Неделя шестая по Пятидесятнице

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:

Подписка на новости сайта - введите Ваш email:

     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

Апостол

воскресный листок

Евангелие

воскресный листок
     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.
файлы для печати высокого разрешения:
скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
исцеление расслабленного в Капернауме

Исцеление расслабленного в Капернауме (Мф. 9:1-8)

(Троицкие листки игумена Пантелеимона)

 «Не приходит ли вам иногда мысль пожалеть о том, – говорит святитель Филарет Московский, – что в наше время благодатные исцеления и подобные особенные благодеяния Божии не так часты, или не так явственны, как описанные в Евангелии?»

Это сожаление нужно обратить на нас самих: «беззакония ваши произвели разделение между вами и Богом вашим», – говорит пророк (Ис. 59:2), Эту истину особенно ясно раскрывает нам Евангельское повествование об исцелении расслабленного в Капернауме. ТОГДА ОН, ВОЙДЯ В ЛОДКУ, – рассказывает святой Матфей, - ПЕРЕПРАВИЛСЯ ОБРАТНО из страны Гергесинской, где исцелил бесноватого, И ПРИБЫЛ (переплыл морем) В СВОЙ ГОРОД, т.е. в Капернаум, где Он пребывал постоянно. По Своему смиренному обычаю Христос Спаситель вошел в город, стараясь быть незаметным; но скоро стало известно, что Он возвратился, и к дому, где Он был (может быть, как и накануне, в доме апостола Петра), собралось так много народа, что не было места даже и у дверей, когда Он говорил им слово Евангельского учения. В числе слушателей были фарисеи и законоучители из всех мест не только соседней Галилеи, но и из Иудеи и даже из Иерусалима. Не ради пользы душевной собрались они сюда, а скорее для того, чтобы наблюдать за новым Учителем, Который не учился ни в каких школах, поэтому и права не имел, как они думали, учительствовать; в их сердцах уже в то время зарождалась зависть ко Христу и желание заметить за Ним что-нибудь противное Закону Божию. Господь не препятствовал им посещать тот дом, где Он жил, и внушал им, как знающим Писания, правильное о Себе понятие. Так и теперь: Свое учение Он подтверждал чудесными знамениями, «и сила Господня являлась в исцелении больных» (Лк. 5:17).

И ВОТ, родственники или другие сострадательные люди ПРИНЕСЛИ К НЕМУ РАССЛАБЛЕННОГО, ПОЛОЖЕННОГО НА ПОСТЕЛИ. Это был человек, пораженный сильным параличом, вовсе не владевший членами и, кажется, лишенный языка. Этот больной, видимо, хотел во что бы то ни стало пробраться к Божественному Учителю Чудотворцу; святой Марк говорит, что его несли четверо, причем и Марк, и Лука рассказывают, что принесшие не могли протиснуться сквозь толпу народа, чтобы войти в дверь, а потому поднялись с больным на крышу дома, раскрыли ее и оттуда спустили одр, на котором лежал расслабленный, прямо «на то малое пространство, которое между Господом и собравшимся к Нему народом оставлено было благоговением сего народа». Дома на Востоке располагались четырехугольником вокруг внутреннего двора; может быть, Спаситель, для большего простора, учил не в жилых комнатах, а на дворе, который от жара солнечного закрывался легкими щитами из кожи и полотна; щиты эти легко было разобрать без всякой опасности для народа, который бы л во дворе. Крыши на домах были плоские, обнесенные перилами; там можно было свободно прогуливаться; поэтому туда вели лестницы и со двора, и с улицы; и вот, сердобольные люди, принесшие расслабленного, воспользовались этими лестницами, чтобы через крышу спустить его к ногам Господа Иисуса. Без всяких слов они выражали этим веру свою.

«Спаситель, – говорит святитель Златоуст, – не всегда требовал веры от самих страждущих, например, когда они еще не начинали владеть умом, или лишились его по причине болезни. Но здесь и больной обнаружил свою веру. Иначе, не имея веры, он не позволил бы спустить себя, а он согласился быть вынесенным из дома, поднятым на крышу и оттуда спущенным ко Христу. Так изобретательно сильное желание, так благоуспешна любовь». Подлинно, «ищущий находит, и стучащему отворят» (Лк. 11:10). Итак, посколько расслабленный и принесшие его показали такую веру, то и Господь явил Свою силу: И,ВИДЯ ИИСУС ВЕРУ ИХ, СКАЗАЛ РАССЛАБЛЕННОМУ, в сознании своих грехов, может быть, не дерзавшему и очей возвести к Целителю: ДЕРЗАЙ,ЧАДО! ПРОЩАЮТСЯ ТЕБЕ ГРЕХИ ТВОИ, которые так тревожат бедную душу твою! Вот пример того, как Податель всех благ дарует нам их прежде, чем мы просим, и блага, лучшие тех, которые просим. Вот видимое оправдание и той истины, что молитва веры и в Таинстве елеосвящения может спасать болящих, как учит святой апостол Иаков: «И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему» (Иак. 5:15).
«Один Бог, действительно, дает прощение грехов, – рассуждает святитель Филарет Московский, – одна вера приемлет оное. За Его милосердием дело не станет: надобно, притом, чтобы не стало дело за нашей верой. Но как один верует, а другой исцеляется, один верует, а другой разрешается от грехов? Дух выше плоти; благодать выше природы; вера выше разума; посему неудивительно, что для плоти непонятно, как действует дух; для природы непонятно, как действует благодать, для разума непонятно, как действует вера. Впрочем, есть некоторая возможность «верою» же и познавать (Евр. 11:3) самую веру и ее спасительные действия. Души принесших Евангельского расслабленного, с одной стороны, верою стремились ко Христу, с другой, человеколюбием и состраданием прилеплялись к душе расслабленного; и видел Иисус веру их, и ток благодати пролился от Него через их души на душу и тело расслабленного, и душа расслабленного верою открылась для принятия благодати»

В грехах, этих болезнях души, большей частью кроется причина и болезней телесных: расслабление, паралич мог произойти от любострастия или пьянства. Сердцеведец Господь видел скорбную душу больного, видел, что он больше страдал от сознания своих грехов, чем от телесного расслабления; поэтому, прежде всего, уничтожает причину болезни – прощает болящему его грехи, называя его, по отеческой любви Своей, «чадом»; прощает, как власть имеющий, показывая Свое равенство с Богом Отцом. Он вынуждает даже врагов Своих признать за Ним это Его Божественное достоинство, – их устами возвещает оное.

«Спаситель, – говорит святитель Златоуст, – был чужд честолюбия; Он не тотчас приступает к исцелению тела расслабленного, но от самих врагов Своих ожидает для этого повода, и сперва врачует невидимое, т.е. душу, отпустив грехи, – что доставило расслабленному исцеление, а Исцелителю не принесло большой славы. Книжники, снедаемые злобой и думая обвинить Его в богохульстве, невольным образом прославили Его за это исцеление»

ПРИ СЕМ НЕКОТОРЫЕ ИЗ КНИЖНИКОВ СКАЗАЛИ САМИ В СЕБЕ (подумали в сердцах своих): ОН БОГОХУЛЬСТВУЕТ, т.е. присваивает Себе то, что принадлежит единому Богу. «Кто это, который богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» (Лк. 5:21). Что им до того, что сей Божественный Учитель есть Тот Самый, Который уже сотворил множество чудес, Который открыто говорил им: «когда не верите Мне, верьте делам Моим» (Ин. 10:38), слову Которого послушны и бесы, и ветры, и море, и всевозможные болезни человеческие?... Они не смеют открыто высказать свое мнение, они лукавят перед своей совестью, притворяются, будто ревнуют о славе Божией, а на деле сами богохульствуют, «мстят Ему за свои же страсти, а думают, что мстят за оскорбление Бога».

«Они мечтали, – говорит святитель Филарет Московский, – будто Бог не должен и не может действовать иначе, как по законам, какие заблагорассудится Ему предписать мудрости иудейских книжников»

И вот, Спаситель воспользовался этой их тайной хулой, чтобы еще яснее показать Свое Божественное достоинство: сначала Он открывает их тайны сердечные. Ведение тайн сердечных принадлежит одному Богу;
об этом говорит Соломон:
«Ты один знаешь сердце сынов человеческих» (2 Пар. 6:30)
Давид:
«Ты испытуешь сердца и утробы, праведный Боже!» (Пс. 7:10)
Иеремия:
«Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?» (Иер. 17:9)
И Сам Бог говорит:
«...человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце» (1 Цар. 16:7).

Итак, желая показать, что Он есть Бог, равный Отцу, Он открыл и обнаружил то, о чем книжники только думали про себя, опасаясь народа. Но и тут Господь явил великую кротость: ИИСУС ЖЕ, ВИДЯ «духом Своим» (Мк. 2:8) ПОМЫШЛЕНИЯ ИХ, СКАЗАЛ: ДЛЯ ЧЕГО ВЫ МЫСЛИТЕ ХУДОЕ обо Мне В СЕРДЦАХ ВАШИХ, хотя и не выражаете этого на словах? Я знаю, вы в сердцах ваших помышляете: "так легко прославиться каждому: ходи и говори всякому, – прощаются тебе грехи твои. Но где же доказательство, что грехи действительно прощены? Ведь это дело Божие, дело, сокровенное от взоров людских. Не на словах, а на деле докажи нам, что Ты имеешь право так говорить, что Ты не лжешь, когда присваиваешь Себе право прощать грехи". Действительно, никто не может отпускать грехов, кроме Того, Кто видит помышления людей. Знайте же, что Я вижу, что у вас на сердце.

«Подумайте, – говорит святитель Филарет, – каково было это проявление всеведения для тех, над которыми оно себя ознаменовало. Им казалось небезопасным обнаружить перед народом свои неблаговидные помыслы. Как же они должны быть смущены и поражены, когда то, что хотели скрыть, внезапно сделалось явным; когда обнаружились не только их помыслы, но и то унизительное для них обстоятельство, что они были неискренни и малодушны; когда, наконец, чудесными словами и действиями Господа Иисуса доказано, что их помыслы были не только основательны, но и преступны!»

ИБО ЧТО ЛЕГЧЕ СКАЗАТЬ, – продолжал Спаситель,-ПРОЩАЮТСЯ ТЕБЕ ГРЕХИ, ИЛИ СКАЗАТЬ: ВСТАНЬ И ХОДИ? Что вам кажется легче: тело ли исцелить от расслабления, или душу освободить от грехов? Конечно, исцелить тело.

Но поелику исцеления души нельзя видеть, а исцеление тела очевидно, слова Мои вы почитаете тщеславием; но вот вам другое доказательство Моей власти Божественной: Я открываю перед всеми тайные помышления сердец ваших... Вы молчите? Вы готовы отрицать эти тайны сердец?.. Я присоединяю и третье доказательство Моего Божества: Я исцеляю и тело болящего. Это, конечно, ниже, чем исцеление души; тело исцеляли силой Божией и святые люди; но это чудо очевиднее: уверьтесь же посредством видимого в невидимом. Из Моего действия, которое сейчас перед всеми совершу, вы должны убедиться, что Я «не... хищением» (Флп. 2:6) присваиваю Себе власть прощать людям грехи. НО ЧТОБЫ ВЫ ЗНАЛИ,ЧТО СЫН ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ, Он же и воплотившийся Сын Божий, ИМЕЕТ ВЛАСТЬ даже и теперь, когда Он еще НА ЗЕМЛЕ, не говоря уже о том времени, когда Он будет на Небеси, и теперь Он, как Бог, имеет не данную Ему от кого-либо, а собственную, Божескую, власть ПРОЩАТЬ ГРЕХИ, – смотрите: ТОГДА Господь, обращаясь уже к болящему, ГОВОРИТ РАССЛАБЛЕННОМУ: ВСТАНЬ, ВОЗЬМИ ПОСТЕЛЬ ТВОЮ, И ИДИ В ДОМ ТВОЙ!

«Видишь ли, – говорит святитель Златоуст, – как Он желал, чтобы Его почитали равным Богу Отцу? Он не сказал, что Сын Человеческий имеет нужду в помощи другого, но говорит: «имеет власть». И говорит это не по честолюбию, но для того, чтобы убедить врагов в том, что Он не богохульствует, делая Себя равным Богу Отцу. И когда вначале говорил расслабленному, то еще неясно обнаружил власть Свою, ибо не сказал: Я отпускаю тебе грехи, но «прощаются тебе грехи»; а когда нужно было уверить в этом врагов, то Он яснее показывает власть Свою: «власть имею». Господь везде желает представлять ясные и неопровержимые доказательства; так и здесь: в доказательство отпущения грехов расслабленному укрепляет его тело, а в доказательство укрепления тела заставляет его нести одр, дабы сотворенное Им чудо не почли за обман»

И к общему изумлению слово Его влило живоносную силу в больного, ни одним членом не владевшего, и расслабленный тотчас исполнил повеление Исцелителя. И ОН ВСТАЛ, ВЗЯЛ ПОСТЕЛЬ СВОЮ И ПОШЕЛ В ДОМ СВОЙ - бодро прошел сквозь толпу стеной стоявшего народа.

«Можно спросить, – говорит святитель Филарет Московский, – что было радостнее для расслабленного: услышать «прощаются тебе грехи» или услышать «встань и ходи»? Я думаю, что слово прощения было для него настолько же радостнее, насколько душа и ее здравие важнее тела и его здравия. Теперь всякий мог видеть, что сотворенное чудо – не мечта: свидетелей болезни Господь делает свидетелями и совершенного выздоровления, исцеления этого человека, и как бы так говорит исцеленному: «Я желал бы через твою болезнь исцелить и тех, которые почитают себя здоровыми, а на самом деле больны душой; но поелику они не хотят этого, то иди в дом твой и исправляй тех, которые там находятся».

Видишь ли, как Господь показывает, что Он есть Творец души и тела? Ибо исцеляет больного от расслабления и духовного, и телесного, и невидимое открывает посредством видимого». Евангелисты ничего не говорят о том, как отнеслись к этому чуду фарисеи; вероятно, ничего нельзя было сказать о них хорошего; но народ, хотя и не мог в простоте своей возвыситься до признания в Божественном Чудотворце Самого Господа Бога, хотя и почитал Иисуса Христа только за великого пророка, однако же, рассуждал благоразумнее своих гордых учителей: НАРОД ЖЕ, ВИДЕВ ЭТО, УДИВИЛСЯ И ПРОСЛАВИЛ БОГА, ДАВШЕГО ТАКУЮ ВЛАСТЬ ЧЕЛОВЕКАМ. С благоговейным страхом говорил он: «чудные дела видели мы ныне; никогда ничего такого мы не видали» (Лк. 5:26); (Мк. 2:12).

«И то уже немаловажно, – говорит святой Златоуст, – что они ставили Его выше всех людей и почитали пришедшим от Бога. Если бы Иудеи твердо держали это в уме, то мало-помалу, наконец, узнали бы и то, что Христос есть Сын Божий». Христос Спаситель, сотворив чудо над расслабленным, не остался в Капернауме, «дабы, как замечает святитель Златоуст, Своим присутствием не возжечь в книжниках большей зависти, и удалился. Так и нам не должно раздражать врагов своих своим пребыванием с ними, но, чтобы смягчить гнев их, надобно уступать и удаляться от них».

«Братия, – поучает святитель Филарет Московский, – Христос и Евангелие имеют ныне дело не с книжниками и народом Иудейским, но с нами. Помыслим о действии Его всеведения для нас самих. Не входят ли иногда и в наши сердца помыслы неправедного или пристрастного суждения, ненависти, зависти, гордости, незаконного вожделения, и не обеспечиваем ли мы себя тем, что это не обнаружено? Как обманываем мы в этом случае сами себя! Если мы допустили в сердце лукавый помысл и не отвергли его, то мы уже унижены перед внутренним зерцалом совести своей. Но этого недовольно; есть свидетель сокровенного, несравненно более важный и грозный. При самых тайных помыслах наших присутствует всеведение Божие. Придет время, когда это обличающее всеведение явится всем и перед всеми, т.е. когда «придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения» (1 Кор. 4:5). Тогда поздно будет укрываться от стыда вечного, и тщетно тогда пристыженные и устрашенные «начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас!» (Лк. 23:30). Начнем же лучше ныне решительнее изгонять из сердец наших помыслы, которые, наконец, постыдили бы нас пред лицом Неба и земли»
"Господь прощает грехи расслабленному. Радоваться бы; но лукавый ум ученых книжников говорит: "сей хулит". Даже когда последовало чудо исцеления расслабленного в подтверждение той утешительной для нас истины, что "Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи", - и тогда народ прославил Бога, а о книжниках ничего не сказано, верно потому что они и при этом сплетали какие-либо лукавые вопросы. Ум без веры каверзник; то и дело кует лукавые подозрения и сплетает хулы на всю область веры. Чудесам то не верит, то требует осязательнейшего чуда. Но когда оно дано бывает и обязывает к покорности вере, он не стыдится уклоняться, извращая или криво толкуя чудные действия Божии. Также относится он и к доказательствам истины Божией. И опытные, и умственные доказательства представляют ему в достаточном числе и силе: он и их покрывает сомнением. Разбери все его предъявления, и увидишь, что все в них одно лукавство, хоть на его языке это слывет умностью, так что невольно приходишь к заключению, что умность и лукавство одно и то же. В области веры апостол говорит: "Мы ум Христов имеем". Чей же ум вне области веры? Лукавого. Оттого и отличительною чертою его стало лукавство."
Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года

Верующаго поучать вере, не значит ли учить ученаго, и не излишний ли это труд? Так может показаться при поверхностном сличении слов: но не так при основательном разсмотрении дела. И ученому нужно возобновлять приобретенныя познания, и приобретать новыя, одним словом, учиться: ибо иначе надлежит опасаться, что и познанное потемнено будет забвением, и, остановясь, он отстанет от науки, которая непрестанно идет вперед. Подобным образом, или, еще и более, нужно верующему непрестанно поучаться вере, и умозрительно, и деятельно: ибо иначе надлежит опасаться, чтобы и засветившийся в сердце свет веры, без благоразумнаго наблюдения и поддержания, не погас, подобно светильникам известных в притче дев юродивых. «Правда Божия» в благовествовании Христовом «является от веры в веру», как изъясняется Апостол (Римл. I. 17). То есть: в учении Христианском открывается путь к праведности и святости, даруемой от Бога, посредством веры, восходящей со степени на степень, от совершенства к совершенству, всегда полагающей себе новыя восхождения, всегда простирающейся в предняя; потому что она стремится к безконечному.

   

Посему прилично нам, Христиане, каждый раз, когда слышим какое слово писания о вере, «испытывать», по повелению Господню, сие «писание» (Иоан. V. 39), и изыскивать, какое преподается в нем учение и руководство собственно для нашей веры.

   

Ныне в Евангелии мы слышали во многих отношениях поучительное повествование, как разслабленный принесен был к Господу Иисусу на одре, и получил от Него прощение грехов, и исцеление от болезни. При сем некоторые книжники, люди мнимо ученые, но в самом деле ослепленные гордостию книжнаго звания, услышав возвещаемое Иисусом отпущение грехов, мысленно приняли сие за Богохуление: и таким суждением сами впали в преступление, которое хотели осудить, порицая Богохулением Того, Который Сам есть Бог: поразительный пример, до чего может довести склонность к пересудам! Но сие оскорбление Божескаго достоинства Спасителя нашего подало Ему причину явить Свое Божественное всеведение: потому что на сокровенныя, сердечныя помышления книжников Он тотчас дал ответ. Мнением книжников, что грехи может прощать один Бог, Он воспользовался для преподания глубокаго учения, что, так называемое, физическое зло, то есть, страдание, болезнь, тление, зависит от нравственнаго зла, то есть, греха, как последствие, с ним родившееся и с ним уничтожающееся; почему то же Божественное действие, которое, простираясь на душу, выражается словами: «отпущаются ти греси», простираясь и на тело разслабленнаго, здесь выражается словами: «востани и ходи» (Мф.9:2, 5), то есть, будь исцелен. Действительным исцелением разслабленнаго Иисус оправдал сие учение, доказал Свою Божескую власть прощать грехи, и показал в Себе истиннаго Сына Божия. Происшествие кончилось тем, что простой народ, следуя здравому смыслу и не предубежденной совести, принял чудо с лучшими чувствованиями, нежели книжники, и прославил Бога. Как бы мимоходом, среди сего повествования, встречается имя веры: «и видев Иисус веру их, peче разслабленному: дерзай, чадо, oтпyщаются ти греси твои» (Мф.9:2). Но при внимательном разсмотрении, открываются здесь относительно веры важныя и назидательныя истины.

   

Первая истина: вера благотворно действует на человека грешника, для получения прощения во грехах. Ибо Евангелист не напрасно замечает, что Господь произнес отпущение грехов, «видев веру». Видно, Господь действовал не просто по Своему изволению, не потому только, что имел болящаго пред глазами, даже не потому, что сострадал бедствующему, хотя и сиe свойственно Источнику милосердия, но потому, что увидел веру. Видно, что если бы не была усмотрена вера, не последовало бы и отпущения грехов. Один Бог действительно дает прощение грехов: одна вера приемлет оное.

   

Другая истина: вера благотворно действует на человека бедствующаго, к его избавлению от бедствия. Возвещая разслабленному отпущение грехов, Господь не сие одно имел в намерении, но вместе с сим, его исцеление от болезни. В Божественном определении: «отпущаются ти греси», уже заключалось и другое: «востани и ходи». Только лукавыя помышления книжников потребовали, чтобы последнее произнесено было вновь, выразительно и отдельно. Следственно и к исцелению приступил Господь, «видев веру». Если бы не было веры: то не последовало бы чудеснаго исцеления, как сие ясно заметил Евангелист в другом случае: «и не сотвори ту сил многих, за неверство их» (Матф. XIII. 58). Господь, по милосердию Своему, дарует благодатныя и чудесныя исцеления, и другия творит избавления от бед; и без сомнения за Его милосердием дело не станет: надобно при том, чтобы не стало дело за нашею верою.

   

Третия истина: вера одного человека может благотворно действовать в пользу другаго. Евангельское повествование говорит: «видев Иисус веру иx, рече разслабленному». Из сего видно, что не вера самого разслабленнаго, или по крайней мере, не одна его вера привлекла ему прощение грехов и исцеление; но помогла ему вера некоторых других людей: «видев Иисус веру их». Кто были сии необыкновенные помощники, узнаем от Евангелиста Марка, который, повествуя о исцелении разслабленнаго, согласно с Матфеем в существе дела, присовокупляет некоторыя подробности. Он сказывает, что разслабленнаго несли на одре четыре человека; что, по тесноте от множества народа, они не могли внести его в дом, в котором Господь находился; что, не уступая сему препятствию, они разобрали кровлю или потолок дома, и опустили одр с больным в храмину, на пространство, которое между Господом и собравшимся к Нему народом оставлено было благоговением сего народа. Их-то веру Господь увидел, и по их вере, или, по крайней мере, при содействии веры их вере разслабленнаго, и грехи разслабленному простил, и от недуга исцелил его.

   

Здесь, братия, не не любопытно было бы мне, если бы то возможно было, «видеть помышления» (Мф.9:4) ваши. «Чудитесь»> ли вы простодушно, подобно лучшим из древних Иудеев, «и прославляете ли Бога», «давшаго власть таковую человеком» (Мф.9:8), что они верою своею могут привлекать благодатную и чудодейственную силу Божию не только самим себе, но и другим, у которых не достает собственной подобной веры, или, подобно древним книжникам, и между вами, некоторые «помышляют в сердцах своих, что сей тако глаголет» (Мк.2:6-7)? Один верует, и другой исцеляется: какая тут сообразность? Один верует, и другой разрешается от грехов: какая тут правда? Не знаю, входят ли в сердца ваши подобныя помышления: но поелику они ходят между людьми, и возмущают иногда и тех, которые не желали бы «мыслити лукавая в сердцах своих» (Мф.9:4): то что скажем мы в ответ духу сомнений и совопрошений? – Не будет ни грубо, ни обидно, если мы скажем ему то, что сказал Господь Апостолу Петру, когда он возстал с возражением против одной из таин веры: «иди за мною сатано: яко не мыслиши, яже суть Божия, но яже человеческа» (Мк. VIII. 33). Ты мыслишь о правде человеческой, и не понимаешь правды Божией; думаешь о сообразностях естественных, вещественных, но и сих часто не понимаешь и удивляешься, встречая их там, где не ожидал, и не находя там, где предполагал; и удивительно ли, что сообразностей духовных, общений благодатных, не постигаешь без благодатнаго опыта? Дух выше плоти; благодать выше природы; вера выше разума: посему не удивительно, что для плоти не понятно, как действует дух; для природы не понятно, как действует благодать; для разума не понятно, как действует вера.

   

Впрочем из самаго прещения Господня на «не мыслящих, яже суть Божия», можно приметить, что есть некоторая возможность мыслить, яже суть Божия: потому что не справедливо было бы осуждать за то, что не сделано невозможнаго. И если можно, по Апостолу, «верою разумевать» (Евр. XI. З): то можно несколько разумевать и самую веру и ея спасительныя действия, и удостовериться, что в них нет ни неправды, ни несообразностей. Одна строгая правда не позволила бы ни в каком случае простить грехи; для сего нужна помощь милосердия; а милосердие не требует заслуги, которой бы воздано было по правде, но только готовности принять подаваемую благодать. Душа без веры есть сосуд запертый для благодати, а душа верующая – открытый. Вера открывает душу для принятия благодати. Чтобы увериться в сем действии веры Божией, посмотрим на действие веры человеческой.

В сношении с человеком, к которому не имеем ни доверенности, ни преданности, не примечаем ли, что душа наша заперта для него; что его на нас действие скользит, так сказать, по поверхности нашего сердца, не проникая внутрь его; что разсуждения его нас не убеждают, и чувствования не трогают, хотя оне и не без силы?

Напротив, кому мы доверяем и преданы: того и легкая мысль, и простое слово, преклоняет наш ум, проникает сердце, движет душу; и такое общение душ бывает иногда столь тесным, что мы находим для него приличным наименование единства.

Примените сие дольнее к горнему, сие земное к небесному, сие человеческое к Божественному, и вы отчасти возможете уразуметь, как вера отверзает душу для принятия благодати, а также и то, как одна душа, привлекшая благодать верою чрез искреннее общение с другою душею, может и ей впечатлевать действие веры, и облегчать приятие благодати. Так души носителей Евангельскаго разслабленнаго c одной стороны верою стремились ко Христу, с другой человеколюбием и состраданием прилеплялись к душе разслабленнаго: «и видел Иисус веру их», и ток благодати пролился от Него чрез их души на душу и на тело разслабленнаго.

   

О если бы, братия, сии размышления о благотворном и могущественном действии веры, сколько нибудь помогли нам, чтобы наша вера не была ни безсильнее, ни бездейственнее веры сих неизвестных жителей не славившагося верою Капернаума, которые, принесши ко Господу разслабленнаго, из сокровищ благодати Его вдруг извлекли несколько чудес, и весь народ подвигли к прославлению Бога! Благо было бы сие для нас во всякое время, во всякой скорби от належащаго, во всяком страхе от угрожающаго зла, при всяком непорочном желании потребнаго и истиннаго блага. Ко Господу взывающая скорбь, и к Нему взирающее желание, само собою обращалось бы в молитву веры; и вера приводила бы исполнение молитвы. Ибо верно Господне обещание: «вся, елика аще воспросите в молитве, верующе, приимете» (Матф. XXI. 22).

Аминь.

Божественная Литургия 16 июля 2017 года

Евангелие от Матфея 9:1-8 (зачало 29)

Евангелие от Матфея


Стих 9:1

И влѣ́зъ въ корáбль, прéйде и прiи́де во свóй грáдъ.
И# влёзъ въ корaбль, пре1йде и3 пріи1де во сво1й грaдъ.
Тогда Он, войдя в лодку, переправился обратно и прибыл в Свой город.

Собственным городом Иисуса евангелист называет здесь Капернаум. Город, в котором Христос родился - Вифлеем; в котором воспитан - Назарет; а в котором имел постоянное пребывание - Капернаум.

Город, куда Спаситель прибыл, Матфей называет Его «собственным».

По словам Иеронима это был Назарет. Но другие думают, что это был Капернаум. Последнее мнение имеет для себя очень веские основания. У Матфея (Мф. 4:13) сказано, что Христос оставил Назарет и поселился в Капернауме приморском. Это было раньше событий, рассказанных евангелистом в 9 главе. Далее, чудо, о котором рассказывает Матфей в дальнейших ст. 9 главы, по словам евангелиста Марка, совершено было в Капернауме (Мк. 2:1 и след). Златоуст, Феофилакт, Августин и другие говорят, что Вифлеем был город, в котором Он родился; Назарет — где воспитался; а в Капернауме Он имел постоянное местопребывание. Что касается порядка, в котором рассказывается об исцелении расслабленного в Капернауме у Матфея и других синоптиков, то нужно заметить, что он почти совершенно различен. У Марка (Мк. 2:1 и след.) рассказ помещен непосредственно после исцеления прокаженного, так же и у Луки (Лк. 5:17), но время исцеления расслабленного определяется у него в более общих выражениях. Преимущественно отсюда заключают, что и настоящий рассказ Матфея следует отнести к более раннему времени, т. е. к обстоятельствам, о которых рассказано им в (Мф. 8:1–4 и след.) Мы не можем здесь входить в подробное рассмотрение вопроса, в каком именно порядке должны были следовать евангельские события после исцеления прокаженного, потому что вопрос этот чрезвычайно труден и сложен. Нам достаточно заметить, что у (Мф. 9:1) главы непосредственно связан с предыдущей главой, т. е. что когда жители страны Гадаринской попросили Христа, чтобы Он удалился из их пределов, то по этой именно просьбе Он вошел в лодку, переехал на другой берег Галилейского озера и затем в Капернауме исцелил расслабленного.

Здесь же, слыша как Матфей говорит, что Христос, войдя в лодку, переправился и прибыл в Свой град, - мы из этой повести почерпаем иной, хотя и созвучный повествованию Марка, но несколько различный смысл; именно: общий всех Спаситель, облекшись в наше естество, перешел море сей нашей жизни и пришел в Свой город - на сверхнебесный оный престол и в Свое обиталище, превыше всякого начала и власти и всякого имени и достоинства, познаваемого в сем ли веке или в будущем. Ибо это воистину является "Его местом", которое и единственно для Него доступно. И являя это, Псалмопевец Пророк сказал: "Небо небесе Господеви" (Пс. 113:24); чтобы показать этим, что небо является местом и истинно Своим домом Бога. Поскольку же придя в собственное Ему место, Господь не снял с Себя наше (человеческое естество), то по сей причине Евангелист сей говоря, что Иисус войдя в корабль, перешел, - не прибавил при этом: "вышедши из лодки", Он таким образом переправился в Свой город, но - "войдя в лодку", переправился, и пришел в Свой город вместе с взятой лодкой, я имею ввиду - в нашем теле обитая в сверхнебесных сферах.

Стих 9:2

И сé, принесóша емý разслáблена [жи́лами], на одрѣ́ лежáща: и ви́дѣвъ Иисýсъ вѣ́ру и́хъ, речé разслáбленному: дерзáй, чáдо, отпущáются ти́ грѣси́ твои́.
И# се2, принесо1ша є3мY разслaблена (жи1лами), на nдрЁ лежaща: и3 ви1дэвъ ї}съ вёру и4хъ, рече2 разслaбленному: дерзaй, чaдо, tпущaютсz ти2 грэси2 твои2.
И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои.

У Марка и Луки о событии рассказывается с большими подробностями, чем у Матфея (Мк. 2:1–12); (Лк. 5:17–26). Слова «веру их» (autwn) должны прежде всего относиться к лицам, которые принесли расслабленного. Если бы и у самого расслабленного была сильна вера, то не встретилось бы надобности напоминать ему о грехах. Весьма возможно, что сам больной мог смотреть на свою болезнь, как на наказание за свои грехи. Таким образом, он мог страдать не только физически, но и духовно. Чтобы прекратить эти страдания, нужно было, следовательно, прежде всего исцелить его от душевной болезни. Поэтому, как бы откладывая дело чудесного исцеления, Христос говорит прежде всего: «прощаются тебе грехи твои». Произнеся эти слова. Спаситель «предварительно исцелил душу, отпустив грехи; если бы Он наперед исцелил больного, то это не доставило бы Ему большой славы» (Златоуст).

Итак, когда Он пришел в высший град и вошел воистину во Святая Святых, и воссел одесную Отца в воспринятом Им человеческом естестве, "вечное искупление", - чтобы сказать словами Апостола, - "приобретши для нас", тогда из числа язычников приявших проповедь истины и на основании слуха смутившихся совестью и смирившихся, еще же как бы лежащих на одре сладострастия, изнуренных и расслабленных, еще сущих не в силах принять исцеление душевных болезней, а это, то же что сказать - оставление грехов, и поэтому имеющих тело неподвижным в отношении делания добра, Апостолы, т. сказать, выделив от неприявших проповедь покаяния и благочестия, приносят ко Христу, и более прочих Апостолов (это делают) написавшие Евангелие, а их - четыре. Господь же, видя, говорится, веру их, т.е. приносящих Апостолов, ради их совершенной веры, - потому что они нам и учители и посредники в прошениях к Богу, - дарует и несовершенным усыновление, говоря каждому из таким образом приносимых: "Дерзай, чадо, отпущаются ти греси твои". Оставь, говорит, боязнь о грехах, потому что они отпускаются; оставь ужас перед тем, что угрожало тебе, потому что получением возвещенного тебе ты стал Моим сыном, Моим наследником. Вот это самое в действии совершается чрез божественное Крещение, в котором мы возрождаемся духом усыновления, воспринимая оставление прежних согрешений, и, по обетованию, становясь наследниками Божиими, сонаследниками же Христовыми.

Заметь, что вера одних доставляет утешение другим. От самого больного не потребовал веры, потому что тот был подобен разрушенному зданию и не сознавал своего положения, как не требует ничего и от того единственного сына, но от отца его (Лк. 9:38), и от той дочери, но от матери хананеянки, говорящей: «и псы насыщаются» (ср. Мф. 15:27). Итак, да пребудет Твое попечение о спасении нашей души, когда и мы о сем просим, дабы не расслабевала и не терзалась душа наша так же, как и этот (больной) был расслаблен и терпел муку по причине своих грехов. Действительно, слово Господа всяческих доходит до него, и очищает, и исцеляет его: очищает тайные его грехи и исцеляет видимую его плоть, и таким образом посредством видимых и сокровенных дел стало ясным, что Он (Христос) есть Бог в сокровенном и человек в видимом, ибо по внешнему Его человеческому образу было очевидно, что Он есть человек, а по причине внутреннего Его величия было вероятно, что Он есть Бог.

 «Отпущены тебе грехи твои». Какие грехи отпустил? Конечно, те, которые совершил против Него. Итак, каким образом Он враждебен закону? И чем обязаны были Ему или Отцу Его люди, которые ни в одном деле: ни в правде, ни в законодательстве, – не ощутили могущества Его (Деян. 17:27)? Итак, каким образом Иисус отпустил грехи, которые вводят в долг перед Богом закона, если не был соединен с Ним по (самому) рождению? Очевидно, этим сказано, что Он есть Сын Его. Поскольку расслабленный против Него погрешил, то и наказал его в плоти. Согласно учению Иасова, говорят: зачем было нужно Господу говорить: «Отпущены тебе грехи твои»? Конечно, в этом не было бы Ему нужды, если бы тот (больной) поражен был расслаблением не по причине грехов. И почему простил его, если расслабленный не был Его именно должником? Или: если не был Его именно должником, то какая была ему польза в том, что Господь сказал: «Отпускаются тебе грехи твои»? Ибо хотя бы грехи и не были отпущены, они нимало бы не повредили расслабленному, коль скоро по милости и благости он освобожден был от наказания

Расслабленный, о котором здесь говорится, не тожествен с упоминаемым у Иоанна. Тот лежал при купели, а этот в Капернауме. Тот страдал тридцать восемь лет, а об этом ничего подобного не сказано. О том никто не заботился, а у этого были люди, заботившиеся о нем, которые и принесли его ко Христу. Этому Спаситель сказал: "чадо, отпущаются греси твои", а тому: "хощеши ли цел быти" (Ин. 5:6)? Того исцелил в субботу, а этого не в субботу; иначе иудеи не опустили бы случая обвинить Его. При исцелении этого, они ничего не говорили, а за исцеление первого не переставали гнать Его. На эти различия я указал не напрасно, но для того, чтобы кто-либо, приняв обоих расслабленных за одно лицо, не подумал, что евангелисты разногласят между собою. Но обрати внимание на смирение и кротость Господа. Он и прежде отдалял от Себя народ, и когда жители страны Гадаринской не хотели принять Его к себе, Он не воспротивился им, но удалился от них, хотя и не далеко. И взошед опять на корабли, переправился на другую сторону, тогда как мог сделать это и без помощи корабля. Он не всегда хотел творить чудеса, чтобы не нарушить порядка Своего домостроительства. Матвей говорит только, что расслабленного принесли; а другие евангелисты прибавляют, что принесшие раскрыли и кровлю и, спустив больного, поставили его пред Христом, не говоря ничего, а все оставляя на волю Спасителя. Прежде Господь Сам обходил страны, и не требовал такой веры от приходящих к Нему; а теперь к Нему и пришли, и обнаружили пред Ним веру свою, - евангелист именно говорит: "видев Иисус веру их", то есть, тех, которые спустили расслабленного.

Спаситель не всегда требовал веры от самих страждущих, например, когда они страдали сумасшествием или лишились ума по причине какой-нибудь другой болезни. Но здесь и больной обнаружил свою веру. Иначе, не имея веры, он не позволил бы и спустить себя. Итак, поскольку и расслабленный и принесшие его показали великую веру, то и Господь явил Свою силу, отпустил грехи больному, как имеющий на то полную власть.

Стих 9:3

И сé, нѣ́цыи от кни́жникъ рѣ́ша въ себѣ́: сéй хýлитъ.
И# се2, нёцыи t кни6жникъ рёша въ себЁ: се1й хyлитъ.
При сем некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует.

Он во всем показывал Свое одинаковое достоинство с Богом Отцом. Прежде Он показал это в Своем учении, когда учил народ, как имеющий власть;
над прокаженным, когда сказал ему: "хощу, очистися" (Мф. 8:3); над сотником, когда за слова его: "рцы слово токмо, и исцелеет отрок мой" (Мф. 8:8), удивился ему и превознес его пред всеми;
над морем, когда укротил его одним словом;
над демонами, когда они исповедали Его Судиею, и когда Он с великою властью изгнал их.

А теперь опять иным, высшим образом принуждает врагов Своих признать Свое равночестие с Богом Отцом, и возвещает это их устами. Спаситель был чужд любочестия, не смотря на то, что пред Ним предстояло великое множество народа, который заграждал даже вход к Нему, почему и расслабленного спустили сверху; Он не тотчас приступает к исцелению тела явившегося пред Ним больного, но от самих врагов ожидает к тому повода, и сперва врачует невидимое, т. е. душу, отпустив грехи, - что самое доставило расслабленному исцеление, а Исцелившему не принесло большой славы.

Слово "некоторые" у Матфея и Марка, по-видимому, показывает, что книжников было довольно много, но что не все они приняли участие в осуждении Христа. Книжники и фарисеи думали, что Он богохульствует потому, что присваивает Себе, как человек, прерогативы (прощения грехов), свойственные только Богу.

Господь прощает грехи расслабленному. Радоваться бы; но лукавый ум ученых книжников говорит: "сей хулит". Даже когда последовало чудо исцеления расслабленного в подтверждение той утешительной для нас истины, что "Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи", - и тогда народ прославил Бога, а о книжниках ничего не сказано, верно потому что они и при этом сплетали какие-либо лукавые вопросы. Ум без веры каверзник; то и дело кует лукавые подозрения и сплетает хулы на всю область веры. Чудесам то не верит, то требует осязательнейшего чуда. Но когда оно дано бывает и обязывает к покорности вере, он не стыдится уклоняться, извращая или криво толкуя чудные действия Божии.

Также относится он и к доказательствам истины Божией. И опытные, и умственные доказательства представляют ему в достаточном числе и силе: он и их покрывает сомнением. Разбери все его предъявления, и увидишь, что все в них одно лукавство, хоть на его языке это слывет умностью, так что невольно приходишь к заключению, что умность и лукавство одно и то же. В области веры апостол говорит: "Мы ум Христов имеем". Чей же ум вне области веры? Лукавого. Оттого и отличительною чертою его стало лукавство.

Стих 9:4

И ви́дѣвъ Иисýсъ помышлéнiя и́хъ, речé: вскýю вы́ мы́слите лукáвая въ сердцáхъ сво­и́хъ?
И# ви1дэвъ ї}съ помышлє1ніz и4хъ, рече2: вскyю вы2 мы1слите лук†ваz въ сердцaхъ свои1хъ;
Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших?

Впрочем, при исцелении расслабленного Иисус Христос представляет и другое немаловажное доказательство Своей божественности и равночестия с Богом Отцом. Книжники говорили, что власть отпускать грехи принадлежит одному Богу, а Он не только отпускает грехи, но еще прежде обнаруживает в Себе другое свойство, приличное единому Богу, именно - открывает тайны сердечные. Книжники не обнаружили пред всеми своих мыслей. А что ведение тайн сердечных принадлежит единому Богу, об этом, - послушай, -
что говорит Соломон: "ты веси сердца един" (2 Пар. 6:30),
равно как Давид: "испытаяй сердца и утробы Бог" (Пс. 7:10),
и Иеремия: "глубоко сердце паче всех, и человек есть, и кто познает его" (Иер. 17:9)?
И сам Бог говорит: "человек зрит на лице, Бог же на сердце" (1 Цар. 16:7).

И из других мест Писания можно видеть, что одному Богу свойственно знать тайны сердца. Итак, желая показать, что Он есть Бог, равный Богу Отцу, - то, о чем книжники помышляли в себе (а они, опасаясь народа, не смели обнаружить своих мыслей пред всеми), Он открыл и обнаружил, являя и здесь великую кротость.

Для чего, говорит Он, вы мыслите худое в сердцах ваших? Если кто мог негодовать, то разве один больной, как обманувшийся в своей надежде. Он мог сказать: я пришел для того, чтобы Ты исцелил меня от расслабления, а Ты врачуешь другое; чем я могу увериться в том, что мне отпускаются грехи? Но он ничего подобного не говорит, но предает себя во власть Исцеляющего. Между тем книжники по своей гордости и зависти порицают самые благодеяния Его, оказанные другим. Потому-то Спаситель и обличает их, впрочем с кротостью. Если вы не верите первому доказательству Моей божественности, и почитаете слова Мои тщеславием, то вот Я присовокупляю к нему и другое: открываю ваши тайны.

Иное толкование

Что же Христос? Он обнаружил сокровенные помышления их, желая показать им силу своего Божества прежде доказательства посредством исцеления тела расслабленного. А что одному только Богу, Его Божеству, свойственно открывать сокровенные мысли души, об этом в Писании говорится: «Ты один знаешь сердце всех сынов человеческих» (3 Цар. 8:39). Видишь ли, что слово «один» опять говорится не в отличие от Сына? В самом деле, если один Отец знает сердца, то как же Сын знает сокровенные мысли души?
«И не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, — сказал евангелист, — ибо Сам знал, что в человеке» (Ин. 2:25); и Павел, выражая, что знать сокровенное свойственно Богу, сказал: «испытующий же сердца» (Рим. 8:27), приписав этим словам такую же силу, какая заключается в имени: Бог.

Как в том случае, если я скажу: посылающий дожди, я укажу самим делом не на другого кого-нибудь, а на Бога, потому что это свойственно только Ему; и если скажу: возводящий солнце, то, хотя и не прибавлю имени: Бог, самим делом укажу на Него, — так точно и Павел, сказав: «испытующий же сердца», выразил, что Ему только свойственно испытывать сердца. Если бы такое выражение имело не одну и ту же силу с именем Бог, для указания на Того, о Ком нам говорится, то он не употребил бы одного только этого выражения. И если бы это было делом общим у Него с тварью, то мы не узнали бы, о ком говорится, так как общность дела производила бы недоумение в душе слушателей. Итак, когда усвояется это свойство Отцу, то усвояется и Сыну, равенство с которым несомненно открывается и отсюда.

Обвинение опровергается не тем только, что Христос исцеляет расслабленного (ст. 6), но и тем, что Христу делается известным, о чем тайно размышляли или говорили Его враги. Уже одно это проникновение в их мысли могло бы им показать, что Он имел власть прощать грехи.

Стих9:5

чтó бо éсть удóбѣе рещи́: отпущáются ти́ грѣси́: или́ рещи́: востáни и ходи́?
что1 бо є4сть ўдо1бэе рещи2: tпущaютсz ти2 грэси2: и3ли2 рещи2: востaни и3 ходи2;
ибо что легче сказать: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи?

Обличает же их, как бы это говоря:
"Вы думаете, что я богохульствую, так как присваиваю Себе право отпускать грехи, что составляет великое дело. Вы думаете, что Я прибегаю к этому с тою целью, чтобы не быть изобличенным, но, врачуя тела, Я удостоверяю вас, что смогу исцелить и души, - делом, которое гораздо легче, но которое обычно считается более трудным, докажу и отпущение грехов, которое велико, но вам кажется более легким потому, что оно невидимо".

И не прежде исцеляет расслабленного, как предложив книжникам вопрос: что легче сказать: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи? Эти слова имеют такой смысл: что вам кажется легче, тело ли исцелить от расслабления, или душу освободить от грехов? Очевидно, что исцелить тело. Насколько душа превосходнее тела, настолько и отпущение грехов - дело большее, чем исцеление тела. Но так как исцеления души нельзя видеть, а исцеление тела очевидно, то Я присоединяю к первому и последнее, которое хотя ниже, но очевиднее, чтобы посредством его уверить в высшем - невидимом. Таким образом Спаситель еще прежде самыми делами показал на Себе то, что после сказал о Нем Иоанн: "яко Той вземлет грехи мира" (Ин. 1:19).

Вопрос, предложенный книжникам, замечателен по своей глубине и тонкости. Они думали, что трудно сказать то, что было уже сказано Христом. Сами они не стали бы так говорить. А «встань и ходи» — этого они и совсем бы не посмели сказать. Таким образом, для них было невозможно ни то, ни другое. Но иное дело — для Христа. Первое Он уже сказал; стало быть это было для Него легко. Но так же ли легко было сказать: «встань и ходи»? Inter dicere et facere, говорит Иероним, multa distantia est, — между делом и словом большое расстояние. Ожидавшийся ответ заключался в том, что легче прощать грехи, потому что слова эти были уже сказаны; но их, самих по себе, нельзя было ни доказать, ни опровергнуть. С другой стороны, если бы слова: встань и ходи оказались недействительны, то могли бы вызвать только насмешки. Поэтому Христос подтверждает Свое, по-видимому, более легкое выражение, демонстрируя Свою силу, более трудным. В доказательстве, представленном Спасителем, нужно тщательно обратить внимание на то, что Он не спрашивает: что легче — простить грехи или поднять больного? Потому что нельзя утверждать, что прощение грехов легче исцеления. Но — что легче сказать? Ratione judicii humani facilius est dicere: remissa sunt (Бенгель) — по соображению человеческому легче сказать: отпущены. Но Я, поясняет Спаситель, докажу Свое право говорить так, сказав более трудное слово (Тренч).

 "Что легче сказать: прощаются тебе грехи, или встань и ходи?" Почему Господь ставит этот вопрос?

Господь сказал расслабленному: отпущаются тебе греси. Слышавшие соблазнились, говоря: кто может отпущать грехи, кроме Бога? Спаситель мог бы сказать: да Я и есть Бог. Но это еще более бы соблазнило. Почему Он вместо слова: Я - Бог, делает божеское дело; давая им самим сделать наведение. Но чтоб те сие дело поставили в связь с их помышлениями. Он ставит в ряд два дела: отпущение грехов словом, и исцеление расслабленного словом, и спрашивает, какое из сих дел легче делать. Что отпущать грехи есть божеское дело, это они знали, и исцелять тоже божеское, это и по общему смыслу: когда исцелил, дал знать, что кто словом исцеляет расслабленного может и грехи отпущать.

Стих 9:6

но да увѣ́сте, я́ко влáсть и́мать Сы́нъ человѣ́ческiй на земли́ отпущáти грѣхи́: тогдá глагóла разслáбленному: востáни, возми́ твóй óдръ и иди́ въ дóмъ твóй.
но да ўвёсте, ћкw влaсть и4мать сн7ъ чlвёческій на земли2 tпущaти грэхи2: тогдA гlа разслaбленному: востaни, возми2 тво1й џдръ и3 и3ди2 въ до1мъ тво1й.
Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди в дом твой.

Но мы, которые раньше были расслаблены и душою и телом вследствие услаждений и страстей, и пребывали неподвижными в отношении делания добра, каждый слышим: "Возстань, возьми твой одр, и иди в дом твой", как и оный (евангельски) расслабленный; потому что укрепленные божественной благодатью и силою в нас Крещения, мы становимся крепкими и удобоподвижными для делания добродетели; и способности души и тела и подвластные им в делах материи, которым, раболепствовав раньше, мы были охвачены расслабленностью, мы направляем (ныне) так, чтобы это было приятно и Богу и нам, и вечные и небесные обители, по силам, делаем истинно нашим домом. И таким образом, различаясь от других своим угодным Богу обращением, мы вызываем удивление видящих, славящих Бога, давшего таковую силу и власть верующим в Него, так что и живя еще на земле, (уже) иметь жительство на небесах. Но благодать и сила Крещеная, по благодати Дарующаго, пребывает в нас, хотя мы и грешим после крещения, но здравие и чистота души не сохраняется.

Посему, вот, когда согрешим, мы имеем потребность в печали о совершенных грехах и в стыде и в покаянном сокрушении, дабы каждому снова услышать в душе то, что было сказано оному расслабленному: "Дерзай, чадо!", и прияв милость, сменить печаль на радость: потому что эта печаль является духовным медом, который мы черпаем от твердого камня, согласно образно сказанному: "Ссаша мед из камене" (Втор. 32:13); "камень же бе Христос", как говорит Павел (1 Кор. 10:4). Но не удивляйтесь, если я назвал печаль "медом", - потому что она является тем, о чем опять же Павел говорит, что - "печаль яже по Бозе, покаяние нераскаянно во спасение соделовает" (2 Кор. 7:10).

Потому что как для имеющих пораненный язык, предложенный мед представляется горьким, когда же вылечится от повреждения, тогда воспринимается как сладчайший, так и страх Божий, на основании евангельской проповеди зарождающийся во внимающих душах, действительно причиняет скорбь, когда раны грехов еще покрывают душу, когда же эти раны перестают быть, излеченные покаянием, тогда души вместо сего восприемлют евангельскую радость, согласно реченному Спасителем: "И печаль ваша в радость будет" (Ин. 16:20).
Какая печаль? - Та печаль, которую испытали Ученики Господни при утрате Господа и Учителя; которую испытал Петр при отречении от Него; которую испытывает всякий благочестивый, каясь о своих согрешениях и опущениях, сделанных вследствие нерадения о добродетели. Во что и мы впадая, будем винить не иного кого, как только самих себя; ибо ни Адаму, когда он преступил заповедь, никакой пользы не принесло перемещать вину на Еву, как ни ей, в свою очередь, - на началозлобного змия; потому что нами, созданными Богом самовластными и приявшими самодержавную власть над страстями, т.е. внутреннее руководящее начало души, отнюдь никто не владеет и не может силой принудить нас.

Итак, вот, в чем заключается спасительная печаль о Бозе:
винить себя самих, а не иного кого в том, что мы сами греховно совершили, и скорбеть о том и, чрез исповедь наших грехов и тяжкое сокрушение о них, умилостивлять Бога.

Книжники, снедаемые злобою, и думая обвинить Его в богохульстве, против своей воли способствовали однако прославлению совершившегося чуда. Спаситель по Своей прозорливости воспользовался их хулою для показания знамения. Когда они возмущались и говорили: сей хулит: "кто может оставляти грехи, токмо един Бог" (Мк. 2:7), - что тогда Господь сказал им в ответ? Опроверг ли их мнение? Если бы Он не был равен Отцу, то Ему надлежало бы сказать: для чего вы составляете обо Мне неправильное мнение? Я не имею такого могущества. Но Он не сказал ничего подобного, а подтвердил и доказал совершенно противное, как словами Своими, так и сотворенным чудом. Но так как собственный отзыв Его о Себе мог казаться неприятным для слушателей, то Он чрез других показывает, кто Он, и, что удивительно, не только чрез друзей, но и чрез врагов, в чем открывается Его высочайшая мудрость.

Чрез друзей Господь показал это, когда сказал прокаженному: "хощу, очистися", и сотнику: "ни во Израили толики веры обретох" (Мф. 8:3, 10); а чрез врагов - при настоящем случае. Так как книжники говорили, что никто не может оставлять грехов, кроме одного только Бога, то Спаситель, желая показать им, яко власть имать Сын человеческий на земли отпущати грехи (тогда глагола разслабленному): возстав, возми одр твой, и иди в дом твой. И не только здесь, но и в другом случае, когда иудеи говорили: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом (Ин. 10:33), Спаситель не опроверг такого их мнения о Нем, но опять подтвердил его, сказав: "аще не творю дела Отца Моего, не имите Ми веры;
аще ли творю, аще и Мне не веруете, делом Моим веруйте"
(Ин. 10:37, 38).

Вслед затем Он представляет еще новое доказательство. Какое же это? Он укрепил тело расслабленного. Когда Он говорил расслабленному, то не ясно обнаружил власть Свою, так как не сказал: Я отпускаю тебе грехи, но - отпущаются греси твои; а когда нужно было уверить в этом врагов, яснее показывает власть Свою, говоря: Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи. Видишь ли, как Он желал, чтобы Его почитали равным Богу Отцу? Он не сказал, что Сын человеческий имеет нужду в помощи другого, или что Он получил власть от другого, но говорит: "власть имать". И говорит это не по честолюбию, но для того, чтобы убедить врагов в том, что Он не богохульствует, делая Себя равным Богу Отцу. Господь везде желает представлять ясные и неопровержимые доказательства; так, например, очистившемуся от проказы говорит: "шед, покажися иереови" (Мф. 8:4). Теще Петровой дарует силы служить Ему, и свиньям попускает низринуться в море. Так точно и здесь, в доказательство отпущения грехов расслабленному, укрепляет его тело, а в доказательство укрепления тела заставляет его нести одр, чтобы сотворенного Им чуда не почли за обман.

Итак, восставив расслабленного, Господь посылает его в дом. Здесь Он опять показывает Свое смирение и снова подтверждает, что сотворенное Им чудо не есть мечта: тех, которые были свидетелями болезни расслабленного, делает свидетелями и его здравия. Как бы так говорил Он: Я желал бы чрез твою болезнь исцелить и тех, которые почитают себя здоровыми, а на самом деле больны душою; но поелику они не хотят того, то иди в дом твой, и исправляй тех, которые там находятся. Видишь ли, как Господь показывает, что Он есть Творец души и тела? Он исцеляет больного от расслабления и духовного и телесного, и невидимое открывает посредством видимого.

Стих 9:7

И востáвъ, [взéмъ óдръ свóй,] и́де въ дóмъ свóй.
И# востaвъ, (взе1мъ џдръ сво1й,) и4де въ до1мъ сво1й.
И он встал, взял постель свою и пошел в дом свой.

В подлиннике нет слов «взял постель свою»; в русском они подчеркнуты, в слав. поставлены в скобках, в Вульг., немецк. и англ. выпущены. В русск. и слав. вставлены произвольно, вероятно, только в соответствие с показаниями других евангелистов. В подлиннике у Матфея в этом стихе нет даже и разночтений. Рассказ о чуде отличается крайней простотой. Человек, которого нельзя было пронести в дом больным, без посторонней помощи выходит из него здоровым.

Стих 9:8

Ви́дѣвше же нарóди чуди́шася и прослáвиша Бóга, дáвшаго влáсть таковýю человѣ́комъ.
Ви1дэвше же наро1ди чуди1шасz и3 прослaвиша бг7а, дaвшаго влaсть таковyю человёкwмъ.
Народ же, видев это, удивился и прославил Бога, давшего такую власть человекам.

И однако свидетели все еще пресмыкаются долу. Плоть препятствовала им вознестись горе. Между тем Спаситель не укоряет их, но продолжает делами Своими возбуждать их от усыпления, и возносить ум их на высоту. И то уже не маловажно было, что они поставляли Его выше всех людей, и почитали пришедшим от Бога. Если бы эта мысль как следует утвердилась в их уме, то мало-помалу наконец они узнали бы и то, что Христос есть Сын Божий. Но они не познали этого ясно, почему не могли и придти к Нему. Впоследствии они опять говорили: "сей человек несть от Бога" (Ин. 11:16), како сей от Бога есть? и часто обращались к этой мысли, чтобы найти в ней защиту для своих страстей.

Так многие поступают и ныне. Выдавая себя за строгих ревнителей славы Божией, они удовлетворяют собственным страстям, тогда как надлежало бы во всем поступать с кротостью. В самом деле, Бог всяческих, Который мог бы поразить молниею хулящих Его, повелевает восходить солнцу, ниспосылает дождь и все блага подает с щедростью. Подражая Ему, и мы должны просить, увещевать и внушать с кротостью, без гнева и ярости. Богохульство не унижает величия Божия, и потому не должно побуждать тебя к ярости. Кто богохульствует, тот наносит раны самому себе.

Итак, тебе должно воздыхать и плакать, потому что эта болезнь достойна слез, и человека, зараженного ею, не иначе можно исцелить, как кротостью. Кротость сильнее всякого насилия. Посмотри, с какою кротостью сам Бог, как в ветхом, так и в новом завете, взывает к оскорбившим Его. Там Он говорит:
"людие Мои, что сотворих вам" (Мих. VI, 3)?
А здесь:
"Савле, Савле, что Мя гониши" (Деян. 9:4)?

Равно и Павел повелевает наставлять противников с кротостью. И сам Христос, когда приступали к Нему ученики, прося у Него позволения низвести огнь с неба, сделал им сильный упрек говоря: "не весте, коего духа есте вы" (Лук. 9:55)! Подобным образом и в настоящем случае Он не сказал книжникам: о, нечестивцы и обманщики, о, ненавистники и враги человеческого спасения! Но сказал только:
"вскую вы мыслите лукавая в сердцах ваших" (Мф. 9:4)

Итак, с кротостью должно избавлять от болезни. Кто из-за страха человеческого сделался лучшим, тот вскоре опять возвратится к прежнему несчастию. Потому Господь не велел исторгать и плевел, чтобы дать время для покаяния. Многие таким образом покаялись к добру, тогда как прежде были нечестивы, как-то: Павел, мытарь и разбойник. Будучи прежде плевелами, они потом соделались зрелою пшеницею. Хотя в семенах такой перемены быть не может, но в воле человеческой она легко и удобно произойти может, поскольку она не связана узами необходимости, но одарена свободою. Итак, когда ты увидишь врага истины, исцели его, позаботься о нем, возврати к добродетели, подавай наилучший пример своею жизнью, наставляй неукоризненным словом, покровительствуй и имей попечение, и употребляй все средства к исправлению, подражая наилучшим врачам. Ведь и врачи не всегда одним только способом врачуют болезни; но когда видят, что рана не исцеляется одним лекарством, прилагают другое, а если нужно, третье; иногда рассекают, а иногда обвязывают. Так и ты, сделавшись врачом души, пользуйся всяким способом врачения по заповедям Христовым, чтобы получить тебе награду и за свое спасение, и за то, что ты доставлял пользу другим. Все делай во славу Божию: таким образом и сам прославишься.
"Прославляющия Мя, говорит Господь, прославлю, и уничижающие Меня уничижены будут (1 Цар. II, 30).

Итак, будем все делать во славу Божию, чтобы соделаться наследниками блаженной той участи, которой да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

 "Давшего такую власть человекам". Евангелист в 8 стихе очевидно изображает, какое впечатление произведено было исцелением расслабленного на народ, и, вероятно, в тех самых словах, в каких это было выражаемо самим народом, — народ же был в общем своем составе простой (ocloi). Мог ли он думать о чем-либо особенно высоком, философском, а не выражаться здесь своим простонародным языком? Очевидно, что сила выражения здесь почти равнозначительна тем нашим обычным и простонародным выражениям, какие употребляются у нас, когда мы, услышав о счастье какого-нибудь отдельного человека, говорим: «какое людям счастье».

Предстоящий многочисленный народ, видя чудо, правда, удивился и прославил Бога; но не так, якоже подобало. Ибо не прославили Иисуса Христа, яко Бога и яко собственною Божества Своего силою сотворшего сие чудо: но прославили Бога, яко давшего Ему власть чудотворить, то есть почли Его точию чудотворным человеком.
«Прославиша, пишет Евангелист, народи те Бога, давшаго власть человеком», то есть, Иисусу Христу, воздвигнуть расслабленного от одра и исцелить его. Таковая вера несовершенна есть. Может же быть, руководствовала она их после того к верованию, яко Той же Иисус Христос есть совершенный Бог и совершенный человек.

Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru