Третья подготовительная седмица к Великому посту
Неделя о Страшном суде

постaвитъ џвцы њдеснyю себє2, ґ кHзлища њшyюю

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:
Седмица: церковнославянское название недели, семидневного календарного цикла, причем отсчет начинается с воскресенья.
Неделя: в церковнославянском языке, который является богослужебном языком Русской православной церкви, название воскресного дня: первого (а не последнего!) дня седмицы.

     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.

скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
Неделя о Страшном Суде

     Неделя о Страшном Суде или Неделя мясопустная (греч. Κυριακὴ τῆς Ἀπόκρεω), Мясопуст — третий из четырёх подготовительных воскресных дней к Великому посту в Православных церквях, которое следует после Недели о блудном сыне и пред Неделей сыропустной. Греческое название «ἀπό-κρεω», образовано из двух частей: приставки «ἀπό», означающей удаления, отделения, завершения, прекращения и слова «κρέας» — мясо, то есть «отделяю мясо», «мясо прекращаю»; славянское слово является переводом по смыслу с греческого и обозначает «мясо опускаю», то есть «мясо оставляю». Это последний день перед Великим постом, когда православные христиане употребляют в пищу мясо.

     Неделя мясопустная называется также Неделей о Страшном суде, так как на литургии читается соответствующее Евангелие (Мф. 25, 31-46), и она посвящена воспоминанию о всеобщем последнем и Страшном суде. Это делается для того, чтобы грешники в надежде на неизреченное милосердие Божие не предались беспечности и нерадению о своем спасении. Православная Церковь в стихирах и тропарях службы этой Недели изображает ужасные следствия беззаконной жизни, когда грешник предстанет перед нелицеприятным ("неумытным") судом Божиим.

     Напоминая о последнем и Страшном суде Христовом, Церковь вместе с тем указывает и истинный смысл самой надежды на милосердие Божие. Бог милосерд, но Он вместе с тем и праведный Судия. В богослужебных песнопениях Господь Иисус Христос, имеющий прийти судить мир, называется правосудный, а Его суд - праведным и неподкупным испытанием ("неусыпным истязанием", "неумытным судом"). Перед праведным судом Божиим все будут равны.

     Перед воспоминанием Страшного суда Святая Церковь призывает к молитве об усопших, ожидающих Суда Божия. Она положила совершать заупокойную службу в субботу перед неделей о Страшном суде. Поэтому мясопустная неделя всегда предваряется Вселенской родительской (мясопустной) субботой, когда совершается поминовение всех почивших православных христиан.

Особенности богослужения

     На православном богослужении в этот день, начиная с вечерни, поют песнопения — стихиры, а на утрени поют канон и хвалительные стихиры, связанные с евангельским чтением о страшном суде. В песнопениях Церковь напоминает молящимся о Втором пришествии Иисуса Христа на Землю со славою судить живых и мертвых. Иисус Христос, являясь справедливым судьёй, воздаст каждому из людей по заслугам; а каждому из людей необходимо, помня и ожидая Второе пришествие, успеть принести покаяние и возлюбить ближнего: накормить голодных, напоить жаждущих, посетить больных и заключенных.

Когда придешь Ты, Боже, на землю со славою
весь мир затрепещет;
река огненная течет пред Престолом Суда,
книги открываются и тайны объявляются.
Тогда избавь меня от огня неугасимого
и удостой меня стать справа от Тебя,
Судия праведнейший.


Егда приидеши Боже на землю со славою,
и трепещут всяческая:
река же огненная пред судищем влечет,
книги разгибаются, и тайная являются:
тогда избави мя от огня неугасимаго,
и сподоби мя одесную Тебе стати
Судие праведнейший.


Е#гдA пріи1деши, б9е, на зeмлю со слaвою,
и3 трепeщутъ всsчєскаz:
рэкa же џгненнаz пред8 суди1щемъ влечeтъ,
кни6ги разгибaютсz, и3 т†йнаz kвлsютсz:
тогдA и3збaви мS t nгнS неугаси1магw,
и3 спод0би мS њдеснyю тебE стaти,
судіE првdнэйшій.

Божественная Литургия 19 февраля 2017 года

Евангелие от Матфея, 25:31-46 (зачало 106)



Стих 25:31

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей,
Егдá же прiи́детъ Сы́нъ человѣ́ческiй въ слáвѣ своéй и вси́ святíи áнгели съ ни́мъ, тогдá ся́детъ на престóлѣ слáвы своея́,
є3гдa же пріи1детъ сн7ъ чlвёческій въ слaвэ свое1й и3 вси2 с™jи ѓгг7ли съ ни1мъ, тогдA сsдетъ на пrто1лэ слaвы своеS,

     Сладчайшие слова эти, которые никогда не оставляем в уме, должны мы выслушать теперь со всем тщанием и умилением, так как этими словами заключается и самая беседа Христа. Он придает великое значение человеколюбию и милостыне. Поэтому и в предшествующих словах говорил о том различным образом, и здесь говорит, но уже гораздо явственнее и сильнее, представляя не два или три, ни даже пять лиц, но целую вселенную. Правда, и прежде, говоря о двух лицах, Он разумел не два лица, а две стороны: одну послушных, а другую непослушных. Но здесь Он предлагает нам о том слово и более страшное, и более торжественное. Вот почему и не говорит уже:
«Подобно будет Царство Небесное» (Мф. 25:1)
но прямо указывает на самого Себя, говоря: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей». Ныне Он явился в бесславии, поношении и поругании; а тогда сядет на престоле славы Своей. И часто упоминает о славе. Так как приближалось время крестной Его смерти, которая считалась позорною казнью, то Он возводит ум слушателя к высшему, представляя взору его судилище и всю вселенную. И не от этого только слово Его становится страшным; но и от того, что небеса представляются опустевшими. Ведь, говорит Он, ангелы будут при Нем, и будут свидетельствовать, сколько они служили, будучи посылаемы от Господа для спасения людей. И во всех отношениях день тот будет ужасен.
     «Святые»
— этого слова нет в лучших кодексах, и оно вставлено здесь, может быть, из (Зах. 14:5). Оно выпускается в лучших изданиях Нового Завета.
     Речь, начиная с 31 стиха до конца главы, многие не считают притчей, а пророчеством, в которое только введен обильный приточный и символический элемент. Речь Христа делается все более и более величественной. В ней раскрываются новые стороны Его эсхатологического учения.
- Первоначально жених, приходящий внезапно и уводящий с собою готовых на брачный пир.
- Потом хозяин, награждающий, за хорошее исполнение дела, своих рабов и сурово карающий их за недеятельность.
- Наконец, царь (Мф. 25:34), приходящий в мир для суда.
     Во всех этих случаях, очевидно, представляется одна и та же Личность Самого Сына Человеческого, поступающего различно при различных обстоятельствах. В этом заключается глубокая внутренняя связь всех трех притчей, которые имеют близкое отношение и ко всей эсхатологической речи, изложенной в XXIV главе. Связь эту можно выразить в нескольких словах: один и тот же Господь.
     Новое явление Христа будет совершенно противоположно прежнему. Если первое Его пришествие было в образе Раба, полного смирения и уничижения, то второе — в образе Царя, сопровождаемого Ангелами и сидящего на престоле. Как следует понимать эти образные выражения, в буквальном или только духовном смысле, трудно сказать. Обыкновенно говорят о личном явлении Сына Человеческого, сидящего на величественном и возвышенном престоле, и так пишут на картинах и иконах. Но можно понимать явление и в духовном смысле. Чтобы хотя несколько пояснить этот последний и приблизить его для понимания, скажем, что, по прошествии веков, и теперь уже Сын Человеческий сидит, хотя и невидимо, на престоле (также невидимом), и люди постоянно приближаются к Нему и тяготеют, как к своему Царю. Нечто подобное, может быть, будет и при окончательном суде.
     К сказанному прибавим, что образы, взятые для пророчества, отличаются чрезвычайной простотой. Речь не усложняется все новыми и новыми рассуждениями, но почти вся состоит из повторения одного и того же, сделанного с необычайным искусством, — и это делает ее легко доступною и легко усвояемою даже маленькими детьми. Находились экзегеты, которые не осмеливались этой речи Спасителя толковать.

Стих 25:32

и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов;
и соберýтся предъ ни́мъ вси́ язы́цы: и разлучи́тъ и́хъ дрýгъ от дрýга, я́коже пáстырь разлучáетъ óвцы от кóзлищъ:
и3 соберyтсz пред8 ни1мъ вси2 kзы1цы: и3 разлучи1тъ и5хъ дрyгъ t дрyга, ћкоже пaстырь разлучaетъ џвцы t ко1злищъ:

     Ныне не разделены, но смешаны все; а тогда будет разделение, и самое точное. Сперва Он разделяет их местами, и обнаруживает каждого; а потом и самыми наименованиями показывает внутреннее расположение каждого, называя одних козлищами, а других овцами, и показывая, что первые не приносят никакого плода, — так как от козлов не может быть ни малого плода, — а последние — обильный плод, — так как овцы приносят большую пользу тем, что дают волну, молоко, ягнят, чего вовсе не доставляет козел. Впрочем, бессловесные животные не приносят плода, или приносят его, по своей природе, а люди — по произволу. Потому те из них, которые не приносят плодов, подвергаются мукам, а приносящие плод получают венцы.
     Много велось рассуждений по поводу выражения «все народы». Какие народы? Христианские ли только, или и язычники, равно как и иудеи? Ориген прибавлял сюда еще и другие различия. «Не довольно ясно, говорил он, значит ли слово «все» от всех поколений, или тех, которые останутся до дня суда, или тех только, которые веровали в Бога через Христа, и все ли они, или не все. Однако некоторым кажется, что это сказано об отделении тех, которые веровали». Выражения эти недостаточно ясны. Зигабен утверждал, что здесь речь только о христианах. Но если речь только о христианах, о чем можно было бы заключать из последующего разговора Царя с подсудимыми, показывающего, что все они знают Христа, то спрашивается, другие народы, кроме христианских, будут судимы или нет? Если не будут, то, следовательно, последний суд не будет всеобщим. Ввиду этого, некоторые делают уступку и говорят, что суд будет всеобщим, к нему призваны будут все без исключения люди, христиане будут судимы на основании принципов «милосердия и человеколюбия», указанных в самой речи, а все другие — или на основании естественного закона, или существовавших у них кодексов закона нравственного. В пользу этого мнения говорит выражение panta ta eqnh — все народы, и мнение это, с такими или иными видоизменениями, принимается вообще новейшими экзегетами. Против него, однако, можно возразить, что Христос говорил Своим ученикам о том, что они не будут судимы, а будут судить вместе с Ним двенадцать колен Израилевых (Мф. 19:28). С другой стороны, не подлежит сомнению подлинность следующих слов, сказанных Самим Спасителем:
«истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин. 5:24)
     Эти слова совершенно ясны, суд не будет всеобщим; некоторые люди будут избавлены от суда. Таким образом, это первое и важное ограничение должно будет существовать на страшном суде. Чтобы уяснить все это, по-видимому, противоречащее одно другому, мы не должны представлять страшного суда в виде обыкновенного суда, где дело расследуется и рассматривается несведущими судьями, которые из судебного следствия заимствуют материалы для своих суждений. Небесный Судья не походит на земных судей; Он всеведущ и наперед знает тайны человеческого сердца, для Него не будет надобности в допросах и расспросах, как это делают обыкновенные судьи. Такое толкование весьма упрощает дело. Мы должны отрешиться от всяких представлений о наших человеческих судах, и тогда поймем, что все пророчество состоит из образов и символов, направленных к главной практической цели: побудить людей к делам милосердия и любви. Таким образом,
- притча о девах побуждает к бодрствованию,
- о талантах - к деятельности,
а пророчество о страшном суде - к делам милосердия и любви.
     Из сказанного вывод остается только один: будут судимы все люди; но моменты суда будут продолжительны; некоторые раньше последнего суда перейдут в вечную жизнь. Все выражения в пророчестве образные.
     Большое затруднение представляется для толкования в обстоятельстве, что panta ta eqnh (все народы) среднего рода, а дальнейшее «их» (русск. одних от других — autouV ap allhlwn) местоимение мужского рода. Такое невозможное и неупотребительное в греческом языке сочетание местоимения мужского рода с существительным среднего заставляло некоторых экзегетов даже предполагать, что тут заимствованы из двух разных источников две совершенно разные речи и механически (даже без согласования) соединены в одну речь. «Введение поэтому не подходит к дальнейшей речи, между sunacqhsontai panta ta eqnh и kai aforiei autouV невозможно никакое объединение, и здесь поэтому встречается сближение первоначально не имевших между собою связи частей, которое не может быть более с достоверностью разъяснено». Дело здесь несколько преувеличено. Подобные же конструкции ad sensum, как показывает Блясс, встречаются и в других местах Нового Завета (Gram. с. 162 след.). Так, (Деян. 7:5) FilippoV kaqelqwn eiV thn polin thV SamareiaV ekhrussen authV ton Criston; (Гал. 4:19): teknia mou, ouV; Ин. 6:9: paidarion, oV; (Фил. 2:15): geneaV skoliaV, en oiV и проч. Разделение сравнивается с действиями пастуха, который отделяет овец от козлов (erifwn — муж. род). Почему на правой стороне будут поставлены овцы, которые представляют из себя праведников, это не требует разъяснения, потому что образ овец настолько употребителен в Новом Завете, что дело не представляет никаких затруднений. Но почему для обозначения стоящих по левую сторону выбраны даже не козы, а именно козлы, объяснить это нелегко. Иероним говорил: «не сказал о козах, которые могут иметь приплод» и проч., а «о козлах, животном похотливом и бодливом» et fervens semper ad coitum. Другие утверждают, что козлы «мало ценились» ср. (Лк. 15:29), и потому в 33 ст. употреблено даже презрительно-уменьшительное ta erifia. Все эти объяснения маловероятны. Лучше объяснять дело, пользуясь естественными образами. Все народы, явившиеся на суд, представляют из себя стадо — не однородное, а состоящее из разных элементов. Если бы Христос сказал, что пастух отделит волков от овец, то такая речь была бы, само собою понятно, неестественна. Но козлы и овцы постоянно пасутся вместе в восточных стадах. Один путешественник говорит, что, путешествуя между Иоппой и Иерусалимом, он видел в одном месте большое смешанное стадо из овец и коз. Козы были совершенно черны, овцы — все отличались прекрасной белизной; и, таким образом, даже на значительном расстоянии, различие между двумя классами животных было хорошо заметно.
     Отделение овец от коз обычно во всех странах, где пасутся во множестве эти животные. Козлы, конечно, не служат в этой приточной речи характеристикой лиц, стоящих по левую сторону; этими животными Христос кратко пользуется для обозначения разделения людей, может быть, на черных и белых, т. е. злых и добрых. Отношение этого стиха к (Иез. 34:17) сл. Цан считает «очень сомнительным».

Стих 25:33

и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую.
и постáвитъ óвцы одеснýю себé, а кóзлища ошýюю.
и3 постaвитъ џвцы њдеснyю себє2, ґ кHзлища њшyюю.

     Русский перевод точен, но не вполне выражает мысль подлинника. В греческом: «от (из, ex) правой стороны» и «от левой стороны». Лицо Судьи будет обращено к народам, и правая сторона не означает правую сторону по направлению к Нему (как у нас в церквах), а от Него. Вместо erifoj 32 стиха — теперь erifion — козлик, уменьшительное. Объяснить такое различие довольно трудно. Вероятно, ta erifia поставлено здесь в более близкое соответствие с предыдущим ta probata и означает не столько «козлов», сколько «козлиное стадо», о котором в 32 стихе не было речи, потому что козлы были перемешаны с овцами и вместе с ними образовали одно стадо. В ст. 32 нельзя было сказать, что пастух отделяет «козлиное стадо» от «овечьего стада», потому, что это было бы неточно и не вполне соответствовало тому, что бывает в действительности. Теперь же, когда козлы (и козы) были отделены, вся совокупность их, все стадо, называется ta erifia.

Стих 25:34

Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира:
Тогдá речéтъ Цáрь сýщымъ одеснýю егó: прiиди́те, благословéннiи Отцá моегó, наслѣ́дуйте уготóванное вáмъ цáрствiе от сложéнiя мíра:
ТогдA рече1тъ цRь сyщымъ њдеснyю є3гw2: пріиди1те, блгcве1нніи nц7A моегw2, наслёдуйте ўгото1ванное вaмъ цrтвіе t сложе1ніz мjра:

     Сколько чести, сколько блаженства в этих словах! Он не сказал:«приимите», но – «наследуйте», как свое собственное, как отеческое, как ваше, как от века вам принадлежащее. Прежде чем вы стали существовать, говорит Он, это уже было для вас уготовано и устроено, так как Я знал, что вы будете таковыми. И за что они получают такую награду? За кров, за одежду, за хлеб, за холодную воду, за посещение, за приход в темницу. Всюду требует Он необходимого; а иногда, впрочем, и не необходимого, потому что, как я сказал, больной и находящийся в темнице требуют без сомнения не только посещения, но один – освобождения еще от уз, а другой – от болезни. Однако Господь, будучи снисходителен, требует от нас того, что нам по силам, и даже гораздо менее этого, предоставляя самим нам ревновать о большем.
     Козлы и овцы с этого стиха совершенно исчезают из виду. Они служили только обозначением различных классов людей, к которым теперь и обращается Царь. Вместо «овец» употребляется выражение: «которые по правую сторону», а вместо козлов «которые по левую сторону» (Мф. 25:41). Царь называет стоящих по правую благословенными Отца Своего и приглашает их наследовать царство, уготованное от создания мира.
«Он не сказал: примите, но — наследуйте, как свое собственное, как отеческое, как ваше, как от века вам принадлежащее» (Златоуст)
     Выражение «от создания мира» точно трудно перевести с греческого. Katabolh по употреблению у классиков поставляется иногда рядом с qemelion, основание; значит, иногда оплодотворение, обсеменение (Евр. 11:11). В Священном Писании Нового Завета выражение указывает на историческое начало с отношением к будущему, на цель и завершение, потому что в katabolh всегда находится отношение к тому, что должно быть восстановлено (Кремер). В Новом Завете проводится различие между временем pro katabolhV kosmou, прежде создания мира, и от создания мира. В настоящем случае не следует разуметь предвечное уготовление или приготовление — до создания мира ср. (Еф. 1:4); но Спаситель употребляет просто общее выражение для означения давнего времени, «не возвращаясь далеко назад». Выражение может означать просто «издавна».
     Феофилакт обращает здесь внимание на то, что пред судом произносится речь.
«Господь не прежде рассуждения награждает и наказывает, потому что Он человеколюбив, а этим и нас научает тому, чтобы мы не прежде наказывали, чем исследуем дело»
     Когда, замечает Бенгель, доброе и злое сравниваются между собою, то доброму всегда приписывается вечное существование, так сказать, антецедентное; но о зле говорится, что оно от начала (аb exitu). Так в настоящем стихе, ср. (Мф. 25:41) и (1 Кор. 2:6, 7).

Стих 25:35

ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня;
взалкáхся бо, и дáсте ми́ я́сти: возжадáхся, и напои́сте мя́: стрáненъ бѣ́хъ, и введóсте менé:
взалкaхсz бо, и3 дaсте ми2 ћсти: возжадaхсz, и3 напои1сте мS: стрaненъ бёхъ, и3 введо1сте мене2:

     И за что они получают такую награду? За кров, за одежду, за хлеб, за холодную воду, за посещение, за приход в темницу. Всюду требует Он необходимого; а иногда, впрочем, и не необходимого, потому что, как я сказал, больной и находящийся в темнице требуют без сомнения не только посещения, но один – освобождения еще от уз, а другой – от болезни. Однако Господь, будучи снисходителен, требует от нас того, что нам по силам, и даже гораздо менее этого, предоставляя самим нам ревновать о большем.
     Картина внезапно изменяется, не становясь от этого менее величественною. Царь припоминает Свое прошлое. Он не стыдится Своей прежней бедности и убожества. Слова эти были понятны всем.

Стих 25:36

был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.
нáгъ, и одѣ́ясте мя́: бóленъ, и посѣти́сте менé: въ темни́цѣ бѣ́хъ, и прiидóсте ко мнѣ́.
нaгъ, и3 њдёzсте мS: бо1ленъ, и3 посэти1сте мене2: въ темни1цэ бёхъ, и3 пріидо1сте ко мнЁ.

     Если бы даже пришел враг, то не сильны ли бы были страдания его тронуть и преклонить самого немилосердого? Голод, холод, узы, нагота, болезнь, бесприютное блуждание всюду – и этого довольно к прекращению вражды. Но вы не поступили так и с другом – с другом-благодетелем и Владыкою. Мы часто трогаемся, видя и пса алчущим, преклоняемся, видя и зверей в нужде; а ты, видя своего Владыку, не преклоняешься? Чем можно извинить это. Да если бы это только и было, не достаточно ли бы было и этого к вознаграждению? Я не говорю о том, что (оказав благодеяние) ты услышишь пред лицом вселенной столь радостный глас от Седящего на престоле Отца и получишь царство; но и то, что ты оказал благодеяние, не довольно ли вознаграждает тебя? А теперь пред лицом вселенной, при явлении этой неизреченной славы, сам Господь провозглашает и увенчивает тебя, признает тебя питателем и странноприимцем, и не стыдится говорить это, чтобы венец твой сделать более блистательным. Поэтому-то те праведно наказываются, а эти увенчиваются по благодати, хотя бы они оказали и бесчисленные благодеяния, все же дарование им за столь маловажное и ничтожное – неба, царства, и столь великой чести – есть дар щедрот благодати.

Стих 25:37

Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили?
Тогдá отвѣщáютъ емý прáведницы, глагóлюще: Гóсподи, когдá тя́ ви́дѣхомъ áлчуща, и напитáхомъ? или́ жáждуща, и напои́хомъ?
ТогдA tвэщaютъ є3мY првdницы, глаго1люще: гDи, когдA тS ви1дэхомъ ѓлчуща, и3 напитaхомъ; и3ли2 жaждуща, и3 напои1хомъ;

     Ответ праведников свидетельствует об их смирении и сознании своего недостоинства. Таков закон нравственного самосовершенствования:
чем более человек нравственно совершенствуется, тем более сознает он ничтожность своих совершенств.

Стих 25:38

когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели?
когдá же тя́ ви́дѣхомъ стрáнна, и введóхомъ? или́ нáга, и одѣ́яхомъ?
когдa же тS ви1дэхомъ стрaнна, и3 введо1хомъ; и3ли2 нaга, и3 њдёzхомъ;

     Добродетель смирения и по смерти существует. Ибо праведные как от человек скрывали свои добродетели, так и пред смиряяся, не хотели называться милостивыми, и хотя знали, что благодеяние к бедным восходит до Бога, однако отрицаяся, не сомнилися говорить: мы Тебя никогда не питали, ни поили, ни другое какое призрение являли Тебе, Царю славы и Господу.

Стих 25:39

когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?
когдá же тя́ ви́дѣхомъ боля́ща, или́ въ темни́цѣ, и прiидóхомъ къ тебѣ́?
когдa же тS ви1дэхомъ болsща, и3ли2 въ темни1цэ, и3 пріидо1хомъ къ тебЁ;

Стих 25:40

И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.
И отвѣщáвъ Цáрь речéтъ и́мъ: ами́нь глагóлю вáмъ, понéже сотвори́сте еди́ному си́хъ брáтiй мои́хъ мéншихъ, мнѣ́ сотвори́сте.
И# востaвъ и4де ко nтцY своемY. є3ще1 же є3мY дале1че сyщу, ўзрЁ є3го2 nте1цъ є3гw2, и3 ми1лъ є3мY бы1сть, и3 те1къ нападе2 на вы1ю є3гw2, и3 њблобызA є3го2.

     Святые иноки постоянно помнили слова Христовы:
"Аминь глаголю вам; еже сотвористе единому сих братии Моих менших, Мне сотвористе."
     Не входили они в рассматривание, достоин ли ближний уважения или нет; не обращали они внимания на множество и очевидность его недостатков: внимание их обращено было на то, чтоб не скрылось от них каким-нибудь образом понятие, что ближний есть образ Божий, что поступки наши относительно ближнего Христос принимает так, как бы они совершены были относительно Его. Ненавидит такое понятие гордый падший ангел и употребляет все меры, чтоб незаметным образом похитить его у христианина. Несродно это понятие плотскому и душевному мудрованию падшего человеческого естества, и нужно особенное внимание, чтоб удержать его в памяти. Нужен значительный душевный подвиг, нужно содействие Божественной благодати, чтоб усвоить это понятие сердцу, поврежденному грехом, чтоб иметь его непрестанно в памяти при сношениях с братиею. Когда же это понятие, по милости Божией, усвоится нам, тогда оно сделается источником чистейшей любви к ближним, любви ко всем одинаковой. Причина такой любви одна — Христос, почитаемый и любимый в каждом ближнем.
     На эти слова, написанные в Евангелии, ты можешь смотреть, как на заемное письмо, которым Господь признал Себя должным тебе во всем, что ты подал, или что благотворительно сделал нуждающемуся ближнему. Владыка мира, без сомнения, не имел нужды в этом ничтожном займе не только для Себя, но и для тех, для которых делает его; но такова дивная благость Его, что Он уничижает Себя до образа должника твоего, чтобы привлечь тебя к благотворению и через благотворение к блаженству. Он занимает у тебя безделицу, прах, тлен, которые ты называешь земными благами, чтобы иметь случай без оскорбления Своего правосудия платить тебе истинным благом, нетлением, блаженством, с такой лихвою, которую ты никогда исчислить не возможешь

Стих 25:41

Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его:
Тогдá речéтъ и сýщымъ ошýюю [егó]: иди́те от менé, прокля́тiи, во óгнь вѣ́чный, уготóванный дiáволу и áггеломъ егó:
ТогдA рече1тъ и3 сyщымъ њшyюю (є3гw2): и3ди1те t менє2, проклsтіи, во џгнь вёчный, ўгото1ванный діaволу и3 ѓггелwмъ є3гw2:

     Некоторые говорят, что геенны не будет, потому что Бог человеколюбив. Но разве напрасно Господь сказал, что Он грешников пошлет „в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его“? Нет, говорят, но только для угрозы, чтобы мы вразумились. О великое коварство диавола, о безчеловечное такое человеколюбие! Ибо ему принадлежит эта мысль, обещающая безполезную милость и делающая людей безпечными. Из Писаний, что бы мы ни говорили, противники скажут, что это написано для угрозы. Но если они могут так говорить о будущем, хотя и весьма нечестиво, то о настоящем и уже исполнившемся – не могут. Если кто не верит геенне, то пусть вспомнит о Содоме, пусть подумает о Гоморре, о наказании, которое уже исполнилось и остается доныне. У них было одно преступление, тяжелое и заслуживающее проклятия, но только одно: они предавались неистовой страсти и за это сожжены огненным дождем. А теперь совершаются безчисленные подобные и тягчайшие преступления, но такого сожжения не бывает. Почему? Потому что приготовлен другой огонь, никогда не угасаемый.
     Здесь обращает на себя особенное внимание слово kathramenoi - проклятые. Оно происходит от ara или arh - молитва, просьба; в греческом эпосе и у поэтов употребляется в смысле несчастье, бедствие, кара, наказание от богов. У греков была даже богиня проклятия и смерти, которая так и называлась. В Новом Завете слово katara и katarasqai употреблено несколько раз, и всегда, по-видимому, как противоположное eulogia - благословение (Мф. 5:44); (Мк. 13:21); (Лк. 6:28); (Иак. 3:9-10); (2 Пет. 2:14); (Рим. 12:14); (Гал. 3:10-13); (Евр. 6:8), как и в настоящем месте (подробности см. у Кремера под ara и katara, Worterb. с. 156 сл.). Таким образом, словом «проклятые» означаются здесь такие люди, которым сказано было слово, навлекающее на них бедствия, гибель, смерть и «огонь вечный». Проклятие следует понимать здесь в смысле осуждения. Но обращают внимание, что формально проклятие здесь не приписывается Богу Отцу и «проклятие произносится как бы в безличной форме». Под выражением «огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам», как и в других местах Нового Завета, может быть, не разумеется вещественный огонь, а просто мучения, которые будут вечными ср. (Иуд. 7).

Стих 25:42

ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня;
взалкáхся бо, и не дáсте ми́ я́сти: возжадáхся, и не напои́сте менé:
взалкaхсz бо, и3 не дaсте ми2 ћсти: возжадaхсz, и3 не напои1сте мене2:

     Такие угрозы Он повторяет каждый день. Но я, говоришь, питал Его. Когда и сколько дней? Десять, двадцать? Но Он хочет, чтобы - не в течение этих только дней, но во все время, пока живешь на земле. Ведь и девы имели елей, но не в достаточном для их спасения количестве. И они возжгли светильники, но не были допущены в брачный чертог. И совершенно справедливо, потому что светильники их угасли до пришествия жениха. Поэтому нам должно иметь много елея и много человеколюбия. Послушай, что говорит пророк:
«помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей» (Пс. 50:3)
     Так и нам должно миловать ближних по великой, возможной нам, милости. Каковы будем мы сами по отношению к подобным нам рабам, такого приготовим себе и Владыку. Когда же милость бывает великою? Когда мы даем не от избытка, но от скудости. А если мы не даем и от избытка, то какая останется нам надежда? Что избавит нас от тех зол? Куда прибегнем и где найдем спасение? Если девы после столь многих и столь великих трудов не получили ниоткуда никакого утешения, то кто будет нашим заступником, когда мы услышим те страшные слова, когда сам Судия, укоряя нас, скажет: вы не напитали Меня алчущего?
     Вострепещи, человек, представляя, что вот посылаются эти люди в муку не за то, что они блудники или убийцы, или хищники, не за то, что совершили другое какое-либо злодеяние, - а за то, что не сделали никакого добра. Ибо если внимательно рассмотреть, то хищником окажется и тот, кто имеет много и, однако, не оказывает милости, хотя бы явно и не делал никакой обиды ближнему. Все, что имеет он более должного, похищает у требующих, если они не получают от него; ибо если бы он отделил это для общего употребления, те не нуждались бы, теперь же, так как он запер свой излишек и присвоил его себе, они нуждаются. Таким образом, немилостивый есть похититель, ибо столь же многих обижает, сколь многим может благотворить и не благотворит.

Стих 25:43

был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня.
стрáненъ бѣ́хъ, и не введóсте менé: нáгъ, и не одѣ́ясте менé: бóленъ и въ темни́цѣ, и не посѣти́сте менé.
стрaненъ бёхъ, и3 не введо1сте мене2: нaгъ, и3 не њдёzсте мене2: бо1ленъ и3 въ темни1цэ, и3 не посэти1сте мене2.

     Трудного ли чего и обременительного Господь требует от нас? Не того ли, напротив, что весьма легко и удобоисполнимо?
     Ведь не сказал Он:
Я был болен, и вы не исцелили Меня, но: «не посетили Меня».
     Не сказал: Я был в темнице, и вы не освободили Меня, но: "не пришли ко Мне".
     А чем легче заповеди, тем большее наказание тем, которые не исполняют их. Что же может быть легче, скажи мне, чем пойти и зайти в темницу? Что даже приятнее? Когда ты увидишь одних в оковах, других в грязи, одних обросших волосами и одетых в рубища, других истаевающих от голода и, подобно псам, прибегающих к ногам, иных с растерзанными ребрами, иных только теперь возвращающихся в оковах с площади, где они целый день просят подаяния, но не собирают и необходимого пропитания, а между тем вечером принуждены бывают отдать стражам и то, что достали этим тяжким и несносным трудом, то, хотя бы ты был камень, непременно сделаешься человеколюбивее; хотя бы вел жизнь изнеженную и распутную, непременно будешь более любомудрствовать, увидев участь людей в чужих несчастьях. Тогда непременно придет тебе на мысль и тот страшный день с его различными наказаниями. А когда будешь помнить и размышлять об этом, — непременно отвергнешь и гнев, и удовольствие, и пристрастие к житейским вещам, и соделаешь душу свою тише самой тихой пристани. Будешь любомудрствовать и о том судилище, представляя, что если у людей такое устройство и порядок, страх и угрозы, то тем более у Бога. «Ибо нет власти не от Бога» (Рим. 13:1). А Кто предоставил начальствующим распоряжаться таким образом, Тот тем более сделает это сам.
     Три казни обнаруживает ответ Божий к грешникам:
- отлучение от Бога: "отъидите от Мене проклятии";
- вечный огнь: "во огнь вечный";
- пребывание с злыми диаволами: "уготованный диаволу и аггелом его"
     Суть же сии три казни столько несносны по тяжести, мучительны по лютости, нетерпимы по времени, страшны по имени — проклятии, что не может ни ум постигнуть, ни язык человеческий изобразить, как должно. Виждь же, что человеколюбивейший Бог Царствие токмо уготовал людям от сложения мира, а не казнь и муку. Казнь же изготовил токмо для диаволов: отъидите сказал, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его. Но люди тогда токмо осуждаются с немилостивыми бесами в вечный огнь, когда бывает жестокосердыми, так как и бесы. Того для, говорит праведнейший Судия немилостивым, осуждаю вас:
- понеже взалкахся, и не дасте Ми ясти
- возжадахся, и не напоисте Мене
- странен бех, и не введосте Мене
- болен, и в темнице, и не постисте Мене
     Что же на сие скажут треокаянные грешники?

Стих 25:44

Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?
Тогдá отвѣщáютъ емý и тíи, глагóлюще: Гóсподи, когдá тя́ ви́дѣхомъ áлчуща, или́ жáждуща, или́ стрáнна, или́ нáга, или́ бóльна, или́ въ темни́цѣ, и не послужи́хомъ тебѣ́?
ТогдA tвэщaютъ є3мY и3 тjи, глаго1люще: гDи, когдA тS ви1дэхомъ ѓлчуща, и3ли2 жaждуща, и3ли2 стрaнна, и3ли2 нaга, и3ли2 бо1льна, и3ли2 въ темни1цэ, и3 не послужи1хомъ тебЁ;

     Ведь и мы, если не виновны ни в прелюбодеянии, ни в расхищении могил, ни в воровстве, за то имеем другие согрешения, достойные многих наказаний.
И брата часто называли глупцом, а это подвергает нас геенне;
и на женщин смотрели невоздержными очами, а это равняется совершенному любодеянию;
но что всего хуже — не участвуем достойным образом в таинствах, что делает нас повинными телу и крови Христовой.
     Не будем же строгими исследователями чужих дел, но станем помышлять о своих собственных, и тогда мы не будем так бесчеловечны и жестоки. Кроме того нужно и то сказать, что там мы найдем много и добрых людей, стоящих часто целого города. И в той темнице, где был Иосиф, находилось много порочных, однако обо всех заботился этот праведник; да и сам содержался (там) вместе с другими. Он стоил всего Египта, и однако жил в темнице, и никто из бывших там не знал его. Так и теперь, быть может, там много есть честных и добрых людей, только они не всем известны, и попечение о таких людях вознаграждает тебя за заботы о всех. А если бы не было и ни одного такого, то и в этом случае будет великое воздаяние. И сам Господь твой не с праведными только беседовал: Он не убегал и нечистых, а, напротив, и хананеянку принял с великою благосклонностью, и грешную и нечистую самарянку. Принял также и уврачевал и другую блудницу, из–за которой и порицали Его иудеи, и позволил омочить ноги Свои слезами грешницы, научая нас быть снисходительными к грешникам. Вот в чем состоит по преимуществу человеколюбие.
     Что ты говоришь? В темнице живут разбойники и грабители могил? А разве в городе, скажи мне, все живут праведники? Нет ли, напротив, многих таких, которые хуже и тех и предаются разбою с большим бесстыдством? Те, если не другим чем, прикрываются, по крайней мере, пустынею и тьмою, и делают это в тайне; эти, напротив, отбросив личину, совершают зло с открытым лицом, предаваясь насилию, хищничеству и любостяжанию. Да и трудно найти человека, чистого от неправды. Пусть мы не похищаем золота и столько–то и столько десятин земли; но все же, посредством какого–нибудь обмана и утайки, делаем тоже самое в меньших размерах и сколько можем. Когда, например, в торговых обязательствах и при покупке или продаже чего–либо, мы спорим и усиливаемся заплатить меньше, чем следует, и всячески стараемся об этом, - не разбой ли это? Не воровство ли и хищение? Не говори мне, что ты отнял не дом, не рабов. Несправедливость определяется не ценностью того, что похищается, но намерением похитителей. Несправедливость и справедливость имеют одинаковую силу как в большом, так и в малом. И я одинаково называю вором как того, кто, отрезав кошелек, возьмет чужие деньги, так и того, кто, покупая что–нибудь на рынке, удержит часть настоящей цены. И грабитель не тот только, кто разломает стену и похитит что–либо из дома, но и тот, кто нарушит справедливость и отнимет что–либо у ближнего. Итак, не будем судьями чужих дел, забывая о своих собственных; не станем заниматься исследованием пороков, когда есть случай к человеколюбию; но, помыслив о том, чем и мы были некогда, будем впредь кроткими и человеколюбивыми.
     Опять повторение речи, в (Мф. 25:37-39), но с сильными сокращениями. Как праведники, так и грешники обнаруживают неведение того, о чем говорит Царь. Если бы грешники видели Его когда-нибудь таким, каким Он Себя изображает, т. е. голодным, жаждущим и проч., то, о, конечно! послужили бы Ему. Но если ошибка, или, лучше, наивное и скромное неведение праведников истолковывается в их пользу, то здесь наоборот.

Стих 25:45

Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне.
Тогдá отвѣщáетъ и́мъ, глагóля: ами́нь глагóлю вáмъ, понéже не сотвори́сте еди́ному си́хъ мéншихъ, ни мнѣ́ сотвори́сте.
ТогдA tвэщaетъ и5мъ, гlz: ґми1нь гlю вaмъ, поне1же не сотвори1сте є3ди1ному си1хъ ме1ньшихъ, ни мнЁ сотвори1сте.

     Господь не прежде подвергает грешников мукам, чем рассудится с ними, почему, разместив их, и произносит обвинения. Они отвечают ему с кротостью, но уже без всякой для себя пользы; и это вполне справедливо, так как они пренебрегли то, чего всего более Он желал. Ведь и пророки везде говорили: «Милости хочу, а не жертвы» (Ос. 6:6), и Законодатель возбуждал к тому всеми мерами, и словом, и делом, да и самая природа учила тому. Заметь при этом, что у осуждаемых не было не одной или двух только добродетелей, но всех. Они не только не напитали алчущего, не одели нагого, но даже, что гораздо легче было исполнить, и больного не посетили.
     Смотри также, как легки Его заповеди
Он не сказал: Я был в темнице, и вы освободили Меня;
Я был болен, и вы воздвигли Меня с одра болезни;
но сказал: «Посетили Меня;... пришли ко Мне».      Но и тогда, как Он алкал, не трудно было исполнить Его требование. Он просил не пышной трапезы, но только самого нужного, пищи необходимой, и притом просил с мольбою. Таким образом все делало их достойными наказания:
- и удобоисполнимость просьбы, так как Он просил хлеба;
- и жалобный вид просящего, так как Он был нищ;
- и естественное сострадание, так как Он был человек;
- и привлекательность обещания, так как обещано царство;
- и страх наказания, так как угрожала геенна;
- и достоинство получающего, так как сам Бог принимал в лице нищих;
- и величие чести, так как удостоил снизойти;
- и законность подаяния, так как Он принимал Свое.
     Но при всем том сребролюбие совершенно ослепило плененных им, даже и при столь великих угрозах. И как выше сказал Он, что не принимающие бедных будут наказаны более, нежели содомляне, так и здесь говорит: «Так как вы не сделали этого одному из сих меньших» братий Моих, «то не сделали Мне» (Мф. 25:45). Что ты говоришь? Они твои братья? И почему их называешь меньшими братиями? Потому они братья, что уничижены, что нищи, что отвержены. Таковых Он в особенности призывает в Свое братство, то есть, незнаемых, презираемых, разумея не одних только монахов и живущих в горах, но и всякого верующего. Он хочет, чтоб и мирской человек, когда жаждет, алчет, наг или странствует, получал от нас всякое пособие. Крещение и общение в божественных тайнах соделывает нас братьями.
     Поелику неверные предварительно еще осуждены быть достойными мучения, ради неверствия их, по сему: а не веруяй уже осужден есть, яко не верова во имя единороднаго Сына Божия; следовательно злочестивые в тот день не для того востанут, да будут судимы, но для того, да осудятся, по словам Пророка: "не воскреснут нечестивии на суд. Сии, Судии ответствующие, хотя беззаконные будут и грешные, не неверные однако, но верные. Кто же из верующих есть такой, который бы не слышал словес нынешняго Евангелия? Какой бы верный не знал о том, что бедный представляет лице Иисуса Христа, и что милующий беднаго милует Самого Иисуса Христа? Никто; убо сие грешников извинение есть лживое и лукавое. Но не можно на страшном и нелицеприятном судилище иметь место лжи и обману; почему нимало не действительно будет тамо грешников извинение, но токмо праведное Божие решение воздействует.

Стих 25:46

И пойдут сии в мýку вечную, а праведники в жизнь вечную.
И и́дутъ сíи въ мýку вѣ́чную, прáведницы же въ живóтъ вѣ́чный.
И# и4дутъ сjи въ мyку вёчную, првdницы же въ живо1тъ вёчный.

     Итак, если будет жизнь вечная, то и наказание вечное. Или ты не знаешь, сколько было угроз иудеям? Исполнились ли эти угрозы, или остались только на словах? Сказано: "не останется камень на камне" (Лук. 21:6) - и, действительно, остался ли камень на камне? Христос сказал: "будет великая скорбь, какой не было", и неужели не сбылось и это? Прочитай историю Иосифа, и ты не в состоянии будешь даже придти в себя, услышав о бедствиях, какие претерпели иудеи в действительности. Я говорю это не с тем, чтобы огорчить вас, но чтобы привести вас в безопасность, чтобы, утешая вас напрасными надеждами, не подвергнуть более тяжким наказаниям.
      И скажи мне: почему же ты не заслуживаешь наказания за грехи твои?
- Не сказал ли Бог тебе заранее все?
- Не запретил ли Он тебе?
- Не устрашил ли?
- Не употребил ли тысячи средств для твоего спасения?
- Не даровал ли тебе баню пакибытия и не простил ли все прежние грехи твои?
- И после этой бани, после отпущения грехов, не оказал ли Он тебе, когда ты опять стал грешить, другую помощь в покаянии?
- Не сделал ли Он тебе легким путь отпущения грехов и после этого?
     Не говори мне: где же справедливость, если мучение не будет иметь конца? Когда Бог делает что-либо, повинуйся Его определениям и не подчиняй их умствованиям человеческим. Притом разве это несправедливо, если человек, получивший сначала тысячи благ, а потом совершивший достойное наказания и не сделавшийся лучше ни от угроз, ни от благодеяний, подвергается наказанию? Если ты требуешь справедливости, то по закону правды нам следовало еще в начале тотчас же погибнуть; а лучше, и тогда это было бы не по одному закону правды, но было бы действием и человеколюбия, если бы мы и это потерпели. Кто оскорбляет человека, не причинившего ему никакого зла, тот по закону правды подлежит наказанию; если же кто своего благодетеля, не обязанного ему ничем, но оказавшего ему бесчисленные благодеяния, единственного виновника его бытия и притом Бога, вдохнувшего в него душу, даровавшего тысячи благ и хотевшего возвести его на небо, если такого (благодетеля), после таких благодеяний, не только оскорбляет, но и каждый день огорчает своими делами, то какого прощения он будет достоин?
     Не видишь ли, как Бог наказал Адама за один грех? Он, скажешь, дал ему рай и удостоил его своего великого благоволения? Но не одно и то же – грешить, наслаждаясь благоденствием, или – проводя жизнь в великой скорби. То и тяжко, что ты грешишь, находясь не в раю, а среди бесчисленных бедствий настоящей жизни, и не вразумляешься несчастьями; это подобно тому, как если бы кто делал зло, будучи связанным. Бог обещал тебе блага больше рая; еще не дал их, чтобы ты не обленился во время подвигов, но и не умолчал о них, чтобы ты не ослабевал в трудах своих. Адам, совершив один грех, навлек на себя смерть; а мы каждый день совершаем тысячи грехов. Если же он, совершив один грех, навлек на себя столько зла и ввел смерть в мир, то чему не подвергнемся мы, постоянно живущие во грехах, хотя и ожидающие неба вместо рая? Тяжко это слово и прискорбно для слушателя. Знаю это по чувству, которое сам испытываю: сердце мое смущается и содрогается, и чем более удостоверяюсь в несомненности геенны, тем более трепещу и объемлюсь страхом. Но нужно говорить об этом, чтобы нам не впасть в геенну. Не рай, не древа и растения получил ты, а небо и блага небесные. Если же получивший меныпее осужден и ничто не могло оправдать его, то тем более мы, призванные к высшему и согрешающие больше его, подвергнемся нестерпимым мучениям. Представь, сколько времени род наш за один грех остается под владычеством смерти. Прошло уже пять тысяч и более лет, а смерть еще не прекратилась за один грех. Притом мы не можем сказать, что Адам слушал пророков, что он видел наказания, постигшие других за грехи, что он мог оттого придти в страх и вразумиться этими примерами; он был тогда первый и единственный, однако же наказан. Ничего такого не можешь представить ты, который делаешься хуже после таких примеров, который удостоился таких даров Духа, и допускаешь не один, не два и не три, а бесчисленное множество грехов.
     Не смотри на то, что грех совершается в краткое время и не думай, что потому и наказание будет кратковременное. Не видишь ли, как люди, совершившие воровство или прелюбодеяние один раз и в одну минуту, часто проводят целую жизнь в темницах и рудокопнях, подвергаясь непрестанному голоду и бесчисленным родам смерти? И однако никто не оправдывал их и не говорил, что так как грех совершен ими в краткое время, то и наказание должно продолжаться соответственное греху время.
     Но, скажешь, так поступают люди, а Бог человеколюбив? Во-первых, и люди так поступают не по жестокости, а по человеколюбию; и Бог так наказывает потому, что Он человеколюбив; по величию милости Его велико и наказаниеЕго. Следовательно, когда ты говоришь, что Бог человеколюбив, то тем более доказываешь справедливость наказания. если мы грешим против такого (Существа). Потому и Павел говорил:
"страшно впасть в руки Бога живаго" (Евр.10:31)
     Вникните, увещеваю вас, в силу этих слов; может быть, вы получите отсюда некоторое утешение. Кто из людей может наказывать так, как наказывал Бог, устроивший потоп и истребление человеческого рода, а немного после одождивший с неба огонь и до основания истребивший всех (жителей Содома)? Какое человеческое наказание может сравниться с таким наказанием? Не видишь ли и здесь почти бесконечное наказание? Прошло четыре тысячи лет, а наказание содомлян доселе остается в силе. Как велико человеколюбие Божие, так и наказание Его. Притом, если бы Бог заповедал что-либо трудное и невозможное, то иной мог бы сослаться на трудность Его заповедей; если же Он заповедует весьма легкое, то что мы можем сказать, не заботясь и об этом? Разве ты не можешь поститься и сохранять девство? Можешь, если захочешь, в чем обличают нас те, которые исполняли это; но Бог не употребил против нас всей строгости, не повелел и не заповедал этого, а предоставил воле слушателей; ты можешь быть целомудренным и в браке, можешь воздерживаться и от пьянства. Разве ты не можешь раздать всего имущества? Можешь, как показывают сделавшие это; но Бог не заповедал и этого, а повелел не похищать чужого и из имущества своего уделять нуждающимся. Если кто скажет, что он не может довольствоваться одной женой, тот оболыцает и обманывает себя, в чем обличают его те, которые сохраняют целомудрие и без жены. Разве ты не можешь не злословить, не можешь не клясться? Напротив, труднее делать это, нежели не делать. Какое же мы имеем оправдание, когда не исполняем столь легкого и удобного? Не можем представить никакого. Из всего сказанного очевидно, что мучение будет вечно.
     Но некоторым кажется, что изречение Павла противоречит этому; потому обратимся к его объяснению. Сказав:
"у кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон",
он присовокупил: "впрочем сам спасется, но так, как бы из огня".
     Что сказать об этом? Рассмотрим, во-первых, что такое основание, что золото, что драгоценные камни, что сено и солома. Основанием он сам ясно назвал Христа: "основания иного", говорит, "никто не может положить, кроме положенного, которое есть Иисус Христос"; а здание, мне кажется, означает дела. Правда, некоторые утверждают, что здесь говорится об учителях и учениках, и о нечестивых ересях; но смысл речи не допускает этого. Ведь, если так, то как же дело погибнет, а назидающий спасется как бы из огня? Виновнику тем более надлежало бы погибнуть, а здесь большему наказанию окажется подвергшимся тот, кто был назидаем. Если учитель был виновником зла, то он и достоин большего наказания: как же он спасется? Если же он не виновен, а ученики сделались такими по собственному развращению, то хорошо назидавший вовсе не заслуживает наказания или какого-нибудь вреда: как же говорится, что он потерпит урон? Отсюда видно, что здесь идет речь о делах. Намереваясь говорить о кровосмеснике, апостол заранее и еще задолго делает к тому вступление. Он, обыкновенно, рассуждая о каком-либо предмете, в этом самом рассуждении наперед намекает на другой предмет, к которому намеревается перейти. Например, укоряя коринфян за то, что они не дожидаются друг друга на вечерях, он сделал вступление к речи о таинствах. Так и здесь, намереваясь говорить о кровосмеснике и сказав об основании, присовокупил:
"разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог" (1 Кор. 3:16-17)
     Этими словами он уже устрашал и потрясал душу кровосмесника.
"Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы" (1 Кор. 3:12)
     После веры нужно назидание; потому, и в другом месте он говорит:
"утешайте друг друга сими словами" (1 Фес. 4:18)
     В назидании участвуют вместе и художник и ученик; потому он и говорит: "но каждый смотри, как строит".
     Напрасно изъясняют сей огонь действием совести; напрасно вопрошают: какие это мучения? Какой это огонь, который бы мог действовать на безсмертного человека? Но разве пределы разумения человеческого должны быть пределом Божия всемогущества? Кто может сие тленное облещи в нетление и сделать тело духовным, Тому трудно ли приготовить столь тонкий и проницательный огонь, чтобы так же был ощущаем безсмертным составом, как нынешний огонь нынешним телом? Если бывший на третьем небеси апостол не описал того, что там уготовано любящим Бога, и признался, что это совсем невозможно постигнуть человеку более или менее плотскому, то может ли равно представить себе свойство ужасных последствий действия гнева Божия тот, кто не нисходил в преисподнюю? Мы можем, и довольно для нас знать только то, что огонь этот безконечен: "идите от Меня... в огонь вечный, - глаголет вечный Судия.

Прововеди

святитель Лука (Войно-Ясенецкий)      Как было во дни Ноя, так будет и в пришествии Сына Человеческого: ибо как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж до того дня, как вошел Ной в ковчег, и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех, – так будет и в пришествие Сына Человеческого (Мф. 24:37-39) – второе страшное пришествие.
        Так ли точно будет? Нет, то, что было во дни Ноя, приводит Христос в Своей речи о Страшном Суде для того, чтобы показать, что так же внезапно, так же неожиданно явится нам Сын человеческий во славе Своей со всеми святыми ангелами, чтобы сотворить Свой Суд.
        Почему говорю я, что не точно так?
        На словах Самого Господа Иисуса Христа основываюсь я, ибо сказал Он:
«И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются;
тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою...» (Мф. 24:29-30)
        А этому Его страшному явлению будут, по Его святым словам, предшествовать великие ужасы, величайшие бедствия, «ибо восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут глады, моры и землетрясения по местам; все же это – начало болезней» (Мф. 24:7-8) – тех страшных эпидемических болезней, которые всегда неразлучны с войной.
        Будут, видите, страшные войны, будут народы истреблять друг друга; не будет тогда беспечного покоя, который был во дни Ноя, а будет жестокая и страшная жизнь, «ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет» (Мф. 24:21).
        У св. апостола Иоанна Богослова в его дивном Откровении читаем описание тех ужасов, тех лютых страданий, которые будут предшествовать Второму пришествию Господа Иисуса Христа. Это будет время моров и землетрясений, будет время страданий неописуемых.
        И тогда вдруг внезапно раздастся страшный голос трубы архангельской, от которой содрогнется вся вселенная. Тогда будет то, что предсказано св. пророком Исаией: «Аще отверзеши небо, – а небо отверзется, когда явится Христос, – трепет примут горы; аще горы вострепещут, то что человек грешный сотворит?»
        «Истинно, истинно говорю вам: наступает время и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут» (Ин. 5:25).
        Как это все мертвые оживут? Силою Божией оживут: по воле Божией отверзутся гробы и могилы всех от века умерших; безбрежное море восшумит страшными бурями и выбросит бесчисленных мертвецов, сокрытых в нем – костями покроется вся земля – костями человеческими – и начнется то, о чем возвестил святому пророку Иезекиилю Бог наш в необычайном, поразительном видении.
«Была на мне рука Господа, и Господь вывел меня духом и поставил меня среди поля, и оно было полно костей, и обвел меня кругом около них, и вот весьма много их на поверхности поля, и вот они весьма сухи.
И сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии? Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это. И сказал мне: изреки пророчество на кости сии и скажи им: «кости сухие! слушайте слово Господне!»
     Так говорит Господь Бог костям сим:
«вот, Я введу дух в вас, и оживете. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь. Я изрек пророчество, как повелено было мне;
и когда я пророчествовал, произошел шум, и вот движение, и стали облекаться кости, кость с костью своею.
И видел я: и вот, жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них.
Тогда сказал Он мне: изреки пророчество духу, изреки пророчество, сын человеческий, и скажи духу: так говорит Господь Бог: от четырех ветров приди, дух, и дохни на этих убитых, и они оживут.
И я изрек пророчество, как Он повелел мне, и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои – весьма, весьма великое полчище.
И сказал Он мне: сын человеческий! кости сии – весь дом Израилев.
Вот, они говорят: «иссохли кости наши, и погибла надежда наша, мы оторваны от корня».
Посему изреки пророчество и скажи им: так говорит Господь Бог:
вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших... и вложу в вас дух Мой, и оживете...» (Иезек. 37:1-14)
        Так будет и тогда, когда отверзутся все гробы, когда море отдаст своих мертвецов – тогда вся земля покроется костями сухими. И вдруг эти кости по велению Божию придут в движение и станут сближаться одна с другой.
        О какой страшный грохот костей поднимется тогда! Этот грохот всех оглушит. Кости соединятся одна с другой, на них вырастут жилы, вырастет плоть, покроется кожей, и дух войдет в них, и сотворит Господь великое чудо.
        Он сказал в видении Иоанна Богослова: «Се, творю все новое». И сотворит Он новые тела умерших, а плоть нам неведомую, по свойствам своим.
        Но сказано в Писании, что будут они телами духовными. Апостол Павел возвестил нам о тех, которые к страшному дню Суда Христова будут еще живыми. Так говорит Он:
«Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15:51-52)
        Во мгновение ока эти тела – тела воскресших людей и внезапно изменившихся живых приобретут совершенно новые свойства: они станут нетленными, они будут жить вечно вместе с бессмертным духом своим.
        Итак, произойдет ужасная мировая катастрофа, о которой говорил и Сам Господь Иисус Христос, о которой говорил и святой пророк Исаия и святой апостол Петр во Втором послании, и апостол Иоанн Богослов в Откровении. Все они говорят, что в этот страшный день Второго пришествия Христова придет конец всей вселенной:
«Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят.
Если так все это разрушится, то какими должно быть в святой жизни и благочестии вам, ожидающим и желающим пришествия дня Божия, в который воспламененные небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии растают?» (2 Петр. 3:10-12).
        Будет мировая неописуемая катастрофа. Вся вселенная будет уничтожена страшным неведомым нам огнем.
        И тогда наступит день, в который Господь сотворит все новое: новую землю, новый Иерусалим, новую вселенную.
        Страшное пламя, которое охватит всю землю, как огненная река, увлечет всех воскресших мертвецов, всех бывших живыми, в это время и внезапно изменившихся и нетленных, увлечет далеко-далеко от земли, которая горит, которая разрушается, туда, где будет Страшный суд, туда, где явится на облаках Судия Праведный Господь и Бог наш Иисус Христос, со всеми ангелами Своими.
        И предстанут пред Ним все народы, все когда-либо жившие самые древние люди, люди каменного и бронзового века – все предстанут.
        Предстанут тогда, когда настанет страшная тьма, ибо «солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются...» (Мф. 24:29-30). Но тьма эта озарится необычайным светом, ибо внезапно явится знамение Сына Человеческого на небе – крест святой, свет которого будет неизмеримо ярче померкших небесных светил.
        «...и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою...». И увидят все народы Того, в Которого так многие не верили, увидят те, которые распяли Господа Иисуса, увидят те, которые во все дальнейшие века и до нашего времени непрерывно продолжают снова и снова распинать Христа и попирать Его бесценную Кровь. Увидят неверовавшие – и содрогнутся; увидят – и придут в неописуемый ужас, ибо тогда увидят – и не смогут не верить.
        Увидят своими глазами, своим трепещущим сердцем ощутят ужас и страх, от которого будут скрываться в пещерах и пропастях, и просить, чтобы обрушились на них горы и скрыли их от гнева Агнца.
        Но ничто не скроет их, ибо вечна Божия правда, попираема безнаказанно быть не может; ибо правда, которая так часто попиралась на нашей грешной земле, тогда воссияет во всем мире как величайшая и совершенная Божия правда.
        Тогда настанет великая радость для тех, которые всю жизнь алкали и жаждали правды, не находя ее вокруг себя. Тогда они восклонятся и поднимут головы свои, потому что приближается избавление их (Лк. 21:28).
        С великой радостью, с неописуемым торжеством воскреснут все праведники.
        В ужасе и трепете восстанут все попиравшие Кровь Христову, не веровавшие в Него.
        А неверовавших было бесчисленное количество с древних и незапамятных времен. Ибо еще древний мудрец Иисус сын Сирахов так говорит от лица их: «Случайно мы рождаемся и потом будем как не бывшие, и дух наш разольется, как воздух» (Сир.).
        Нет, не разольются, как воздух, не будут, как небывшие, а воскреснут, с ужасом и трепетом предстанут пред очи грозного Судии.
        И настанет тогда момент, когда правда Божия будет явлена всему миру.
        Господь Вседержитель, Судия мира отделит праведных о неправедных; одних поставит направо от Себя, а других налево и скажет те слова, которые слышали вы в Евангельском чтении: оправдает Он, назовет благословенными Отца своего всех тех, кто творит людям несчастным и страдающим и нуждающимся дела милосердия; осудит и пошлет в муку вечную тех, кто никогда и никому не творил дел милосердия.
        Чрезвычайно важно то, что открыл Господь о Своем Страшном Суде: чрезвычайно важно знать, что Он только за дела милосердия или полное отсутствие милосердия будет судить людей. Он не будет спрашивать ни о чем другом, будет судить грешников только за то, что не имели сострадания, жалости, милосердия и любви к ближним своим.
        Почему этого достаточно, почему не надо более спрашивать ни о чем Господу Иисусу? Потому что любовь есть исполнение всего закона, а отсутствие любви – попрание закона Христова.
        Благословенными Отца своего назовет Он тех, которые были полны любви, милосердия, жалости и сострадания.
        Проклятыми и осужденными на вечные мучения назовет тех, которые своими делами показали, что чужды любви, совершенно чужды самому важному в законе Божием, что отвергши этот закон, поправ святую любовь, они отвергли закон добра и предпочли закон зла; не хотели идти по пути Христову, пошли своим путем, путем зла. Ну что же, будем ли возмущаться тем, что пойдут они в муку вечную? Нет, не будем: они сами себя осудили на эту вечную смерть.
        Если и не сказал бы Христос Своих страшных слов, все равно сами себя осудили бы они. Как это люди, жившие тысячи лет тому назад, могут осудить себя?
        Слышали вы в стихирах нынешнего воскресного дня, когда творится память о Страшном Суде, что когда начнется суд, разогнутся книги, в которых записаны деяния каждого человека.
        Зачем эти книги, которые разогнутся, неужели нужны они Всеведущему Богу? Нет, конечно, не нужны. Эти книги лишь символически изображают то, что неизгладимо запечатлено в совести каждого человека, в бессмертном духе его.
        Внезапно в один миг пройдет пред ним вся прежняя жизнь, до мельчайших подробностей вспомнит он каждое злое слово свое, каждое злое деяние, каждую нечестивую мысль свою вспомнит – и ужаснется.
        Если был злодеем, если был богохульником, попирал Кровь Христову, все эти страшные дела вдруг внезапно предстанут пред его духовными очами.
        Какие основания имею я говорить так и утверждать это? Имею, прямое основание имею, ибо известно из книг по психологии, что люди, бывшие на волосок от смерти – которые утопали в море и были в последний момент спасены, которые попадали под поезд, но лежали между рельсами в то время, как поезд с грохотом проносился над ними – эти люди рассказывали, что в одну страшную предсмертную минуту проходила пред ними вся их прежняя жизнь, начиная с раннего детства.
        Это возможно только потому, что все, что мы творим, что говорим, что думаем, неизгладимо навеки запечатлевается в духе нашем. Дух хранит все это, и когда дух освободится от оков плоти, когда плоть станет духовной, тогда дух откроет пред духовными очами человека все то, что происходило в течение его жизни. Это будет страшный суд его самого над ним самим. Его собственный дух, его совесть осудит его.
        Потому глубоко справедливо и правильно, что все творившие зло будут преданы на то, чтобы вечно существовать с диаволом и ангелами его, которые отверглись добра и стали средоточием зла.
        С ними, с ними в вечном, бесконечном общении, будут жить распинавшие Христа, попиравшие Кровь Его. В этом общении их злоба и жестокость будет беспредельно увеличиваться. В этом и будет состоять их бесконечное мучение.
        Вот в чем будет состоять Страшный Суд. Вот что должно знать, во что верить безусловно, ибо так будет. Так говорил Христос, Его святые апостолы, Его пророки, а они лгать не могут.
        Что же надо делать нам, имеющим пред мысленным взором своим эту страшную картину Суда? Не я отвечу на этот вопрос, а ответит святой апостол Петр:
«Итак, возлюбленные, ожидая сего, потщитесь явиться пред Ним неоскверненными и непорочными в мире;
и долготерпение Господа нашего почитайте спасением...» (2 Петра 3:14-15).
        Позаботьтесь заранее о том, чтобы Страшный Суд был для вас не ужасом потрясающим, не ужасом нестерпимым, а радостью.
        Живите так, чтобы когда услышите страшную трубу архангела, когда воскреснут тела ваши, вы восклонились бы и с радостной улыбкой на устах воздали хвалу Богу, Который наконец творит суд, наконец наказывает тяжких грешников, безнаказанности которых не терпела душа ваша, душа каждого доброго человека.
        Будем жить так, чтобы Страшный Суд и труба архангела не испугали нас, а привели в великую радость, и воспели бы мы песнь Вечному Судии, Праведному судии, Который воздаст всем по делам их.
«Ему слава и ныне и в день вечный. Аминь» (2 Петра 3:18)
святитель Феофан Затворник      (нарисуем в уме нашем картину Суда Страшного и будем носить ее непрестанно)
     Ныне Святая Церковь напоминает нам о Страшном Суде. Уже посылала она нас учиться у мытаря смиренному вопиянию: «Боже, милостив буди мне грешному!» (Лк. 18:13). Уже внушала она нам не предаваться падению, а, вслед блудного сына, восстав, идти к милосердому Отцу и умолять Его — нас, недостойных именоваться сынами Его, принять хоть как наемников (Лк. 15:18—19). Но еще боится она, как бы кто по невниманию не пропустил тех уроков и по ожесточению сердца не остался коснеть в грехах. Потому ныне, живописуя картину Страшного Суда, она еще громче говорит: «Покайтеся». Если не покаетесь, все погибнете. Вот, Бог установил день, имеющий прийти, как «тать в нощи» (2 Пет. 3:10), когда приведет Он «во свет... тайная тьмы», откроет «советы сердечные» (1 Кор. 4:5) и воздаст каждому по делам его. Грешникам тогда не будет никакой пощады. Внидут в радость Господа только одни праведные и те, кои, подвергшись несчастию впасть в грехи, принесли потом искреннее покаяние и исправили жизнь свою. Итак, помышляя о Дне том страшном, перестаньте грешить, покайтесь и восприимите твердое намерение ходить неуклонно в заповедях Божиих.
     И действительно, ни одна истина не сильна так умягчить нераскаянное сердце, как истина о Страшном Суде Божием. Знает сие враг и всячески ухищряется поставлять нас в такое состояние, что мы или совсем не помышляем о сем Суде, или, если помышляем когда, помышляем поверхностно, не проводя сего помышления до сердца и не давая ему произвести там полного своего действия. Если б и память Суда не отходила от нас и сила его принимаема была всем сердцем нашим, не было бы грешников или были бы грешники только случайные, нечаянные, минутные, тотчас по нечаянном падении восстающие. Но вот, не входим мы в намерения Божии, потому и грешим и коснеем во грехах нераскаянностию.
     Приидите же, братие, перехитрим омрачающего нас врага и отныне положим: и помнить непрестанно о Суде, и сердцем воспринимать всю силу его и весь страх его.
     Нарисуем в уме нашем картину Суда Страшного и будем носить ее непрестанно. Как в обычной нашей жизни видим мы небо над собою с Солнцем и другими светилами и разные твари вокруг себя, подобно сему устроимся и в духе. На Небе будем созерцать Господа Судию со тьмами Ангелов, а вокруг себя всех сынов человеческих, oт начала мира до конца, предстоящих Ему в страхе и трепете. Тут же река огненная и книги разогнутые (Дан. 7:10). Суд готов! Таким помышлением наполним ум свой и не будем отступать от него вниманием. Восстав с одра, будем внушать душе своей: «День он страшный помышляющи, побди душа!» и, отходя ко сну, будем говорить себе: «Се, ми гроб предлежит, се, ми смерть предстоит! Суда Твоего, Господи, боюся и муки бесконечной!» И во все часы дня почасту будем повторять: «Господи, избави мя вечных мук, червия же злого и тартара!» Ведь, помним ли мы или не помним о Суде, Суда сего не миновать. Но, если будем помнить, можем миновать грозных его определений. Сие помышление научит нас удаляться того, что делает страшным Суд, и страх Суда избавит нас от страшного осуждения.
     Только да не будет в нас праздным сие помышление, углубим его и восприимем сердцем — и Суд, и осуждение, и решение Суда.
     Ныне есть ли кто, кто бы верно судил о себе и был верно судим другими? Самолюбие скрывает нас от себя и своего суда совестного; тело и пристойная внешность укрывают нас от проницательности лиц, окружающих нас. По богозабвению, и не говоря, как бы говорим мы в себе: «Не видит Бог!» Не то будет там: и себе будем мы все открыты, и другие будут видеть нас, каковы мы в словах, делах и помышлениях. Каждый, видя себя, будет сознавать, что он видим всеми и пронимается «светлейшими паче солнца» очами Божиими (Сир. 23:27). Это сознание всеобщности видения грехов своею тяжестию подавит грешника и соделает то, что ему легче было бы, если б горы пали и покрыли его, нежели как стоять так, составляя открытую цель для взоров и Небесных, и земных.
     Ныне мы изобретательны на снисхождения и разными способами извиняем себя и пред собою, и пред другими, и пред Богом. Тогда не будет места никаким оправданиям. И наша совесть будет говорить нам: «Зачем ты так делал?» И в глазах других будем мы читать: «Что ты это наделал?» И от Господа будет печатлеться в сердце укор: «Так ли тебе следовало делать?» Эти осуждения и укоры со всех сторон будут тесниться в душу, проницать и поражать ее, а оправдаться нечем и укрыться некуда. Эта новая тяжесть — тяжесть всеобщего осуждения безоправдательного — еще нестерпимее будет тяготить грешника безотрадного.
     Ныне нередко проволочка следственных дел облегчает участь преступника и манит надеждою оправдаться. Там этого не будет. Все свершится во мгновение ока: и Суд без следствий, и осуждение без справок с законами, и возражений не будет. По мановению Божию отделятся праведники от грешников, как «овцы от козлищ» (Мф. 25:32), и все смолкнут, ничего не имея сказать против этого Суда и осуждения. Ждется последнее поражение грешнику — решение — и се, слышится: «Приидите, благословеннии!.. Отыдите, проклятии, в огнь!» (Мф. 25:34, 41). Решение невозвратное и неизменяемое, запечатлевающее участь каждого на вечные веки.
Вечные веки будет звучать в ушах грешника осужденного: «Отойди, проклятый!»
Как вечные веки будет ублажать праведника сладкое слово: «Прииди, благословенный!»
     Эта тяжесть отвержения есть самая нестерпимая тяжесть, имеющая тяготеть над нераскаянными грешниками.
     Вот что будет! И вот что ныне хочет впечатлеть в сердце наше Святая Церковь! Восприимем же чувством эту безотрадность состояния грешника в последний день — безотрадность, в которую поставят его тогдашний Суд, осуждение и решение; восприимем и позаботимся избежать ее. Никому не миновать Суда. Все будет так, как написано. «Небо и земля прейдут», а слово Божие о том, что они прейдут и потом будет Суд, «не прейдет» (Мф. 24:35).
     Враги разве мы себе?
Не враги. Так поспешим избежать беды, туги и отчаяния, какими грозит нам Последний День.
     Как избежать?
Или праведностью, или милостивым оправданием. Если не имеешь праведности, за которую мог бы ты стать с теми, кои одесную Судии, то поревнуй заранее оправдать себя пред Богом, омывшись в слезах покаяния и очистившись подвигами самоотвержения, — и будешь принят в число их по оправдывающей милости, если не по правде.
     Се, уже начинается благоприятное к тому время (2 Кор. 6:2)! Уже приблизилось преддверие поста. Сокращение удовлетворения потребностей плоти затем учреждено, чтоб дать больше простора действиям духа. Приготовляйтесь же! А того, чем испорчена предлежащая неделя, злых обычаев мира, убегайте, сколько это возможно по условным отношениям вашим и немощам характеров ваших, чтоб достаточно подготовленными вступить нам в поприще поста и говения, очиститься, установиться в чистоте и утвердить за собою возможность очищенными предстать и страшному Престолу Судии всех - Бога.
Аминь.
митрополит Антоний Сурожский      Сегодня вспоминается день Страшного суда Господня; что страшного в этом суде? Неужели то наказание, которое нас может постигнуть? Нет! В каком-то смысле наказание облегчает тяжесть нашего греха; наказанный чувствует, что он выплатил свой долг, что теперь он может идти свободно. Страшное в этом суде то, что мы станем перед Живым Богом, когда уже будет поздно что бы то ни было менять в нашей жизни, и обнаружим, что прожили напрасно, что за нами и в нас – только пустота, бессмысленность жизни. Весь смысл жизни был в том, чтобы любить живо, активно - не сентиментально, не чувствами, но делом: любить, как Христос сказал: тот, кто любит, должен свою жизнь положить за тех, кто нуждается в любви; не за тех, кто мне дорог, а за того ближнего, кому я нужен... – вдруг мы обнаружим, что прошли мимо всего этого. Мы могли любить Бога, мы могли любить своего ближнего, мы могли бы любить себя, то есть относиться к себе с уважением, видеть в себе все величие образа Божия, все величие нашего призвания стать причастниками Божественной природы (2 Пет. 1, 4), – и мы прошли мимо всего этого, потому что легче было прозябать, а не жить, легче существовать безжизненно.
     Что было бы, если бы кто-либо из нас вернулся домой – и увидел, что самый дорогой ему человек лежит убитый? Вот момент ужаса, вот момент, когда человек понял бы, что такое любовь, и что теперь поздно, что этому человеку любви больше не дать, у него отнята самая жизнь... Каково было бы нам?! И когда мы станем перед Христом, разве мы не увидим, что мы ответственны за Его распятие всей нашей жизнью, всея тем, как мы свою жизнь прожили недостойно u себя, u Его, u ближнего нашего. Мы увидим, что убийца не тот, который сбежал до нашего прихода домой, что убийца – это я!
     Каково будет стать тогда и стоять перед Христом? Тут не в наказании дело, а в ужасе о себе. У нас есть время; Христос нам говорит, что суд будет без милости тому, кто не оказал милости, что напрасно мы говорили бы, что любим Бога, если мы своего ближнего не любим, что это – ложь. И Он говорит нам сегодня, в чем заключается любовь к ближнему, которая переносится на Него; потому что служить любому человеку, другому человеку, это Его радовать, это Ему служить!
     Подумаем! У нас есть покаяние, то есть обращение от земли на небо, обращение сердца и ума, поворот; и этот поворот зависит от нашей воли и от нашей решимости. Святой Серафим Саровский говорил, что между погибающим грешником и спасающимся святым разница только в одном: в решимости. Есть ли у нас таковая? Готовы ли мы с решимостью действовать?
     И еще: через неделю мы здесь соберемся на службу прощения; мы будем просить прощения и давать прощение. Но просить прощения без того, чтобы принести плоды покаяния, - бессмысленно; оставаясь такими, какие мы есть сегодня, просить прощения за то, какими мы были вчера, нет смысла! Нам надо продумать свою жизнь, себя: в чем мы виноваты перед каждым отдельным человеком, и решить это менять; и просить прощения не с тем, чтобы чувствовать, что мы теперь свободны от прошлого, а с тем, чтобы взяться за новое; по-новому начать жить, в новом соотношении с теми людьми, которых мы унижали, обижали, обирали духовно – и всячески.
     И когда мы будем давать прощение, мы должны это делать ответственно. Давайте продумаем нашу жизнь, поставим вопрос, что было бы, если бы вот теперь, сегодня нам пришлось стать перед Богом – и увидеть, что мы – пустота, что мы прожили бессмысленно и напрасно. И что было бы, если теперь, стоя перед Богом в этой пустоте, мы посмотрели бы вокруг и увидели, что наше спасение зависит от тех, которые готовы нас простить, и от того, способны ли мы простить – и что ни они, ни мы на это не способны.
     Давайте подумаем; потому что это дело не проповеди, не чтения Евангельского, это дело жизни и смерти: выберем путь жизни!


Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

     Ваши Преосвященства, досточтимые владыки! Ваше Преподобие, отец Димитрий, настоятель сего святого храма! Дорогие отцы, братья и сестры!
     Всех вас сердечно поздравляю с воскресным днем. День сегодня особенный — это воскресенье, которое на языке церковного календаря именуется неделей мясопустной. Нас отделяет от Великого поста одна неделя — сегодня заговенье на мясную пищу, предстоят дни масленицы, а затем и Великий пост.
     Существуют три подготовительных недели к Великому посту, и каждая из этих недель, каждый из этих воскресных дней призван служить верующему человеку, приуготовляя его душу к вступлению в поприще Великого поста. Сегодняшнее воскресное чтение послужило причиной, почему эта неделя мясопустная именуется воскресеньем о Страшном Суде, — в Евангелии от Матфея мы слышали повествование Господа о том суде, через который пройдет каждый человек после смерти.
     Страшный Суд нередко удерживает людей от ошибок, от греха. Памятование о суде помогает человеку со вниманием относиться ко всему, что он говорит, что он делает и даже к тому, о чем он мыслит. Но очень многие люди, даже будучи православными верующими, говорят, думая о вечности, примерно так: «Кто же знает, что там будет? Ну, откуда это известно?»
     О загробной жизни в слове Божием сказано достаточно много. И сегодняшнее Евангелие как раз и открывает нам тайну того, что ждет человека, - каждый будет судим Богом.
     Как говорит святой Феофан Затворник, размышляя над Евангелием сегодняшнего дня, Господь предлагает нам это повествование о Страшном суде, для того чтобы запечатлелось оно в нашем сознании, дабы приуготовить нас к тому событию, через которое пройдет каждый человек. Действительно, Евангельское чтение призвано сконцентрировать наше сознание на том, что за порогом смерти. Человек устроен так, что его внимание обращается на то, что здесь, на то, что рядом с ним, — на родных, на близких, на дом, на машину, на работу, на успехи или неуспехи, на достижение материального благополучия, на преодоление трудностей, в том числе политических, экономических, — на чем только ни сконцентрировано наше внимание, но менее всего на том, что будет после нашей смерти. И вот, как бы не желая думать об этом, даже люди верующие говорят, что неизвестно, что там будет. А на самом деле о загробной жизни в Священном Писании сказано очень много или, по крайней мере, достаточно, чтобы мы поняли свою ответственность в этой жизни за жизнь вечную.
     Есть и другие рассуждения, которые часто присутствуют, также в среде православных людей: «Ну что поделать, никто не без греха, все мы грешим. Если каждого грешника наказывать, что же получится? Да ведь Господь милостив! Надеемся на Его милость — вот и грешим».
     Для того чтобы понять, что такая логика ошибочна, опасна, губительна, нужно вот о чем подумать. Господь Бог не пожалел Сына Своего Единородного, чтобы наказание за грех человеческого рода принял Он. Значит, тема наказания, связанная с темой справедливости, — это не шутка. Это то, что заложено в Божий замысел о мире, о человеке, о вечности. Если Сын Божий взошел на Голгофу для того, чтобы понести наказание, почему мы так легкомысленно считаем, что нас наказание там, за гробом, минует? Бог не пожалел самого близкого к Нему ангела — Денницу, наказав его за грех богоотступничества. Почему же Господь не будет наказывать нас за наши грехи?
     А что такое наказание? Наказание теснейшим образом связано со справедливостью. Представьте себе, что было бы, если бы в нашем земном мире не было бы наказания. Преступники разгуливали бы на свободе, сильный всегда одерживал бы победу над слабым, могущественный — над тем, у кого нет могущества. Где бы можно было сыскать правду, какое можно было бы сыскать убежище? Да ничего такого сыскать было бы невозможно — господствовала бы сила, ибо не было бы справедливости.
     Вообще тема справедливости, тесно связанная с нравственной природой человека, является вызовом для безбожного сознания. Что такое справедливость? Откуда явилось это понятие? В животном мире его нет — там побеждает сильный, там работают инстинкты. И ведь этот животный мир существует! Что это за странное понятие справедливости? Но ведь как остро мы переживаем нарушение справедливости — будь то в семейных отношениях, в трудовых коллективах, в обществе, в государстве, в мире! Ради достижения справедливости люди брали в руки оружие, и мы знаем, как часто именно с оружием в руках люди отдавали свою жизнь за торжество справедливости.
     Что это такое? Откуда это понятие? Это что, тоже результат эволюции человекообразных? Но если это результат простой эволюции, так можно сказать — да и что особенного? Но ведь во всем мире законы принимаются именно с учетом этого общего понятия справедливости, которое практически не описано рационально. А если и описывается, то очень по-разному, но чувствуется всеми одинаково.
     А может ли быть справедливость без наказания? Нет, не может, потому что тот, кто нарушает справедливость, должен быть судим и наказан. На этом основывается стабильность человеческого общества. Но если так, то что же говорить о вечности? Разве там может быть несправедливость? Разве человек, живущий несправедливо, неправедно на земле, может продолжать и в бессмертии жить с этим грузом, будучи при этом уверенным в своей правоте? Тогда это уже не жизнь вечная, это нечто совсем иное, это продолжение мучений.
     Именно суд Божий и ставит последнюю точку в историческом процессе. Ведь многого мы не знаем, многое сокрыто, многое происходит в тайне. И не только сокрыто в каких-то архивах, которые не открываются, — сокрыто внутри человеческой истории, потому что очень часто исторические события объясняются совсем не теми причинами, которые реально к ним привели. Есть много тайн, которые покрывают человеческое зло, и с этими тайнами люди уходят в иной мир.
     И что же? Где же тогда Божественная справедливость, если не совершился над беззаконниками суд Божий в этом мире? Ведь тогда остается только суд после смерти. Поэтому суд Божий проистекает из самого Божиего замысла о человеке. Господь вложил в нравственную природу людей понятие о справедливости, и суд в вечности призван в абсолютной мере проявить Божественную справедливость.
     Каждый из нас предстанет пред Богом. Ни одному не удастся уйти от этого суда, и каждый получит по делам своим. То, что мы лицемерно скрывали в этой жизни, мы не сможем скрыть там, пред лицом Божиим. Все мы будем открыты пред Богом, и каждый даст ответ за свои грехи.
     Сегодняшнее чтение из Евангелия от Матфея настраивает нас на еще одну очень важную мысль: а как же человек может оправдаться? Ведь все мы совершаем греховные поступки — в мыслях, в делах. Сегодняшнее Евангелие помогает нам понять, что может нас спасти, что может покрыть наши недостатки, чем мы можем искупить нашу вину. Накормил ли ты голодного? Напоил ли того, кто жаждал? Принял ли странника? Одел ли нагого? Посетил ли больного или того, кто в тюрьме?
     Какой короткий перечень! Казалось бы, Господь, Который принес в мир заповеди, должен был бы эти заповеди и вложить в уста Божественного Судии: «Исполнил такую-то заповедь, или другую заповедь, или третью?» Господь не говорит больше о заповедях — он говорит о конкретных делах. И понятно, что этот список можно продолжить, ведь речь идет не только о больных, нагих, голодных, жаждущих, заключенных — речь идет о помощи другому человеку.
     А почему эта помощь другому человеку искупляет наши грехи? Да потому что в этой помощи, в этой способности творить добрые дела обнаруживается величайшая заповедь и величайшая ценность. Человек без любви в сердце не может этого делать.
     Многие могут сказать: «А я не чувствую любви. Ну, к самым что ни есть родным — к отцу, к матери, к брату, к сестре, к мужу, к жене, к детям, да и то…» Как же стяжать эту любовь, чтобы нести добро людям? Никаким искусственным напряжением воли, никаким горячим желанием полюбить человека, никакой решимостью начать любить с понедельника или с нового года — ничего не получится.
     Любовь приходит в сердце постепенно именно через добрые дела. Когда мы делаем добрые дела людям, они перестают быть для нас безразличными, перестают быть для нас далекими, — они становятся близкими нам. И чем больше мы делаем этих добрых дел, тем сильнее любовь в нашем сердце, потому что нет иного способа и иной возможности возрастать в любви, как только творить те дела, которые спасут нас на Страшном Суде Божием.
     Господь действительно дал нам это повествование, чтобы, как сказал святитель Феофан, приготовить нас к суду. Вся наша жизнь и есть это приуготовление. Нужно готовиться с малого детства — нужно учиться доброте и любви. Нужно готовиться и в зрелом возрасте. Нужно готовиться в пожилом возрасте и в глубокой старости. Потому что никто не знает, в какой момент закончится наша жизнь и с каким багажом мы предстанем пред лицом Божиим.
     Вот почему повествование о Страшном Суде и предлагается нам в преддверии Великого поста — чтобы время поста мы провели в размышлениях о самих себе, о своей жизни, о своем внутреннем мире, о своей вере, о своей жизни, и постарались измениться к лучшему. А изменение к лучшему — это и есть покаяние.
     Пусть Господь дарует нам силы совершить великопостное покаянное поприще, дабы изменить свой ум, свою волю и свои чувства, открыв их навстречу Божиему слову.
Аминь.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
Из проповеди после Божественной литургии в храме Успения Пресвятой Богородицы в Косино 10 марта 2013 года, в м неделю мясопустную, о Страшном суде
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru