Шестая неделя Великого поста
Вход Господень в Иерусалим

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:
"Мысли на каждый день года" свт. Феофана Затворника:
Седмица: церковнославянское название недели, семидневного календарного цикла, причем отсчет начинается с воскресенья.
Неделя: в церковнославянском языке, который является богослужебном языком Русской православной церкви, название воскресного дня: первого (а не последнего!) дня седмицы.

подписка на новости сайта - просто введите Ваш email:
на указанную почту поступит письмо для подтверждения подписки (проверяйте папку "спам" - письмо может попасть и туда)

богословские курсы ВКонтакте


     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

Апостол

воскресный листок

Евангелие

воскресный листок
     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.

скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf

     Вход Господень в Иерусалим — христианский праздник, отмечаемый в воскресенье («неделю»), предшествующее Пасхе, то есть в шестое воскресенье Великого Поста. Посвящён торжественному въезду в Иерусалим Иисуса Христа, описанному во всех четырёх Евангелиях. В православии входит в число двунадесятых праздников.

     Праздник имеет несколько названий - Неделя ваий, Вербное воскресенье, Неделя пальмовых ветвей (греч. Κυριακή των Βαΐων, ст.-слав. Недѣ́ля Ва́їй, лат. Dominica in Palmis de passione Domini). В богослужебных книгах Русской православной церкви называется также Неделей Цветоносной, а в просторечии Вербным воскресеньем, что связано с тем, что пальмовые ветви в России и других странах с холодным климатом заменяли на вербы (ср. болг. Връбница, белор. Вербніца, укр. Вербна неділя, лит. Verbų sekmadienis). Первое упоминание об использовании вербы в богослужении находят в Изборнике Святослава.

Синаксарь в Неделю ваий. Вход Господень в Иерусалим


На бессловесное животное воссел Создавший словом небо,
людей освобождая от уподобления животным.

     В этот день мы празднуем славный и пресветлый праздник Ваий вот почему. После воскрешения Лазаря из мертвых многие, видя происшедшее, уверовали во Христа; поэтому иудейское собрание утвердило приговор: убить Христа и самого Лазаря. Иисус скрылся, избегая их злобы, а они решили непременно убить Его в праздник Пасхи, но долгое время дано Ему было избежать этого. За шесть дней до Пасхи, говорит (евангелист Иоанн), пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший. Там приготовили Ему вечерю, и Лазарь был одним из возлежавших с Ним, а сестра его Мария помазала миром ноги Христа (Ин. 12, 1-3).

     На другой день Господь послал учеников Своих, чтобы они привели ослицу и молодого осла. И Тот, Кому престолом служит небо, сев на осленка, вошел в Иерусалим. И одни постилали Ему свои одежды (по дороге), а другие срезали ветви с финиковых деревьев (и постилали по дороге). Дети же еврейские, и предшествовавшие и сопровождавшие, держа ветви в руках, восклицали: "осанна Сыну Давидову! благословен Грядущий во имя Господне, Царь Израилев!" (Мк. 11, 8-9}; (Мф. 21, 9); (Ин. 12, 13). Так было потому, что Дух Святой двигал их языками к прославлению и восхвалению Христа. Ваиями, то есть ветвями, они знаменовали победу Христа над смертью, так как «ваиа» у евреев называется распускающаяся (оживающая) ветвь. Был же обычай — оказывать почести победителям в борьбе или в каких-нибудь войнах, сопровождая их в торжественной процессии с ветвями вечнозеленых деревьев. А молодой (необъезженный) осел, на которого воссел Христос, таинственно означал нас, языческие народы, ибо покорив их (Своей власти), Он стал именоваться Победоносцем и Победителем, Царем всего мира.

     Об этом празднике возвещал пророк Захария:

"ликуй от радости, дщерь Сиона, се Царь твой грядет к тебе, сидящий на ослице и на молодом осле - сыне подъяремной" (Зах. 9, 9)

     а также Давид о детях:

"из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу" (Пс. 8, 3)

     И когда вошел Христос в Иерусалим, говорит (Евангелие), весь город пришел в движение (Мф. 21, 10), люди же, подстрекаемые первосвященниками из зависти, искали убить Его. Но Он таился, скрываясь, а появляясь, говорил к ним притчами.

     Христе Боже наш, по неизреченному милосердию Твоему сделай нас победителями безрассудных страстей, сподоби увидеть Твою славную победу над смертью, светлое и дающее жизнь Воскресение и помилуй нас, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Проповеди

   Празднуем мы ныне одно из самых великих событий в земной жизни Господа нашего Иисуса Христа — Его торжественный вход в Иерусалим.
   Надо, чтобы поняли все вы, каково значение этого праздника, чтобы поняли, каков смысл входа Господня в Иерусалим, ибо когда кто-нибудь впервые знакомится с Евангелием, то останавливается его мысль на главе, которая повествует о входе Господнем в Иерусалим, останавливается с удивлением, даже с недоумением, ибо читали они во многих других местах Евангелия, что Господь наш Иисус Христос всегда и неизменно отклонял от Себя всякие почести, всякое превозношение, ибо был Он кроток и смирен сердцем.
   Он запрещал бесам, которых изгонял из одержимых ими, разглашать, что они знают, кто Он, что знают, что Он Сын Божий. Почти всегда исцеленным Им Он тоже запрещал разглашать о чуде.
   Когда исповедал Его святой Петр как Христа, Сына Божия — Мессию, тогда сказал ему Христос: «Блажен ты, Симон, сын Ионин, ибо не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах». Апостолы знали, но апостолам тоже заповедано было не разглашать никому о том, что Он Христос, Мессия, Сын Божий.
   Итак, все то, что было прежде, как бы стояло в некотором противоречии со входом Господним в Иерусалим. Никогда прежде не видели Господа иначе, как шествовавшим пешком; здесь впервые увидели Его сидящим на осле. Никогда не видели, чтобы Он не уклонялся от всяких почестей, а теперь Он принимал их.
   Что же это значило? Почему теперь как бы изменился образ действий Господа Иисуса Христа? Почему никогда прежде за три с половиной года Своей проповеди Он не позволял никому разглашать, что Он Мессия, Спаситель мира? Почему и Сам никогда не говорил об этом?
   Почему? Потому что не пришло еще время открыть это людям, потому что неблаговременно было Ему открыться как Мессии.
   Что было бы, если бы Он поспешил открыть свое мессианское достоинство? Вы знаете, как люто враждовали первосвященники, книжники, фарисеи против Него. Неужели же тогда, в начале земной деятельности Спасителя, они могли бы потерпеть, что Он провозгласил Себя Мессией?
   Нет, ни в коем случае! Это только усилило бы их ненависть и вражду против Него, привело бы к ранней, безвременной смерти от злой руки их. Тогда, до входа Господа в Иерусалим, еще не настало время объявлять Его Христом, Сыном Божиим, Мессией.
   А теперь настало. Господь знал, когда надлежало открыть всему народу Его достоинство как Христа, и вход Господа в Иерусалим имел целью именно это: открыть Иисуса как Спасителя, Сына Божия и Мессию.
   Как, в какой форме совершено это великое дело Господом нашим Иисусом Христом? Не со славою великою, не с той славой, которую должен был принять Мессия, если бы Он был тем, за кого считали и каким ожидали Его иудеи; если бы цель Его пришествия была только в том, чтобы воцариться навеки над народом израильским, поставить его превыше всех других народов и стать земным царем.
   Ведь сказал же Спаситель на суде Пилата в ответ на вопрос Пилата, царь ли Он: «Ты говоришь... Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18:36).
   Если бы искал Он царства от мира сего, если бы желал быть тем Мессией, великим царем, какого ожидал народ израильский, то, конечно, Он не вошел бы в Иерусалим в таком бедном, смиренном виде.
    Разве не было среди уверовавших в Него, среди глубоко чтивших Его большого количества богатых и знатных, которые могли бы по первому намеку Его обставить вход в Иерусалим, как вход царя: дать великолепных коней, колесницы, которые сопровождали бы толпы народа, как сопровождали в Риме великих полководцев, одержавших славные победы над врагами? Их награждали так называемым триумфом. Это шествие триумфатора бывало полно великой славы, полно блеска. Триумфатор стоял на роскошно убранной колеснице, запряженной четверкой великолепных коней, высоко держа свою гордую голову, увенчанную лавровым венком, и принимал отовсюду знаки преклонения и прославления. Впереди шли войска с музыкой громогласной. А позади колесницы вели закованных в цепи царей и вождей того царства, которое покорил триумфатор.
   А Господь Иисус Христос неужели мог так совершить вход Свой? О нет, о нет!
   Всякая слава земная ничтожна и исчезает как дым, и все те, которые были удостоены в Риме триумфа, давно, давно забыты людьми. Есть другая слава, неизмеримо более высокая, чем слава триумфаторов: есть слава доблестного смирения, кротости и добродетелей, ибо эти великие духовные качества неизмеримо выше всех заслуг военных и гражданских и всякой славы человеческой, ничтожной пред славой кротких, смиренных, полных любви и добродетелей.
   Царство Христово было не от мира сего, оно было Царством от Бога. И славой его должна была быть слава Божия. И эту славу стяжал Он в Своем смиренном шествии на осле, на котором сидел Он, не гордо подняв голову, а низко опустив ее и орошая Свои святые ланиты потоками слез.
   Было теперь благовременно открыться народу израильскому как смиренному и страдающему Мессии, как рабу Иеговы, как Отроку, Который тих и кроток, Которого Отец Небесный держит за руку, Который «трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит» (Ис. 42:3).
   Таков был вход Господа в Иерусалим. Подумаем, неужели всякий, кто был бы на месте Господа Иисуса в этот момент Его славного вхождения в Иерусалим, кто стремился бы к славе и почестям земным, к власти царской, неужели не использовал бы восторг народа, вызванный величайшим чудом воскрешения мертвеца на четвертый день после смерти — неужели не использовал бы такого восторга народного, чтобы подлинно воцариться?!
    О как легко мог это сделать Христос! О с каким страхом и смятением смотрели Его враги на славный Его вход в Иерусалим! Как трепетали, думая: неужели станет царем, неужели станет нашим властителем?
   А Господу это не было нужно, ибо Царство Его не от мира сего.
   Он восседал на осленке, сопровождаемом ослицей, и горько плакал... Почему, почему Он горько плакал?!
    Это объясняют Его собственные слова, обращенные к Иерусалиму, которые услышали окружающие Его: «... о, если бы и ты, хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих» (Лк. 19:42).
   О, если бы ты, Иерусалим, в этот самый решающий для тебя день узнал, что служит к миру твоему: о, если бы узнал, что Я именно тот Мессия, Который пришел спасти тебя, что Я царь твой не земной, а Царь Небесный! Если бы ты знал!.. Но сокрыто это от очей твоих.
   Господь знал, что должен будет претерпеть народ, отвергший Его, распявший Его на кресте, за отвержение Его, за распятие Его.
   Он знал, что придут Веспасиан и Тит, обложат Иерусалим окопами, подвергнут его несказанным ужасам осады, описание которой читаем у историка еврейского Иосифа Флавия, современника этих событий.
    Неописуемо ужасна была страшная осада Иерусалима: матери убивали и варили детей своих, чтобы съесть их. Иерусалим был разрушен так, что не осталось в нем камня на камне. Храм Иерусалимский был разрушен, чтобы не быть никогда более восстановленным.
   Об этом плакал Христос.
    О, если бы ты, Иерусалим, хоть в этот день твой узнал, что служит к спасению твоему... «Но это сокрыто ныне от глаз твоих».
   Народ ликовал, народ кричал, размахивая финиковыми ветвями: «Благословен Грядый во имя Господне! осанна в Вышних!»
   Народ постилал одежды свои под ноги осла, на котором Он ехал, дети восклицали, вознося хвалу Богу.
   А в черных душах своих книжники, фарисеи, первосвященники терзались, негодовали и, не выдержав, сказали Господу: «Запрети, запрети им: слышишь, что кричат».
   «Иисус же говорит им: да! разве вы никогда не читали: из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу» .
   И замолчали злобные люди. Они хотели, они просили, чтоб Господь запретил прославлять Его.
   А что ответил Господь? — «... если они умолкнут, то камни возопиют» (Лк. 19:40).
   Ибо о таком великом событии, которое видите вы, нельзя молчать — даже камням нельзя молчать.
   Итак, народ ликовал, а книжники, первосвященники, фарисеи разрывались от злобы и негодования. За что ненавидели Господа Иисуса, за что распяли Его? За то и потому, что считали Его нарушителем закона Моисеева.
   Закон Моисеев был для них непререкаемой, абсолютной святой истиной, и всякий нарушающий закон считался тягчайшим преступником. Они негодовали на то, что Господь Иисус Христос исцелял больных в день субботний; не раз, не раз при этом выражали они свое негодование. Один такой случай напомню вам: Господь вошел в храм и увидел человека, имеющего сухую руку, велел ему выйти на средину и, обратившись к книжникам и фарисеям, спросил: «... что должно делать в субботу? добро или зло? спасти душу или погубить?» (Лк. 6:9). Они злобно молчали.
   Тогда повелел Спаситель человеку тому протянуть сухую руку, и стала она внезапно здоровой. А книжники и фарисеи бесновались от злобы, видя это чудо.
   Какое извращение сердца человеческого: вместо того, чтобы трепетно прославлять Бога, творящего такие чудеса, они прониклись бешеной злобой. Они не понимали, не могли понять того, что Господь пришел «не нарушить закон Моисеев, а исполнить», т.е. дополнить; что Он есть Господин и субботы. Они не понимали, что Его учение не только не разрушает закона Моисеева, но и неизмеримо его возвышает. Они не понимали весьма много из того, что говорил Иисус. Они не тронулись даже совершенно необыкновенным, исключительным чудом воскрешения Лазаря четырехдневного. Почему так, почему народ ликовал, а они злобствовали?
   Ответ на это находим у святого пророка Исаии: потому не могли они веровать, что «огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Ис. 6:10).
   Они окаменели сердцами своими, ослепили очи свои, сомкнули и не хотели видеть чистого, великого, святого.
   О как же вы, окаянные, видя шествие Господа Иисуса на осляти, сыне подъяремной, не вспомнили слова пророка Захарии: «Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной» (Зах. 9:9).
   О, как они этого не вспомнили?! Как не поразила их картина шествия Господа на осляти, сыне подъяремной, когда увидели это своими глазами?! Потому не вспомнили, что окаменили сердце свое и ослепили очи свои, да не увидят очами и не уведают сердцем. На них сбылись слова св. апостола Павла о смертоносной букве: «... способность наша от Бога. Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа: потому что буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3:5-6).
   Враги Христовы были привержены букве Писания, не разумея духа Писания, именно поэтому их убила мертвая буква. К служению духу призваны мы все — не к служению букве смертоносной. А враги Христовы погибли в служении своем, ибо были служителями смертоносной буквы.
   Да не будем же служителями буквы, да будем же мы служителями духа Христова!
   Да не случится никогда ни с кем из нас, чтобы к нам приложимы были слова, сказанные Господом Иисусом Христом при входе в Иерусалим: «... о если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих» (Лк. 19:42).
   И в жизни каждого человека бывают такие моменты, когда надо припомнить эти слова Христовы. Бывает, что когда человек идет по пути неверному, то милосердие Божие останавливает его, останавливает каким-нибудь потрясением, каким-нибудь несчастием или болезнью, и тогда как бы говорит ему: «... о если бы ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему!» (Лк. 19:42).
   Бывает с каждым из нас, что Господь стоит у двери сердца нашего и потихоньку стучит, ожидая, чтобы открыли и впустили Его — стучит как, нищий под дверью. О, горе, горе нам, если не услышим тихого Христова стука, ибо в этот момент должны мы подумать, что и к нам относятся те слова Христовы, которые вызвали потоки слез из Его Божественных очей: «... о если бы ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему!».
   22 апреля 1951 г.

     Кто приносит в дом радость? Добрый гость. Кто приносит в дом еще большую радость? Друг дома.

     Кто приносит в дом наибольшую радость? Домовладыка, возвратившийся после долгого отсутствия.

     Блаженны руки, простершиеся ко Христу и принявшие Его как доброго гостя!

     Блаженны уста, приветствовавшие Его как друга!

     Блаженны души, поклонившиеся Ему с хвалебною песнью как домовладыке!

     Однако некоторые не познали Его и не приняли ни как гостя, ни как друга, ни как домовладыку, но своими руками подняли камень на Него и своими смертными душами подготовили смерть телу Его.

     Таково Божественное свойство Господа Иисуса Христа: где бы Он, Бог в человеческом теле, ни появлялся, люди разделялись, вставая по правую Его сторону и по левую, как разделятся они и при Его явлении в последний день земной истории. И до сего дня, когда в мирском обществе заходит разговор о Господе, люди расходятся направо и налево. Сколь же резким должно было быть это разделение во дни Его телесной жизни на земле!

     Сегодняшнее евангельское чтение описывает два случая такого резкого разделения людей на основании их отношения ко Господу нашему.
В первом случае, на вечере в веси Вифания, присутствующие разделились так: по одну сторону были апостолы, воскрешенный Лазарь и его сестры, Марфа и Мария, оказывавшие Господу гостеприимство; а по другую – Иуда-предатель, возмущавшийся тем, что Мария изливала благоуханное миро на главу Господа.
Во втором случае по одну сторону был народ, торжественно встречавший Господа при входе Его в Иерусалим; а по другую – фарисеи, книжники и первосвященники, совещавшиеся о том, чтобы убить не только Христа, но и Его друга Лазаря.


Практическая Гомилетика. Том 1. Недели Триоди Великопостной. 6-Я НЕДЕЛЯ ВЕЛИКОГО ПОСТА. протоиерей Иоанн Толмачев (†1897)

Гомилетика – наука о сущности, содержании и специфических особенностях христианской проповеди (гомилии)
протоиерей Иоанн Толмачев Об авторе

Евангельское чтение шестой недели поста состоит из двух частей, из которых каждая заключает в себя особый предмет для поучения и назидания. В первой части, повествующей о вечере Иисуса Христа в Вифании (ст.1–8), изображается величие истинной любви.

1. Любовь больше, чем её (Марии, сестры Марфы) дар, и прекраснее, чем её дело.

а) По отношению к её объему.

Она дает более, чем может, т. е. она думает, что, она никогда не в состоянии сделать достаточно, и только ограниченность сил и средств удерживает ее от дальнейшего круга действий (ст.3). Мария делает много, но ей кажется, что все еще не довольно, потому что она не может сделать больше.

б) По отношению к её содержанию.

И в деле, и в материальном даре высокое чувство любви хочет как бы воплотиться в видимой и осязательной форме, но оно может выразиться в этом только отчасти, невполне (ст.3). Мария высказала в своем подвиге любви полноту преданности и благодарности, истинное понимание которой она с уверенностью предполагала в Иисусе Христе.

2. Любовь непонятна для мира и даже для самой себя составляет тайну.

а) Мир ее не понимает, или потому, что он привык выражать свою любовь в одной и той же определенной форме (ст.5).

Как часто воображают в миру, что милостыня бедным есть самое высшее и единственно возможное выражение любви! Не потому ли, что не хотят признать истинного величия в том, что явно обличает их примитивные чувства и их ничтожество (ст.6).

б) Она для самой себя тайна, потому что она, как и всякая истинная добродетель, не имеет никакого сознания о своем достоинстве; дело её кажется ей вполне естественным и необходимым, не заключающим в себе ничего особенного.

Она делает более, чем думает, ибо то, что она вображает делать людям, она делает Господу (Мат. 25:40); (Евр. 13:2). Мария при этом случае видит в Иисусе Христе более благодетельного друга человечества, чем Бога.

Дело любви по своим последствиям необозримо; оно, как и всякое добро, вечно живет, возрастает и приводит к такому концу, какого любовь не могла даже и предчувствовать (ст.7; (Мат. 26:13)).

Во сторой части, заключающей в себе рассказ о торжественном входе Спасителя в Иерусалим (ст.9-18), изображается Иисус Христое, как царь.

1. Предчувствие о Его необыкновенном величии имеют даже те, которые еще не узнали Его совершенно; это обнаруживается:

а) на народе, который слышал о Его необыкновенных деяниях (ст.9);

б) на Его врагах, которые всеми мерами стараются противодействовать возрастающему к Нему уважению (ст. 10, 11).

2. Царское величие Его открывается в торжественном входе в Иерусалим:

а) посредством приветствий со стороны народа (ст.13);

б) посредством исполнения пророчеств (ст.14–15);

в) посредством дальнейших последствий (ст.16).

3. Но не все хотят подчиниться Его владычеству.

а) Многие действительно прославлют Его могущество(ст. 17–18);

б) но другие из зависти отказываются признать Его (ст.19).

Частные темы, предлагаемые проповеднику евангельским чтением, могут быть следующие:

Ст. l-3. — О любви к странноприимству. Об утешениях в дружбе. Истинная любовь более, чем ее дар и прекраснее, чем ее дело.

Ст. 4–6. — О злобе сердца, прикрываемой любовью. О том, что благотворительность бедным не есть высшее выражение любви. О тех, которые восстают против дорогих украшений храма, богатой церковной утвари и т. п.

Ст. 9. — Желание видеть чудесное не служит еще признаком верующего сердца.

Ст. 10–11 — До какого ослепления может дойти злоба, если она соединена с предрассудками; это мы видим на врагах Иисуса Христа.

Ст. 12–13. — Как изменчивы одобрения толпы. Как легко народный энтузиазм, по наущению вожаков, переходит в ненависть. О необходимости быть осмотрительными особенно тогда, когда наиболее всего благоприятствует нам счастье. Об изменчивости человеческого счастья, или не полагайтесь на людей.

Ст. 14–15. — Иисус Христос, как царь духовного царства и т. п.

«Не бойся, дщерь Сионова! се, Царь твой грядет, сидя на молодом осле» (ст.15).

Пророчество Захарии исполнилось:

"Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной." (Зах. 9:9)

Нынешнее евангелие изображает нам торжественное шествие Иисуса Христа в Иерусалим, как царя Сиона. Что же тут царского? Где блеск, достойный царя? Где радость, возвещаемая дщери Сиона?

1. Входит ли Он, как Царь?

Нет. Что касается Его лично, то Он приходит «кроток», беден, на «молодом осле»:

"сказав им: пойдите в селение, которое прямо перед вами;
и тотчас найдете ослицу привязанную и молодого осла с нею; отвязав, приведите ко Мне;
и если кто скажет вам что-нибудь, отвечайте, что они надобны Господу; и тотчас пошлет их.
Всё же сие было, да сбудется реченное через пророка, который говорит:
Скажите дщери Сионовой: се, Царь твой грядет к тебе кроткий, сидя на ослице и молодом осле, сыне подъяремной." (Мат. 21:2–5)

без знатной прислуги и украшений:

"привели ослицу и молодого осла и положили на них одежды свои, и Он сел поверх их." (Мат. 21:7)

без богатых колесниц, гордых всадников и блестящих мечей:

"Тогда истреблю колесницы у Ефрема и коней в Иерусалиме, и сокрушен будет бранный лук; и Он возвестит мир народам, и владычество Его будет от моря до моря и от реки до концов земли." (Зах. 9:10)

Но что касается народа, то он действительно встречает Его, как царя. Никогда, конечно, никакой народ не встречал царя с бόльшим восторгом, чем народ израильский, страдавший под иноземным игом, принимал Иисуса Христа, видя в Нем своего обетованного царя, хотящего избавить Израиля. Одежды и ветви расстилались по пути:

"Множество же народа постилали свои одежды по дороге, а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге." (Мат. 21:8)

Никогда никакого царя не приветствовали так сердечно, как народ израильский. От старцев и до грудных младенцев, приветствовал Спасителя, возглашая Ему: «осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!» (ст.13).

И однако же истинно то, что Он не входит, как царь, т. е. этого мира. Напротив, достойно удивления, что народ мог так ошибиться, думая видеть в кротком лице Иисуса Христа грозного победителя, идущего на войну против римлян, и приветствуя Его, как героя из дому Давидова. И вот, спустя немного, лишь только он заметил свою ошибку, он с таким же ожесточением взывал: «распни, распни Его(Лук.23:21) с каким восторгом ныне возглашает: «осанна

2. Он входит, как величайший царь, но Царь особенного духовного царства.

Все цари должны повергнуть к Его стопам свои порфиры, венцы и державу; ибо как бы ни был велик и мудр земной царь, он может способствовать только временному благополучию своего народа, если Бог благословит его царство; но душевного мира, спокойствия совести он не может доставить своему народу, не может примирить с Богом, избавить ни от одного греха.

Но Иисус Христос входит «праведный и спасающий» (Зах. 9:9). Он идет на величайшую и беспримерную в мире борьбу. Однако ничьей крови Он не проливает.

Он идет пролить Свою собственную, бесценную кровь и ей приобрести победу. Посему весь мир — Его победные жертвы.

Прииди же, возлюбленная душа, и почти Его, как твоего Царя! Достойно и праведно воспевать Ему и Его царству: осанна! Пусть Он будет «праведный и спасающий» для тебя, — и ты в избытке сердца будешь воспевать Ему: осанна, и теперь — на земле, и вечно — на небе.

«За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию» (ст.1).

Приближались последние дни земной жизни нашего Господа. На пути в Иерусалим Он заходит в Вифанию. Путь, которым Он шел, вел Его к страданиям и смерти. Спокойно и безропотно идет Он своим путем, как шел и в продолжении всей Своей жизни.

Вступая в великие дни страстной седмицы, поразмыслим для нашего назидания

1. Путь, которым шел наш Спаситель, был предназначен Ему от Бога.

а) Вся Его жизнь была в собственном смысле странствованием с одного места на другое.

Он «ходил, благотворя и исцеляя всех» (Деян. 10:38). Таково было Его призвание от Бога. Научая, утешая, благодетельствуя, странствовал Он по земле и распространял истины богопознания и богопочитания, спасение и мир между людьми. «Я сошел с небес не для того», говорил Он, «чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца» (Иоан.6:38). Все перемены, обстоятельства, случаи, встречавшиеся Ему на Его пути, были предопределены от Бога. Все направлено было к прославлению Божьего имени.

б) И путь нашей жизни также предназначен нам Богом.

Каждый человек имеет определенное назначение, указанное ему Промыслом. К этому назначению приспособлено все, прежде чем началось наше земное странствование. С этим назначением находится в связи все, что встречается нам на пути жизни. Счастливые и несчастные случаи и обстоятельства, ознаменовывающие путь нашей жизни, постигают нас по Божьей воле и должны служить к развитию и укреплению наших сил, к образованию и улучшению нашего сердца, к направлению и устремлению нашего духа к неизменному и вечному.

в) Пусть никто поэтому не воображает, будто случай определяет путь его жизни. Пусть никто не считает для себя безразличным, при каких обстоятельствах мы живем, какую цель имеем пред глазами, какая ревность одушевляет нас, какой радости, какого счастья ищем мы на пути жизни.

О, если бы мы, по примеру Спасителя, следовали путем долга, призвания и назначения, указанных нам Богом! О, если бы мы никогда не забывали, как Бог взирает на наши пути, следуем ли мы путем греха или добродетели! Да будет нашим желанием и стремлением странствовать по пути жизни с просвещенным разумом и чистым сердцем, с верой и подражанием Спасителю!

2. Путь, которым шел Спаситель, вел Его к страданиям и жертвам.

а) Ничего другого Он не ожидал встретить на Своем пути. Еще за долго до страданий, Он говорил своим ученикам: «вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть» (Мат.20:18 и проч.).

Хотя при своем последнем торжественном входе в Иерусалим как видим из дневного Евангелия, Он был принят как царь, и Его путь, усеянный пальмами и одеждами, казалось, вел Его к славе и величию, но как скоро этот путь привел Его к Голгофе!

б) Среди подобных перемен счастья и несчастья проходит и наш путь жизни и ведет часто к страданиям и бедствиям. Не будем чуждаться радостей и утешений, какие Отец небесный посылает нам в скорбях жизни. Не будем забывать, как часто Он своей любвеобильной рукой предостерегал и охранял нас от опасностей, чтобы наши стопы не преткнулись о камень.

За такую отеческую заботливость мы должны быть благодарны, но при этом должны помнить и не забывать, что наш жизненный путь ведет то через цветущие луга счастья, то через мрачные юдоли скорбей. Кто не испытал этого?!

в) Как тяжел бывает этот путь для иного человека, которому постоянно сопутствует бедность и нищета, который, под гнетом забот, болезней, старости, должен идти длинным, пустынным путем, одинокий, оставленный, без поддержки и друзей! Долг счастливых людей — спешить на помощь таким несчастным, доставлять им утешение, ободрение и успокоение. Но никто не должен отчаиваться и падать духом на таком пути. Потому что Бог — наша защита, Христос — наш вождь. Поучимся у Него, как нам странствовать нашим путем жизни, если он ведет через скорби и страдания.

3. Иисус Христос шел Своим путем жизни неуклонно и постоянно.

а) Он был и остался верен Своему долгу, Своему высокому, божественному призванию; жизненный путь вел Его туда, куда Он хотел. Ныне путь Его из Вифании в Иерусалим был путем к кресту и крестной смерти. Но с каким спокойствием шел Он на смерть, чтобы убедить мир в истине Своего учения, искупить людей и совершить дело, порученное Ему от Отца! Все трудности, страдания и опасности Он препобедил верностью, постоянством и упованием на Бога.

б) Взирая на Начальника и Совершителя нашей веры, будем и мы неуклонно идти путем нашей жизни! Пусть каждый пребывает верным обязанностям своего звания, верным во всех случаях и при всех обстоятельствах, — верным в надежде и уповании на Бога. И пусть мы никогда не собъемся с нашего жизненного пути, если опасности угрожают нашей невинности и добродетели, никогда не будем колебаться и уклоняться от делания добра, но побеждать всякие огорчения силой Господа нашего Иисуса Христа, могущего снизойти к нашим немощам.

Ни прельщения чувственной похоти, ни блеск богатства и почестей не должны отвлекать нас от пути правды и благочестия; потому что стали Христовыми, распяв плоть.

в) Мы должны вооружиться мужеством, терпением и постоянством, если наш жизненный путь труден, и не переставать делать добро. Кто хочет быть учеником Христовым, тот должен взять на себя крест свой и следовать за Ним.

Подкреплением нашим должен служить Его пример и та мысль, что мы проходим наше жизненное поприще под защитой и водительством Промысла, который всегда находится подле нас и взывает к нам: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» :
"Но Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова." (1 Кор. 12:4)
«Укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось» (Евр. 12:12–13).

Если мы верно и постоянно идем нашим путем жизни, то приходим к славной цели.

4. Христос на этом пути достиг славной цели.

а) Путь Его вел к гробу; но из гроба — к славной и вечно блаженной жизни у Бога. Смертные страдания увенчали Его славой и честью; и как на земле Он прославлял Отца, так Отец прославил Его и посадил одесную Себя на небе.

б) И наш путь жизни приводит наконец к гробу. Цель наша там, где смерть ведет нас в вечное отечество. Куда шел Иисуса Христос, чтобы уготовать место нам; туда ведет и наш путь, ведет в дом Отца, из мрака к свету, из борьбы к вечному миру.

С каким чаянием взирает усталый путник на свою цель, если длинный путь ослабил его силы и дух, если он, оставленный спутниками и друзьями, должен наконец идти один! Как укрепляет взгляд на цель слабые силы, как возвышается падающий дух, как ободряются последние шаги.

в) Будем смотреть на наш жизненный путь, как на стезю, ведущую к небу; тогда легкомысленный одумается и направит свои стопы к истинной цели; тогда порочный обратится и станет искать пути, ведущего к добродетели; тогда печальный, гонимый и презираемый мужественно будет переносить краткое время печали. Поистине, «сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим.8:17).

«Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали» (ст.4–6).

Прекрасный поступок Марии, помазавшей ноги Спасителя драгоценным миром, возбуждает негодование в злобном сердце Иуды Предателя. От чего это? От потери совести?

Бог дал нам в совести свидетеля и судью наших помышлений, намерений и поступков; она поощряет нас и предостерегает от зла, одобряет и порицает нас.

Благо тому, кто внимает ее внушениям и предостережениям.

Но кто остается совершенно равнодушен к голосу совести, y того она помрачена, потеряна и убита.

1. До бесчувственности ко всему доброму и благородному.

Иуда был учеником Иисуса Христа; но сомнительно, чтобы он сделался им из уважения к божественному лицу Спасителя и из убеждения в истине Его учения.

Очень может быть, что учение и чудеса Иисуса Христа произвели на него впечатление и возбудили в нем решимость следовать за Ним; потому что и порочный человек способен к добрым впечатлениям.

Но вероятнее всего, что овладевший им порок скупости и сребролюбия имел преимущественное влияние на его решимость сделаться учеником Иисуса Христа. От общения со Спасителем он рассчитывал на важные выгоды, большие почетные места в земном царстве, которое, по его представлению, должен был основать Мессия.

Порок сребролюбия до такой степени овладел его душей, что он не обращал внимания на внушения и упреки совести. Он не считал несправедливостью доставлять себе неправедными средствами приобретения, и не находил нужным очищать свое сердце от постыдного порока. Это помрачение совести довело его до равнодушия ко всему доброму и благородному.

Он видел чистую, святую жизнь Спасителя, был свидетелем Его величайших дел, слышал из уст Его уроки мудрости и добродетели, увещания к приобретению нетленных благ духовных. Но, ни эти уроки, ни эти божественные дела не трогали его сердца, не исправили его души.

Кто дошел до такого состояния, что не замечает смущения совести и не обращает внимания на ее угрызения, тот становится бесчувственным ко всякому добру. Он не находит более никакого удовольствия в благородных поступках и делах, не радуется успехам в познании истины, в усовершенствовании ума и сердца.

Он не чувствует более красоты и достоинства добродетели; потому что порок подавил в его груди всякое высокое чувство.

2. До совершенного развращения мысли и жизни.

Такое действие проявилось более во внутреннем расположении Иуды, чем в его общественной жизни и деятельности. Потому что страх перед Иисусом и прочими учениками удерживал его от полного обнаружения испорченности своего сердца в его поступках. Однако же ученики называют его вором (ст.6). Сказали ли бы они так, если бы не знали его таким из его поступков?

Помрачение совести неизбежно сопровождается развращением мыслей и жизни. Совесть должна бодрствовать над нашими расположениями и поступками, направлять наши намерения и стремления; она должна побуждать к добру и отвращать от зла.

Кто таким образом всегда поступает по совести, прислушивается к ее голосу, к ее внушениям и предостережениям, тот никогда не бывает вполне доволен своим нравственным состоянием, но всегда старается быть лучше и совершеннее.

Но кто равнодушен к внушениям совести и не обращает внимания на ее напоминания, тот не исправляет своего сердца по Божьему закону, не направдяет своих поступков по предписаниям разума, но подчиняется единственно господству своих чувственных наклонностей, пожеланий и страстей. Он продолжает делать проступки, осуждаемые совестью, более и более погрязает в пороке и делается несчастным его рабом.

По временам может пробуждаться совесть, но воля делается настолько слабой, что не в состоянии утвердиться в добре. Как тяжело, как часто даже невозможно становится теперь искоренение злых пожеланий и возвращение на путь добродетели? Пример Иуды ясно показывает это.

3. До отчаяния и погибели.

Иуда, предав своего Учителя и Благодетеля, потерял свою совесть. Пока он не чувствовал ее упреков, он извинял, быть может, свое дело тем, что он обманулся в своих ожиданиях на счет царства Мессии, что Иисус чудесно освободится из рук своих врагов. Но когда этого не случилось, и Спаситель был осужден на смерть, то совесть пробудилась с потрясающей силой. Он познал ужас своего поступка.

Чтобы сколько-нибудь облегчить угрызение совести, он возвратил назад сребренники. Но это однако же не успокоило его. Он чувствовал раскаяние в своем преступлении, но это раскаяние не примирило его с совестью и с Богом, потому что он утратил упование на Бога и должен был презирать самого себя. Он впал в отчаянье и кончил жизнь свою самоубийством.

Петр также пал, пал глубоко, отвергшись Иисуса Христа.

Но его совесть не была помрачена. Она спасла его. Его раскаяние возвратило его к добродетели, к Спасителю, к Богу. В вере и уповании на Божью благодать, в решимости никогда не впадать в такой грех, находил он утешение и ободрение. Он не отчаялся.

Помраченная совесть ведет к отчаянию и погибели. По временам она пробуждается, напоминает грешнику о его грехах, мучит его, но избавиться от ее мучений можно только посредством исправления, к которому несчастный становится неспособен. Это — червь, никогда неумирающий, и огонь, никогда неугасающий.

В отчаянии грешник старается часто вновь заглушить совесть преступными удовольствиями, или принимает на себя личину благочестия, которою думает обмануть себя и Бога. Но удается ли ему это? О, будьте внимательны к внушениям совести, как к Божьему голосу! Бдительная совесть — лучшая защита от порока.

«Первосвященники же положили убить и Лазаря, потому что ради него многие из Иудеев приходили и веровали в Иисуса» (ст.10–11).

Замыслив на жизнь Иисуса Христа, архиереи и книжники иудейские совещаются между собою убить и Лазаря, воскрешенного Господом из мертвых, — для чего? «потому что ради него многие из Иудеев приходили и веровали в Иисуса

Какое ужасное ослепление!

1. В ослеплении врагов в отношении к учению Спасителя.

Иисус Христос учил иудеев о цели своего пришествия в мир, о царстве Божьем, которое Он должен был основать. В чистоте Его намерений, в истине и божественности Его учения они не могли сомневаться, если они испытывали их, сравнивали Его дела с Его наставлениями. Они не могли опровергнуть Его учения, и однако же не веровали в Него. Чем объяснить такое упорное неверие, как не ослеплением их ума и предрассудками, которыми они были заражены в отношении к Спасителю?

Иудеи, по преимуществу священники, желали Мессии, Который, по их планам, должен был основать мирское царство, и служить их честолюбию и любостяжанию. Но когда Иисус Христос не мог и не хотел оправдать этих ожиданий, они отвергли Его, назвали Его совратителем народа, богохульником.

До такого ослепления невозможно было бы дойти, если бы с предрассудками не соединялось злое сердце. Но их сердце исполнено было злобы и лукавства. Учение Спасителя встречало в их ненависти сильнейшее сопротивление. Они не могли переносить истины, потому что она была противна их страстям.

Поэтому Спаситель говорит о них: «видя не видят, и слыша не слышат.»:

"потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют." (Мат. 13:13)

Ослепление к истине никогда не бывает столь великим, чем если предрассудки и злое сердце совместно сопротивляются ей. Пока только один разум заблуждается, a сердце еще неиспорчено, человек легко может придти к познанию истины. Тогда он считает своей обязанностью отказаться от заблуждений и предрассудков. Но если сердце испорчено и воля противится добру, тогда наставления не находят никакого доступа. Как ужасно состояние такого человека!

2. В их ожесточении ко всем предостережениям Спасителя.

Ожесточение есть такое состояние, в котором человек не чувствует более никакого побуждения к исправлению. Разум, чувство, совесть подавлены и как бы умерщвлены для всего духовного и божественного. Находясь в таком состоянии, человек имеет только чувство к земному и телесному, ощущает только телесную боль и похоть, но не скорбь о грехе. Он не верит, что он заслужил наказание, или что святой и праведный Бог воздаст за зло; он не верует в мздовоздаяние добра и в вечную, несомненную награду добродетели.

Предостережения, убеждения, увещания не имеют никакой силы для того, кто проникнут такими понятиями. Но и это состояние ожесточения есть действие предрассудков, с которыми соединено злое сердце. Предрассудки хотя и препятствуют человеку в познании его назначения и долга и могут даже извратить совесть, однако нравственное чувство еще возмущается, любовь к добру, благоговение и страх перед праведным Божьим судом еще действует, восприимчивость к увещаниям и предостережениям еще остается.

Но если в сердце убито всякое чувство к добру и порок совершенно овладевает им: тогда возникает то ожесточение, которое мы видим у врагов Иисуса Христа. Как грозно Он предостерегал их от лицемерия и порока; как часто Он указывал им на ожидающую их участь, если они не раскаются! Но они оставались непроклонными к Его предостережениям, унижали и хулили Его и надменно возглашали: «кровь Его на нас и на детях наших(Мат. 27:25). О, если бы мы никогда не забывали, что человек может дойти до такого ожесточения! Да послужит этот пример к нашему предостережению!

3. В их бесчувственности к Его страданиям и смерти.

С какой неистовой злобой старались они усилить Его страдания ругательствами и насмешками, сделать Его состояние еще более невыносимым!

Если бы они имели в отношении к Спасителю только предрассудки, считали бы Его только лжеучителем, то они, — хотя бы, по их мнению, Он и заслуживал смерти, — относились к Нему с состраданием или, по крайней мере, с сожалением, но не увеличивали бы Его страданий бесчувственными, жестокими мерами. Но с их предрассудками соединялось и злое сердце.

Давно уже зависть, недоброжелательство, ненависть и мщение наполняли их душу и побуждали их к ужасному преступлению.

Для них нестерпим был взгляд божественного Учителя, помрачавшего их блеском Своей добродетели. Установлением царства Божия Он уничтожал их честолюбивые и корыстолюбивые планы.

Когда посредством постыдной измены и подкупа удалось им схватить Иисуса и приговорить к смерти: с каким злорадством они встретили этот приговор! Какими насмешками осыпали невинного Страдальца, когда воображали, что Он не может им более вредить! Не было ли это действием предрассудков, с которыми соединено было злое сердце? Где разум проникнут заблуждением и предрассудками, a сердце испорчено греховными наклонностями и порочными пожеланиями: там жизнь превращается в длинный ряд злодеяний, в проклятие для мира, и погибель становится неизбежной.

О, пусть каждый предстанет пред Богом Всеведущим и спросит себя: иду ли я в ослеплении разума и злобы сердца на встречу моей погибели?

Да поможет Милосердый Бог каждому заблудшему познать гибельность своего пути!

«Иисус же, найдя молодого осла, сел на него, как написано: Не бойся, дщерь Сионова! се, Царь твой грядет, сидя на молодом осле» (ст.14–15).

В истории Господа нашего Иисуса Христа есть такие события, которые довольно ясно представляют нам образ Его личности и жизни. Таким событием служит и торжественный вход Его в Иерусалим.

1. Его свободное послушание.

а) Спаситель знал, что Его ожидало на этот раз в Иерусалиме, — именно смерть.

«Вот, мы восходим в Иерусалим», говорил Он ученикам своим, «и совершится все, написанное через пророков о Сыне Человеческом, ибо предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и оскорбят Его, и оплюют Его, и будут бить, и убьют Его: и в третий день воскреснет» (Лук. 18:31–33).

Ученики отговаривали: «Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда(Иоан. 11:8).

Когда ничто не помогало, Фома сказал: «пойдем и мы умрем с ним» (Иоан. 11:16)!

Таким образом, Иисус Христос шел на встречу смерти с вольным послушанием. И какой смерти? Не той, которая подобает учителю и другу бедных, но смерти самой ужасной, на которую осуждаются только изверги рода человеческого. В какое время? Во цвете лет, когда неохотно расстаются с жизнью. Он молился: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мат.26:39).

б) Как мало мы послушны в любви Божьей, в любви к ближнему, в самоотвержении и т. д.?

2. Возвышенное спокойствие души.

а) Иисус Христос шел на встречу ужаснейшей смерти и, однако же, дал приказание относительно своего входа в Иерусалим: «сказав им: пойдите в селение, которое прямо перед вами; и тотчас найдете ослицу привязанную и молодого осла с нею; отвязав, приведите ко Мне; и если кто скажет вам что-нибудь, отвечайте, что они надобны Господу; и тотчас пошлет их. Всё же сие было, да сбудется реченное через пророка» (Мат. 21:2–4). Он входил в столицу Иудеи не так, как обыкновенно Он входил, пешком. Таким образом, несмотря на ожидавшие Его страшные события, Он предпринимает торжественный вход, является как царь. Какое спокойствие духа!

б) Как малодушны и беспокойны делаемся мы, когда нам, при виде смерти, приходит одна мысль о расставании с привязанностями жизни и проч.?

3. Святое смирение.

а) Весь народ вышел на встречу Спасителю, постилал Ему одежды, приветствовал Его, как истинного царя от дома Давидова. Только книжники и члены синедриона высказывали негодование. Достаточно было одного мгновения, чтобы враги Христовы были уничтожены и чтобы Ему воссесть на престоле Давида. Но Его кротость этого не восхотела: Он не желал быть земным владыкой. Он хотел утвердить престол свой на Голгофе.

б) Как, напротив, мы высокомерны? Отказываемся ли мы когда-нибудь от земных почестей? Как домогаемся мирских отличий?

4. Бесконечная любовь.

а) Из любви к роду человеческому шел Спаситель в Иерусалим, чтобы умереть за нас. Своим торжественным входом Он ускорил приговор над собой. Как легко Он мог избежать его! Мера любви должна была исполниться!

б) Как часто мы не любим? И как часто под нашей мнимой любовью к Богу и ближним скрывается только самолюбие?

«Се, Царь твой грядет к тебе кроткий » (Мат. 21:5).

Господь наш Иисус Христос предпринимает свой торжественный вход в Иерусалим, — тот самый город, который столько причинял Ему страданий в жизни и скоро будет вопиять: распни, распни Его! Спаситель желал спасти город, a город замышлял погубить Его. Какая необычайная кротость Мессии! Так буквально исполнились слова пророка: «се Царь твой грядет к тебе кроткий

Кротость спокойно переносит оскорбления ближнего и воздает добром за зло.

1. Иисус Христос учит кротости и словом, и примером Своим .

а) В нагорной проповеди своей Иисус Христос убедительно учит кротости: «блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мат. 5:5). Блаженными, следовательно, называются и прославляются те, которые твердо и спокойно переносят всякие оскорбления, которые обладают способностью умерять всякие вспышки гнева и не выходить из самообладания.

б) Иисус Христос требует смирения: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мат. 11:29). Весьма многие ничему или мало чему учатся от Спасителя, но менее всего смирению.

в) Иисус Христос собственным примером показал кротость, когда Иуда предавал Его лобзанием, когда исцелил ухо Малха, когда молился на кресте за своих врагов и т. п.

2. Кротость — добродетель очень трудная, но не невозможная..

а) Человек не охотно переносит оскорбления.

Он волнуется, приходит в раздражение и гнев. Только немногие люди с величайшим трудом достигают высокой добродетели смирения, миролюбия и любви ко врагам.

б) Но эта добродетель не невозможна, иначе Спаситель не требовал бы ее.

Человеку очень многое бывает трудно, но он должен привыкать, упражнять себя, если хочет быть христианином.

в) Были и есть люди, достигавшие кротости.

Моисей переносил все с терпением и смирением, и потому говорится о нем, как «о самом смиренном муже между всеми людьми, обитавшими на земле.» Давид с кротостью переносил оскорбление Семея и не причинил ему никакого зла.

Если могли другие, почему же не могу я?

3. Кротость — добродетель благородная, возвышенная и ведущая к небу.

а) В ней проявляется полное самообладание, господство разума, a кто умеет владеть собой, тот благороден. Такое самообладание украшает человека более, чем наука, искусство, богатство и рыцарство. Никакое другое благородство не может сравниться с кротостью. Победа над самим собой — величайшая из всех побед.

б) Бог неизменяем. Кротость также не изменяется; она спокойна при неприятностях, не теряет бодрости при оскорблениях. Таким образом, кроткий уподобляется Богу. Какая высокая добродетель!

в) Небо достигается только с усилием. Небо — великая награда, для получения которой нужно делать многое и трудное. Но кротость, действительно, есть трудное, великое и высокое самообладание. Кроткий человек — непрестанный победитель, a победа ведет к небу и доставляет нетленный венец.

«И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем» (Лук. 19:41).

Приблизившись к городу Иерусалиму, Иисус Христос «заплакал.» Слезы Его говорят, что над иудейским народом истощены все меры и средства к его исправлению; но он им не внимал. Теперь остается плакать. Слезы — последнее увещание.

Но не относятся ли эти слезы Спасителя и к нам?. Мы хотя и христиане, но грешники. Сколько у нас тяжких, закоренелых грехов! Слезы, слезы Спасителя пусть умягчат наши сердца и обратят их на путь истины и добродетели.

Потому что они:

1. Самое сильное увещание.

а) Если все наставления учителя и воспитателя остаются бесплодными, если даже не исправляют наказания, то иной раз помогает, когда он плачет, когда провинившиеся питомцы видят его слезы. Слезы спасают невинность, когда она ничем другим не в состоянии обороняться от нападений развратного человека. Материнские слезы жгут сердце непокорных и беспутных детей и обращают их на путь долга. (Слезы Моники об Августине). Слезы гонимой невиновности неоднократно смягчали жестоких судей и подвигали их к справедливости.

Если человеческие слезы так убедительны, то каковы должны быть тогда слезы Богочеловека, Сына Божьего?

б) Если умирающий отец дает поручение детям и со слезами увещевает их к миру, согласию и проч., то какое впечатление производит его увещание? Какое сильное действие производят вообще слова и поступки человека умирающего или разлучающегося с ними? Как могущественно у евангелиста Иоанна Богослова повлияли слезы старца на распутного юношу?

Спаситель проливал слезы в «последние дни» своей земной жизни: как сильно они должны трогать нас и побуждать к оставлению греха?

2. Самое ясное и выразительное увещание.

а) Если слезы Иисуса Христа не действуют, то не помогут более никакие божественные внушения, потому что слезы эти очевидны для всех и каждого.

Бывает Господь попускает родителям умирать при малых детях, дабы дети более уповали на Бога и раньше сделались самостоятельными. Часто постигают нужды и несчастья, дабы более стремились к небесному. Ясен, конечно, перст Божий во всех этих и подобных обстоятельствах. Но глаз человеческий слеп и не усматривает тут Божьего перста.

Кто, однако же, имея глаза, может не видеть слез Спасителя?

Они говорят ясно и выразительно!

б) Если слезы Спасителя не действует, то не действует все евангелие.

Во всех Своих делах, учении, страданиях, Иисус Христос явил великую любовь к людям. Эта бесконечная любовь должна производить на нас могущественнейшее влияние и возбуждать в нас такую же любовь. Но этого часто не бывает, несмотря на увещания евангелия. В Своих слезах Спаситель выразил все Свое евангелие; тут высказалась вся полнота Его беспредельной любви; тут открылось Его окровавленное сердце.

Тут наглядная любовь!

3. Самое ужасное увещание.

Если слезы Иисуса Христа не побуждают нас к обращению, тогда они превращаются в плач над нами. Какое ужасное увещание!

а) Уже на земле. Горький плач раздавался в иудейском народе, при разрушении Иерусалима. Опять повторилось то, что было прежде — «Разинули на нас пасть свою все враги наши. Ужас и яма, опустошение и разорение — доля наша. Потоки вод изливает око мое о гибели дщери народа моего. Око мое изливается и не перестает, ибо нет облегчения» (Плач. Иер. 3:46–49). Такой же горький плач постигнет и нас на смертном одре, когда мы, прожив многие и долгие годы, ничему доброму не научились и ничего доброго не сделали. Тогда мы стыдились признаться на словах.

б) Еще более по тy сторону гроба, на страшном суде. «Горы, падите на нас; холмы, покройте нас!» Какой будет невыразимый плач, когда услышат: «идите в огонь вечный!»

Какие мучения в аду, какие слезы отчаяния!

«Смотря на него, заплакал о нем» (Лук, 19:41).

При входе Своем в Иерусалим, Иисус Христос, взглянув на этот город, заплакал. Что было причиной этих слез? Погибель Иерусалима:

"ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе,
и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего." (Лук. 19:43–44)

От чего погиб Иерусалим? От тех самых грехов, с которыми мы ежедневно должны бороться, именно от легкомыслия, беспечности и ожесточения или нераскаянности.

1. Легкомыслие.

а) Иудейский народ по легкомыслию не внимал голосу Спасителя, не обращался и продолжал коснеть в своих грехах. По легкомыслию взывает он сегодня: «осанна!» a через несколько дней будет взывать: «распни, распни Его!» Такое легкомыслие привело его к погибели.

Легкомыслие разнообразными путями губит и нас!

б) Легкомыслие проявляется о том, что оно расстраивает здоровье, честь, имущество и т. д., ни о чем не заботится, ни о завтрашнем дне, ни о будущем.

в) Но легкомыслие особенно опасно потому, что оно не думает и не заботится о вечном спасении. Оно — скала, на которой семя Божьего слова не пускает корня.

г) Христианин! Жизнь — не игра; шутить с ней нельзя.

2. Беспечность.

а) Спаситель говорил Иерусалиму: «о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему(Лук. 19:42). Но Иерусалим не уверовал и жил в беспечности.

Беспечность погубила его, как губит и всякого человека, предавшегося ей.

б) Любостяжательный евангельский богач был беспечен, и в ту же самую ночь Бог потребовал его душу. Олоферн со всей беспечностью покоился на своем ложе и был умерщвлен. Беспечность была причиной, что оба они умерли в своих грехах.

Сколько же и теперь еще гибнет людей от беспечности!

в) Смерть и с ней суд приходит, как ночной тать. Никогда мы не можем быть уверены в смертном часе, никогда, следовательно, и не должны предаваться беспечности. «Ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших!» (Евр.3:15).

г) Каждый вечер мы должны помышлять: «не последний ли это, быть может, день мой?» Перед каждой исповедью должна руководить нами мысль: «исповедуй грехи твои так, как бы это была последняя твоя исповедь!» и т. д.

3. Ожесточенность или нераскаянность.

а) Иерусалим был ожесточен и нераскаян; он смеялся над опасностями. Он взывал: «кровь Его на нас и на детях наших!» И кровь отмстила за себя так, что не осталось камня на камне! Когда мы находимся в подобном состоянии?

б) Фараон был ожесточен и погиб в Черном море. Не говорил ли нам не Моисей уже, но сам Спаситель, и не остались ли мы в состоянии ожесточения, как Фараон?

в) Валтасар был ожесточен и издевался на своем роскошном пиршестве. Он подвергся несчастью и погибели. A мы?

г) Иуда остался нераскаянным… Он сеял зло и пожал погибель. A многие из нас?

«Смотря на него, заплакал о нем» (Лук, 19:41).

Мы очень часто осведомляемся и спрашиваем о цене той или иной вещи, того или иного предмета. «Это, говорят, дорого, очень дорого, a то дешево или ничего не стоит.» Но о ценности, о достоинстве нашей собственной души, нашего собственного сердца, редко спрашивают. A между тем от этого зависит бесконечно многое. Душа — самый важный для нас предмет: ценность ее мы должны знать прежде всего.

Есть различные средства к испытанию достоинства нашего сердца; но особенно мы познаем это достоинство по нашей скорби и слезам.

В слезах Спасителя о погибели Иерусалима высказалось все Его сердце.

По слезам узнается сердце:

1. Мужественное оно, или малодушное?

У многих, к сожалению, очень многих людей слезы показывают, что они имеют малодушное, детское, капризное, приземленное, черствое сердце.

а) Ты предаешься скорби, тебя мучит зависть, ты даже плачешь, что другие предпочтены тебе, имеют более почета, обладают большими против тебя преимуществами, что ты обойден, что тебе говорят в лицо правду и т. д. Источник такой скорби — зависть, a предмет — благоволение людей. Что делают дети, когда им предпочтут кого-либо из братьев или сестер, когда сделают им выговор?

б) Ты скорбишь и плачешь, если утратил малую часть имущества, понес ничтожный убыток, хотя впрочем далеко еще не все потеряно; или, если ближнего постигнет счастье и т. д. Предмет такой скорби — земля и земное, следовательно, таково и сердце. Что делают дети, если их чего-либо лишают, или если другие что-либо имеют?

в) Ты скорбишь и проливаешь слезы, что воспрепятствовали твоему корыстолюбию и нечестности, что задали тебе работу, что другие люди имеют меньше работают и больше получают и т. д. Тут высказывается земное расположение, ленность и бездейственный покой. Что делают капризные дети, если им отказывают в удовольствии, требуют от них труда?!

г) Ты жалуешься и плачешь, если очень незначительные болезни удручают твое тело, и ты теряешь всякое терпение. Как это малодушно! Что делают многие дети, когда грозят им наказанием или слегка наказывают их? Как они кричат и воют? Но говорится ли в евангелии о нашем Спасителе, чтобы Он плакал, когда били по лицу, осеняли голову терновым венцом, пригвождали ко кресту?

Во всех этих случаях высказывается сердце малодушное, детское, капризное. Когда же оно делается мужественным, великодушным?

2. Благородное ли, или низкое?

Спаситель плакал от души, проникнутой величайшими человеческо-благородными чувствами. Он предвидел, что славный град Иерусалим будет разрушен, что в нем не останется камня на камне, что враги замучат его обитателей, расхитят имущество их, а самих умертвят. Кто не почувствует при этом скорби?

Спустя 40 лет Иерусалим, действительно, был разрушен самым ужасным образом. Кто, имея человеческое сердце, не печалится еще и ныне, если слышит или читает об этом кровавом событии истории? Только человек, лишенный всякого человеческого чувства, остается при этом равнодушен. Так при страданиях других обнаруживаются сердца благородные и неблагородные (низкие).

а) Часто видят ужасную бедность, или читают и слышат о ней. Какой-либо частный человек лишился всего. Семейство совершенно обнищало, вследствие смерти отца, несчастного процесса, пожара. Селения разорены от града, неурожая. Страны опустошены войной и т. д. Что чувствуют при этом благородные сердца? Как высказывают свою бесчеловечность те, которые не имеют никакого сострадания?

б) Многие люди терпят гонения: сосед от бойкого сутяги-соседа, жена от мужа, родители от детей и т. д. В неправых войнах много проливается невинной крови. Бог вселил в сердца человеческие участливость, сострадание. Кто же в этих случаях не имеет человеческого сердца?

Какое сердце благородно?

в) Есть люди больные, изнемогающие от хвори, тающие, как воск, от разных озлоблений, неприятностей и т. д. Что имеет и что есть тот человек, который может равнодушно думать и говорить: «тому или другому скоро пробьет последний час?» И наоборот?

г) Стоят часто при гробах умерших, в которых родные утратили отца, мать, мужа и проч. Скорбь их велика. Если же кто не плачет с плачущими, как Спаситель при гробе Лазаря: то что он есть и что имеет? И наоборот?

3. Небесное ли, или адское?

Иисус Христос скорбел и плакал об Иерусалиме главным образом потому, что иудеи не уразумели времени своего посещения, не приняли вести о спасении, отвергли ее, и вместе с этим должны были отвергнуться Богом. Над всем этим мог смеяться только ад с диаволом. Приложим это к нашим отношениям.

а) Если люди впадают в грехи: юноши или девицы гибнут в разврате; неверный муж или жена предаются пьянству; кто-либо ворует, валяется в пьяном виде, попадает в исправительный дом, умирает в нераскаянности и т. д.; — и ты смеешься: то каково твое сердце? И наоборот?

б) Если иной с услаждением помышляет о своих грехах и желает, чтобы они чаще повторялись и проч.: то такой имеет адское сердце. Но кто, подобно апостолу Петру и Магдалине, оплакивает свои грехи; тот христианин, y того сердце родственно с небом, небесное.

в) Часто близкий нам человек исправляется, обращается. Несправедливый враг побежден и пристыжен; невинность оправдана и награждена и т. д. Кто проливает тут слезы радости, y того сердце небесное. ? кто при этом плачет?

г) Кто смеется над своими погрешностями и пороками, равнодушно относится к смерти и загробной жизни, того сердце стремится к аду, родственно с адом. Но кто кается в своих прегрешениях, чувствует себя неудовлетворенным на земле и со слезами упования возводит взор свой к небесному отечеству, тот имеет сердце, родственное с небом и небесное.

Один святой муж, при виде прекрасной и роскошно одетой женщины, горько заплакал и сказал: «она сделала для украшения своего смертного тела гораздо больше, чем я для моей бессмертной души.»

Вот о чем скорбит христианское сердце, направленное к небу!

Заключение. Образуем наше сердце так, чтобы оно в скорби было великодушным, по человечески благородным и христианским. Какова наша скорбь, таковы и наше сердца!

«Там приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, и Лазарь был одним из возлежавших с Ним» (ст.2).

На пути в Иерусалим Иисус Христос заходит в Вифанию к своим друзьям, которые приготовили Ему вечерю и приютили Его. Вифанское семейство было любимым семейством Спасителя, где Он делил Свое горе и радость. Как Он не чуждался дружбы и друзей, так и мы не должны чуждаться их.

1. Откуда она возникает?

Дружба проистекает из двух источников: из уважения к добродетелям другого и из сходства душевных настроений. Сообщничество и товарищество могут быть и между худыми людьми, но дружба возможна только между добрыми.

а) Дружба возникает из уважения к взаимным добродетелям. Между расточителями, празднолюбцами, похотниками, дружбы не может быть. Они по истине ненавидят самих себя, следовательно не могут любить и других. Столь же мало дружбы может быть между раздражительными, завистливыми, злорадостными, лицемерными. Для дружбы нужна снисходительная, доброжелательная и добротворящая любовь. Между ворами, обманщиками и клеветниками не может быть никакой дружбы; они могут на некоторое время сходиться вместе, чтобы вскоре затем изменить и возненавидеть друг друга. Могут ли богоотступники, кощунники, отщепенцы от Святой Церкви быть друзьями? Тут недостает единства веры, потому что те, которые не имеют правой веры, несогласны в христианских правилах и понятиях, расходятся между собой. Но если добрые люди сходятся на своем жизненном пути, то они заключают между собой самый тесный союз дружбы.

б) Дружба возникает из сходства внутренних расположений. «Дружба есть полное любовью согласие в вещах божественных и человеческих». (Блаженный Августин) В Вифанском семействе Спаситель, конечно, находил добрые качества, стремления к истине и добродетели, поэтому и называл Лазаря своим другом. Редко, несмотря на все уважение к добродетелям, юноши избирают своими друзьями старцев, ученые — неученых и т. д. Для дружбы требуется сходство душевных настроений или они взаимно должны восполняться!

в) Из этого следует, что обладание одним или несколькими друзьями служит к чести человека. Но нельзя сказать, чтобы неимение никакого друга всегда служило к бесчестью; напротив это может быть доказательством истинно возвышенного и добродетельного стремления. Почему не могут иметь очень многих друзей?! «Живущих с тобою в мире да будет много, а советником твоим — один из тысячи» (Сир. 6:6).

г) Какие лица по преимуществу должны быть друзьями? Супруги, родители и дети, братья и сестры, товарищи по занятиям и состоянию. Ах, как часто эти-то именно люди более всего и ненавидят друг друга?

д) Любовь есть всеобщая обязанность, мы должны обнимать любовью всех людей, даже врагов; дружба напротив не заповедана нам, можно быть другом только немногих лиц.

2. Какие она полагает обязанности?

Дружба налагает тяжелые обязанности и требует больших жертв.

а) Если замечаются и проявляются в друге дурные качества, то необходимо его оставить.

По другу всегда судят о друге, и потому нужно избегать даже вида зла!

б) Если только основной характер друга хорош, то к нему слишком строго не следует других предъявлять требований.

И y нас самих найдутся недостатки; только на небе полное совершенство.

Мы должны терпеливо относиться к несовершенствам друга.

в) Друг должен познавать друга в нужде, смерти и опасности.

Спаситель передал мать свою на попечение Иоанну.

г) Надо быть второй совестью друга, надо взаимно исправлять себя.

Враг говорит лесть, a друг — правду. Друг должен иметь право говорить все. Что может быть драгоценнее, как иметь человека, которому ты смело можешь открывать свое сердце, если ты погрешаешь, и одно уже общение с которым для тебя полезно?

3. Что она доставляет?

Почему лучшие люди так сильно ищут дружбы?

а) Дружба доставляет утешение в страданиях.

Что делает друг, если мы оклеветаны, если умираем, находимся в затруднительных обстоятельствах? «Верному другу нет цены, и нет меры доброте его. Верный друг — врачевство для жизни, и боящиеся Господа найдут его» (Сир. 14:15–16). «Друг не познается в счастье, и враг не скроется в несчастье» (Сир. 12:8). «Какое великое утешение, если ты имеешь друга, которому можешь открывать свое сердце и свою печаль!» (Святой Иоанн Златоуст)

б) Дружба возвышает наши радости.

Постигшее нас счастье мы не можем заключить в сердце, мы должны сообщать его другим, a соучастие других возвышает нашу собственную радость. «Как хорошо и как приятно жить братьям вместе(Псал. 132:1)?

в) Дружба поощряет к добру.

Друг проникает нас насквозь, мы его боимся и не дозволим себе при нем никаких слабостей. Свойство дружбы — взаимное соревнование в благородных расположениях и прекрасных поступках.

«За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию» и т. д. (ст.1–8).

В поступке Марии, помазавшей ноги Спасителя, выразилась великая —

Посмотрим на:

1. Марию, из любви помазавшую ноги Господа.

а) Причиной ее действий была искренняя благодарность. В ее доме был Тот, Который незадолго пред этим осушил ее слезы, возвратив к жизни дорогого ей брата. Каждая из сестер старается выразить Господу свою благодарность. Глава дома, друг Искупителя, воскрешенный Лазарь устраивает для Него вечерю. Марфа, заботливая и деятельная хозяйка, служит при этом; a Мария, тихая и глубокая душа, благодарит Его другим способом.

б) Дело ее исполнено высокого внутреннего достоинства. Что оказывали царям и священникам при жизни и любимым людям в смерти, то она делает живому, божественному Учителю. Она помазала Его драгоценным миром; но не осмелилась возлить на главу, a только на ноги. Могла ли она оказать большую честь Господу? Она не жалеет никаких средств; делает все, что может, но ей кажется, что все еще недостаточно, потому что она не в состоянии сделать больше.

в) Дело ее проникнуто глубоким смирением. Не полотенцем, но своими собственными волосами отирает она ноги Спасителя. Какая смиренная любовь! Мария чувствует себя высоко осчастливленной уже тем, что миро, возлитое на ноги Господа, грядущего на страдания, могло омочить ее собственные волосы и ее собственную голову. Как охотно смиряется любовь!

От этой высокой любви обратим взор на —

2. Иуду, который порицает дело любви.

а) Он был жесткосердечен.

Сердце его, конечно, не могло понимать такого высокого выражения любви, происходящей из глубочайшего источника, и потому не могло и оценить его. При всем том он хочет уязвить любящее сердце Марии и причинить ей скорбь. Как часто иное истинно-доброе дело не признается людьми злыми и награждается огорчением! Это — естественное последствие, где недостает любви.

б) Сребролюбие главным образом побуждало Иуду к порицанию.

Он все мерил на деньги; поэтому и тут рассчитывал только цену мира, но самое дело не имело никакой цены в его глазах. Посвященную Господу жертву, как дань благоговейного и благодарного сердца, он считал излишней и бесполезной тратой. Земные блага значили для него все; в них он погрузился всей своей любовью, он искал только своего. Но с этим —

в) В Иуде соединялось лицемерие.

Он показывает видимость любви, как будто заботится о бедных. Лицемер! Он хотел иметь деньги, потому что носил кошелек и был вор! О, сколько темных и ужасных пороков скрывается в человеческом сердце, где нет любви!

Теперь посмотрим на —

3. Господа, Который есть любовь.

а) Любовь Господа высказалась в отношении к Иуде. Хотя Он, как сердцевед, видит насквозь душу Иуды со всей его злобой и лукавством, но щадит его. Он не обличает его строгим порицанием, не делает даже упрека за его жесткосердечное отношение к поступку Марии, a говорит только: оставьте ее в покое (ст.7)! Какая любовь, которая даже там, где она должна наказывать, ограничивается кротким обличением, и где она должна с презрением отвернуться от недостойного, снисходительно терпит и переносит!

б) Любовь Господа выразилась в Его взгляде на самый поступок Марии. «Она сберегла это на день погребения Моего; она наперед выразила последнюю благодарность своей любви ко Мне» и, по сказанию Святого Апостола Матфея, Господь присовокупил: «она доброе дело сделала для Меня» (Мат. 26:10). Да, любовь не судит никакого дела, хотя знает, по доброй или злой причине оно происходит. Любовь о всем думает самое лучшее и во всем видит самое лучшее.

в) Наконец, любовь Господа высказалась в Его суждении о Марии. Ее дело, порожденное любовью, должно быть известно всему миру. «Где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала» (Мат. 26:13). Так высоко божественная любовь награждает человеческую любовь! Что Мария от избытка смиренного, благодарного и любвеобильного сердца сделала своему Божественному другу и Спасителю перед Его погребением, то переходит теперь из уст в уста, возглашается во всех концах мира и будет возглашаться до скончания века, как вечное воспоминание о том, — как Господь ценит благочестивое излияние любящего сердца!

«Не бойся, дщерь Сионова! се, Царь твой грядет, сидя на молодом осле» (ст.15).

Пророчество Захарии исполнилось:

"Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной." (Зах. 9:9)

Иисус Христос торжественно входит в Иерусалим, как царь Сиона.

1. По наружности в Нем нет ничего царского.

Хотя и Сын Давида, но какое громадное различие между отцом и Сыном!

Тот с золотой короной:

"И взял Давид венец царя их с головы его, — а в нем было золота талант и драгоценный камень, — и возложил его Давид на свою голову, и добычи из города вынес очень много." (2 Цар. 12:30)

этот — в терновом венце. Тот со скипетром, a этот — с тростью в руке. От славы отца едва осталась тень:

"Но прежде надлежит Ему много пострадать и быть отвержену родом сим." (Лук. 17:25)
"Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему." (Исаии 53:2)

Он не имеет собственного дома, не знает даже, где главу преклонить:

"И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову." (Мат. 8:20)

Вход Его — на осляти, свита — двенадцать бедных учеников. Какое преткновение для гордого разума!

Мудрый Царь становится великим именно через свое глубокое уничижение, и этим торжественно свидетельствует, что Его царство не от мира сего:

"Иисус отвечал: Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда." (Иоан. 18:36)
"Иисус же, узнав, что хотят придти, нечаянно взять его и сделать царем, опять удалился на гору один." (Иоан. 6:15)

Он хочет обогатить нас своей бедностью:

"Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою." (2 Кор. 8:9)

2. Однако же, он могущественный Царь.

Он был уже от вечности.

Небо — престол Его, и земля — подножие ног Его:

"Так говорит Господь: небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих; где же построите вы дом для Меня, и где место покоя Моего?" (Ис. 66:1)

Он управляет миром и держит все в своей деснице. Он творит чудеса:

"Велика слава его в спасении Твоем; Ты возложил на него честь и величие.
Ты положил на него благословения на веки, возвеселил его радостью лица Твоего, " (Псал. 20:6–7)

Еще более: Он обладает таинственной, всепобеждающей властью над сердцами. Любовь Ему подчинена:

"Он создал сердца всех их и вникает во все дела их." (Псал. 32:15)

Он побеждает могущественных врагов своих:

"И когда сказал им: это Я, они отступили назад и пали на землю." (Иоан. 18:6)
"Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна." (Деян. 9:5)

Пред Ним трепещет самый ад:

"которое в свое время откроет блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих." (1 Тим. 6:15)

3. И в то же время милостивый Царь.

Кроток.

Принимает к сердцу всякое наше телесное горе и помогает. Исцеление слепого: (Мар. 10:46–52). Доступ к Нему совершенно свободный, днем и ночью, и никто не отходит со скорбью от Него. Особенно Он помогает в духовной нужде. Он зовет к себе всех грешников:

"Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас;
возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим;" (Мат. 11:28–29)

Грешник находит у Него не трон судьи, a престол благодати:

"Как прекрасны на горах ноги благовестника, возвещающего мир, благовествующего радость, проповедующего спасение, говорящего Сиону: «воцарился Бог твой!»" (Ис. 52:7)
"Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их." (Евр. 6:16)

Заключение. Как нравится нам такой Царь? Прекрасен ли Он в наших глазах:

"С милостивым Ты поступаешь милостиво, с мужем искренним — искренно." (Псал. 17:26)

Радуйся, грешник:

"Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый." (1 Тим. 1:15)
"слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют." (Мат. 11:5)

Он грядет к «тебе.»

С какой радостью ты встретишь смерть, когда услышишь: «се Царь твой грядет

«Взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему» (ст.13).

1. Слезы веры.

2. Слезы любви.

3. Слезы покаяния.

Божественная Литургия 1 апреля 2018 года

Евангелие от Иоанна, 12:1-18 (зачало 41)

Евангелие от Иоанна
В ходе Божественной Литургии Евангелие читается на церковнославянском языке. Кому пока еще трудно читать тексты, написанные церковнославянским шрифтом, размещаем их транслитерацию (написание гражданским шрифтом), а также синодальный перевод. Церковнославянский язык является священным богослужебным языком потому, что создан был Кириллом и Мефодием для высшей цели – для богослужебного употребления, для церковного прославления Бога и общения с Ним.
словарь малопонятных слов, встречающихся при чтении Псалтири и молитв

     Очень важно для нас, что Православная Церковь никогда не канонизировала какой-то один текст или перевод, какую-то одну рукопись или одно издание Священного Писания. Единого общепринятого текста Библии в православной традиции нет. Существуют расхождения между цитатами из Писания у Отцов; между Библией, принятой в греческой Церкви, и церковнославянской Библией; между церковнославянскими текстами Библии и рекомендованным для домашнего чтения русским Синодальным переводом. Эти расхождения не должны нас смущать, ведь за разными текстами на разных языках, в разных переводах стоит единая Благая Весть.

     Наша церковнославянская Библия имеет в своей основе греческий текст Библии (Септуагинту). Это драгоценное достояние нашего народа, и Русская Православная Церковь проявляла и проявляет заботу об этом достоянии. Выполненный под руководством святителя Филарета Московского Синодальный перевод был сделан (впервые в православном мире) непосредственно с еврейского масоретского текста, с учетом, в отдельных случаях, чтений Септуагинты. Этот перевод сегодня за пределами богослужения приобрел статус общецерковного или даже официального перевода Русской Православной Церкви. Благодаря Синодальному переводу Священное Писание стало более доступным для вocприятия, а это помогло людям сохранить веру и заложило основы для возрождения религиозной жизни

     Таким образом, в Православной Церкви сосуществуют переводы, ориентирующиеся на разные текстуальные традиции. Это отражает, с одной стороны, верность древним библейским истокам христианства, с другой — верность святоотеческому преданию и традиции ранней Церкви.

председатель Отдела внешних церковных связей, председатель Синодальной библейско-богословской комиссии, ректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры митрополит Волоколамский Иларион



Мы специально разместили церковнославянский текст первым - старайтесь сначала читать его (чтобы глаз привыкал) и "подглядывать" в гражданский текст. Даже если вы не воспринимаете церковнославянский шрифт - смотрите также и на третью строчку - на этом языке читали Писание наши предки - это язык Богообщения.

Стих 12:1

Иисýсъ же прéжде шести́ днíй пáсхи прiи́де въ Виѳáнiю, идѣ́же бѣ́ лáзарь умéрый, егóже воскреси́ от мéртвыхъ.
І3}съ же пре1жде шести2 днjй пaсхи пріи1де въ виfaнію, и3дёже бЁ лaзарь ўме1рый, є3го1же воскRси2 t ме1ртвыхъ.
За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых.

     "За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь", и вечерял у них, при чем Марфа служит, а Лазарь возлежит. Вот доказательство несомненного воскресения (Лазаря): спустя много дней он был жив и ел. Отсюда видно также, что вечеря была в доме Марфы, потому что они принимают Иисуса, как друзья и любимцы Его. Некоторые впрочем говорят, что это было в чужом доме. Мария при этом не прислуживала, а была ученицей.
     За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых. Где был Господь до того? Из предшествующего евангельского зачала известно, что Он сразу же по воскрешении Лазаря удалился в страну близ пустыни, в некий город, называемый Ефраим. Удалился же Он из простой предосторожности, дабы старейшины иудейские не схватили Его и не убили. Ибо воскрешение Лазаря встревожило сих безумных старейшин более, нежели все прочие чудеса Его.
     Очевидно, этот Лазарь был человек известный, знаменитый, о чем свидетельствует и многочисленность посещавших его дом как во время его смерти, так и после воскрешения.
«И многие из Иудеев пришли к Марфе и Марии утешать их в печали о брате их» (Ин.11:19)
и:
«ради него многие из Иудеев приходили» (Ин.12:11) увидеть чудо, сотворенное с ним Господом.
     И поскольку еще не пришел час Его, Господь удалился от Иерусалима и скрылся от злобных и коварных врагов Своих. И сие Он сделал ради нас.
Во-первых, для того, чтобы Его смерть произошла не тайно, но пред сотнями тысяч свидетелей, собиравшихся на Пасху в Иерусалим; да узнает таким образом весь мир о Его несомненной смерти, и да будет после чудо Его воскресения несомненным и очевидным.
Во-вторых, чтобы научить нас совершенной покорности воле Божией, да и мы не устремляемся на смерть во что бы то ни стало, по нашим собственным соображениям, но да испытываем волю Божию и будем готовы пострадать в тот час, который нам откроется. Ибо, если мы всецело предадим себя воле Божией, «и волос с головы нашей не пропадет» (Лк.21:18), и все с нами произойдет в то самое время, в какое должно произойти, а не раньше и не позже.
     Если мы достойны умереть мученическою смертью за Господа Иисуса Христа и если мы при этом вполне покорны воле Божией и ищем славы Божией, а не своей, тогда наша мученическая смерть придет в то время и тем образом, кои более всего полезны и нам, и нашим ближним. Итак, не следует думать, будто Господь Иисус Христос избегал смерти, скрываясь от Своих палачей: не избегал Он ее, но лишь отлагал до часа, предопределенного Отцем Его, до того часа, когда смерть Его принесет миру наибольшую пользу. А что Господь не имел страха страданий и смерти, из Евангелия ясно как день. Так, однажды, когда Он предрекал Свои страдания и смерть, а Петр начал отвращать Его от мыслей сих, говоря:
«будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою» (Мф.16:22)
Господь воспретил Петру, произнеся страшные слова:
«отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мк.8:33)
     Так как Пасха, по закону, начиналась 14-го Нисана после полудня, то, значит, Господь пришел в Вифанию 8-го Нисана (за шесть дней). Но в какой день случилось 8-е Нисана?
     Одни говорят, что это была суббота, так как-де 14-е Нисана в тот год случилось в пятницу. Конечно, если допустить, что Иоанн в выражении "до Пасхи" понимает "законно" совершенную иудеями в тот год Пасху и что этот "законный" день Пасхи именно в тот год пал на пятницу, то, конечно, принимающие такое мнение были бы правы. Но почему Иоанн в указанном выражении не мог иметь в виду ту Пасху, которую совершил со Своими учениками Христос на день раньше, т. е. 13-го Нисана, в четверг? Такой счет дней у Иоанна очень возможен. Притом, едва ли Господь стал нарушать без нужды покой субботнего дня путешествием с учениками. Кроме того, несомненно требовалось немало времени для того, чтобы приготовить Христу и Его ученикам вечерю, - и кто же бы стал ее готовить в субботу? Наконец, в один субботний вечер не могло совершиться то, о чем сообщает Иоанн: прибытие многих иудеев в Вифанию, после того как они узнали о приходе сюда Христа, и определение первосвященников убить и Лазаря (Ин. 12:9, 10). Таким образом, остается принять, что Господь пришел в Вифанию в пятницу пополудни, а в субботу ему предложена была вечеря. Евреи же вообще, кажется, любили устраивать большие вечери по субботам (Лк. 14:1, 5 и сл.). Если евангелист не счел нужным сказать, что вечеря была устроена на другой день по приходе Господа, то он и в других случаях не считает иногда нужным делать подобные разграничения дней (Ин. 1:39).
     Вопрос о том, была ли эта вечеря та самая, о которой говорят Матфей (Мф. 26:6 и сл.) и Марк (Мк. 14:3 и сл.), толкователями решается различно.
     Одни (напр., еп. Михаил) утверждают, что это была другая вечеря, и в доказательство своего мнения ссылаются, во-первых, на то, что у первых двух евангелистов описывается вечеря, совершенная не за шесть, а за два дня до Пасхи, во-вторых, на то, что имя женщины названо только у Иоанна, в-третьих, имя домохозяина, устроившего вечерю, названо только у первых двух евангелистов, в-четвертых, на то, что так различаются вечери в песнопениях церковных на страстную седмицу.
     Другие же не видят нужды различать эти вечери и утверждают, что все три евангелиста говорят об одной и той же. Естественнее последнее предположение, так как представляется в высшей степени невероятным, чтобы на протяжении одной недели Господь дважды бы приходил в Вифанию и чтобы одно и то же событие - помазание Христа - повторили при почти одинаковой обстановке две разные женщины. Что же касается возражений, какие делаются против последнего мнения, то они не имеют силы. Прежде всего, второе и третье возражение, указывающее на необозначение имен, не имеет уже решительно никакой силы: один евангелист счел нужным назвать имя действующего лица, другой - не счел...
     Что касается первого основания, то хотя оно и кажется веским, но на самом деле не имеет особого значения. Дело в том, что евангелисты Матфей и Марк говорят о помазании Христа вовсе не в хронологической последовательности событий, а только припоминают о нем по случаю того, что после истории этого помазания передают о предательстве Иуды (Мф. 26:14 и сл.), а, как видно из Евангелия Иоанна, Иуда и возбудил прочих учеников к ропоту на ту бесцельную трату драгоценного мира, которую сделала Мария. Евангелист Матфей, таким образом, вставил рассказ о помазании в 26-ю главу вовсе не потому, чтобы этого требовала строгая хронологическая последовательность событий, а для того, чтобы отчасти охарактеризовать настроение учеников вообще и Иуды в частности, а отчасти для того, чтобы сказать, что Господь знал о приготовленной Ему врагами участи (Мф. 26:12). Совершенно в такой же связи стоит история о помазании и в Евангелии Марка. Что касается свидетельства богослужебных песнопений, то они никогда не задавались целью устанавливать хронологическую последовательность событий. Это видно, напр., из того, что разговор Христа с апостолами о приготовлении пасхи происходил, по стихире на субботу Ваий, тогда, когда Христос пришел в Вифанию (прежде шести дней Пасхи)... ; в другой же стихире того же дня говорится, что Христос пришел прежде шести дней Пасхи воззвати умерша четверодневна Лазаря и др. примеры.
     Откуда пришел в этот раз Господь в Вифанию? По всей вероятности, из Иерихона, где Он посетил дом Закхея (Лк. 19:5). От Иерихона до Вифании и ходьбы было около шести часов.

Стих 12:2

Сотвори́ша же емý вéчерю тý, и мáрѳа служá­ше: лáзарь же еди́нъ бѣ́ от возлежáщихъ съ ни́мъ.
Сотвори1ша же є3мY ве1черю тY, и3 мaрfа служaше: лaзарь же є3ди1нъ бЁ t возлежaщихъ съ ни1мъ.
Там приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, и Лазарь был одним из возлежавших с Ним.

     Евангелист, желая показать истинность воскресения Лазаря, говорит: "а Лазарь был одним из возлежавших с Ним". Ибо он, явившись живым, не тотчас умер, но долгое время оставался на земле, ел, пил и прочее обычное совершал. Словами же, что "Марфа служила", означил, что угощение было в ее доме. Приметь, прошу тебя, веру этой женщины. Она не поручила служение служанкам, но исполняет оное сама непосредственно. И Павел говорит о вдовице, которая умывала ноги святым (1 Тим. 5:10).
     Евангелист Иоанн умалчивает о том, в каком доме была вечеря сия. На первый взгляд, можно было бы подумать, что это происходило в доме самого Лазаря. Но из Евангелия от Матфея (Мф. 26:6) и Марка (Мк. 14:3) ясно видно: вечеря была в доме Симона прокаженного, ибо и у сих двух евангелистов описывается то же самое событие, что и у Иоанна. Иначе мы были бы вынуждены предположить, что одно и то же событие произошло в Вифании дважды, и при том за краткий промежуток времени: первый раз в доме Лазаря, второй – в доме Симона прокаженного; а это менее вероятно.
     Основанием для гостеприимства, которое сей Симон оказывал Господу, несомненно, было то, что Господь исцелил его от проказы. Ибо невозможно даже помыслить, принимая во внимание страшную строгость закона Моисеева, чтобы прокаженный человек устраивал вечери и созывал стольких гостей, в то время как и ближайшие его родственники не смели вступать с ним в какое-либо общение. И Лазарь был одним из возлежавших с Ним. Евангелист особо выделяет это, дабы тем показать реальность Лазарева воскрешения. Воскресший мертвец жил обычною жизнью телесных людей: двигался, ходил в гости, ел и пил. Он не был лишь минутною тенью, появившимся пред людьми и быстро исчезнувшим миражом; но был живым, здоровым, нормальным человеком, как до своей смерти и болезни. Господь воскресил его и удалился из Вифании в Ефраим на несколько дней. И в присутствии, и в отсутствии Христовом воскресший Лазарь равно был живым человеком; да не помыслят и да не скажут, будто бы Лазарь только в присутствии и под «внушением» Христа казался людям живым. Ныне же, когда Господь снова вернулся в Вифанию, се, Лазарь возлежит с Ним за трапезою в гостях у своего соседа, а может быть, и сродника, Симона. Сколь дивная картина! Господь вечеряет с двумя людьми, которым Он дал более, нежели может им дать вся вселенная: одного из них Он восставил из мертвых, а другого исцелил от проказы. У одного тело разлагалось от гроба, а у другого – от проказы. Господь Своею чудотворною силой возвратил первому жизнь, а второму – здравие. И теперь, пред самым Своим крестным путем, Он укрывается у них и находит в них благодарных друзей.
     О, если бы мы все ведали, скольких из нас Христос каждый день спасает от нетления земли сей и проказы страстного сего жития, то мы бы непрестанно принимали Его как гостя в сердце своем и не отпускали бы Его из-под крова нашей души!
     Прекрасно питомец истины скованного не задолго пред тем в темнице ада, но вышедшего и поражением смерти осмеявшего узы смерти, освобожденного от не гостеприимных (погребальных) пелен, опять поставил на вид и, миновав всех, вместе с ним вечерявших, (одного) этого назвал по имени. Целью у евангелиста было не то, чтобы соучастием знатных лиц в вечере и трапезе прославлять того, о ком благовествует он, — и не то, чтобы рассказать приятное, но чтобы всем известного Чудотворца из собственных Его дел представить Богом.
     Таким делом Христа было и притом величайшим из дел - воскрешение скончавшегося и в тление обратившегося Лазаря. Потому то и совечеряющим Господу представляет его, и чудо объявляет вселенной не как измышленное фантазией, и предметом веселия делает досточудность того блестящего пира, на коем, как первое угощение, предлагался Лазарь в качестве духовной пищи гостям, - той досточудной вечери, на которой удовольствие чрева было отстранено, и наслаждались души возлежавших, - того удивительного веселия, в коем сделавшийся трапезою для тления снова стал полною чудес трапезою людей живых.
     Ведь изобилующему всем и из Своей воли, как из неиссякаемого источника, бьющему благами, когда Он вошел под кровлю нищих, надлежало приложить бедным богатства, подобно тому как и бывшим в Кане Галилейской - угощение вином, не от земледелия добытым, - и того освобожденного (от смерти) благовременно поставить на вид (пред всеми) и как рай всякой сладости открыть его пред детьми и увеселяющим и увеселяющимся, - в котором не обнаруживалось запаха тления, ибо чрез Божественный зов он получил нетленное благоухание, не оказалось также и повреждения членов, ибо Творец был Тот, Кто Своим повелением возстановил его, - и вообще ничего ни малого ни большего, в чем (обычно) проявляется калечение подвергающихся насилию, - но было цельное изваяние, повсюду совершенное и прекрасное на вид до волоска.
     Подобающим, поэтому, образом он (евангелист) устраивает этот пир, как из чистой, разумею, любви принявших (гостей на пир) вседобро детельных (людей), так и из чудес Того, Кто преизобильно доказан был, что Он есть Бог. Знал ведь он (евангелист), знал ясно, что это более всего обычно услаждало Божественный взор, если получающего услуги Спасителя… как он слышал от Него, что "Моя пища есть, да творю волю Пославшего Меня" (Ин. 4:34). Воля же Отца и Сына - спасение людей. А спасением людей служит вера в Него, всегда сопрославляемого с Отцом и Святым Духом в вышних, как в евангелиях говорит:
"это есть воля Отца Моего, да всякий видящий Сына и верующий в Него, имеет жизнь вечную (Ин. 6:40).
     Желая же нашего спасения, Он в другом месте воскликнул так:
«огонь пришел Я вергнуть на землю» (Лк. 12:49),
— Желатель милосердия, жаждавший быть предметом жажды, Собою Самим поклявшийся, что не желает смерти грешника, так чтобы обращался и жил он (Иез. 33:1). Огонь пришел вергнуть Спаситель на землю, которую образовал Своими руками и освятил Божественным дуновением. Огонь пришел вергнуть Спаситель на нее (т. е. на человека) и снова возжечь свободную волю ея (человека), которою почтена была она от Него из начала, которую отнял от нея и поработил в страстях безчестия изобретатель зла и обмана. Огонь пришел вергнуть Спаситель на нее, этот просветительный огонь, животворный, огонь богопознания, истребитель терний нечестия, возраститель благочестивых семян, губитель и искоренитель всего противоприродного, но насадитель и возделыватель соответствующих природе благ благочестивых семян, чтобы как добровольно был увлечен человек обманом и самовольно навлек на себя непослушанием ранее предвозвещанную (ему Богом) смерть, так опять, освободившись от угара (заблуждения), познал должное и приобщился к Богу чрез исповедание и устремление к Нему.
     Этот божественный и просветительный огонь Господь воспламенил и возжег ко спасению Иудеев и в Лазаре, как бы представляя им для спасения достойное веры доказательство (знание). Ведь не для верных, а для неверующих, всегда даются знамения для начала спасения (1 Кор. 14:22). Так, когда они прекословили и противоборствовали истине, Он делами Своего всемогущества являл о Себе, что Он есть беспрекословно Бог, как Сам в одном месте говорит:
«если Мне не веруете, делам Моим поверьте, да уразумеете, что во Мне Отец и Я в Отце» (Ин. 10:38),
то есть, как сияние солнца в солнце и как солнце в луче нераздельно и неизменно, по причине единосущия и равносильности (διὰ τὸ ὁμοούσιον καὶ αὐτοσθενές);
И в другом месте:
«видевший Меня, видел Отца» (Ин. 14:9),
«как в плоде узнается дерево» (Мф. 12:33); (Лк. 6:44),
— и в ином месте:
«Я и Отец одно есмы» (Ин. 10:30),
указуя на равночестность и равносильность. Но возвратимся к предмету.
     Сотворили Ему вечерю, Лазарь же одним был из возлежавших с Ним, говорит весьма великолепно для истинного удостоверения неизмышленности воскресения того, кто спасен был (от смерти). Так ведь и Сам Господь после Своего спасительного воскресения являл Себя Своим истинным ученикам, взявши и евши пред их глазами по закону человеческой природы. Поэтому и теперь, повелением Господним победивший закон природы и смерти, он (Лазарь) вечеряет вместе с Владыкою, воскресший веселится вместе с Воскресившим, глина совозлежит Ваятелю, избежавший тьмы сопразднует Свету, ходивший в оковах сорадуется мужественно Освобождавшему связанных, — в самых браздах смерти, именно в (погребальных) пеленах, сильною стремительностью обманувший ад пирует вместе с воскресившим Господом.
     Но я обращаюсь к тебе (евангелисту): открой нам, Божественная глава, Иоанн, священные свои скрижали, ибо мы бессильны обнять неизмеримую глубину чуда. Да, говорит, совозлежал Иисусу Лазарь, ветхий и новый человек, которого посредством живого и всемогущего слова воззвал Он из тления к жизни, совозлежал новорожденный, как бы с кормилицей, с Тем, Кто Своим повелением объявил новое рождение людей. Ведь у иудеев новорожденные дети обычно лежали вместе с исполненными радостью родильницами, ибо жена, когда рождает, скорбь имеет, потому что пришло время ея, — когда же родит дитя, уже не помнит скорби ради радости, потому что человек родился в мир (Ин. 16:21).
     Так и Господь наш, намереваясь воздвигнуть Лазаря из ада, плакал, Милосердый, и сжалился, видя человеческую природу разрушаемой и скорбя вместе с собравшимися. И вот Он владеющему смертью воспретил невидимо и, видимо возгласив удерживаемому смертью, совершил великое знамение Своего всемогущества и явил залог всеобщего воскресения. Поэтому Он совозлежал с тем, с кем было совершено это, радуясь, как удостоверивший делами, что Он есть жизнь и воскресение наше (Ин. 11:25), ибо уже и это предвозвещено было Им чрез пророка:
"и буду радоваться, тому, что Я благотворю им" (Иер. 32:41)
     Этому чуду и празднику своему служили честные ученицы Спасителя и сестры воскресшего, принося одна угощение, а другая боголюбие. Ведь Марфа была гостеприимна как авраамитянка, нищелюбива как Иов и христолюбива как Петр, имея открытою любящую гостеприимство дверь для всякого входящего. Посему не тайно и не по неведению, как некогда Лот ангелов приютил, но в добром знании и расположении она под свою кровлю приняла Творца и Господа ангелов. Такова была Марфа, с такими свойствами и в таких заботах.

Стих 12:3

Марíа же прiéмши ли́тру ми́ра нáрда писти́ка многоцѣ́нна, помáза нóзѣ Иисýсовѣ, и отрé власы́ свои́ми нóзѣ егó: хрáмина же испóлнися от вони́ мáсти [благовóнныя].
Марjа же пріе1мши лjтру мv1ра нaрда пістjка многоцённа, помaза но1зэ ї}сwвэ, и3 њтре2 власы6 свои1ми но1зэ є3гw2: хрaмина же и3спо1лнисz t вони2 мaсти (благово1нныz).
Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира.

     Опять и здесь она (является) более духовной. Она не прислуживает, как гостья, и не оказывает всем услуг, но воздает честь только одному, и приступает к Нему не как к человеку, а как к Богу. Поэтому она и миро излила, и отерла волосами головы; это показывает, что она имела о Нем понятие не такое, какое имели другие.
     Первые два евангелиста пишут, что женщина излила миро на главу Христову, причем святой Марк еще добавляет: «разбив сосуд» (Мк.14:3). Самое драгоценное миро держали в хорошо запаянных и крепко запечатанных сосудах. Женщина разбила горлышко и тогда возлила миро сперва на главу Его, а затем, в знак безмерного почитания Его и своего собственного смирения, и на ноги. Она не старалась потихоньку открыть скляницу, но разбила ее еще и потому, что намеревалась все миро, без остатка, излить на Господа. И так, пока Марфа служила, как обычно, работая по дому и заботясь о трапезе, Мария по-своему отдала почесть Учителю и Чудотворцу. Две родные сестры выражали свое почитание Господа двумя разными способами. В ином случае, когда Марфа так же служила, а Мария сидела у ног Христа и слушала Его святое слово, Господь воздал Марии большую похвалу, нежели Марфе, сказав: «Мария же избрала благую часть» (Лк.10:42). Этим Он хотел подчеркнуть преимущественную важность ревности духовной по сравнению с ревностью телесной. Ныне же Мария приобрела драгоценное нардовое миро и, по восточному обычаю, изливала его на главу и ноги Того, Кто Своею вышеестественной чистотою омывал и исполнял благоухания ее душу. Присутствовавшие при сем событии разделились в соответствии со своими чувствами. Все молчали и молчанием одобряли поступок Марии, и только один из них не молчал и этого поступка не одобрял. Вот как евангелист, и сам там бывший, описывает негодование сего единственного:
     Кто уподоблялся Марфе, – кто подражал Марии, сестрам Лазаря? Кто, подобно им, стяжал добрые маргариты – слезы, и принес оные Христу, оплакивая свою умершую душу так, как оне Лазаря? Кто приобрел драгой краеугольный камень – Христа, который повелел отвалить камень, чтобы воскресить Лазаря? Какая боголюбивая душа купила драгоценных ароматов; касии, ормуша, корицы, ониха, нарда, трости, и, приготовив благовонное миро, помазала вечеряющаго Господа? - которая, пав к ногам Его, помазала неприкосновенную главу, омочила миром и слезами ноги Его? – которая удостоилась слышать милостивый сей глас: "Отпускаются тебе грехи твои"? (Лк. 7:48) Какая душа изобилует столько миром и слезами что помазала и Христа – миро неистощимое?
     Но, может быть, слыша сие, кто-нибудь скажет: "я подражаю жене грешнице" (Лк. 7:37-38), и приношу, если не миро, то слезы. Где же вечеря? Где Христос? Где оставление грехов? – Где? Слушай. Я тебе ясно скажу. В Церкви. Во внутренней храмине твоей. Что говорю, в Церкви? В сердце твоем. Там Христос. Там излей на Него миро. Там пролей слезы. Но не имею мира, говоришь, ни алавастроваго сосуда. Не имеешь мира? – Нет, имеешь миро – благодать, алавастровый сосуд – сердце, слезы – исповедание, власы – кроткия воздыхания. Их принеси, их посвяти, и получишь прощение.
     Сестра же этой Мария, и она взяв фунт мира (нарда) настоящего драгоценного, помазала ноги Иисуса и волосами своими отерла Его ноги; жилище же наполнилось благоуханием от мира. Миром благочестия вея, святые (жены) миром благовония и жилище наполнили — Марфа чрез исповедание, Мария же делом.
     Мария же тем, что делала, являла и свое благочестие согласным с исповеданием сестры и с верою брата.
     Взяв миро, не бездушный камень помазала в жилище Божие, как Иаков, Явившемуся ему во время его бегства от Исава, но от Богородицы Девы рожденный одушевленный храм намастила Несозданному и Творцу всяческих Богу, не только удерживая подобие родства в этом отношении с Иаковом, как не ложная дочь, но гораздо больше превосходя патриарха верою и делом, поскольку тот изображал тень, она же касалась и поклонялась Самой Истине.
     Дважды сделавшим это является Иаков: когда убегал от зависти, приготовлявшейся к убийству, и когда возвращается после божественного явлния в Вефиле (Быт. 28:18), (Быт. 35:14). Но и в этом отношении он также не равняется благочестью дочери. Ведь он ничего больше не мог, как помазать камень, во образ Краеугольного Камня, а она коснулась и намастила не только святой и одушевленный и богозданный храм несозданного и вечного Бога, но и, поклоняясь в Нем нераздельно сущему Богу, с Ним и чрез Него исповедует единого нераздельного Господа, в видимом благолепии уразумевая невидимую славу и в осязаемой плоти познавая неосязаемого и некасаемого Бога Слово.
     Ибо
не умалило в их глазах славы невидимого Бога Его применение к нам,
не обезчестило в их глазах великолепного всемогущества Бога смирение Его совозлежания (с людьми за вечерею),
не уменьшила суждения их разума о превосходстве Недоступного немощная оболочка плоти,
не ослабила страха и трепета пред необъятною силою их искренняя любовь к Его снисхождеиию,
но от видимых знамений ведомые к невидимой силе, тем более удивлялись досточудности Его добровольной нищеты.
     И от осуществленных на деле слов более чем словом о чудесах просвещаясь в уме и научаясь всемогуществу владычества (Господня), тем сильнее трепетали пред человеколюбным вочеловечением. Созерцая подаваемое чрез прикосновение к краям одежд произведение исцелений, поклонялись Богу, беспрепятственно действующему и источающему из Своей сокровищницы помощь, а помышляя о воскресении мертвых, чрезвычайчо изумлялись сопребыванию смерти с смертными.
     Поэтому, умеряя страх любовью, оне обладали ненасытным влечением (ко Христу). Единодушные и единоверные, оне разделились между собою в служение Единому и Тому же при единении в Нем Бога и совершенного человека: одна старалась о человеческом ради снисхождения (Его) к нам, другая принесла приятное Богу и благовоннейшее усердие как жертву, возливая миро на живоносный Его храм, как на жертвенник. И это не беспечно, но старательно, целуя и отирая святыню природным покровом, она возложила на свою главу венец славы, не из тленного и земного вещества составленный, но блистающий лучами Божественного блеска.
     Итак, если по Моисею всякий касающийся жертвенника освятится (Исх. 29:37), то что дoлжно сказать о прикоснувшейся к жертвеннику Самого Господа? Какими словами украсим единодушие этих родных? Да, их дела превосходят всякую похвалу.
Тебе, Марфа, для венца славы достаточно исповедания Христа (Ин. 11:27).
Тебе, Лазарь, для приобретения славы достаточно другом Христа назваться (Ин. 11:3).
Тебе, Мария, достаточно приговора от Бога, ибо Мария, сказано, "благую часть избрала (себе), которая не отнимется от нея" (Лк. 10:42).
     Мария, любительница спокойствия, своеобразная пчела, пролетающая по лугам Божественных созерцаний, ставшая чужеземкой и переселенкой от запятнанной жизни и достигшая до безмятежной, и мирным предметам подобающей жизни Божественной:
"здесь ветерок нежный, и там Господь" (3 Цар. 19:12), по откровению Илии.
     Из нея (божественной жизни) течет знание божественных и человеческих дел, как написано:
"научитеся и знайте, что Я есмь Бог" (Пс. 45:11).
     Чистая голубица, тихо взявшая крылья свои и прибывшая в тихую и блаженную пристань спокойствия, чрез которое получила посвящение в то, чего желали пророки и праведники. Иаков, убежавший от грозившего копья, благополучно сретил Бога и столб - памятник, как часто говорилось, помазал. Мария весьма далекая от наплыва спутанных и случайных рассуждений, как бы волнующих тихое хранилище мыслей и ума, ясно услыхала от Бога ублажения и была удостоена обнять плотию (волосами) Необъемлемого.
     Но находящийся в ослеплении Иудей нападает на наше рассуждение и говорит: не богохульствуй, христианин! ибо написано:
"никто не увидит Моего лица, и жив будет, говорит Господь (Исх. 33:20).
Но, неразумец, ведь в твоем законе написано, чтo сказал Иаков:
"видел я Бога лицем к лицу и спаслась моя душа" (Быт. 32:30), ибо жизнь человека зрение.
     И если это так, то ни твоего слова не отвергну, ни свое не оставлю без свидетельства. Действительно, уразуметь невозможно и недоступно (для человека), но дать познание о Боге людям весьма легко Ему Самому, всемогущему и являющему Себя людям достойным, как хочет, ибо написано:
"Я умножил видения и в руках пророков уподобился" (Ос. 12:10).
     Видел, следовательно, Бога Иаков и не солгал. Видел же так, как Явившийся соблаговолил явиться, ибо Бог может являть Себя, (как) хочет, и нет ничего препятствующего Ему и удерживающего Его определение, хотя и самые высокие не могут выносить Его беспредельной славы. Так и Мария видела Бога вочеловечившимся неизменно и совершила возлияние благовония на святой и спокланяемый Его храм, то есть на Него Самого, ибо нераздельно единение и неслиянно таинство благочестия и нерасторжимо исповедание Единого из Троицы Господа Иисуса Христа.
     Ты же, возлюбленный, не удивляйся, слыша странное нечто и разногласное от чужаков истины. Ведь они - братья слепца и предателя Иуды, неразумно порицавшего такое богоугодное предложение на вечери. Но какой неподкупный суд относительно сего? Иуду изобличает как вора, а ту (Марию) приемлет, как боголюбивую, совершенное ею объявляет благодеянием, противодействует нападавшим и говорит еще вот что чрез евангелиста Матфея:
"Зачем препятствия доставляете жене? дело конечно хоротее сделала для Меня" (Мф. 26:10);
и Я вознаграждаю любовь этого деяния вечною памятью (о нем):
"ибо где ни проповедано будет евангелие сие царствия в целом мире, скажется и о том, чтo соделала она в память себя" (Мф. 26:13), (Мф. 24:14).
     Но достойна сеяния и жатва Марии, достоин доброго пожелания и плод. Она ускорила исполнить писание, и была предвосхищена увенчивавшей ее Божественной благодатью. Она поняла воспеваемое у пророков, познала и благовременное исполнение пророчества. Она услыхала Соломона поющего:
"доколе царь в возлежании (на пиру) своем, нард издал запах" (Песн. 1:11),
и уразумела Царя царствующих и Господа господствующих, предуказанного рабом Царя.
     Поэтому, не умедлив никаким делом, она и учение исполнила и, Безнуждному принесши наперед приготовленное (миро), получила преславный и неложный приговор. А с нею и мы все да знаем Единого и Того же и, поклоняясь Господу, прежде век совечно и собезначально, несказанно и неизреченно, от Отца, то есть из несозданной сущности, Рожденному, и в последния времена от непорочной Девы неизменно и неслиянно, выше разума и слова, Воплощеннному, да достигнем ублажения от Него в милости и жизни бесконечной, потому что Ему слава со Отцем и Святым Духом в непрестанные веки веков Аминь.
     Итак, Марфа сама служит вообще всем, а Мария воздает честь только одному Христу, потому что она внимает Ему не как человеку, а как Богу. Ибо она пролила миро и отерла волосами головы, потому что имела понятие о Нем не такое, какое имели другие, не как о простом человеке, но как о Владыке и Господе.
     Марию можно понимать и в высшем смысле – о божестве Отца и Господа всех; ибо Мария – значит "госпожа". Итак, господствующее над всем Божество Отца помазало ноги Иисуса, – воспринятую в последнее время плоть Господа-Слова, – помазало миром Духа, как и Давид говорит:
"посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости" (Пс. 44:8);
и великий Петр говорит:
"знай весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Самого Иисуса, Которого вы распяли" (Деян. 2:36).
Ибо воспринятая Словом Плоть, помазанная нашедшим на утробу Девы божественным Духом и соделавшаяся тем же, что Слово, то есть Богом, наполняла мир благословением, как миро Марии наполнило весь дом благоуханием.
      "утверждающий нас с вами во Христе и помазавший нас Бог" (2 Кор. 1:21).
     И везде мы узнаем, что живущие по Христе называются христами (помазанниками). Итак, под волосами, которыми отерты ноги Иисуса и которые причастны божественного помазания, можно разуметь христиан. Волосы – нечто мертвое. И христиане мертвы, ибо они распяли плоть (Гал. 5:24) и умертвили члены, сущие на земле (Кол. 3:3), и умертвили для мира. Волосы украшают голову и составляют славу ее. Славу Божию составляют и святые, так как свет их светит пред людьми, и Отец прославляется чрез них (Мф. 5:16), и они яствие и питие творят во славу Божию (1 Кор. 10:31), и в членах своих они прославляют Его. И ты, поелику Иисус воскресил твой ум, как бы некоего Лазаря, прими Его в дом души своей; пусть возлежит с Ним и воскресший; помажь ноги Господа, за шесть дней до Пасхи, прежде чем наступит Пасха будущего века, доколе живешь в этом мире, сотворенном в шесть дней.
     Под "ногами" Христовыми можно разуметь: Апостол и Евангелие, и вообще заповеди, ибо ими Он ходит в нас. Итак, к этим заповедям присоедини миро – расположение, составленное из различных добродетелей, из которых высшая – вера, горячая, как нард. Ибо, если не покажешь горячего, усердного и добродетельного расположения к сим заповедям и не отрешь их умерщвленными членами, как бы волосами, и не восприемлешь в себя, не сможешь облагоухать дом свой.
     Под "ногами" Господа можно разуметь и меньших братий, в лице которых Христос приходит к дверям каждого и просит нужного: помажь их миром милостыни. Многие подают милостыню напоказ, посему и не получают себе пользы, ибо здесь получают награду (Мф. 6:1-2). А ты отри волосами головы и восприми пользу для души, собери плод милостыни в господственной части. И если имеешь что-нибудь мертвое и бездушное, наподобие волос, – надуши этим благим помазанием. Ибо сказано:
"грехи твои загладь милостынями" (Дан. 4:24).

Стих 12:4

Глагóла же еди́нъ от учени́къ егó, Иýда Си́моновъ Искарióтскiй, и́же хотя́ше егó предáти:
Глаго1ла же є3ди1нъ t ўчн7къ є3гw2, їyда сjмwновъ їскаріHтскій, и4же хотsше є3го2 предaти:
Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал:

     У Иоанна против подвига Марии протестует один Иуда Искариот, тогда как у Матфея и Марка – все ученики. Очевидно, Иоанн указывает, кому собственно принадлежал почин в этом протесте.

Стих 12:5

чесó рáди ми́ро сié не прóдано бы́сть на трiéхъ стѣ́хъ пѣ́нязь и данó ни́щымъ?
чесw2 рaди мv1ро сіе2 не про1дано бы1сть на тріе1хъ стёхъ пBнzзь и3 дано2 ни1щымъ;
Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим?

     Это сказал Иуда, которому Господь, усмотрев в нем жажду денег, поручил раздачу денег, как распорядителю и носителю кошелька, дабы насытился и не делался предателем ради денег. Потому что полезнее было ему красть серебро, чем предавать Творца серебра. Ведь кому иному нужен был кошелек там, где налицо было чудо пяти опресночных хлебов, или вина из воды, или врачевства, данного глазам сына Тимеева (Мк. 10:46-52), или то чудо, которое произошло при взимании дидрахмы?
     По словам первых двух евангелистов, негодовал не только Иуда, но и прочие ученики (Евангелие от Матфея) или еще некоторые из присутствовавших (Евангелие от Марка). Что еще некоторые негодовали, тайно ли в душе или вполголоса, сие ясно и из ответа Христова, приводимого в сегодняшнем евангельском зачале:
"оставьте ее; она сберегла это на день погребения Моего. Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда."
     Таким образом, Господь отвечает во множественном числе. Но сколько бы людей ни негодовали и каким бы заметным ни было их возмущение, главное, что Иуда негодовал наиболее злобно, громко и явно. Почему евангелист Иоанн упоминает только о нем и при этом еще намеренно указывает его полное имя и называет предателем? Чтобы читатели не перепутали его с другим апостолом Иудой.
     Итак, Иуда протестует потому, что сие драгоценное миро излили напрасно, а не продали и деньги не раздали нищим. Он определяет и высокую цену этого мира: триста динариев, или триста пенязей. Это действительно высокая цена за одну скляницу мира; это составляет несколько золотых дукатов. Но именно сие и показывает высочайшее благоговение, кое Мария имела ко Господу Иисусу Христу. Кто знает, сколько времени она экономила, пока не собрала такие большие деньги, дабы сразу их потратить и тем увековечить мгновение времени? Иуде было очень больно, что эти несколько золотых дукатов не зазвенели в его ящике.

Стих 12:6

Сié же речé, не я́ко о ни́щихъ печáшеся, но я́ко тáть бѣ́, и ковчéжецъ имѣ́яше, и вметáемая ношáе.
Сіе1 же рече2, не ћкw њ ни1щихъ печaшесz, но ћкw тaть бЁ, и3 ковче1жецъ и3мёzше, и3 вметaємаz ношaше.
Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали.

     Если же кто спросит, почему (Христос) поручил татю ковчежец нищих и сребролюбца сделал распорядителем, то я отвечу, что сокровенную причину этого знает Бог. Если же следует что-нибудь сказать нам, основываясь на соображениях, то это для того, чтобы отнять (у Иуды) всякое извинение. В самом деле, он не мог сказать, что сделал это (предал Иисуса) по любви к деньгам, так как находил достаточное удовлетворение своей страсти в ковчежце; нет, это он сделал по великому нечестию, которое Христос хотел обуздать, оказывая ему снисхождение. Поэтому Он и не обличал его в краже, хотя и знал об этом, чтобы тем обуздать его злое пожелание и отнять у него всякое оправдание.
     Страшно, истинно страшно – сребролюбие. Оно закрывает и глаза и уши, делает свирепее зверей, не позволяет думать ни о совести, ни о дружбе, ни об общении, ни о спасении собственной души, но, за раз отвративши от всего, делает плененных своими рабами, точно какой жестокий тиран. И что всего хуже в этом горьком рабстве, – оно заставляет даже услаждаться собой, так что, чем больше предаются ему, тем больше увеличивается удовольствие. Оттого-то преимущественно эта болезнь и бывает неизлечима; оттого-то и неукротим этот зверь. Сребролюбие сделало Гиезия из ученика и пророка прокаженным; оно погубило Ананию; оно сделало Иуду предателем; оно растлило иудейских начальников, которые принимали дары и стали сообщниками воров. Оно породило бесчисленные войны, наполнило кровью пути, плачем и слезами – города. Оно и вечери сделало нечистыми, и трапезы – оскверненными, и самые яства исполнило беззакония. Потому-то Павел назвал его идолослужением (Еф. 5:5), но и эти не устрашил. А почему он называет его идолослужением? Многие, имея богатство, не смеют им пользоваться, но считают его святыней и передают в целости внукам и их потомкам, не смея коснуться его как бы чего-нибудь посвященного Богу. А если когда и принуждены бывают (коснуться его), то бывают в таком состоянии, как будто сделали что-нибудь непозволительное. С другой стороны, как язычник оберегает идола, так ты ограждаешь золото дверями запорами, вместо храма устраиваешь для него ковчег и влагаешь его в серебряные сосуды. Но ты не поклоняешься (золоту), как тот – своему идолу? Тем не менее ты показываешь в отношении к нему всякое уважение. Далее (язычник) скорее отдаст свои глаза и душу, чем идола: так точно и любящие золото. Но я, скажешь, не поклоняюсь золоту? И тот говорит, что он поклоняется не идолу, но живущему в нем демону. Так и ты, если не поклоняешься золоту, то демону, который вторгается в твою душу от взгляда на золото и от страсти к нему. Страсть сребролюбия хуже демона, и ей многие покорны больше, чем иные идолам. Идолов во многом не слушают, а сребролюбию во всем повинуются и исполняют все, что бы оно ни приказало сделать. Что же оно говорит? Будь, говорит, для всех врагом и неприятелем; забудь природу; презирай Бога; пожертвуй собою мне, – и во всем этом повинуются. Истуканам приносят в жертву волов и овец; а сребролюбие говорит: принеси мне в жертву твою душу, – и это также исполняют. Видишь, какие оно имеет алтари, какие принимает жертвы? "Лихоимцы Царства Божия не наследуют" (1 Кор. 6:10), – но они и этого не боятся. Впрочем, эта страсть сама по себе слабее, потому что не врождена нам и не происходит от нашей природы; иначе она была бы в нас с самого начала; но в начале не было золота, и никто не любил золота. Если хотите, я скажу, откуда возникло это зло. Каждый, соревнуя жившим прежде его, увеличивал эту болезнь, и предшественник возбуждал даже против воли. Люди, как скоро видят светлые дома, множество полей, толпы слуг, серебряные сосуды, большое собрание одежд, – всячески стараются иметь еще больше, так что первые бывают причиной для вторых, эти для последующих. Между тем, если бы хотели жить скромно, то не были бы учителями для других. Впрочем и для этих последних нет оправдания, потому что есть и такие, которые презирают богатство. Да кто же, скажешь, презирает? В том-то и беда, что зло увеличилось до такой степени, что (добродетель нестяжания) стала, по-видимому, невозможной, – и что даже не верится, чтобы кто-нибудь ей следовал. Я мог бы, конечно, назвать многих и в городах и в селах; но что пользы? Ведь и от этого вы не сделаетесь лучшими. А сверх того, у нас и речь теперь не о том, чтобы вы растратили имущество. Я желал бы этого; но так как это бремя выше сил ваших, то я не принуждаю. Я только убеждаю, чтобы вы не желали чужого, чтобы уделяли и от своего. Ведь есть много таких, которые довольствуются своим, заботятся о своем и живут праведными трудами. Почему мы не ревнуем и не подражаем им? Вспомним о тех, которые жили прежде нас. Не стоят ли доселе им имения, на которых только имена их сохраняются? Вот баня такого-то, вот предместье и гостиница такого-то. Увидев это, не вздохнем ли мы тотчас, представивши, сколько он трудов перенес, сколько хищения совершил, и – нигде нет его самого; а его стяжанием наслаждаются другие, о которых он и не думал, – может быть, даже враги его, – между тем как сам он терпит величайшее наказание. Это ожидает и нас: и мы непременно умрем; и нас непременно постигнет тот же конец. Сколько, скажи мне, перенесли они гнева, сколько издержек, сколько вражды? И какой плод? Нескончаемое наказание, лишение всякого утешения и осуждение от всех не только при жизни, но и после смерти. А что в том, кода мы видим изображения многих, поставленные в домах, не больше ли от того плачем? Поистине, хорошо сказал пророк: "Подлинно", всуе мятется "всякий человек живущий" (Пс. 38:6). Попечение о таких вещах поистине есть смятение и напрасное беспокойство. Но не так бывает в обителях вечных и в тех селениях: здесь иной трудился, а иной наслаждается; а там каждый будет господином своих трудов, и получит многообразную награду. Будем же стремиться к тому стяжанию. Там устроим себе дома, да упокоимся во Христе Иисусе Господе нашем, с Которым Отцу со Святым Духом, слава во веки. Аминь.
     Если же Иуда был любостяжателен и тать, то почему Господь возложил на него распоряжение деньгами? По тому самому, что он был тать, чтобы отнять у него всякое извинение. Ибо он не мог сказать, что предал Его (Иисуса) по любви к деньгам. Денежный ящик утешал его, но, и нося ящик, он не был верен. Ибо он уносил, то есть крал то, что туда опускали, и был святотатец, присвояя себе подаяния на дело святое. Пусть слышат святотатцы, какова их участь. Верх зла в том, что Иуда впоследствии предал Иисуса и Господа. Видишь ли, до чего доводит любостяжание? – до предательства. Итак, апостол Павел прилично назвал сребролюбие корнем всех зол (1 Тим. 6:10), потому что оно предало Господа и всегда так делает. Некоторые же говорят, что Иуде было вверено хранение денег, как меньшему прочих. Ибо служить около денег меньше, чем учить, как и в Деяниях (Деян. 6:2) апостолы говорят:
"не хорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах"
     Иуда не только носил пожертвованные деньги, но и уносил, т. е. тайно брал значительную часть их себе. Стоящий здесь глагол (ebastazen), по-русски переведенный выражением "носил", правильнее перевести "уносил" - ср. (Ин. 20:15). Почему Иуде был доверен Христом ящик с деньгами? Очень вероятно, что этим проявлением доверия Христос хотел подействовать на Иуду, внушить ему любовь и преданность к Себе. Но такое доверие не имело благоприятных для Иуды последствий: слишком он уже привязался к деньгам и потому злоупотребил доверием Христа.
     Евангелист открыто говорит: он был вор. Конечно, Господь сие знал, то есть знал, что Иуда крадет из ящика, в который собирали добровольные пожертвования для помощи нищим. Но, хотя Господь это знал, Он никогда не захотел обличить Иуду в краже, может быть, потому что глубоко презирал деньги и вообще не хотел о них говорить; а может быть, и потому что ожидал часа, да одним словом скажет об Иуде все, что можно было сказать. Се, то страшное слово, которое Господь изрек об Иуде пред учениками Своими:
«не двенадцать ли вас избрал Я? но один из вас диавол» (Ин.6:70–71).
     Так к чему же называть Иуду просто вором, когда он заслужил наименования диавола?

Стих 12:7

Речé же Иисýсъ: не дѣ́йте ея́, да въ дéнь погребéнiя моегó соблюдéтъ é:
Рече1 же ї}съ: не дёйте є3S, да въ де1нь погребе1ніz моегw2 соблюде1тъ є5:
Иисус же сказал: оставьте ее; она сберегла это на день погребения Моего.

     Что же Христос? Доброе (говорит) дело сделала она для погребения Моего. Почему же Он не обличил ученика за эту жену и не сказал того, что сказал евангелист, то есть, что Иуда укорял ее потому, что был тать? Он хотел тронуть его великим долготерпением. А так как Он знал, что Иуда – предатель, то Он прежде неоднократно обличал его, говоря: не все веруют, и "один из вас диавол" (Ин. 6:64, 70). Этим Он показал, что знает его, как предателя, но не обличил его открыто, а оказал ему снисхождение, желая отвратить его. Как же другой (евангелист) говорит, что так сказали все ученики (Мф. 26:8)? Правда, и все, и он; но другие не по тому же побуждению.
     "Оставьте ее", говорит, потому что она сделала это для дня Моего погребения. Сказав о погребении, Он опять сделал намек на предателя. Но его не трогает это обличение, не смягчают эти слова, хотя они и могли возбудит сострадание.
     - "Оставьте". Более древние кодексы читают: оставь, и это чтение здесь более подходящее, так как Иоанн говорит, что осуждал Марию один Иуда.
     - "Она сберегла". Древнейшие кодексы читают здесь: "дабы она сберегала" (вместо tethrhken - ϊna... thrhsh). Господь, согласно этому древнему чтению, хочет сказать, что Мария, ныне помазавшая Его ноги, должна оставшееся еще в сосуде миро не продавать, чтобы полученные от продажи деньги раздать нищим, а сберечь на день Его погребения, когда ей можно будет, согласно обычаю, умастить тело Иисуса.
     Те же уста, что изрекли:
«милости хочу, а не жертвы» (Мф.12:7),
– и сказали богатому юноше:
«пойди, продай имение твое и раздай нищим» (Мф.19:21),
– те же уста оправдывают Марию в трате многоценного мира.
Нет ли тут какого-либо противоречия? Никак; «ибо не хлебом одним будет жить человек» (Мф.4:4); ибо и сие деяние Мариино является как жертвою, так и милостью, и при том милостью к величайшему Нищему, Который когда-либо ходил по этой земле. Потому что не так нищ тот человек, который всегда был нищим и деды и прадеды которого были нищими; но истинный нищий – царь, уподобившийся нищим; кольми же паче Царь царей, искони царствовавший над бессмертным воинством ангельским, а теперь из человеколюбия вочеловечившийся, родившийся в вертепе и ставший всем слугою? Волы и овцы одолжили Ему как новорожденному Младенцу свой загон; а кто же по смерти Его подобающим образом помажет Его мертвое тело, хотя бы настолько, насколько обычай сей соблюдается и по отношению к умершим нищим? Вот ктоМария. Как Духом наученная, она заранее совершает этот обряд помазания тела Христова, тем самым подготавливая его к погребению. Для нее сие есть тайная вечеря, на коей она совершает таинство не над живым, а над мертвым Господом. Словно ведала она: могущественный Чудотворец, вернувший жизнь ее брату и здравие – прокаженному устроителю вечери, через два-три дня предан будет в руки беззаконников, которые злодейски умертвят Его.

Стих 12:8

ни́щыя бо всегдá и́мате съ собóю, менé же не всегдá и́мате.
ни1щыz бо всегдA и4мате съ собо1ю, мене1 же не всегдA и4мате.
Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда.

     Как бы так Он говорил: Я неприятен и тягостен? Но подожди немного, и Я отойду. К этой же мысли Он приводил словами: "Меня не всегда" имеете. Но все это не преклонило человека зверонравного и неистового. Впрочем (Господь) и сказал, и сделал даже гораздо больше этого: Он и омыл ноги его в ту ночь, и сделал его участником трапезы и солила, – что могло бы укротить и души разбойников, – и сказал другие слова, которые могли бы смягчить самый камень. И все это не за долгое время, но тот же самый день, чтобы самое время не привело этого в забвение. Но (Иуда) упорствовал, не смотря на все.
     Марк добавляет: «и когда захотите, можете им благотворить». В остальном слова Матфея, Марка и Иоанна вполне тождественны, с перестановкою лишь нескольких слов. Цан говорит: сомнительно, как читать (у Мф): pantote gar touV ptwcouV как и Марк, или touV ptwcouV gar pantote ets. Слова Спасителя имеют, можно сказать, вечный и непререкаемый смысл. Как ни проста истина, что нищие существуют и будут существовать везде и постоянно, она была высказана впервые только Им. Истинность Его утверждения поверяется постоянным опытом. Несмотря на всевозможные мероприятия к сокращении нищенства, нищие всегда существовали и существуют. Но в противоположность постоянному существованию нищих Христос не всегда был с людьми.
     Спаситель, говоря это, имеет в виду слова закона Божия. Господь говорил в законе:
«поелику нищие всегда будут среди земли твоей: то повелеваю тебе, – отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей» (Втор. 15:11)
     Повторяя слова закона, Спаситель одобряет заботу добрых учеников о нищих. Вместе с тем Он останавливает внимание их особенно на словах закона: «нищих всегда имеете с собою». Это урок для всех мечтателей – филантропов, для всех сен-симонистов и коммунистов и в частности для тех из них, которые беспощадно осуждают за приношения храмам. Всем им говорится: нищия всегда имате с собою. Пусть не мечтают о величии филантропии своей: бедность, болезни, беды всегда останутся между людьми. От чего? От того, что людям не сделать проклятой земли эдемским садом. Все, что могут делать для смягчения скорбей жизни земной, пусть делают. Но при этом, прежде всего пусть смиряют в себе своекорыстие, которое так нередко, как Иуда, хлопочет о бедных только для своего кармана или для суетной известности; пусть не увеличивает несчастия других мечтами приятными для страстей, и вредными как для них, так и для целых обществ. Никогда не надобно забывать, что как Бог выше всего, так прежде всего нужны дела для прославления имени Его. Дурное дело говорит сердцем Иуды: почто гибель сия бысть? «Меня не всегда имеете». Относится ли это только к ученикам Христа - Иисуса, жившим с Ним на земле? Нет, такого ограничения смыслу слов не видно в словах Иисуса. Так самые лучшие души не могут говорить о себе, что с ними всегда Христос. От чего? И праведник падает семь раз на день. Потому лучшие души живо чувствуют потребность благодарить Господа, когда Он посещает их. «Она сделала, что могла; предварила помазать тело мое к погребению», – или, как читается у Иоанна, «она сберегла это на день погребения моего». Управляемая рукою Всевышнего, Мария должна былане продать, а сберечь дорогой нард, на погребальную почесть для Спасителя мира. В состоянии ли искренние ученики Иисуса Христа порицать Марию, если они видят тело Учителя своего во гробе и Марию отдающей погребальную почесть Ему? Нет, это было бы оскорблением Провидению, невидимо располагающему поступками людей и оскорблением уважаемому Учителю. «Истинно говорю вам, где ни будет проповедано евангелие сие, в целом мире сказано будет, в память её и о том, что она сделала». Поступок любящей Господа Марии – памятник ей, который будет стоять века в виду всех слушающих евангелие. Цена поступкам человека – не от произвола людей: она назначается Богом, вещающим в совести людей и в откровении.
     «Посему – оставьте ее; дайте ей свершить надо Мною погребальный обряд. А нищих вы всегда будете иметь с собою, и старайтесь на них исполнить заповедь Мою о милосердии.
Что вы сотворили нищим, то сотворили Мне;
но точно так же:
что вы сотворили Мне, то сотворили нищим.
То, что вы сотворили Мне, Я возвращу втройне и вам, и нищим вашим».
     Еще Господь изрек:
«Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала» (Мк.14:9)
     Видите, как наш царственный Господь по-царски награждает за оказанную Ему услугу! Он награждает за любовь стократною любовью, и за потраченные триста динариев, о коих так жалел Иуда, Он платит Марии бессмертною славой. За триста динариев, кои вороватый Иуда сокрыл бы во мраке вместе с именем Марииным, Мария купила бесценную жемчужину, а именно полезное поучение для миллионов и миллиардов христиан, поучение о том, как по-царски платит Господь служащим Ему.

Стих 12:9

Разумѣ́ же нарóдъ мнóгъ от иудéй, я́ко тý éсть: и прiидóша не Иисýса рáди тóкмо, но да и лáзаря ви́дятъ, егóже воскреси́ от мéртвыхъ.
Разумё же наро1дъ мно1гъ t їудє1й, ћкw тY є4сть: и3 пріидо1ша не ї}са рaди то1кмw, но да и3 лaзарz ви1дzтъ, є3го1же воскRси2 t ме1ртвыхъ.
Многие из Иудеев узнали, что Он там, и пришли не только для Иисуса, но чтобы видеть и Лазаря, которого Он воскресил из мертвых.

     Как богатство обыкновенно губит людей неосторожных, так равно и власть. Первое доводит до любостяжания, а последняя до безумия.
     Вот смотри: подчиненные в иудейском народе судят здраво, а начальники – превратно. Что народ веровал во Христа, об этом часто говорят евангелисты, – что "Многие же из народа уверовали в Него" (Ин. 7:31). А из начальников не веровали. Сами же начальники, а не народ, говорят: "уверовал ли в Него кто из начальников" (Ин. 7:48)? Но кто же? "Народ", не знающий Бога, "проклят он" (Ин. 7:49). Верующих называли проклятыми; а самих себя, убийц, – благоразумными. Так и теперь, увидев чудо, многие уверовали, – а начальники не только не удовольствовались своими злодействами, но покушались еще умертвить и Лазаря. Пусть – Христа за то, что Он нарушал субботу, что творил Себя равным Отцу, из-за римлян, как говорите вы; но в чем вы можете обвинить Лазаря? За что хотите умертвить? Ужели в том его вина, что он получил благодеяние? Видишь, как они склонны к убийству? Много чудес сотворил (Христос), но ни одно до такой степени не ожесточило их, – ни чудо над расслабленным, ни чудо над слепым. Это потому, что чудо над Лазарем и по самой природе своей было удивительнее, и было совершено после многих чудес. Да и поразительно было видеть, что четверодневный мертвец ходит и говорит. А прекрасное, неправда ли, дело для праздника – к торжеству присоединить убийство! Притом же, в тех случаях они думали обвинить Христа в нарушении субботы и через то отвлечь от Него народ; а здесь ни в чем не могли обвинить Его, и потому злоумышляют против того, кого Он воскресил. Здесь они не могли даже сказать и того, будто Он противится Отцу, потому что молитва Его заграждала им уста. И так как всегдашний предлог к обвинению теперь у них был отнят, а чудо между тем было явное, то они решаются на убийство. Тоже самое, конечно, они сделали бы и со слепым, если бы не имели повода к обвинению в нарушении субботы. А кроме того, слепой был незнатен, – и они выгнали его из храма; а этот (Лазарь) был человек знаменитый, как видно из того, что многие собрались утешать сестер его. Да и чудо было совершено в виду всех и самым необыкновенным образом, почему все и спешили посмотреть. Вот то-то и мучило их, что все при наступлении праздника, оставив торжество, идут в Вифанию. Итак они замыслили умертвить Лазаря, не думая даже о том, что это преступление: до того они были склонны к убийству! Потому-то первоначальный закон начинается с заповеди: "не убивай" (Исх. 20:13). И пророк обличает их в этом: "ваши руки полны крови" (Ис. 1:15).

Стих 12:10

Совѣщáша же архiерéе, да и лáзаря убiю́тъ,
Совэщaша же ґрхіере1є, да и3 лaзарz ўбію1тъ,
Первосвященники же положили убить и Лазаря,

     Но закон повелевал: кто убивает, да умрет. Если же убьете его, то разве Христос не может снова оживить его? Не следовало ли вам бояться скорее того, чтобы вас самих не убило слово Его, воззвавшее Лазаря к жизни? Ведь, и Каин думал: «человека убью, а Бога обману». Человек был убит, поскольку он смертен, Бог же не был обманут, потому что Он Всеведущ.
     Вот опять люди разделяются от силы Христовой! Одни приходят увидеть Чудотворца и Лазаря, чудо Чудотворца; а другие полагают убить обоих, не только Христа, но и Лазаря. Почему Лазаря? Чтобы таким образом уничтожить и живого свидетеля чудотворения Христова. Но почему они тогда не положили поубивать и всех прочих мужчин, женщин и детей, на коих Господь явил Свою Божественную силу, – всех прозревших слепых, и ставших слышать глухих, и заговоривших немых, и пришедших в себя безумцев, и воскрешенных мертвецов, и очищенных прокаженных, и исцеленных от расслабления, хромоты, беснования, и прочих, и прочих, чудом обретших здравие? Свидетели чудотворной силы Христовой были в городах и весях во всех концах земли израильской.
     Почему первосвященники положили убить не всех их, а только Лазаря? Не потому, чтобы эти злодеи боялись крови и жалели людей, но только потому, что сие было невыполнимо и для них самих опасно. А Лазаря они особенно хотели убить, ибо его воскрешение, похоже, вызвало большее волнение в Иудее, нежели какое бы то ни было иное чудо Спасителя; затем, и по той причине, что многие люди стремились увидеть Лазаря и, увидев, веровали в Господа Иисуса Христа; а, может быть, еще и потому, что Пасха была совсем близко и они боялись, как бы весь народ, собиравшийся на Пасху в Иерусалим, не отправился в Вифанию посмотреть на оживленного мертвеца и не уверовал во Христа.
     Так, пока народ искал спасения, его духовные вожди пытались помешать ему и стезю спасения заградить. Однако весь труд этих злобных вождей народных против дела Божия остался тщетным. Чем больше они подавляли дело Божие, тем больше оно вырывалось на поверхность. И позднее сие ясно обнаружилось в истории Церкви Христовой, и обнаруживается доныне. Целые армии противников Христовой Церкви нападали на нее и извне, и изнутри; а между тем все эти нападения не только не смогли одолеть ее, но и, напротив, именно они помогли ей распространиться и утвердиться в мире. Не могут немощные руки человеческие воевать против Всемогущего Творца и Его дела. То, чего Он хочет, осуществляется вопреки всем противоборствующим силам, адским и земным.
     Как богатство обыкновенно губит людей неосторожных, так равно и власть. Первое доводит до любостяжания, а последняя до безумия. Вот смотри: подчиненные в иудейском народе судят здраво, а начальники – превратно.
Что народ веровал во Христа, об этом часто говорят евангелисты, –
что "Многие же из народа уверовали в Него" (Ин. 7:31).
А из начальников не веровали. Сами же начальники, а не народ, говорят:
"уверовал ли в Него кто из начальников" (Ин. 7:48)?
     Но кто же? "Народ", не знающий Бога, "проклят он" (Ин. 7:49). Верующих называли проклятыми; а самих себя, убийц, – благоразумными. Так и теперь, увидев чудо, многие уверовали, – а начальники не только не удовольствовались своими злодействами, но покушались еще умертвить и Лазаря. Пусть – Христа за то, что Он нарушал субботу, что творил Себя равным Отцу, из-за римлян, как говорите вы; но в чем вы можете обвинить Лазаря? За что хотите умертвить? Ужели в том его вина, что он получил благодеяние? Видишь, как они склонны к убийству?
     Много чудес сотворил (Христос), но ни одно до такой степени не ожесточило их, – ни чудо над расслабленным, ни чудо над слепым. Это потому, что чудо над Лазарем и по самой природе своей было удивительнее, и было совершено после многих чудес. Да и поразительно было видеть, что четверодневный мертвец ходит и говорит. А прекрасное, неправда ли, дело для праздника – к торжеству присоединить убийство! Притом же, в тех случаях они думали обвинить Христа в нарушении субботы и через то отвлечь от Него народ; а здесь ни в чем не могли обвинить Его, и потому злоумышляют против того, кого Он воскресил. Здесь они не могли даже сказать и того, будто Он противится Отцу, потому что молитва Его заграждала им уста. И так как всегдашний предлог к обвинению теперь у них был отнят, а чудо между тем было явное, то они решаются на убийство.
     Тоже самое, конечно, они сделали бы и со слепым, если бы не имели повода к обвинению в нарушении субботы. А кроме того, слепой был незнатен, – и они выгнали его из храма; а этот (Лазарь) был человек знаменитый, как видно из того, что многие собрались утешать сестер его. Да и чудо было совершено в виду всех и самым необыкновенным образом, почему все и спешили посмотреть. Вот то-то и мучило их, что все при наступлении праздника, оставив торжество, идут в Вифанию. Итак они замыслили умертвить Лазаря, не думая даже о том, что это преступление: до того они были склонны к убийству! Потому-то первоначальный закон начинается с заповеди: "не убивай" (Исх. 20:13). И пророк обличает их в этом: "ваши руки полны крови" (Ис. 1:15).

Стих 12:11

я́ко мнóзи егó рáди идя́ху от иудéй и вѣ́роваху во Иисýса.
ћкw мно1зи є3гw2 рaди и3дsху t їудє1й и3 вёроваху во ї}са.
потому что ради него многие из Иудеев приходили и веровали в Иисуса.

     Фарисеи же так бесчеловечны, что хотят убить не только Иисуса, но и Лазаря, потому что он для многих послужил поводом ко спасению чрез чудо, над ним совершенное, людей бесхитростных приводя к вере. Так и благодеяние Иисуса для них стало преступлением. Особенно они досадовали на то, что, по случаю наступления праздника, все идут в Вифанию, узнают о чуде и своими глазами видят воскресшего.

Стих 12:12

Во ýтрiй [же] дéнь нарóдъ мнóгъ пришéдый въ прáздникъ, слы́шавше, я́ко Иисýсъ грядéтъ во Иерусали́мъ,
Во ќтрій (же) де1нь наро1дъ мно1гъ прише1дый въ прaздникъ, слы1шавше, ћкw ї}съ грzде1тъ во їеrли1мъ,
На другой день множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что Иисус идет в Иерусалим,

     Но как же Христос, который открыто не ходил в Иудее и удалился в пустыню, теперь опять смело входит? Своим удалением Он утушил их ярость и возвращается к ним уже тогда, как они успокоились. С другой стороны, они должны были бояться народа, который предшествовал и сопутствовал Ему, потому что ни одно чудо так не привлекло к Нему народ, как чудо над Лазарем.
     Упоминаемые в 10-11 стихах события, конечно, не могли совершиться в течение только одного дня, и потому выражение "на другой день" нужно понимать в смысле обозначения дня, следовавшего за днем вечери в Вифании, бывшей в субботу. Таким образом, вход Господень в Иерусалим падает на день 10-го Нисана (по нашему, на воскресенье).

Стих 12:13

прiя́ша вáiа от Фи́никъ, и изыдóша въ срѣ́тенiе емý, и звáху [глагóлюще]: осáнна, благословéнъ гряды́й во и́мя Госпóдне, Цáрь Изрáилевъ.
пріsша в†іа t ф‡нікъ и3 и3зыдо1ша въ срётеніе є3мY, и3 звaху (глаго1люще): њсaнна, блгcве1нъ грzды1й во и4мz гDне, цRь ї}левъ.
взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!

     Другой евангелист замечает еще, что народ постилал Ему под ноги "одежды свои" (Лк. 19:36) и что "весь город пришел в движение" (Мф. 21:10): с такою честью входил Он! А входил Он так для того, чтобы предъизобразить одно пророчество и исполнить другое, – так что одно и тоже событие служило и началом одного и концом другого... Между тем народ взял ветви финиковых и масличных деревьев и постилал одежды, показывая тем, что он уже имеет о Нем высшее понятие, чем о пророке, – и говорил: "осанна! благословен грядущий во имя Господне". Видишь ли, как всего более их уязвляло всеобщее убеждение в том, что Он не противник Божий? Как всего более разделяло народ то, что Он говорил о Себе, что пришел от Бога?
     Господь, на малое время удалившись в пустыню для того, чтобы утишить ярость кровожадных, опять явно входит в Иудею и пред всеми показывается. Наступило, наконец, время пострадать, и Ему следовало не укрываться, но предать Самого Себя за спасение мира. Смотри же, какова была последовательность страдания. Господь воскресил Лазаря, сохранив к концу это чудо, важнейшее всех прочих; вследствие сего многие стекались к Нему и уверовали. Оттого, что многие уверовали, увеличилась зависть врагов. За сим последовали козни против Него и Крест. Народ, услышав, что идет Иисус, встретил Его со славой, без сомнения, ради чуда над Лазарем, воздавая Ему честь большую, нежели какая приличествовала простому человеку. Ибо принимали Его уже не за пророка, потому что кому из пророков отцы их воздавали такую честь? Посему-то и восклицали: «Осанна! благословен грядущий во имя Господне!» Из этого восклицания мы уразумеваем, во-первых, что Он Бог; ибо «осанна» значит: «спаси». Так это слово по-гречески перевели и LXX толковников в 117 псалме (Пс. 117:25). Ибо на еврейском языке читается: «осанна», на греческом же: «о, Господи, спаси!» Спасать - свойственно одному только Богу, и к Нему сказано: «спаси нас, Господи Боже наш!» Из всех мест Писания всякий узнает, что спасение приписывается Писанием только одному Богу. Итак, восклицавшие Христу словами Давида этим показывают, во-первых, то, что Он Бог; потом, что Он - Бог в собственном смысле. Ибо говорят: «грядущий», а не ведомый. Последнее нечто рабское, а идти - самовластное. Словами: «во имя Господне» выражают то же самое, что Он есть истинный Бог. Ибо не говорят, что Он идет во имя раба, но во имя «Господа». Еще и то представляют, что Он не противник Богу, но пришел во имя Отца, как и Сам Господь говорит:
«Я пришел во имя Отца Моего, а иной придет во имя свое» (Ин. 5:43)
     Называют Его и Царем Израилевым, может быть, в мечтах о чувственном царстве; ибо ожидали, что восстанет какой-то царь природы высшей, чем человеческая, и избавит их от владычества римлян.
Иное толкование
     Пальмы, может быть, означали то, что Он, воскресив Лазаря, стал победителем смерти; ибо пальма давалась на боях победителям. Может быть, ими выражалось и то, что прославляемый есть Существо небесное и свыше пришедшее. Ибо пальма из прочих дерев одна только достигает, так сказать, самого неба, на высоте пускает листья, в листе имеет белые ядра, в стволе же и середине, до верха, шероховата и неудобна для того, чтобы взлезть на нее, так как на ветвях имеет колючки. Так и тот, кто стремится к познанию Сына и Слова Божия, найдет оное не легким, а трудным, восходя трудами добродетели, но, достигнув высоты познания, озарится ярким светом богопознания и откровением неизреченных тайн, как бы белейшими ядрами пальмы. Прошу тебя, подивись евангелисту, как он не стыдится, а открыто говорит о прежнем незнании апостолов. Ученики, говорит, сперва не поняли сего, но поняли тогда, как Иисус прославился. Под славой разумеет вознесение, последовавшее за страданиями и смертью. Тогда-то, без сомнения, по сошествии Святаго Духа, они познали, что это о Нем было написано. Что было это написано, они, может быть, и знали, но что написанное относилось к Иисусу, это от них было сокрыто, и не без пользы. Иначе они соблазнились бы распятием Его, когда так страдает Тот, Кого Писание называет Царем.
     На следующий день после вечери в Вифании Господь отправился в «Иерусалим, город, избивающий пророков» (Мф.23:37). Но Иерусалим был не только обиталищем жестокосердых фарисеев, надменных книжников и первосвященников-богоборцев; это был невиданный людской муравейник, огромный стан паломников и богомольцев. Во время Пасхи в Иерусалиме было почти столько же человеческих душ, сколько и в Риме, тогдашней столице мира. Сия необозримая людская масса собиралась в Иерусалим, чтобы быть ближе к Богу.
     Нельзя сказать, что сердце не соблазненной народной массы не является прозорливым. В том случае и в тот день оно воистину ощутило удивительную близость Божию и прозрело в Господе Иисусе Христе вожделенного Царя из колена Давидова. Потому, когда Господь спускался по горе Елеонской, этот народ восходил на ту же самую гору в сретение Ему. Одни постилали свои одежды по дороге пред Ним; другие резали ветви с маслин и прочих дерев и ими украшали путь; третьи для цели сей намеренно избирали пальмовые ветви; и все вместе, исполненные радости, приветствовали Господа восклицаниями:
"осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!
     Вопреки железному гнету римскому, вопреки развращенности и партизанской мелочности своих старейшин, душа народная веровала в возможность чуда Божия, кое полностью и мгновенно изменит невыносимое положение. И народная душа почувствовала: носитель этого чуда – Господь Иисус Христос. Потому Его и приветствовали так радостно. Как Он произведет сию коренную перемену в положении вещей, народ не ведал; он был так воспитан, что знал только один способ осуществить эту перемену, а именно, с помощью царя из колена Давидова, который воссядет на престоле Давидовом в Иерусалиме. Оттого-то народ видел в Иисусе сего царя и приветствовал Его с радостью и надеждою, что теперь Он воцарится в Иерусалиме вопреки Риму и вопреки Иерусалиму.
     Однако эта вера народная вызвала страх у фарисеев; и эта радость народная вызвала у них гнев. Потому некоторые из фарисеев сказали Христу, да запретит им восклицать так. А кроткий Господь, ведущий непреоборимость силы Своей, ответил им: «сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют» (Лк.19:39–40). Такой ответ дал им Царь царствующих, переоблаченный в нищего и едущий на молодом осле. Ибо, по описанию евангелистов, Господь при сем величественном вхождении ехал на молодом осле.
     Пальмовые ветви. Ветвь по-гречески: baion - слово, взятое из египетского языка. В Ветхом Завете о них упоминается, как о символе радости. С ними встречали царей, победителей и героев (1 Мак. 13:51). Они напоминали собою букеты (Лулаб), с которыми евреи ходили в праздник кущей на основании (Лев. 23:40). Если народ теперь встречает Христа кликами "Осанна", то делает это, вероятно, по некоторой ассоциации мысли. Именно ветви в руках напомнили народу радостный праздник кущей, когда воспевался псалом 117-й, а в этом псалме и встречается это воззвание "Осанна". Народ таким образом выражал здесь свою радость о пришествии к нему Мессии-Царя и встречал Его радостными криками, полагая, что Христос пришел открыть Свое Царство.

Стих 12:14

Обрѣ́тъ же Иисýсъ осля́, всѣ́де на нé, я́коже éсть пи́сано:
Њбрётъ же ї}съ nслS, всёде на не2, ћкоже є4сть пи1сано:
Иисус же, найдя молодого осла, сел на него, как написано:

     Слова: радуйся, "се, Царь твой грядет к тебе кроткий" (Мф. 21:5) означают исполнение пророчества; а что Он воссел на осла, это прообразует будущее событие, именно то, что Он имел покорить Своей власти нечистое племя язычников. Но как же другие (евангелисты) говорят, что Он послал учеников и сказал им: отвяжите "ослицу и молодого осла" (Мф. 21:2), а (Иоанн) не говорит ничего такого, но что Он, "найдя молодого осла, сел на него" (Ин. 12:14)? Вероятно, было и то и другое: в то время, как ученики, отрешив ослицу, вели ее к Нему, – вероятно, Он нашел молодого осла и сел на него.
     Обрет же Иисус осля, вседе на не…
     Опять найди изъяснение начала вышеупомянутой (21) главы Евангелия от Матфея (Мф. 21:5) и прочитай все, как весьма необходимое для этого места. Нашел Иисус Христос молодого осла у учеников, которые были посланы привести его, как рассказали об этом другие евангелисты. Они пропустили все, начиная с рассказа о Лазаре до рассказа о том, как были приведены ослица и молодой осел, подобно тому как пропускали и многое другое как из чудес, так и из учения Иисуса Христа, может быть потому, что просто забыли, а может быть даже по устроению Божию, чтобы пишущий после них Иоанн мог написать в своем Евангелии что-либо особенное.
     Сделав такой пропуск, Матфей говорит:
"и егда приближишася во Иерусалим и приидоша в Вифсфагию к горе Елеонстей, тогда Иисус посла два ученика", – и т.д. (Мф. 21:1 и след.),
а Марк:
"и егда приближишася во Иерусалим, в Вифсфагию и Вифанию, к горе Елеонстей, посла два от ученик Своих…" (Мк. 11:1);
подобным же образом говорит и Лука (Лк. 19:29).
     Итак, ясно, что Иисус Христос, выйдя из дома Лазаря и находясь еще в Вифании, послал учеников, и они привели ослицу и молодого осла. Другие евангелисты рассказывают просто о путешествии Иисуса Христа в Иерусалим и потому не прерывают повествования о входе Господа в Иерусалим упоминанием о случившемся у Лазаря; но Иоанн пространнее пишет о том, что было пропущено ими, а о том, как был приведен молодой осел и как совершился затем самый вход в Иерусалим, он пишет сокращеннее, потому что все это было уже записано другими. Следует заметить также, что те, которые несли в руках пальмовые ветви, вышли навстречу Иисусу Христу, а те, которые ломали ветви от деревьев и постилали их на пути, и о которых сказали Матфей и Марк, делали это уже после встречи с первыми.
     Другие евангелисты исчерпывающе описывают, как нищий Господь, нигде не имевший никакой собственности, приобрел того осла. Посему святой Иоанн опускает это, как уже известное, говоря просто: найдя молодого осла. Самое подробное Евангелие, от Луки (Лк. 19:29–35), рисует чудо прозорливости и власти Христовой, доставившее Господу того осла. Пойдите в противолежащее селение; – изрек Господь некоторым из учеников, – войдя в него, найдете молодого осла привязанного, на которого никто из людей никогда не садился; отвязав его, приведите; и если кто спросит вас: зачем отвязываете? скажите ему так: он надобен Господу. Ученики отправились по Его повелению и, действительно, нашли все, как им было сказано. С молодым ослом была и ослица, его мать.
     Почему Господь сел не на ослицу, а на осла, на коем никто из людей никогда до того не ездил? Потому что ослица не позволила ни сесть на себя, ни увести себя. Ослица представляет собою народ израильский, а молодой осел – народы языческие. Так истолковывают святые отцы, и толкование их, несомненно, является верным. Израиль отвергнет Христа, а язычники примут Его. В основном язычники пронесут Христа чрез историю и вместе с Ним войдут в Горний Иерусалим, в Царствие Небесное.

Стих 12:15

не бóйся, дщи́ Сióня: сé Цáрь твóй грядéтъ, сѣдя́ на жребя́ти óсли.
не бо1йсz, дщи2 сіHнz: се2, цRь тво1й грzде1тъ, сэдS на жребsти џсли.
Не бойся, дщерь Сионова! се, Царь твой грядет, сидя на молодом осле.

     А что значит: "не бойся, дщерь Сионова"? Так как все цари их были по большей части несправедливы и корыстолюбивы, предавали их врагам, развращали народ и подчиняли его неприятелям, то и говорит: "не бойся"; этот (царь) не таков, но кроток и незлобив, как показывает и ослица. Не войском окруженный вошел Он, а имея при Себе одного осла.
     Многим кажется странным въезд Господа в город не на коне, а на молодом осленке. Но в этом заключается таинственный, поучительный смысл: молодой осленок, по толкованию богомудрых Отцов, означал покорение Христу, как Мессии, языческих народов, после того, как отвергли Его сыны царствия, Иудеи. Молодой осленок означает, что язычники не были обучены закону Божию и не носили благого и легкого ярма его, которым пренебрегли Иудеи.
     Въезд Христа на осле Иоанн изъясняет словами пророка Захарии, как обозначение кротости Царя Мессии. Не наказывать и судить является Он теперь, но и в тоже время только истинной дщери Сиона, т. е. достойным этого спасения.
     Цитата из кн. Захарии приведена в сокращенном виде. Кроме того, выражение "ликуй от радости" (пророк Захария) Иоанн заменил выражением "не бойся". Это сделал он ввиду того, что в то время истинным израильтянам, понимавшим, что Господь идет на страдания и смерть, ликовать еще было рано. Напротив, вход Господень в Иерусалим для благочестивых израильтян служил только рассеянием их тревог, что спасение мессианское все еще не совершено. Иоанн теперь и успокаивает их тревоги. Мессия Спаситель идет!
     Евангелисты Матфей и Иоанн указывают, что это было исполнением пророчества Захарии, которое они и приводят, но в сокращенном виде, и которое полностью читается так:
«Радуйся зело, дщи Сионя, проповедуй, дщи Иерусалимля: се Царь твой грядет тебе праведен и спасаяй, Той кроток, и всед на подъяремника (осла, который обыкновенно ходит под ярмом) и жребца юна» (Зах. 9:9)
     Это пророчество близко пророчеству Исайи, из которого св. Матфей заимствует первые слова:
«Рцыте дщери Сионове: се Спаситель твой грядет, имеяй с собою мзду и дело свое пред лицем Своим» (Ис. 62:11)

Стих 12:16

Си́хъ же не разумѣ́ша ученицы́ егó прéжде: но егдá прослáвися Иисýсъ, тогдá помянýша, я́ко сiя́ бы́ша о нéмъ пи́сана, и сiя́ сотвори́ша емý.
Си1хъ же не разумёша ўчн7цы2 є3гw2 пре1жде: но є3гдA прослaвисz ї}съ, тогдA помzнyша, ћкw сі‰ бы1ша њ не1мъ пи6сана, и3 сі‰ сотвори1ша є3мY.
Ученики Его сперва не поняли этого; но когда прославился Иисус, тогда вспомнили, что тáк было о Нем написано, и это сделали Ему.

     Видишь ли, что ученики многого не понимали, когда Он сам не открывал им? Так и тогда, когда сказал Он: "разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его" (Ин. 2:19), – ученики также не поняли. И другой евангелист говорит, что слово Его было сокровенно для них (Лк. 18:44) и что они не знали, что Ему надлежит воскреснуть из мертвых. Но это по справедливости было сокрыто от них, – почему другой евангелист и говорит, что они всякий раз, как слышали об этом, скорбели и печалились, потому что не разумели тайны воскресения. Это, говорю, по справедливости было сокрыто от них, так как превышало их понятия. Но отчего же не было открыто им и знаменование ослицы? Оттого, что и это было дело великое.
     Заметь же любомудрие евангелиста: он не стыдится выставлять на вид прежнее их неведение. Что было написано, это они знали, а что написанное относилось к Христу, этого не знали. Их соблазнило бы то, что Он, будучи царем, должен был столько претерпеть и подвергнуться такому предательству. А с другой стороны, они не уразумели бы вдруг учения о царстве, о котором Он говорил. По словам другого евангелиста, они думали, что Он говорит об этом царстве.
     Да и вообще, весьма мало понимали ученики из всего того, что происходило с их Учителем, доколе Он не «отверз им ум к уразумению» (Лк.24:45) и доколе не озарил их Дух Божий в виде огненных языков. Только тогда они все уразумели и все вспомнили.

Стих 12:17

Свидѣ́телствоваше ýбо нарóдъ, и́же бѣ́ [прéжде] съ ни́мъ, егдá лáзаря возгласи́ от грóба и воскреси́ егó от мéртвыхъ:
Свидётельствоваше ў2бо наро1дъ, и4же бЁ (пре1жде) съ ни1мъ, є3гдA лaзарz возгласи2 t гро1ба и3 воскRси2 є3го2 t ме1ртвыхъ:
Народ, бывший с Ним прежде, свидетельствовал, что Он вызвал из гроба Лазаря и воскресил его из мертвых.

     «Народ, бывший с Ним прежде», тот, который в предшествовавший день был в Вифании, и получил распросами сведения о обстоятельствах смерти и воскресения Лазарева «свидетельствовал, что Он вызвал из гроба Лазаря и воскресил его из мертвых». «Вызвал из гроба» – какое точное изображение величия чуда и легкости, с какою совершено чудо! Чудо над Лазарем столько же было несомненным событием, против действительности коего нельзя было ничего сказать по совести, сколько было чудом величайшим. «Потому-то и встретил Его народ; ибо слышал, что Он сотворил это чудо». Значит, встреча Иисусу в Иерусалиме – свидетельство целых сотней тысяч о действительности воскресения Лазарева, тогда как вместе с тем была заявлением народа о том, что Иисус есть ожиданный веками Мессия.
     Народ, т. е. толпа народа (o ocloj), бывшая в Вифании при воскрешении Лазаря; разъяснял народу, т. е. опять толпе (o ocloj) которая встречала Христа в воротах Иерусалима, что сделал Господь в Вифании. Этим и объясняет евангелист восторг, с каким встречен был Христос.

Стих 12:18

сегó рáди и срѣ́те егó нарóдъ, я́ко слы́шаша егó сié сотвóрша знáменiе.
сегw2 рaди и3 срёте є3го2 наро1дъ, ћкw слы1шаша є3го2 сіе2 сотво1рша знaменіе.
Потому и встретил Его народ, ибо слышал, что Он сотворил это чудо.

     Посему и встретили Его со славой те, которые слышали о совершении этого чуда, то есть уверовали; если бы не уверовали, не переменились бы так скоро.
     Здесь речь идет о двух группах людей:
- о тех, которые как свидетели присутствовали при воскрешении Лазаря в Вифании,
и о всех прочих, сошедшихся в Иерусалим и слышавших от первых о чуде над Лазарем.
Одни свидетельствовали, а другие из-за свидетельства сего вышли и встретили Его.

И пока дым от жертв поднимался у храма Соломонова;
пока скучающие книжники препирались о мертвой букве закона Моисеева;
пока отупевшие священники горделиво отдавали распоряжения о порядке торжеств;
пока старейшины народные надувались и демонстрировали себя народу, словно были убеждены, что все эти люди собрались ради них;
и пока левиты пунктуально и с удовольствием отделяли им предназначенные части жертв –
в то время народ жаждал чуда и Чудотворца.
     Посему ныне необозримое море людское поворачивается спинами к храму Соломонову, к жертвенникам и священникам и ко всему этому бессильному механизму неестественного городского общества; повернувшись ко всему тому спинами, люди обращают лица свои к горе Елеонской, откуда сходит Чудотворец. Ибо чем могут помочь мертвые башни иерусалимские, с живыми мертвецами в них, алчущей и жаждущей душе народной, ищущей окна на затворенном небе и видения Бога живаго? Обе гордости, исполнявшие и переполнявшие Иерусалим, и римская, и фарисейская, не могли ни одного волоса сделать белым или черным. А се, по горе Елеонской спускается Тот, Кто гласом Своим вызвал из гроба четверодневного мертвеца, воскресив его из мертвых и возвратив из гробового тлена!
     О, если бы и мы все отвратили дух свой от гордого, но бессильного механизма мира сего и устремили его к Горе Небесной, ко Христу Царю! О, если бы и мы возложили все упование наше на Него единого!
Душа наша ищет Победителя смерти, коей вся вселенная сама, своими силами, победить не может. Христос есть сей Победитель.
Душа наша алчет и жаждет Царя смиренного и сильного, смиренного из-за Своей силы и сильного Своим смирением;
Царя, Который является личным другом каждого из нас;
Царя, власть Которого безгранична и человеколюбие безмерно.
Такой ЦарьГосподь Иисус Христос.
     Так воскликнем же Ему все: осанна! Да будет Ему честь и слава, со Отцем и Святым ДухомТроице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.


Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

     Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Досточтимые отцы, дорогие братья и сестры! Всех вас сердечно поздравляю с великим двунадесятым праздником Входа Господня в Иерусалим!
     Мы вспоминаем евангельское событие, имеющее особое значение, исполненное многих высоких смыслов. Господь входит в Иерусалим после совершения великого чуда — воскрешения мертвого Лазаря. Господа окружают толпы людей, которые постилают свои одежды, срезают ветви с пальм, кричат «осанна», приветствуя Его, как в древности встречали полководцев-триумфаторов, возвращавшихся после великой победы. В этом смысле люди не согрешали и не нарушали обычаев, потому что Господь в их глазах действительно был победителем — таким, какого не знала история. Он победил смерть, видимым образом, пред лицом многих людей выведя из гробовой пещеры Четверодневного Лазаря, уже предавшегося тлению.
     Народ привлекала сила, явленная Христом, — как сила человека, от которого можно получить что-то доброе и полезное. При входе Господа в Иерусалим все, кто знал о великом чуде, были привлечены этой силой, которая им казалась силой человеческой. Ведь что происходит с большинством людей, которые пытаются быть ближе к сильным мира сего — к высоким начальникам, к людям известным? Словно непреодолимая сила влечет их к тому, чтобы прямо или косвенно вступить в контакт, познакомиться, стать ближе к могущественному человеку. А если он заметит, то во все горло кричать «осанна», хлопать в ладоши и прославлять его.
     Так и древние встречали Господа, идущего в Иерусалим, возгласом «осанна», желая, чтобы и на них каким-то образом отобразилась Его сила. Ведь если Он может воскрешать умерших, то, наверное, может совершить и многое другое: освободить народ от римской оккупации, сделать бедных богатыми, кого-то приблизить к Себе и сделать могущественным... Может быть, мало кто рационально формулировал эти помыслы, но на инстинктивном уровне иерусалимляне устремились к великому Победителю, как и сегодня многие устремляются к сильным мира сего.
     А что же Господь? А Господь не принял этого прославления. Для вступления в Иерусалим Он не избрал белого коня, чтобы въехать под триумфальной аркой, как победивший в боях, а взошел в святой город как скромный паломник, сидя на осле и никак не отвечая на восторженные возгласы людей. Он не принимал инстинктивное прославление, укорененное в греховной природе человека. Размышляя на эту тему, святитель Василий Великий говорит, что подлинно чтит и прославляет Бога лишь тот, кто исполняет Его волю. Можно кричать «осанна» и хлопать в ладоши, можно иными внешними способами прославлять Бога, но если мы не живем по Его воле, если мы отрицаемся Его закона, если мы живем так, будто Бога нет, то зачем тогда внешние проявления почитания Господа?
     Что же дает человеку подлинное почитание Бога? Оно вводит человека в Божий мир. Если мы живем так, мы Бога принимаем в свое сердце, и Он не остается в долгу. Он не отворачивается от нас так, как Он не принял в древности почитание паломников в Иерусалиме, которые только внешне прославляли Его. Он дает нам в ответ Свою силу, благодать и любовь. Исполняя Божественную волю, мы возрастаем, мы действительно приближаемся к Богу, и у этого возрастания, у этого приближения нет предела, потому что нет предела человеческому совершенству. Следуя Божиему закону, мы обретаем подлинную свободу над самими собой и над окружающим миром, потому что живем, стремясь уподобиться самому Богу.
     А что же произошло с толпой, которая после воскрешения Лазаря так горячо приветствовала Иисуса? Через некоторое время, как мы знаем, эти же люди кричали «распни, распни Его!» Что же произошло? Так быстро улетучилась память о великом чуде? Да, меньше, чем за неделю. И это нужно всегда помнить, особенно тем, кто надеется на человеческую благодарность, на добрую память. Если о чуде воскрешения люди забыли за неполных пять дней, то что же говорить о благодарности в отношениях между людьми, о хранении доброй памяти? Это очень важный урок для всех нас из рассказа о происшедшем в те дни в Иерусалиме.
     Но есть еще один важный урок. Что же произошло в Иерусалиме? Почему за четыре с небольшим дня так изменилось сознание людей? А потому что их заставили поверить в то, что Христос — никакой не Царь Израилев, не Божий Сын, не Сын Человеческий, а обманщик, узурпатор. И если бы в это поверили римляне, которые оберегали власть кесаря и могли увидеть во Христе опасность смуты — ввиду того, что появился еще какой-то Царь. Но тот же самый народ, который кричал «осанна»? Люди забыли всё за эти короткие дни, и от человеческой славы ничего не осталось. Вот почему Господь и не принял возгласов «осанна» и положенных на землю человеческих одежд, по которым Он вступал в священный град Иерусалим.
     Если так произошло на фоне величайшего чуда в то время, когда не было средств массовой информации, когда люди были менее уязвимы, когда они были более укоренены в традициях, когда невозможно было переформатировать человеческое сознание так, как это делается сегодня, — то что же происходит с современным человеком, в чьей власти он находится? А мы еще удивляемся, почему люди вдруг меняют свои политические убеждения, отказываются от своих кумиров, начинают вместо «осанна» кричать «распни!» Все очень напоминает то время — с одной лишь разницей, что силы, направленные на формирование мысли современного человека, куда более мощные.
     Что же делать? Как сохранить свободу человека? Как сохранить его способность отличать добро от зла, в том числе в мире политики, в общественной жизни, в мире искусства, в мире человеческого творчества? Как не заблудиться? Как за считанные дни не потерять своего первородства? Ответ только один — чтить Бога и прославлять Его, исполняя Его волю.
     Вот почему на Церковь всегда обрушивались гонения и всевозможные нападки, — потому что Церковь призывает людей жить по Божией воле, а значит, становиться внутренне сильными, свободными, способными подлинно прославлять Бога, то есть жить в общении с Ним, возвышая свою душу и не теряя единственно правильного пути в жизни — пути, ведущего в горний Иерусалим. Всему этому учит нас сегодняшний праздничный день, и да поможет нам Господь чтить и прославлять Его, исполняя Божественную волю.
Аминь.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
24 апреля 2016 года, в Неделю 6-ю Великого поста, ваий, праздник Входа Господня в Иерусалим, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя. По окончании богослужения Святейший Владыка обратился к верующим с проповедью.
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru