

И никтóже можáше отвѣщáти емý словесé: нижé смѣ́яше ктó от тогó днé вопроси́ти егó ктомý.
И# никто1же можaше tвэщaти є3мY словесе2: ниже2 смёzше кто2 t тогw2 дне2 вопроси1ти є3го2 ктомY.
И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его.

Указывается вообще на силу ответов Христа. В дальнейшей истории мы действительно видим, что враги Его не предлагают Ему никаких вопросов с целью искусить Его.

Презлобные Фарисеи, намереваяся уловить Иисуса Христа в слове, посылали к Нему своих учеников со Иродианы, для вопрошения Его: достойно ли есть дати кинсон Кесареви, или ни?
Но услышали от Него сие: "воздадаите убо Кесарева Кесареви, и Божия Богови" (Мф. 22:17, 21).

В той же день приходили и Саддукеи, спрашивая Его о воскресении из мертвых:
но и им тако ответствовал, что "слышавше народи, дивляхуся о учении Его" (Мф. 22:33).

После них пришел и законник, искушая Его:
но и сей таковый ответ получил, что принужден был сказать: "добре, Учителю, воистину рекл еси" (Мк. 12:32)!

Напоследок же и Сам Иисус, вопросив их, чий Сын есть Христос, и опровергнув ответ их Пророческими словесы, заградил уста их и соделал их безответными. Совершенно замолчали, ибо они не могли ответствовать: не токмо же замолчали тогда, но видя, что ничего не успели чрез таковые вопросы, а паче и посрамлялися, понеже народ, слыша ответы Его, веровал в Него, не дерзали уже от того дне вопрошать что либо иное от Него.

   

И с того дня никто уже не смел спрашивать Его. Страх вселили в них споры с Ним, в которых Он всегда одерживал над ними победу. Итак, они не смогли уловить Его в словах, чтобы осудить. И потому с этого времени они оставили слова и взялись за серебро и золото, дабы подкупить Иуду и лжесвидетелей. И то, что им не удалось сделать с помощью слов, удалось с помощью серебра и золота. Но весьма жалким был их временный успех. Ибо это последнее и самое грязное средство привело к обратному результату, как и все искушения словами. Оно принесло последнюю и окончательную победу Христу, им же нанесло неотвратимый удар, ввергнув в погибель вечную. Ибо едва прошло три дня с того, как они заплатили наемникам, взявшим Христа и лжесвидетельствовавшим против Него, как пришлось платить воинам, чтобы те не разгласили вести о воскресении Христовом.

   

В тысячу раз лучше вообще не родиться, чем родиться и восстать против Бога.

   

Всякий, желающий посрамить Бога, сам бывает посрамлен, Богу же дает возможность еще больше прославиться. И сие дивно во очах наших. Господу нашему Иисусу Христу да будет честь и слава, ныне и присно, во все времена и во веки веков.

Аминь.



Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

Самое важное – научиться жить в соответствии с заповедями Божиими

Но самое важное, мои дорогие, – это научиться жить в соответствии с заповедями Божиими. Ведь в храм можно приходить и с лукавой мыслью:
пришел,
свечку поставил,
значит, Бог должен мне теперь обязательно помочь.

Мне приходилось встречаться с людьми, которые недоумевали:
как же так, в храм хожу, к чудотворным образам прикладываюсь, свечки покупаю, а ничего в моей жизни не происходит.
Так и не будет происходить, потому что храм – это не место отправления культа, как считали в советское время. Храм – это место горячей молитвы к Богу, а молитва – это дело тяжелое. Иногда молодые послушники в монастырях говорят игумену: направь меня на любое послушание, потому что молиться тяжелее, чем руками работать. Молитва требует концентрации всех внутренних сил. Обращаясь к Богу, надо не просто повторять чьи-то слова, – Его надо просить всей силой своей души, и тогда молитва совершает чудеса. А если бы этого не было, то никакие храмы не были бы нужны: никто бы в них не ходил, никто бы к небу свой взор не обращал, никто бы не молился.

Ну, кто будет просить человека, заранее зная, что он не ответит на твою просьбу? От такого человека отворачиваются и уходят. А вот к небу, к Богу мы обращаемся тысячелетиями, и поступаем так именно потому, что знаем: Господь нам отвечает. Он отвечает не в громе, не в молнии, не в немедленных чудесах – Бог всегда действует так, чтобы не нарушить нашей свободы. Он не превращает нас в механизмы, которые находятся у Него в руках, в некие винтики, которые Он только откручивает или закручивает, – мы сами делаем всё по своей воле, по своему разумению, но Бог совершает чудо, вплетая Свою волю и энергию в наше действие. Так и происходит чудо соединения человеческого и божественного, и в какой-то момент мы понимаем: да, нам не просто повезло – Сам Господь был вместе с нами. Бог отвечает на наши молитвы, и Бог отвечает на наши труды.

Господь никогда не будет помогать лентяю

Господь никогда не будет помогать лентяю. Сколько бы студент или школьник, не желающий учиться, ни просил у Бога помощи для благополучной сдачи экзаменов, ничего не получится. Господь не потакает нашим слабостям, нашей лени, нашей неспособности к самоорганизации. Но когда мы по-человечески трудимся и стараемся делать то, что можем делать, тогда в ответ на нашу молитву Господь и помогает. И многие говорят: не знаю, как это получилось, – просто чудом. Иногда мы употребляем это слово почти как обиходное, как некое выражение удивления перед случившимся, но на самом деле ведь так и происходит. Господь рядом – Своею силой, Своей божественной энергией Он оплодотворяет весь космос, Он сохраняет всю вселенную в дивном порядке, Он сохраняет нашу хрупкую Землю, Он оберегает каждого человека настолько, насколько сам человек желает Бога пустить в свое сердце.

Сопрягать духовное с материальным

Если мы духовное будем соединять с материальным, то мы никогда не превратимся в потребителей человеческих благ, не помнящих своего родства, которыми так легко управлять, которые перестают различать добро и зло, которые стремятся лишь насыщать себя и потреблять как можно больше. Не дай Бог, чтобы рост материальных благ спровоцировал подобное животное отношение к самому себе и к окружающему миру. Тогда у человечества не будет жизненной перспективы, а для того, чтобы эта перспектива была, будем сопрягать духовное с материальным: веру со знанием и трудом, молитву с усилиями – тогда и Господь споспешествует нам.

Господь вооружил человека способностью воспринимать полноту бытия не только разумом

Ни один человек, даже тот, кто называет себя атеистом, не может сказать, что мир ограничивается лишь теми предметами, которые воспринимаются нашими органами чувств. Особенно этого не могут сказать ученые, прозревающие такие глубины материи, которые органами чувств уже не воспринимаются и даже сознанием в полной мере не могут быть охвачены. Когда нам говорят, что какие-то элементарные частицы существуют тысячные доли секунды, возникает вопрос: а вообще материя ли это или нечто на грани материального и духовного? В этом мире еще столько непознанного, в том числе такого, что может постичь человеческий разум и тем самым приоткрыть подлинную картину миробытия. Но Господь вооружил человека способностью воспринимать полноту бытия не только разумом, постигать мир не только посредством математических расчетов и приборов, но и видеть мир, в том числе скрытый мир другого человека, сердцем, чувствами своими. То, что мы называем интуицией, есть некая действительно врожденная способность видеть то, что невидимо, чувствовать то, что неощутимо руками.

С Богом можно разговаривать так же, как с человеком

С Богом можно разговаривать так же, как с человеком. Он понимает любой язык, Он понимает движения души, Он знает всё. И для того чтобы Божественная сила, Божественная благодать прикасалась к нам, чтобы она входила в нашу жизнь, чтобы она умножала наши физические, умственные, нравственные возможности, духовные силы, мы должны просить об этом Бога. И Господь отвечает; а если бы не отвечал, никто бы к Нему и не обращался. Это обычная житейская мудрость – не просить того, кто тебе отказал. Может быть, раза два или три, но на четвертый к тому, кто нам отказал, мы уже не обращаемся. А к Богу мы обращаемся тысячелетиями, потому что Он нам отвечает.

Из слова по окончании молебна в кафедральном соборе святого пророка Божия Илии в Комсомольске-на-Амуре 16 сентября 2014 года

Россия не может быть вассалом

Мало кто в мире может произнести слова, которые я сейчас произнес, потому что страны, считающие себя суверенными, на самом деле являются вассалами более могущественных государств. Их суверенитет часто ограничивается юридическим понятием, но отнюдь не реализуется практически.

Россия не может быть вассалом, потому что Россия – это не только страна. Это целая цивилизация, это тысячелетняя история, это сплав многих культур, это исторический путь и историческая традиция огромной духовной силы. Для того чтобы мы могли суверенно строить свою жизнь, мы должны иметь возможность в случае необходимости защитить свое Отечество. А для того чтобы защита Отечества была эффективной, сегодня необходимо развитие научной и инженерной мысли, создание самых передовых технологий.

Чувство долга – духовная составляющая человеческой личности

А что такое чувство ответственности? Его можно пощупать? Его можно математически описать? Нет, это духовные понятия: доверие, ответственность. А чувство долга? Оно вообще не поддается описанию. Движимый долгом, человек идет на смерть. Вспомним пожарников в Чернобыле. Люди поднимались и погибали – и не потому, что за ними заградотряд стоял, а потому, что было чувство долга. Человек проходит через жизненную ситуацию, когда он обязан поступить так, а не иначе, – именно потому, что долг велит. Можем ли мы чувство долга пощупать? Можем его нарисовать? Можем его математически вычислить? Это невозможно! Это духовная составляющая человеческой личности.

Духовность преломляется во множестве конкретных действий

Когда мы говорим о духовности, некоторые думают, что это непременно церковь, кадило, обряд… Церковь и обряд содействуют укреплению духовного начала в человеке, воспитанию духовности. Но духовность преломляется во множестве конкретных действий, которые без духовности не дадут никакого результата. Не будет дружного коллектива, не будет людей, которыми движет не только стремление зарабатывать больше, но и чувство долга. Невозможно работать вместе, если нет доверия друг к другу, особенно в коллективе, который выполняет очень важную операцию, который реализует какую-то очень важную технологическую цепочку. Если нет доверия, как можно работать вместе?

Казалось бы, что может священник сказать на заводе, где производят военные самолеты? Но у нас есть о чем поговорить, потому что от состояния нашей души зависит то, как и с каким результатом мы работаем.

Но ведь речь идет не только о работе. У каждого из вас свои мечты, свои надежды, свои радости, свои скорби. И с этими проблемами уж никак не справиться без сильной духовной жизни. Тогда человек становится действительно силен и в сфере науки, образования, культуры, технологии, искусства. Силен в межличностном общении, в семье, в отношениях между мужем и женой, детьми и родителями, братьями и сестрами. Силен в отношениях с обществом – когда в душе всё правильно. А эта правильность души зависит от наших убеждений и нашей веры.

Из обращения к работникам авиационного завода им. Ю.А. Гагарина г. Комсомольска-на-Амуре 16 сентября 2014 года

Нужно посвящать жизнь достижению высоких и спасительных идеалов

Популярная ныне философия и психология жизни предполагает всё возрастающие потребности человека, всё возрастающие возможности удовлетворять эти потребности. В центре такого мировоззрения всегда сам человек, его «я». Мол, живи ради себя, зарабатывай ради себя или своих близких, трать как можно больше, и тем будешь счастлив. Если бы такая философия взяла верх в тогдашней Руси, то ни один князь сюда не пришел бы со своею дружиной и Русь никогда бы не возродилась. Для того чтобы достойно встречать вызовы современности, мы должны научиться жить иначе: не эгоизмом, не потребительством, не чрезмерным обогащением только ради удовлетворения своих потребностей – нужно научиться жить вместе и посвящать жизнь достижению высоких и спасительных с точки зрения Божественного закона идеалов. Тогда вокруг этих идеалов сможет объединиться Отечество наше.

Из слова после возложения венков к памятнику-колонне святому благоверному князю Димитрию Донскому на Красном холме Куликова поля 21 сентября 2014 года, в 634-ю годовщину Куликовской битвы
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru