"Охридский пролог" святителя Николая Сербского: 20 (7) октября

В начало

Дата:
Праздник:

Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:
"Мысли на каждый день года" свт. Феофана Затворника:
подписка на новости сайта - просто введите Ваш email:
на указанную почту поступит письмо для подтверждения подписки (проверяйте папку "спам" - письмо может попасть и туда)

богословские курсы ВКонтакте

Перейти в календарь

охридский пролог святитель Николай Сербский

1. Мученики Сергий и Вакх.

     Сии святые и дивные мученики и исполины Христовой веры сначала были первыми вельможами при дворе императора Максимиана. Сам царь уважал их за храбрость, рассудительность и верность. Но когда услышал он, что эти его два царедворца — христиане, то переменил свою любовь к ним на гнев. И однажды, когда совершалось большое жертвоприношение идолам, царь призвал Сергия и Вакха принести жертвы вместе со всеми, но они открыто отказались повиноваться царю в этом. Вне себя от ярости, царь повелел совлечь с них воинские облачения, снять перстни и награды и надеть на них женские платья. Кроме того, возложили им на шею железные обручи и в таком виде водили по стогнам Рима на смех всем и каждому.

     Затем царь отправил их в Азию, к своему наместнику Антиоху на истязание. А сей Антиох как раз и возвысился до своего высокого положения с помощью Сергия и Вакха, которые в свое время замолвили о нем слово пред царем. Когда Антиох стал советовать им отречься от Христа и избавить себя от бесчестья и мук, святые мученики ответили:
«Честь и бесчестье, жизнь и смерть — всё это одно и то же для того, кто ищет Царствия Небесного».

     Антиох бросил Сергия в темницу и приказал сперва мучить Вакха. Сменялись череды слуг, нанося удары святому Вакху, пока не раздробили всё его тело. Из раздробленного и окровавленного тела святого Вакха вышла его святая душа и на руках ангельских вознеслась ко Господу. Пострадал сей мученик в городе Варвалиссо. После него на суд был изведен святой Сергий. Ему на ноги надели железные сандалии с набитыми внутрь гвоздями и в таком виде погнали в город [Розафу] (Росаф) в Сирии, где он был усечен мечом. Душа его отошла в рай, чтобы там святой Сергий вместе со своим другом, святым Вакхом, принял венцы бессмертной славы от Христа, Царя и Господа своего. Пострадали сии прекрасные витязи Христовой веры около 303 года.

2. Мученик Полихроний пресвитер.

     Родом из Агафанидской [Гамфанидской] епархии, из крестьянской семьи. Юношей батрачил в винограднике некоего жителя Царьграда. Но и усердно трудясь, Полихроний предавался деннонощному подвигу поста и молитвы. Видя его жизнь, ангельскую по чистоте и воздержанию, хозяин подивился и дал ему гораздо больше денег, чем тот заработал. А святой Полихроний взял деньги и построил храм. Во время Никейского Собора Полихроний служил чтецом, причем явил такую ревность в защите Православия от ариан, что его рукоположили во священника. Впоследствии злобные еретики, воспаляемые чувством мести, напали на святого Полихрония в самой церкви и изрубили его на куски. Так пострадал сей великий защитник истины и чистоты православной веры и принял венец славы от своего преславного Господа.

3. 99 Критских подвижников.

святые не включены в современный Месяцеслов Русской Православной Церкви

     В греческом Синаксаре под сей датой совершается память и 99 Критских подвижников. Повествуется, что сотый так к ним и не присоединился, что истолковывали в том смысле, что сотый — это Сам Господь Иисус Христос, их Глава. Самым славным среди них был святой Иоанн, великий молитвенник и чудотворец. Так часто и подолгу молился он Богу, стоя на коленях, что в конце концов не мог встать на ноги прямо, но и ходил на коленях. Видя его, идущего в таком положении, некие пастухи подумали, что это какой-то зверь, и застрелили его. И се чудо великое! В тот же день преставились и прочие 98 подвижников. Точное время их подвигов неизвестно.

4. Стихотворение

Сергий и Вакх, мученики славные,
Рабы Царя Небесного, предвечного, державного;
Земной тиран над ними беспощадно насмехался,
Лишил отличий воинских, унизить покушался.
Но Бог их опоясал и стойкостью, и мужеством,
Навеки восприял их в Свое царственное дружество.
Отнял у них мучитель одеяния роскошные
Христос облек их ризою бессмертия неложного.
С десницы у них перстни снял нечестивый царь,
Но вечным обручением Небесный Государь
Их праведные души украсил и богатые
Им дал — взамен земных — небесные палаты.
Земля для этих витязей — лишь поле истязания,
А небо — место благостных венцов и воздаяния.
Для тления и злобы — чистота невыносима,
Терпением и кротостью все демоны палимы.
Так миру Вакх и Сергий все земное возвратили,
Они сердцами чистыми ко Господу спешили.

Вручили Ему души свои, крепкие в страданиях;
Суд царский осудил их на вечное изгнание,
Но одолеть не смог, не смог от веры отвратить
На небо они радостно взошли, чтоб вечно жить.
За крест Христов страдальцы претерпели смерть ужасную,
Попрали злобу вражию чистотою ясною.
К победе путь кратчайший нам святые указуют
Добро одержит верх, как силы мрака ни лютуют.

5. Рассуждение

святитель Николай Сербский Охридский Пролог

Видение святого Андрея, Христа ради юродивого.

     Как-то раз сидел святой Андрей со своим учеником Епифанием и беседовал с ним о спасении души. При этом к Епифанию приступил демон: начал он строить ему какие-то козни, чтобы отвести его мысли в другую сторону, к Андрею же не смел он приблизиться. Тогда святой Андрей крикнул на него с гневом:
«Уходи отсюда, скверная неприязнь!»
И демон, отскочив вспять, злобно ответил:
«Ты для меня неприязнь, какой больше нет во всем Царьграде!»

     Святой Андрей не захотел его тотчас прогнать, но дал ему выговориться. И демон стал рассказывать:
«Чувствую я, что наступает время, когда пропадет мое ремесло. В ту пору люди станут хуже меня, равно как и дети своим лукавством превзойдут взрослых. А я тогда буду отдыхать и не стану уже учить людей ничему, ведь они сами [по себе] во всем будут творить мою волю».
Спросил его святой Андрей:
«Каким грехам больше всего радуется ваш род?»
И демон ответил:
«Идолослужению, клевете, ненависти к ближним, содомскому греху, пьянству и сребролюбию — вот чему мы больше всего радуемся».
И еще вопросил его святой Андрей:
«А как переносите вы то, если некто, ранее вам служивший, отречется от вас и ваших дел?»
«Это ты знаешь лучше меня, — ответил демон. — Тяжело мы это переносим, но утешаемся тем, что, может быть, снова вернем его к себе, ведь многие отрекшиеся от нас и обратившиеся к Богу паки к нам возвратились».

     Когда злой дух поведал сие и еще многое другое, святой Андрей дунул на него — и он исчез.


(Прим. - Ред.)

О видениях блаженного Андрея, Христа ради юродивого, также читайте в примечании к Прологу за 2 октября (ссылка)


зриДогматическое богословие: апостасия (богоотсту́пничество, вероотсту́пничество)


Апостасия [греч. ἀποστασία - отпадение, отступничество, измена], утрата христианином веры, отрицание религ. догматов, связанное с отпадением от Церкви и иногда сопровождаемое переходом в др. вероисповедание или к атеистическим воззрениям.

В греч. античной лит-ре термин «А.» обозначал измену законному правителю, дезертирство, мятеж.

В греч. тексте Ветхого Завета (Септуагинта) он приобретает религ. смысл - отпадение от Бога или Закона Моисеева (в евр. тексте: "восставать" (Числ. 14:9), "быть непокорным" (Ис. 30:1), "отпадение" (Иер. 2:19)).

В Новом Завете и раннехрист. письменности, продолжая ветхозаветную традицию религ. употребления, приобретает значение «отступление от христианской веры, вероотступничество» ср.: (Лк. 8:13); (2Фес. 2:3); (1Тим. 4:1-3); (Мф. 24:11-13); (Евр. 3:12); (2Петр. 2:20; 3:17).

Тертуллиан обвинял в А. иудеев. Начиная со свт. Киприана Карфагенского термин «отступники» (apostatae) стал применяться к христианам, отпавшим от своей веры в ходе гонений. Свт. Киприан упоминает также декрет св. папы Корнелия об извержении из сана клириков-отступников. Один из главных примеров А. в христианстве - имп. Юлиан (361-363), прозванный Отступником (греч. ̓Αποστάτης). В зап. традиции термином «А.» наряду с отпадением от христ. веры (apostasia a fide) обозначался также отказ от религии как таковой (apostasia a religione) и сложение с себя духовного или монашеского сана (apostasia ab ordine). В ХХ в. на Западе активно дебатировался вопрос о том, можно ли считать А. приверженность коммунистической идеологии.

Для понятия церковной А. существенно следующее:
1) о ней можно говорить только в отношении лиц, принявших Крещение;
2) в отличие от ереси она характеризуется не частичным, а полным отрицанием церковного учения;
3) она должна быть явно выражена во внешних действиях (в открытом исповедании разрыва с христианством, отправлении культов иных религий и т. п.) и может быть добровольной или вынужденной.

А., т. о., является участие христианина в обрядах иноверной религии, даже если участвующий не разделяет учения этой религии. За добровольную (сознательную) А. по правилам Василия Великого 73 и Григория Нисского 2 полагалось пожизненное покаяние с дозволением приобщиться перед смертью Святых Таин.
I Вселнский Собор назначает за это 3 степени публичного покаяния в течение 12 лет, «являя милость» к отступившим, но истинно покаявшимся:
«Три лета проведут между слушающими чтение Писаний, яко верные: и седмь лет да припадают в церкви, прося прощения: два же лета будут участвовать с народом в молитвах, кроме причащения святых Таин» (прав. 11).
Вынужденная А., совершенная под страхом смерти или мучений, по прав. Василия Великого 81 (посл. четв. IV в.) наказывалась 8-летним 3-степенным (непринятие в церковь - 3 года; слушание Писания с оглашенными - 2 года; молитва с припаданием - 3 года) покаянием (для вкусивших идоложертвенное; для не вкусивших - 6-7 лет).
Если же А. совершилась по принуждению, но без угрозы жизни и здоровью, то срок покаяния (в 4 степени: добавляется стояние в молитве с верными - 3 года) увеличивался до 11 лет.
По более раннему правилу (314) Анкир. 3 вынужденная А. вообще не считалась преступлением и совершившие ее, после того как публично исповедают себя христианами, должны были без ограничений допускаться к церковному общению.

Священник, участвовавший в языческих обрядах, после покаяния сохранял сан, но лишался права совершать таинства и проповедовать, диакон лишался права участвовать в богослужении (Анкир. 1-2).

Различные случаи А. рассмотрены в правилах свт. Петра Александрийского (Петр Ал. 1-13). Виновные в А. сначала подвергались увещеванию и призывам к возвращению в Православие и лишь в случае упорного отказа карались извержением из сана или отлучением от Церкви.

В католичестве таковые, кроме того, изгонялись из монашеского ордена и иных церковных институтов и наказывались общественным порицанием («бесчестьем», лат. infamia), распространявшимся также на потомков тех, кто скончался без покаяния. Сложивших с себя монашество на Западе предписывалось держать в заключении, пока они не раскаются, а ослушавшихся своего епископа отлучали от Церкви.

Светская власть преследовала отступников от христианства, причисляя А. к т. н. «гражданским преступлениям» (crimen publicum). В 357 г. имп. Констанций II узаконил конфискацию имущества лиц, перешедших в иудейство; последующие императоры ограничивали отступивших от христианства в язычество или иудейство в праве свидетельствовать на суде, дарить, завещать и наследовать по завещанию имущество и даже в праве вернуться в Церковь после покаяния (декреты Грациана, Валентиниана и Феодосия I от 383, Валентиниана, Феодосия I и Аркадия от 391), а также наказывали смертной казнью тех, кто склонял к А. (декрет Феодосия II и Валентиниана от 438). Для расследования дел об А. не было срока давности (декрет Феодосия II и Валентиниана от 426). Манихеям, перешедшим в христианство, а потом вернувшимся к своим обрядам, классическое рим. право назначает «крайнее наказание» - смертную казнь. Смертная казнь полагалась также за возвращение к языческим обрядам после принятия Крещения.

К ап. Павлу (2Фес. 2:3) восходит христ. традиция, к-рая считает А. главным признаком «последнего времени», тем самым в А. вкладывается эсхатологическое содержание. Ряд Отцов Церкви (свт. Ириней Лионский, блж. Августин, свт. Иоанн Златоуст, блж. Феодорит) связывали апостата с «человеком греха» - антихристом.
Тертуллиан, свт. Амвросий, Пелагий, блж. Иероним, Икумений, Евфимий Зигавин предлагали рассматривать А. в политическом смысле - как отпадение гос-в от Римской империи.
Свт. Кирилл Иерусалимский, блж. Августин, Феодор Мопсуестийский, блж. Феодорит, Фома Аквинский, Николай Лирский понимали А. в нравственно-религ. смысле - как отпадение от живого Бога в еретичество или отпадение народов от религ. мировоззрения.

Современное богословие, указывая на смысловую связь (2Фес. 2:3) с (Лк. 21:5-26), (Мф. 24) и (Лк. 18:8) и основываясь на взгляде свт. Ипполита, высказанном в толковании на Книгу пророка Даниила, придает А. политико-нравственно-религ. значение: апокалиптические времена будут отличаться всеобщей А. в области как гос., так и религиозно-нравственных законов, что приведет к полной анархии и подготовит пришествие «человека беззакония» - антихриста, к-рый явится нравственным выражением совр. ему об-ва.

источник: Православная энциклопедия (издается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла)

6. Созерцание

Манассия, Амон, Иосия

царь Иосия внимает слову Божию; гравюра; Юлиус Шнорр фон Карольсфельд (1794-1872)


     Да созерцаю праведность царя Иосии и Божию награду (2Пар. гл. 34), а именно:
1) как Иосия истребил идолов и творил угодное пред Господом;
2) как излилось на него и на его народ Божие благословение во время его длительного царствования.


(Прим. - Ред.)

зриВетхий Завет: награда Божия за праведность


"Иосия (Бог поддерживает, защищает) – сын и преемник Аммона, шестнадцатый царь иудейский, начавший тридцатилетнее с годом царствование восьмилетним отроком и особенно отличавшийся чистотой жизни и благочестием. Он постепенно уничтожал идолослужение, введенное его предшественниками, очищая Иудею и Иерусалим от высот и посвященных дерев и от резных и от литых кумиров (II Пар. XXXIV, 3). На восемнадцатом году своего царствования Иосия повелел начать возобновление храма Иерусалимского и исправление оказавшихся в нем повреждений. Во время означенных работ первосвященник Хелкия нашел книгу Закона Моисеева – редкое сокровище в это безотрадное время, при господствовавшем нечестии и разврате, когда Бог и Его заповеди были забыты и повсюду нарушались. Сам Иосия, как кажется, первоначально не вполне достаточно знал содержание означенной книги, пока она не была прочитана ему одним из царедворцев. Царь пришел в ужас, услышав, какими страшными наказаниями угрожает Господь преступникам, нарушающим закон Его. Раздравши на себе одежды, он смирился перед Господом и молился Ему со слезами и за то получил от Него отрадное обетование Божия благоволения и милости. (II Пар. XXXIV, 26–28)"

источник: архимандрит Никифор (Бажанов) "Библейская энциклопедия"


"В народе Божием часто случалось так, что один, и два, и более цари один после другого восходили такие, кои, увлекавшись обычаями соседних язычников, заводили идолопоклонство и у себя. Тогда в большом количестве являлись идолы на холмах, в рощах, на площадях города и даже в самом храме. Им служить тогда начинали, а служение Богу истинному было забываемо. Но когда потом Бог воздвигал в нем царя по сердцу своему, как, например, Иосафата, Езекию, Иосию и других, они первым делом своим поставляли очистить храм, град, все холмы и рощи и все царство от идолов. Нечестие прогонялось, воссиявало благочестие. Единый истинный Бог был чтим и поклоняем и в храме, и в граде, и в весях, и на полях. Бог опять был видимо для всех Царь у них.

Подобное нечто совершается и в нас. Каждый из нас есть малое царство.
Царь – мы сами – наше сознание и самодеятельность.
Подданныесилы нашего существа, силы тела, души и духа.
Святилище Божие в нассердце.

Когда наш царь – сознание и свобода отвращаются от Бога и уклоняются к себе и тварям, тогда страстьми и превратными склонностями, как идолами какими, наполняется все наше существо, всякая сила тела и души становится местом жречества особому идолу. Бог забыт. Мы служим тогда, в теле, например, сластолюбию, лености, похоти, сну, разгульству в плясках, гуляньях, театрах и прочем, как язычник служил Венере, Бахусу и другим; в душе служим тщеславию, человекоугодию, интересам, зависти, страсти блистать и нравиться, гневу, ненависти и прочее,– из коих всех слагается в нас идол самости и закоренелого эгоизма, то есть мы всесторонне идолопоклонствуем тогда и всеми силами своими служим богам иным. Мы в богозабвении, богоотвращении, боговраждовании.
Но когда сретит наконец нас милость Божия и пошлет Он нам дух страха и благоговеинства, пробуждается тогда наш царь – сознание и свобода и, к Богу обратившись, ревностно начинает очищать царство свое от всех идолов, прогоняет страсти из всех сил своих и вместо их напечатлевает соответственные добродетели, чтоб ими угождать Богу, положив наперед Ему единому служить до положения живота. Тогда во святилище нашем качествует не самость, а самоотвержение и Богу преданность, а в душе и теле вместо страстей – святые плоды духа: смирение, кротость, воздержание, чистота, любовь, мир, долготерпение, трудолюбие и прочее, и все сие ради Бога, ради угождения Ему, в чувстве всесторонней зависимости от Него и обязательства совести все направлять по воле Его и во славу Его. Тогда восстановляется в нас Богомыслие, Боголюбие, Богопреданность, Богопоклонение. Бог воцаряется в нас; все же богопротивное, Богу не угодное – и малое, и великое, внутри и вне – прогоняется и истребляется. Вот и воцарение Бога в нас!"

источник: святитель Феофан Затворник "Слово на Сретение Господне. 2 февраля 1864 г."


"Из всех царей иудейских самым благочестивым и благоговейным был Иосия. Движимый божественной ревностью, он захотел возобновить храм Божий. Поэтому он повелел Хелкии первосвященнику открыть сокровищницу для расходов. Тот открыл ее и, вынув все серебро, нашел под ним книгу Закона, написанного Моисеем. Услышав об этом, царь, вместо того чтобы обрадоваться и прославить Бога, с печалью и ужасом встал с престола и разодрал на себе одежду. Увы нам, он сказал, мы погибли, «велик бо гнев Господень разгореся на нас». Но почему же это? Какое страшное предуказание в том, что найдена книга Закона? Это плохой знак, очень плохой, мои слушатели. Неужели не догадываетесь? В сокровищнице наверху было серебро, а внизу — книга Закона; это, повторяю, очень плохой знак. Это указание, что люди того времени прежде всего думали о деньгах, а потом уже о законе. Добрый Иосия имеет основание огорчаться, бояться и трепетать великого гнева Божия. «Велик бо гнев Господень разгореся на нас».

Этот же самый худой знак виден и в общинах тех, которые гордятся своим Православием: деньги выше всего, а закон ниже всего, сначала торговля, а потом Церковь, сперва мирское, а затем духовное; первые и выше всего польза и выгода. А душа? А Бог? Это на конец, они ниже всего. Пусть ум сначала и прежде всего изучит все ремесла, все средства, все способы, чтобы разбогатеть. А изучить то, во что он верует? Это потом, после всего, а может быть, и совсем не нужно. Итак, в голове корыстолюбие, а Евангелие у ног? Сначала деньги, а потом закон? Сверху лихоимство, а снизу вера? Горе нам, мы погибли! «Велик бо гнев Господень разгореся на нас». Может быть, кто-нибудь из моих слушателей думает, что я ошибаюсь? Что я говорю неправду, утверждая, что вера христиан очень недостаточна как в созерцании, так и в делах веры, что ум и сердце христиан очень далеки от истинной веры? Где он? Пусть выйдет, и я скажу ему: «Покажи ми веру твою от дел твоих» (Иак. 2:18)."

источник: святитель Илия (Минятий) "Слово в первую неделю поста. О вере"

7. Проповедь о детях и об их похвале Господу.

толкование на Псалтирь
"Изъ у́стъ младе́нецъ и ссу́щихъ соверши́лъ еси́ хвалу́, вра́гъ твои́хъ ра́ди, е́же разруши́ти врага́ и ме́стника."
"И#з8 ќстъ младе1нєцъ и3 ссyщихъ соверши1лъ є3си2 хвалY, вр†гъ твои1хъ рaди, є4же разруши1ти врагA и3 ме1стника."
"Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу, ради врагов Твоих, дабы сделать безмолвным врага и мстителя."
(Пс. 8:3)

     При торжественном входе Господа Иисуса в Иерусалим, а затем и в самом храме дети восклицали:

"Осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне" (Мф. 21:15)

     Кажется, ничто так не раздражило иудейских старейшин, как сия похвала Иисусу со стороны малых детей.
Слышишь ли, что они говорят? — спросили они Его злобно.
И Господь им кротко ответил:
Да! разве вы никогда не читали: из уст младенцев и грудных детей Ты устроил [Себе]хвалу?

     Итак, ясно, как в ясный день, что сии пророческие слова Давида относятся к тому чуду, которое произошло при входе Господа Иисуса Христа в Иерусалим, то есть к сей досточудной похвале, изреченной Господу из уст малых детей. Очевидно это из самого события, ибо как было предречено, так это дословно и совершилось.

     К тому же, ясно сие и из того, что Сам Господь при этом событии памятует о том пророчестве царя Давида. То, что это — великое чудо, вдохновенное Духом Божиим и сотворенное силой и волей Божией, в сем не может быть сомнения. В ту пору как князи и книжники, старцы и священники не могли распознать Владыку Христа, малые дети узнали Его и возвестили о Нем.

     Воистину сие чудо, во-первых, уникальное во всем Ветхом и Новом Завете, а во-вторых, оно не меньше, если не больше чуда воскрешения мертвых. Впрочем, и при том, и при этом Божием чуде действовала одна и та же Божия сила, тот же Дух и тот же Божий Промысл. И эту силу и величие Божией славы пророк хотел особо оттенить событием с малыми детьми. [В псалме же] он ставит его в один ряд с удивительной картиной звездного мироздания, сотворенного той же самой силой Божией.

     Кроме того, к сим малым детям надлежит причислить и самих Апостолов, и многих святителей, постников, мучеников за Христа и праведных дев — тысячи и тысячи тех, кто невинной душой и незамутненным сердцем признавал Христа Сыном Божиим и своим Спасителем, и прильнул к Нему сердечной любовью, и подъял за Него тяжкие страдания.

     Почему именно из этих уст устроил Себе хвалу Господь, а не из уст непосредственно вельмож, и философов, и риторов? За кротость избрал он эти уста, а те — отринул за гордость. Гордецы — величайшие Божии враги. Посему Христос чудным образом отверз уста детям и простым рыбакам и землепашцам, чтобы являли они истину наперекор своим противникам, то есть горделивым, но пустым князьям и книжникам иудейским.

      О Господи Всесильный, Боже Всемогущий, отверзи и нам язык, чтобы с крепкой верой и детской радостью возвещали мы Твою бесконечную славу. Тебе слава и [по]хвала вовеки. Аминь.


(Прим. - Ред.)

зриНравственное богословие: "будьте как дети"


Обращение в детство взрослых в устах Слова Божия означает нечто большее, чем послушание и смирение, с которыми у детей дела обстоят вовсе не так хорошо. Не идет ли речь о стяжании какого-то иного дара Христова, вложенного в каждого из нас?

"Когда ребенок был ребенком,
было время таких вот вопросов:
почему я – это я, а не ты?
Почему я здесь, а не там?

Когда начинается время
и где пространство кончается?
Существует ли зло и есть ли вправду плохие люди?
И как так может, чтобы я, который есть,

не был прежде того, когда я стал?
И как однажды я, который есть,
не буду больше тем, кто я есть?"


(Хандке П., Вендерс В. Небо над Берлином (фрагмент)).

Слова Иисуса о детях обращены ко взрослым. Они предлагают им уразуметь то, что надлежит им делать. Они ведут к какой-то радикальной «перемене ума» внутри себя, отсечению себя сложившегося, страстного, падшего ради того «дитя», которое нужно открыть.

Если вслушаться в то, что о детях сказал Христос, как и во всё, что могло бы быть соотнесено с ними, мы услышим все это как особое, обращенное к нам благовестие. Найти его можно повсюду.
Весь Новый Завет, если читать его с ключами «детских» слов Христовых, пронизан намеками, соприкосновениями с таинством малых сих и благословением их малости. Оно являет себя даже из сугубо взрослых, «догматических» вещей. Так исповедание Петра, ставшее камнем Церкви ("ТыХристос, Сын Бога Живаго" – Мф. 16:16), разве не выплеснулось из обращения в «безумие» детства?

Ведь не может же плоть и кровь здравомыслящего иудея исповедать стоящего перед ним Равви – Сыном Всевышнего. Лишь тот, кто открыл в себе младенчество Слова, сумел узнать Его в Иисусе и вернуться, хоть на миг, к своей утраченной, Адамовой, сотворенной Отцом природе.
Симону открывает истину "Отец Мой, Сущий на небесах" (Мф. 16:17), потому что существо Симона, сохранившееся где-то в нем, было в тот момент восхищено Духом на небеса. И дам тебе – не ребенку ли, не исповеднику ли этой не рассуждающей веры? – "ключи Царства Небесного"… (Мф. 16:19).

Вслед за этим, когда Иисус открывает ученикам, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать (Мф. 16:21), к Петру возвращается трезвое рассуждение, знающее, каким надлежит быть Мессии, и он учит Его своему знанию и получает в ответ: "отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое" (Мф. 16:23).

А хождение по водам? "Если это Ты, прикажи мне идти к Тебе" (Мф. 14:28). Симон прыгает в воду, идет по воде, пока не отдает себе отчет в том, что делает.

В чем же суть евангельского «дитя»? В нем, пока она еще не остыла, мы можем ощутить теплоту творения. Каждый из нас сотворен Словом, через которое в мир входит то, что вызывает к жизни Отец.
Но, создав человека, может ли Слово забыть о нём? Та «невинность», которую мы видим в ребёнке, есть один из образов или отпечатков творения.
Другой след его – удивленная открытость к восприятию твари и через нее Лика Отца, ожидание новой встречи с Ним. "Ты извел меня из чрева, вложил в меня упование у грудей матери моей", – восклицает Давид (Пс. 21:10).

Какими дарами Духа живится душа человека, так недавно сотворенного? Полнота их, согласно пророку Исайе, заключается в цифре семь (Ис. 11:2–3).
Перечислим кратко:
- дети суть носители нерастраченной еще любви Божией, любовь Отца в них – как залог Духа;
- им соприсущна святость творения, еще не утраченная ими;
- в каждом ребенке по-новому открывает себя новизна мира;
- истина бытия открывается ребенку не разумом, но самим существованием;
- ему дается дар свободы, не предопределенной прошлым падшего человека;
- доверие, привязывающее ребенка к тому, кто рядом и о нем заботится, есть уже основа веры;
- сама его жизнь есть уже воплощенная надежда. Дух, таким образом, есть Свидетель изначального чуда мира.

"Мы безумны Христа ради…" (1Кор. 4:10). Может быть, слова человека, едва появившегося на свет, чей разум еще не заглушен родовым, всеобщим, усредненным «я», перекликаются со словами, вложенными в творение, и эта перекличка есть язык того Царства Божия, которое откроется, когда Бог будет все во всем… (1Кор. 15:28).
Не безумие разве видеть порог Царства Божия во всяком будущем грешнике? Или называть Телом Христовым собрание многих ему подобных? Безумие ради Христа и есть обращение в детство, и "употребляющие усилие восхищают его" (Мф. 11:12).

Из жития преподобного Серафима Саровского вспоминается игра с детьми. Не плавно-сладостная поучительная беседа о добром Всевышнем, а просто игра в прятки, которая не была лишь проведением времени, пока родители их готовились к исповеди.
Игра, видимо, доставляла преподобному нескрываемое удовольствие. Лето, солнышко, трава высокая, я спрячусь, ты найди. В человеке, чье существование было каждое мгновение пронизано Богом, игра должна была быть еще одним образом общения с Тем, Кто сотворил Серафима, свет, детей, небо, землю, траву и позволил играть на ней.
Не было двух Серафимов, один тысяченощный на камне с молитвой Иисусовой, плачущий о грехах, другой на лугу, прячущийся в траве, играющий в прятки. Был один, названный преподобным (кому? ангелам? детям Божиим?), – оно и во всем подобие.

Святость понимается на Востоке как исцеление от своего здешнего, тусклого «я» ради возвращения к себе подлинному, начальному. В этом цель христианского делания – удержание или восстановление святости.
Иногда кажется, что Евангелие написано не столько для взрослых, которыми мы стали, сколько для детей, в которых призваны обратиться. Оно сохраняет в себе черты этой данной от Бога наивности, непосредственности до гротеска и чуда. "Ныне исполнилось писание сие, слышанное вами", – говорит Иисус (Лк. 4:21).
Писание исполняется в тот момент, когда его произносят и слышат. Слово Божие, прикасаясь к глазам и вещам, делает их под стать Себе, возвращает их в "Царство, которое внутрь вас есть…" (Лк. 17:21). По другому истолкованию: "среди вас".
Разве так говорят – взрослым?

И притчи – сказка. Она бывает поначалу даже и страшной, пугающей, не вместимой для человеколюбивого понимания (богач, Авраам и Лазарь, нерасторопные девы без масла в светильниках).
Они – как герои историй, написанных словесным молоком и рассказанных на ночь будущим взрослым, чтобы запомнили на всю жизнь. И все становится легко и немножко… смешно. Смешно по-ангельски.
Ребенок, еще ничего не зная и не умея, первым делом научается улыбаться.
"Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь" (Лк. 6:41)? Столь суровое по виду, наставление Христово отзывается почти шуткой, рассказанной малышам, мыслящим гиперболами.
Но здесь нет иносказаний, есть реальность мышления, отказавшегося от слов, к коим наглухо прибиты их повседневные значения. Как хлеб, сошедший с небес, дающий жизнь миру. Помню, меня, еще не ведающего ни о какой вере, когда я пробовал читать Евангелие, более всего поражал этот "хлеб живый" (Ин. 6:51). Он казался теплым и добрым на вкус.

Когда-то Аверинцев (обладавший, помимо учености, и гениальной интуицией) обратил мое внимание на роль «благоутробия» в библейской вере, на утробу Божию как источник основания веры. Упоминания о ней рассеяны по всей Библии.
Господь любит по-матерински – утробой.
Отсюда и «благоутробное» почитание Богородицы в православии. Оно преисполнено ощущением своего сыновства.
Не это ли «дитя», которое призвал Иисус, словно оставшись без Него, непрестанно зовет и Его Мать? Этот зов, различимый на протяжении всех двадцати веков существования христианства, находит для себя все новые образы, способы обращения, личные, живые, «опытные» имена.

Ребенок – анонимный творец, не ведающий о своем таланте.
Среди прочих христианских вер Восток более всего сохранил в себе творческую детскость, не всегда находящую взрослые понятийные формы. Икона, когда она настоящая, открывает дорассудочное восприятие рая, восприятие, в котором просыпается гениальность.
Как лучше мы можем передать догмат о Троице, если не метафорой Трех Ликов, безмолвно-любяще повернувшихся друг ко другу?
Этот образ создает и передает сам воздух общения-молчания. Три Небесных и Равных Существа словно внезапно отстранили пелену невидимого, пришли к нам, и нас как будто коснулось Их дыхание.

И этот не рассуждающий детский вопль (от страха? от радости?), замерший в нашем богослужении под видом молитвы, догматически «детской» или «безумной», но почему-то не требующей для себя оправдания: «Пресвятая Богородица, спаси нас!» В сущности, природа Церкви потому и безгрешна, что и она – как евангельское Дитя, живущее среди нас.
Богородица – вовсе не вечная женственность, но вечное и совершенное младенчество твари, которой не коснулся грех. Путь Церкви, как все знают, начинается с поклонения Младенцу, родившемуся в Вифлееме от Духа Святого и Марии Девы. Но не должен ли он тем же и завершиться – поклонением ребенку-человечеству на пороге Царства?..

источник: протоиерей Владимир Зелинский «Будьте как дети. Теофания детства» краткая аннотация книги Валентины Киденко


Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru