Первая подготовительная седмица к Великому посту
Неделя о мытаре и фарисее

б9е, млcтивъ бyди мнЁ грёшнику

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:
Седмица: церковнославянское название недели, семидневного календарного цикла, причем отсчет начинается с воскресенья.
Неделя: в церковнославянском языке, который является богослужебном языком Русской православной церкви, название воскресного дня: первого (а не последнего!) дня седмицы.
подписка на новости сайта - просто введите Ваш email:
на указанную почту поступит письмо для подтверждения подписки (проверяйте папку "спам" - письмо может попасть и туда)

богословские курсы ВКонтакте

     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.

скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
Неделя о мытаре и фарисее

     Святая Православная Церковь как чадолюбивая мать не сразу вводит нас на поприще Поста, зная, что без должной подготовки человек может приуныть и ослабеть в любом, даже благом, деле. Поэтому перед Великим постом Устав назначает три подготовительные недели, или седмицы, которые постепенно приуготовляют душу человека к подвигу. Неделя о мытаре и фарисее – первая из них. Богослужение воскресного дня пока еще не очень сильно отличается от обычного. Для пробуждения чувств покаяния и сокрушения о грехах Церковь в подговительные седмицы поет на воскресных утренях, начиная с Недели (Воскресения) о мытаре и фарисее и кончая пятым воскресеньем Поста, пред каноном умилительные стихиры (тропари)
«Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче»
«На спасения стези настави мя, Богородице»
«Множество содеянных мною лютых»

В подговительные седмицы, на воскресной всенощной после полиелея, Церковь оплакивает духовный плен христиан пением 136-го псалма:
«На реках Вавилонских»

     В основу первой стихиры – «Покаяния отверзи ми двери» - положена притча о мытаре: из нее взяты сравнения для изображения покаянного чувства. В основе второй песни – «На спасения стези» - лежит притча о блудном сыне. В основе третьей - «Множество содеянных мною лютых» - предсказание Спасителя о Страшном Суде.

"Слава Отцу и Сыну и Святому Духу: Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче, утренюет бо дух мой ко храму святому Твоему, храм носяй телесный весь осквернен; но яко Щедр очисти благоутробною Твоею милостию."
"И ныне и присно и во веки веков, аминь: На спасения стези настави мя, Богородице, студными бо окалях душу грехми и в лености все житие мое иждих; но Твоими молитвами избави мя от всякия нечистоты."
"Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое!"
"Множества содеянных мною лютых помышляя окаянный, трепещу страшнаго дне суднаго, но надеяся на милость благоутробия Твоего, яко Давид вопию Ти: помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости."
подготовительные недели к великому посту

     Это единственное песнопение, которое объединяет период подготовки к Великому посту и сам Пост. Оно появляется с началом пения Постной триоди в Неделю о мытаре и фарисее. Мы слышим его на каждой воскресной всенощной (вечернее богослужение в субботу вечером) вплоть до пятого Воскресения Великого поста, или Недели о преподобной Марии Египетской. Евангельское чтение этого дня предлагает для поучения притчу Христа о мытаре и фарисее (Лк. 18:10-14), от названия этой притчи получила название и первая подготовительная неделя. Эта притча задает тон на весь Пост.

     Церковь примером мытаря и фарисея напоминает о смирении как истинном начале и основании покаяния и всякой добродетели и о гордыне как главном источнике грехов, который оскверняет человека, отдаляет его от людей, делает богоотступником, заточающим себя в греховную самостную оболочку. Смирение как путь к духовному возвышению показал Сам Бог, смирившийся до немощнейшего состояния человеческой природы, «приняв образ раба» (Флп. 2:7).

     Чтобы посрамить гордыню фарисея, который придавал значение своему посту, Церковь отменяет пост в среду и пятницу (поэтому она называется «сплошной седмицей»), показывая, что не пост или какое-либо другое дело спасает человека, а Бог, ищущий смиренное сердце. Так постепенно ужесточается воздержание: после сплошной седмицы восстанавливаются посты среды и пятницы; затем следует высшая степень приготовления – запрещение вкушать мясную пищу.

     Человек некий пришел в лес, чтобы выбрать дерево на доски. И увидел он два дерева, стоящие рядом. Одно было гладким и стройным, но с гнилою древесиной внутри. Другое снаружи было шероховатым и невзрачным, но со здоровою сердцевиной. Вздохнул человек и сказал самому себе: «На что мне это гладкое и высокое дерево, раз оно гнилое и на доски не годится? То, другое, хоть и шершавое, и невзрачное, но, по крайней мере, внутри здоровое; и если я чуть больше потружусь над ним, оно вполне может сгодиться на доски для моего дома». И, не долго думая, он выбрал второе дерево.

     Так и Бог из двух людей выберет для дома Своего не того, кто внешне выглядит праведным, но того, у кого сердце исполнено здравой правды Божией.

     Не милы Богу гордецы, очи коих непрестанно обращены к небу, в то время как сердца исполнены земли; но милы Ему смиренные и кроткие, очи коих опущены к земле, а сердца исполнены неба. Создавший людей больше любит, чтобы люди перечисляли Ему свои грехи, а не свои добрые дела. Ибо Бог есть Врач, спешащий к постели всякого из нас и спрашивающий:
«Что у тебя болит?»
Мудр тот человек, который воспользуется присутствием Врача и поведает Ему обо всех своих болезнях и немощах; и скудоумен тот, кто, скрывая свои болезни и немощи, похвалится пред Врачом своим здоровьем. Как будто врач посещает людей из-за их здоровья, а не из-за их болезней!
«Зло – грешить, – говорит мудрый Златоуст, – но здесь возможно помочь; однако грешить и не говорить о сем есть величайшее зло, ибо тут помочь невозможно».

     Посему будем мудры и, вставая на молитву к Богу, будем стоять как пред самым лучшим и самым милостивым Врачом, заботливо и с любовью вопрошающим каждого из нас:
«Что у тебя болит?»
Поведаем Ему, не медля, о своих болезнях, своих ранах, своих грехах.

     Этому нас учит и Господь наш Иисус Христос притчею о мытаре и фарисее в сегодняшнем Евангельском чтении. В Евангелии говорится, что эту притчу Господь сказал к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других. Разве не принадлежишь и ты к тем, к коим Господь обратился с сею притчею? Не возмущайся, но исповедай болезнь свою, устыдись ее и прими лекарство, предлагаемое тебе самым лучшим и самым милостивым Врачом.


     В одной больнице было множество больных. Одни лежали в жару и с нетерпением ждали, когда же придет врач; другие прогуливались, считали себя здоровыми и не желали видеть врача. Однажды утром врач пришел осмотреть пациентов. С ним был и его друг, который носил больным передачи. Друг врача увидел больных, у которых был жар, и ему стало их жалко.
– Есть ли для них лекарство? – спросил он врача.
А врач шепнул ему на ухо:
– Для тех, что лежат в жару, лекарство есть, а вот для ходячих нет лекарства... Они больны неизлечимой болезнью; внутри они совсем сгнили.

     Весьма удивился друг врача, удивился двум вещам: тайне человеческих болезней и ненадежности человеческих очей.

     Теперь представь себе: и мы находимся на лечении в этой всемирной больнице. Болезнь у всех нас одна, и название ей – неправда. Слово сие объемлет собою все страсти, все пороки, все грехи – короче говоря, все слабости и всю расслабленность нашей души, нашего сердца и нашего ума. Одни больные только что заболели, у других болезнь в самом разгаре, а третьи выздоравливают. Но таково свойство этого недуга внутреннего человека, что лишь выздоравливающие знают, какую страшную болезнь они пережили. Наиболее тяжко болящие менее всего понимают, что они больны. И при телесной болезни человек в сильном жару не осознает ни себя, ни своей болезни. И безумный никогда не скажет о себе, что он безумен.
Новоначальные же в неправде некоторое время стыдятся своей болезни;
но повторяющиеся грехи быстро приводят их к греховному навыку,
а тот, в свою очередь, – к опьянению и обольщению неправдою, при которых душа более не осознает ни себя, ни своей болезни.

     И теперь представь, что в больницу приходит Врач и спрашивает:
– Что у вас болит?
Те, кто только что заболел, от стыда не посмеют признаться в своей болезни, но скажут:
– Ничего!
Те, у кого болезнь в самом разгаре, даже обидятся на такой вопрос и не только скажут:
– Ничего у нас не болит! – но и станут хвалиться своим здоровьем.
И только выздоравливающие вздохнув, ответят Врачу:
– Все, все у нас болит! Помилуй нас и помоги!

«Если ты страшишься исповедать свои грехи, то воззри на адское пламя, кое лишь исповедь может угасить» (Тертуллиан. О покаянии, I, с.12).

     Итак, поразмысли обо всем этом, услышь притчу Христову и сам рассуди, насколько она обращена к тебе.

     Если ты с удивлением скажешь:
«Эта притча ко мне не относится»,
– значит, ты в начале болезни, коя зовется неправдою.

     Если ты с негодованием скажешь:
«Я-то праведен, а это относится к тем грешникам вокруг меня»,
– значит, твоя болезнь в самом разгаре.

     Если же ты, покаянно ударяя себя в грудь, ответишь:
«Воистину, я болен и имею нужду во Враче»,
– значит, ты на пути к выздоровлению. В таком случае не бойся - ты выздоровеешь.

святитель Николай Сербский

Практическая Гомилетика. Том 1. НЕДЕЛЯ МЫТАРЯ И ФАРИСЕЯ. протоиерей Иоанн Толмачев (†1897)

Гомилетика – наука о сущности, содержании и специфических особенностях христианской проповеди (гомилии)
Об авторе

С недели Мытаря и Фарисея Святая Церковь начинает готовить христиан в великому посту и покаянию. Так как началом греха и падения человека была и есть гордость, которая препятствует человеку чистосердечно сознавать свою духовную нищету и обращаться к искреннему раскаянию в грехах, то в евангельском чтении недели, готовящей к покаянию, внушается нам, прежде всего, как опасно питать в себе надменное превозношение собственной праведностью и благочестием.

А). Свойства этого превозношения (ст.10–13).

1). Люди гордящиеся, подобно фарисею, собственным благочестием:

а) склонны отделять себя от других людей (ст.11):

— Фарисей, став впереди, на видном месте, «молился сам в себе так»;

б) считают собственной заслугой всякое добро, ими сделанное, и не находят себе другой молитвы, кроме молитвы благодарения. Молитвы не благоговейной в признании необходимости для себя божественной помощи, но самоуслаждающейся в заявлении того, что ласкает собственное тщеславие (ст.11).

— «Боже! благодарю Тебя

в) думают весьма дурно о других людях (ст.11):

— «не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи»;

г) безжалостно осуждают своих собратий по одному их внешнему виду (ст.11):

— «как этот мытарь

д) превозносят себя выше всех, потому что считают себя совершенством (ст.11);

е) прославляют свои дела (ст.12):

— «Пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю» и проч.

2). Напротив, люди, чуждые, подобно мытарю, гордого самомнения о своей праведности:

а) не считают себя достойными даже приблизиться к престолу благодати Божьей (ст.13):

— «Мытарь же, стоя вдали»;

б) глубоко чувствуют свою вину (ст.13):

— «не смел даже поднять глаз на небо»;

в) сокрушаются о своих грехах (ст.13):

— «ударяя себя в грудь»

г) отдают себя во власть милосердия Божьего (ст.13):

— «Боже! будь милостив ко мне, грешнику!».

Б). Следствия превозношения.

Надмевающиеся собственной праведностью:

а) не удостаиваются благодати Божьей: «сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот»;

б) мало-помалу падают с высоты нравственной жизни, погрязают в пороках и осуждаются Богом (ст.14): «возвышающий сам себя, унижен будет».

Частные темы, предлагаемые проповеднику дневным евангелием, весьма разнообразны; они могут быть развиваемы или в связи со всем текстом, или отдельно от него.

Так, стих 10 дает повод беседовать:

— О хождении в храм для молитвы, как непременной обязанности христианина.

— О различных нравственных расположениях, с которыми люди идут во храм Божий, или о том, что многие посещают общественное Богослужение по привычке, а не по влечению сердца.

Ст. 11 и 12:

— О молитве фарисея — богопротивной молитве.

— О людях, носящих образ благочестия, но отвергшихся его силы.

— Какова твоя молитва, таково и твое сердце.

— О самомнении, как главной причине нравственного самообольщения.

— О духовной гордости (в чем она проявляется, как опасна и как мы можем её избежать).

— Почему мнимое благочестие так склонно к презрению других.

— Хвалиться своими добродетелями могут только те, кто не познал самого себя.

— Как далеко заходит иногда худое мнение людей о своих собратьях.

— Насколько привычка сравнивать себя с другими людьми позволительна и непозволительна.

— Как необоснованно и как опасно утешаться собственной праведностью:

"Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. (Апок. 3:17)

— Истинное благочестие не может быть без смирения.

Ст. 13:

— Мытарь в храме — образец истинного богоугодного молитвенника, посещающего храм Божий.

— Молитва мытаря должна быть нашей постоянной молитвой.

— Истинно добродетельный человек всегда кроток и смирен.

Ст. 14:

— Почему мытарь был оправдан более, нежели фарисей.

— О том, что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать и т. п.

Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди (ст.11).

Судя по человечески, фарисей был человек праведный, а мытарь — грешный. Но мытарь не был осужден, потому что был «смирен», со смирением молился Богу, смиренно каялся и сокрушался в своих грехах. Напротив, фарисей был осужден, потому что «гордился» собственной праведностью, считал себя человеком совершенным и безгрешным и презирал других. Гордость уничтожила его заслуги, как вообще гордость портит и уничтожает всякое добро.

1. Она препятствует истинному самолюбию.

Любовь к самому себе требует от человека, чтобы он более и более стремился к мудрости и добродетели, и через то достигал своего счастья. Но гордость препятствует этому троякому стремлению.

а) Гордый человек не желает быть мудрее, чем он есть.

Он полагает, что ему нечего более учиться, что он знает все. Совета и наставления он не принимает даже от Бога, не говоря уже о людях. Из закона Божьего он берет лишь то, что украсило бы его внешнюю жизнь, доступную наблюдениям окружающих. Он пренебрегает всем, что могло бы возвысить внутренние качества его природы: ум, сердце, добрую волю и, таким образом, сделать его достойным благоволения Божьего. Если бы гордец захотел быть более мудрым, достигнуть истинной мудрости, то он не был бы гордецом. Он остается безумцем, хотя бы с годами он и становился опытнее и учёнее.

б) Гордый человек не хочет быть добродетельнее, чем он воображает себя.

Он не думает, чтобы он имел в себе какие-нибудь особенные недостатки и грехи, поэтому не чувствует нужды прибегать к покаянию. Он считает себя человеком совершенным, поэтому не совершает никакого преуспевания на поприще добродетели. Он полагает, что может достигнуть всего своими собственными силами, поэтому не молит о помощи благодати Божьей, без которой мы не в состоянии вершить никакое добро:

"Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною." (1 Кор. 15:10)
"потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению." (Фил. 2:13)

Он умер для духовной жизни, и Дух жизни не оживит трупа его души, если он не разбудит её воплем покаяния.

в) Гордый человек не хочет быть счастливее, чем он считает себя.

Только добродетель ведет человека к счастью; но гордец не ищет добродетели, он довольствуется лишь одним её видом. И одежда добродетели, одеваемая им, сообщает лишь видимое, внешнее счастье: удовлетворенное самолюбие, почтение окружающих… Сердце же, не согреваемое добром, подобно растению без солнца, начинает чахнуть, вянет, в нем открывается гниение. Язвы, неисцеляемые Божественным Врачом, к Которому гордый не хочет прибегнуть, наполняют страшной заразой весь духовный организм. Внутренняя природа растлевается. И гордый уподобляется идолу, прекрасному и свежему снаружи, но изъеденному червем и гнилому внутри. Вследствие этого он делается несчастным. Ему всегда кажется, что его недостаточно понимают. Он очень чувствителен; каждая ничтожная неприятность сильно огорчает его; он несчастен из-за «себя самого.»

2. Гордость пе допускает истинной любви к ближним.

Гордый человек не может любить ближних, потому именно, что он горд.

а) Он не может признавать чужих заслуг. Заслуги других огорчают его. Он один желал бы иметь все заслуги, и таким образом отрицает или унижает достоинство других.

б) Он не может быть приветливым. Смирение требует дружелюбного обращения со всеми людьми. Но гордый человек в отношении к высшим себя — льстец, а в отношении к низшим себя — груб и дерзок.

в) Он не может быть благотворительным. Бедных людей он не считает своими братьями; в его глазах они даже не люди. Если он иногда и оказывает им благодеяние, то оказывает не так, как заповедал Иисус Христос, чтобы «левая рука не знала, что делает правая.»

г) Он не может прощать. У него всегда другие виноваты, а он прав. Никакое оскорбление им не забывается. А что и «он» также может ошибаться, этого ему и на мысль не приходит.

Сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот (ст.14).

Если смотреть на внешние поступки, а не на внутреннее расположение сердца, то фарисея никак нельзя назвать дурным человеком. Во всяком случае он был человек беспорочный в гражданском смысле и наружно благочестивый. При всем том молитва его была отвергнута. Напротив, мытарь был не без грехов и пороков. Он сам сознает свою греховность, и однако же его молитва была услышана. Почему?

1. Причины, по которым молитва фарисея была отвергнута.

Фарисей пришел в храм, — пришел для молитвы: это уже свидетельствовало о его набожности. Он благодарил и прославлял Бога: это опять говорило в его пользу. Но его приход во храм и его молитва не имели никакой цены в очах Божьих, потому что он молился «высокомерно», — с таким настроением духа, в котором он сам весь обнаружился. В молитве люди проявляются такими, какие они есть на самом деле и как живут. К его жизни и молитве можно применить слова апостола: «Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся. Таковых удаляйся» (2 Тим. 3:2–5).

Евангельский фарисей был, действительно, таким, а «Бог гордым противится» (Иак. 4:6).

Присмотримся ближе к гордости фарисея.

а) Фарисей с надменностью держал себя по отношению к Богу.

Гордо вошел он в храм; стал впереди всех, на видном месте. В нем незаметно было никакого признака подобающего благоговения к Богу и Его дому. Он не думал о словах Писания: как «как страшно сие место! это не иное что, как дом Божий, это врата небесные» (Быт. 28:17). Ему и на мысль не приходило, что «кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя» (Гал. 6:3). Не много ли таких и между христианами, которые входят в храм с таким видом, как бы Бог должен еще радоваться, что они только пришли? Не считают ли они самих себя Богом?

Фарисей исповедовал перед Богом, что он не сделал таких-то и таких-то проступков. Не много ли и между нами таких людей, которые говорят перед Богом и ближними: «я ничего не уворовал и проч.» Но что тут особенного? Не могут ли они при этом быть с весьма дурным сердцем, исполненным злобы, гнева, зависти, вражды, жестокосердия и т. д.?

Фарисей перечислял перед Богом свои добрые дела, свой пост и десятину. Есть и между христианами такие, которые, исполняя некоторые дела благочестия, не думают о том, как много они опустили добра, которое обязаны были сделать, имя для этого возможность.

б) Фарисей презрительно обращался с ближними.

Считая себя праведным, он называл других людей дурными: хищниками, неправедниками, прелюбодеями. Судил он об этом по внешним поступкам, ложно и превратно истолковывая их, а не по внутреннему расположению сердца. Так гордость везде поступает. О себе самой думает высоко, а о других низко. Напротив, смирение всегда думает о других лучше, чем о самом себе. Вынь прежде бревно из собственного глаза, а потом уже — сучец из глаза ближнего!.. Многие и из нас охотно говорят о недостатках ближнего и нередко судят об этом даже в церкви, и таким образом уподобляются фарисею. «Кто ты, осуждающий чужого раба(Рим. 14:4)? «Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем» (Прит. 16:5).

Молитва фарисея была греховная молитва. Он благодарил Бога, но без смирения и сознания собственных немощей, — благодарил не за избавление от тяжких искушений ко греху и грубых пороков, а за то, что он не таков, как прочие людн. В его устах слышался голос гордости, которая кичится своею праведностью и обращается к Богу не с молитвой покаяния, а с молитвой самохваления. Каяться, по мнению фарисея, ему было не в чем.

Но не должен ли он был просить у Бога о прощении многих, особенно тайных, неосознанных грехов, — о благодати постоянного пребывания в добре? Молитву фарисея можно уподобить красивому мавзолею, воздвигнутому им над своим мертвым сердцем, с гордой надписью о своих воображаемых добродетелях. Он благодарил Бога — прекрасно, это одобрял и этого требовал Христос. Но если бы вместо Бога он благодарил себя, то молитва не изменилась бы. Он указывал на внешние дела своего благочестия: на пост, — но пост, без соответственного расположения души, тщетен; на благотворительность, — но только как на дело, предписываемое законом, а не являющееся потребностью его души облегчить участь своего ближнего, что и оказалось в его жестоком, гордом пренебрежении к мытарю. В остальном он только не нарушал заповедей и заповедей опять таки внешних, — но этого мало: не делать зла еще не значит творить добро; это свидетельствует скорее о мертвенности сердца, для которого внутренний голос тщеславия заглушил призывы неба.

В действительности вся молитва фарисея была обращена к собственному кумиру гордости. И Бог её не слышал. А потому молившийся себе, как почтивший тварь более Творца, был осужден.

2. Причины, почему была услышана молитва мытаря.

Молитва мытаря была воплем души, в смирении взиравшей на свои грехи и в дерзновении веры призывавшей милосердие Божье уврачевать страдания немощи. И Бог с благоволением внял ей, ибо Он видел человека, требующего Его помощи и сознающего собственное бессилие для обновления своей природы. «Хотящий всем человеком спастися» и не унижающий сердца смиренного оправдал жаждущего оправдания и возвратил заблудшую овцу к Своему стаду. Смирение сделало мытаря достойным благодати Божьей.

С благоволением взирал Бог на такую молитву мытаря, и «сей пошел оправданным в дом свой». В своей молитве мытарь высказался таким, каким он был на деле и как жил. Он молился со смирением, а «унижающий себя возвысится» (Лк. 14:11). В чем же обнаружилось его смирение?

а) Он стал вдали во храме и не смел даже поднять очей своих на небо.

Он не тискался вперед, хотя был человек должностной (чиновник), собиратель пошлин и, вероятно, с хорошим состоянием. В церкви нет различия. Все имеют равные права. Самое невидное место вполне достаточно для того, чтобы возноситься в молитве к Творцу.

б) Он ударял себя в грудь.

Истинная, пламенная молитва не может быть без внешнего выражения. Внутренние движения сердца невольно проявляются вовне. Примеры. Глубокое, внутреннее сокрушение о грехах не может не выражаться биением в грудь. Благоговение к Богу преклоняет колена и проч.

в) Он молил Бога о помиловании. «Боже! будь милостив ко мне, грешнику!».

Его единственное желание — получить отпущение грехов.

Приложим это к себе! Бескровная жертва, совершаемая на литургии, напоминает нам о нашем грехе и побуждает к покаянию. Сын Божий за нас пострадал на кресте. Какая великая жертва со стороны Бога и какая тяжкая вина с нашей стороны! Не должны ли мы просить Бога о помиловании? Заслуги Спасителя — единственное средство спасения.

Заключение. Перед нами в жизни две дороги: мы или пойдем стопами фарисея к собственному покою, к внешнему почету, всему, чем питается тщеславие и услаждается гордость, или пойдем вслед за мытарем с его сокрушенным сердцем, смиренным духом, заставляющим его в смущении перед живой совестью опускать глаза долу, в сокрушении бить себя в грудь. Первый — путь земного благополучия, презирающего несчастья других — путь погибели в вечной жизни. Вторая стезя, горькая и темная здесь, приведет нас к Источнику Света и Правды.

Будем же избегать фарисейской гордости, которая искушает и низвергает людей в погибель. Последуем смирению мытаря, которое ведет к покаянию и отпущению грехов.

«От возношения уничтожается всякое благое, от смирения же уничтожается всякое злое. Тщеславие отщетевает богатство правды; смирение же расточает страстей множество. Всяк возносящийся смирится; смиряяй же себе вознесется.» (Служба в неделю Мытаря и Фарисея.)

«Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя» и проч. (ст.11–12).

Евангельский фарисей был, по-видимому, человек благочестивый: он молился, постился, благотворил бедным и не имел грубых пороков. Но в очах Божьих он оказался великим грешником, достойным осуждения (ст.14). Люди, подобные фарисею, были во все времена; не мало их и теперь. Судя по внешности, эти люди — не очень плохие. Они честны и безукоризненны в гражданском смысле; аккуратно посещают храм Божий; исполняют в точности религиозные обряды; чужды грубых преступлений против общественной нравственности; не подают никакого соблазна своим поведением и делают много добра. Почему же эти люди неугодны Богу, как неугоден был и евангельский фарисей? Потому что их праведность — фарисейская праведность.

1. Как фарисеи избегают зла?

Фарисеи всех мест и времен тщательно остерегаются худых проступков и злодеяний. Это, конечно, заслуживает похвалы, но достоин порицания тот способ, которым они, по-видимому, избегают зла.

а) Они чуждаются очевидных грехов, бросающихся в глаза всем и каждому, и исполняют предписания закона, относящиеся к внешнему строю жизни, а не к расположению сердца.

Они не совершают убийства, но сердце их исполнено ненависти, гнева, зависти и вражды. Они не решаются на воровство, но не боятся похищать чужой собственности обманом, непомерными процентами, хитрыми сделками. Они не делают открытого нападения на честь ближнего, но пускают в ход клевету. Поступая так, они забывают, что как в организме человека внешние болезни бывают, по большей части, менее серьезны и скорее поддаются лечению, — так и в нравственной жизни грехи внутренние, растлевающие сердце, страшнее и упорнее при исцелении, к которому они, к тому же, не хотят прибегнуть.

б) Они совершают зло не публично, а втайне.

Вопрос Спасителя, обращенный к фарисеям: «кто из вас без греха»? заставил их отказаться от осуждения женщины и показал, что они сами были не чужды того порока, в котором обвиняли других. В царстве небесном могут иметь место только очищенные от всякой скверны плоти и духа. Для тайного грешника покаяние труднее, чем для явного.

в) Они свободны от грехов, грубо и явно нарушающих нравы общества, права его членов.

Грехов же, ласкающих испорченную внутреннюю их природу, они не только не избегают, но стараются вознаградить ими некоторые лишения и жертвы внешней праведности. Фарисеям недостает, главным образом, страха к греху, чистосердечности, добросовестности, верности перед Богом.

2. Как фарисеи делают добро?

Фарисеи вообще совершают много добрых дел.

Они стоят гораздо выше тех, которые во всю жизнь свою ничего доброго не сделали. Они подают милостыню, оказывают помощь нуждающимся, постятся, ходят в храм, ревнуют о добре. Но почему?

а) Для славы и похвал человеческих.

Не любовь к Богу и ближним побуждает их к добрым поступкам, а любовь к своему я, стремление возвысить его, украсить перед людьми, снискать ему внешнюю честь. Но добро тогда только может быть названо истинным добром, когда оно проистекает из любви к Богу, из любви к ближнему; в противном случае оно фарисейское добро.

б) Поэтому фарисеи охотнее делают добро явно, чем тайно.

Но, по заповеди Спасителя, левая рука не должна знать, что делает правая.

в) Фарисеи делают добро, не сопряженное с жертвами.

Они молятся, потому что это легко, но не прощают обид. Они помогают с избытком, но не страждут с страждущими.

Доброе дело только тогда есть истинное добро, когда оно стоит жертв, труда, самообладания и самоотвержения.

Заключение. Когда мы делаемся фарисеями, и когда — нет?

«Всякий, возвышающий сам себя, унижен будет» (ст.14).

Эти слова Спасителя, очевидно, не дозволяют нам хвалиться нашими преимуществами и добродетелями. Но мы можем и смеем говорить о себе с похвалой; иногда даже наша обязанность требует настаивать на признании наших добрых качеств и заслуг, если от этого признания зависит наша честь и деятельность. Однако при суждении о самих себе, мы должны искренне сознавать наши недостатки и приписывать добро, сделанное нами, не себе, а благодати и помощи Божьей, — иначе говоря, мы должны быть смиренны. Совершенно иначе поступает человек гордый, величающийся своими воображаемыми преимуществами и добродетелями.

1. Гордый слеп и не знает своих недостатков; напротив, смиренный знает самого себя.

а) Гордость ослепляет и препятствует самопознанию.

Высокомерный считает себя исполненным преимуществами добродетелей и заслуг, которыми он вовсе не обладает, или же придает своим поступкам и делам более цены, чем они имеют Это самомнение ослепляе т его насчет его нравственного состояния. Он считает себя совершенно беспорочным человеком, не находит нужным непрестанно испытывать качество своих намерений, нравственного состояния и поступков, быть внимательным к своим ошибкам, дурным привычкам и грехам.

Если он слышит слова Писания: «нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы» (Еккл. 7:20), или: «если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1:8), то он всегда относит это к другим, но никогда к самому себе. Каждое напоминание благоразумных людей о его погрешностях он принимает с огорчением; каждое суждение о его поступках он отрицает с негодованием, или объясняет это завистью и страстью к порицаниям:

"Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя;" (Притч. 9:8)

Как трудно, почти невозможно, гордому человеку научиться знать самого себя!

б) Напротив, смиренный знает самого себя. Потому что истинное смирение основывается на правильном самопознании, в особенности на познании немощей своей природы, равно как недостатков собственного сердца, действительных проступков и грехов. Смиренный не скрывает от себя своих недостатков, не старается оправдать их перед другими, а еще менее утаивать их перед всеведущим Богом.

Даже при несомненных успехах в добродетельной жизни, он знает, что ему нечем хвалиться перед Богом, и думает с беспокойством о том, что в нем еще живет более зла, чем добра. Поэтому он часто и беспристрастно испытывает себя, принимает с охотой каждое напоминание и указание от других людей и пользуется ими к тому, чтобы лучше научиться знать себя:

"дай наставление мудрому, и он будет еще мудрее; научи правдивого, и он приумножит знание." (Причт. 9:9)

Мысль о всеведущем Боге, о Его бесконечном совершенстве и святости подавляет всякое движение гордости и тщеславия, с которыми высокомерный судит о своих поступках.

Таким образом, тщеславие не задерживает человека смиренного в стремлении к самопознанию, без которого невозможно исправление.

2. Гордость препятствует нравственному исправлению и усовершенствованию, а смирение ведет к добродетели.

а) Гордость препятствует исправлению.

Кто желает исправить себя, тот должен начать с самоиспытания и самопознания. Истинная добродетель невозможна без устранения недостатков и дурных привычек, без искреннего, постоянного стремления к большему преуспеянию в добре. Но может ли человек высокомерный решиться на это? Он считает себя беспорочным: как же ему думать об устранении своих пороков? Он воображает себя добрым и совершенным: станет ли он поэтому давать себе труд стремиться к достижению большего совершенства? Нет, в гордом не пробуждается никакого желания к истинному улучшению и добродетели. Он имеет совершенно ложные понятия о добродетели и благочестии; он полагает, что для добродетели достаточно уже одного исполнения внешних дел благочестия, урочных молитвословий и проч., без всяких отношений к внутренним расположениям сердца.

При таких ложных представлениях, при таком нравственном ослеплении, он делается беспечным и беззаботным, не замечает искушений и влечений к греху, живет без предусмотрительности и бдительности.

Вследствие этого недостатки его более и более увеличиваются, грехи накапливаются, и нравственное исправление с каждым днем становится все более затруднительным:

"ибо начало греха — гордость, и обладаемый ею изрыгает мерзость;" (Сир. 10:15)

б) Напротив, смирение ведет к истинной добродетели и совершенству.

Оно основывается, поистине, на познании наших недостатков и погрешностей, на сознании нашей зависимости от Бога и на убеждении, что мы всеми силами к добру и всеми нравственными преимуществами обязаны одному — Богу. К этому чувству у человека смиренного присоединяется благоговение к Богу и живая потребность в Его благодати и любви. Не будет ли поэтому смиренный искренне раскаиваться в своих прегрешениях и стремиться всеми силами к их исправлению и устранению? Не будет ли он постоянно внимателен и бдителен к представляющимся ему искушениям, чтобы не впасть в новые прегрешения? Не станет ли он пользоваться каждым богодарованным средством к дальнейшему преуспеванию в добродетели и к достижению благодати и любви Божьей? Ведь со смирением соединяется бдительность и вера, противящаяся всякому злу.

Таким образом, смирение не только само по себе есть славная добродетель, но и служит основанием к истинному благочестию и нравственному совершенству.

3. Гордость оскорбляет людей и возбуждает ненависть, смирение же приобретает себе уважение и любовь.

Если сравним далее гордость и смирение по их проявлениям и действиям в отношении к другим людям, то найдем, что:

а) Гордый человек оскорбляет людей и делается через это ненавистным.

Ведь гордость возникает из преувеличенного мнения о своих небывалых преимуществах, добродетелях и заслугах. Вследствие сего гордый склонен унижать и презирать других людей, становится несправедливым, пристрастным и жестокосердым. Высокомерный хочет, чтобы превозносили только его одного, его мнения и суждения, его воображаемые заслуги и преимущества. Поэтому он злоехидно выражается о других, умаляет их достоинства и усердно старается разглашать их недостатки всем и каждому. — Такие поступки гордеца делают его ненавистным перед всеми людьми. Каждый, оскорбленный им, ищет случая смирить его, осмеять его чванство, вывести на свет его проступки для того, чтобы доказать, как недостоин и презрителен человек надменный. «Гордость человека унижает его, а смиренный духом приобретает честь» (Прит. 29:23).

б) Напротив, через смирение приобретаются любовь и уважение от людей.

Нет сомнения, что истинные духовные преимущества, отличные способности и познания, добродетели и заслуги достойны всеобщего уважения. Они, действительно, заслуживают часто удивления и прославления. Но они также нередко возбуждают зависть и недоброжелательство — по крайней мере им не воздают того уважения, какое следует, если они не соединены с скромностью и смирением. Именно смирение придает всем добродетелям и преимуществам человека такую привлекательность, которая располагает к нему сердца всех людей. Смиренный никого не презирает, даже самого ничтожного из своих собратий, к каждому относится с почтением, за каждым признает его право и в своих поступках к другим избегает всего, что может оскорбить их, раздражить их чувствительность, возбудить неудовольствие. Он всегда услужлив, терпелив, снисходителен, миролюбив и этими качествами, как всеми своими поступками, приобретает себе уважение, доверие и любовь между людьми.

Не благодаря ли этому достигается счастье и довольство в жизни?

4. Гордый ненавистен Богу, а смиренный приобретает благоволение Божье.

а) «Гордым Бог противится» (1 Пет. 5:5).

Может ли высокомерный быть угодным Богу и сделаться достойным Его благодати и любви?

Он не имеет никакого благоговения к Богу, потому что не чувствует своей зависимости от Него и порицает Его дела, учреждения и устроения. Он не воздает Богу никакой благодарности за блага, которыми он обладает и пользуется, потому что считает их собственным приобретением. Он не повинуется Его заповедям и законам, потому что гордость делает его надменным и упрямым. Ему чуждо сыновнее упование на Бога, потому что он недоволен и исполнен самомнения. Никаких обязанностей своих к Богу он не выполняет с благочестивым чувством. При этом не сознает за собой никаких погрешностей и недостатков, не заботится о нравственном исправлении и склонен ко многим прегрешениям в отношении к ближним.

Может ли он при таком настроении и таких поступках угодить Богу и надеяться на Его благодать?

б) Напротив, смиренному Бог дает благодать. Хотя бы он не пользовался никаким почетом от людей, был самым бедным и ничтожным на земле; но Бог возвысит его и даст ему благодать. Потому что его сердце проникнуто благоговением к Богу, послушно Его заповедям, благодарно за всякое получаемое им благо, довольно всем, что ни выпадает на его долю. Тихо и скромно, подобно Спасителю, он исполняет свои обязанности, делает добро без тщеславия и самохвальства, споспешествует благу людей не из стремления к славе, а из любви и послушания к Богу. Если только благодать Божья причастна его сердцу, то он охотно отказывается от одобрения и похвал мирских. В постигающих его скорбях и неприятностях он смиряется под крепкую руку Божью и не предается ропоту, как бы ни был тяжел несомый им крест. Его добродетель и благочестие чужды всякого вида ханжества, искренни и постоянны, и с полным упованием на помощь Божью он сопротивляется всяким страстям и искушениям.

Поэтому он находит благодать у Бога, и его чувства и поступки угодны Богу.

«Два человека вошли в храм помолиться» (ст.10).

1. Некоторые приходят в храм с легким сердцем, а выходят с тяжелым. Фарисеи. Те, которые приходят по одной привычке:

"приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня;" (Матф. 15:8)

люди легкомысленные:

"К кому мне говорить и кого увещевать, чтобы слушали? Вот, ухо у них необрезанное, и они не могут слушать; вот, слово Господне у них в посмеянии; оно неприятно им." (Иер. 6:10)

самоуверенные в своем благочестии:

"Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг." (Апок. 3:17)

а) Совесть пробуждается и беспокоит их:

"Услышав это, они умилились сердцем и сказали Петру и прочим Апостолам: что нам делать, мужи братия?" (Деян. 2:37)

б) Иные навлекают на себя тайный гнев и проклятие Божие:

"Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога." (Рим. 2:5)

2. Другие приходят в храм с тяжелым сердцем, а выходят с легким. Обремененные земными нуждами. Скорбящие о своих грехах.

а) Они уверяются в благодати Божьей:

"Проходя же по городам, они предавали верным соблюдать определения, постановленные Апостолами и пресвитерами в Иерусалиме." (Деян. 16:14)

б) Некоторые не тотчас ощущают, что они имеют легкое сердце.

«Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди» (ст.11).

1. В чем он состоит?

а) Гордый грешник, несмотря на многие грехи свои, хвалится своим благочестием. Он нравится самому себе, ценит высоко свою внешнюю набожность:

"Они каждый день ищут Меня и хотят знать пути Мои, как бы народ, поступающий праведно и не оставляющий законов Бога своего; они вопрошают Меня о судах правды, желают приближения к Богу:
«Почему мы постимся, а Ты не видишь? смиряем души свои, а Ты не знаешь?»
— Вот, в день поста вашего вы исполняете волю вашу и требуете тяжких трудов от других." (Ис. 58:2.3)

и, при наружном виде благочестия, чужд его силы:

"имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся. Таковых удаляйся." (2 Тим. 3:5)

б) Он презирает своих братий:

"Кто презирает ближнего своего, тот грешит; а кто милосерд к бедным, тот блажен." (Прит. 14:21)

2. Как он опасен!

Гордый грешник обнаруживает самое грубое невежество:

"потому что все согрешили и лишены славы Божией." (Рим. 3:23) "Ибо кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя." (Гал. 6:3)

Он делается более и более неспособным к действиям благодати Божьей:

"алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем;" (Лук. 1:53)
"Выражение лиц их свидетельствует против них, и о грехе своем они рассказывают открыто, как Содомляне, не скрывают: горе душе их! ибо сами на себя навлекают зло." (Исаии 3:9)

«Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди»и т. д. (ст.11).

Фарисей гордился своей праведностью и благочестием. Он не находил в себе никакого греха, хвалился тем, что он не таков, как прочие люди, и относился с презрением к мытарю. Не много ли и между нами таких людей, которые тщеславятся своими добродетелями и перечисляют перед Богом и людьми свои заслуги и преимущества?

Но эти люди «слепы.»

1. Они не видят своих слабостей и недостатков.

Все мы грешники. Между нашей жизнью и истинной добродетелью — громадное расстояние. Много есть еще таких добродетелей, которых мы не достигли.

2. Они не видят, откуда исходит всякое благо.

Оно происходит иногда от доброго воспитания, от отсутствия искушений и поводов ко греху, но всегда — от Бога.
«Благодатию Божиею есмь то, что есмь» (1 Кор. 15:10).
«Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Фил. 2:13).
«Когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лук. 17:10).

8. Они не видят надлежащего пути к спасению.

Мы можем достигать неба только через покаяние и крестные заслуги Иисуса Христа. Но кто превозносится своими добродетелями, тот неспособен к покаянию (почему)? и не ищет своего спасения в другом, в лице Иисуса Христа, — почему?

«Боже! будь милостив ко мне, грешнику!» (ст.13).

Если он подумает:

1. Сколько я сделал зла!

Фарисей не спрашивал себя так. Зато мытарь размышляет о себе: какой ты грешник уже от природы:

"И увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время;" (Быт. 6:5)

Затем грехи, совершенные словом и делом:

"Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?" (Пс.129:3)

Тайное воровство, неправда, прелюбодеяние и многие грехи неведения, о которых ты сам не знаешь:

"Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня" (Пс.18:13)

Как много грехов совершено тобой в продолжении всей жизни:

"Если захочет вступить в прение с Ним, то не ответит Ему ни на одно из тысячи." (Иов. 9:3)

2. Сколько я опустил (не сделал) добра!

Многие вовсе не помышляют об этом. Но перед Богом нереализованная возможность сделать добро, как и содеянное зло — одно и то же:

"Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен, так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать." (Мат. 13:23
"Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех." (Иак. 4:17

В отношении к ближним. Не помогать нуждающимся:

"По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо.
Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо." (Лук. 10:31–32

не воспитывать детей, не заграждать уст клеветнику, не предотвратить души ближнего от погибели, не благодарить Бога. Велики также грехи, совершенные по небрежности и невежеству:

"Проклят, кто дело Господне делает небрежно, и проклят, кто удерживает меч Его от крови!" (Иер. 48:10)

А сколько грехов, совершенных по злобе:

"Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много;" (Лук. 12:47)

3. Чего я заслужил своими грехами!

Перед нелицеприятным Богом, который испытует сердца и утробы:

"Но лице Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них." (Пс.33:17
"Ты положил беззакония наши пред Тобою и тайное наше пред светом лица Твоего." (Пс.89:8)

который ненавидит всякую скверну плоти и духа, который угрожает и приводит в исполнение угрозу. И какого наказания? Не временного только, но и вечного:

"И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне." (Мат. 10:28)

«Не таков, как прочие люди». — Но:

1. Нераскаянного.

а) Нераскаянные грешники часто неизвестны другим людям.

Фарисей считал себя образцом добродетели, и однако же в очах Божьих он оказался великим грешником, достойным осуждения. Бог знает прикрывающегося грешника, все его дела и греховные помышления, и говорит ему: «ты это делал, и Я молчал» и проч. (Пс.49:21).

б) Нераскаянные грешники неизвестны иногда и самим себе. Они считают себя богатыми, а на самом деле бедны и нищи (Апок. 3:17); гордятся своею внешней набожностью и презирают других. Но Богу ненавистна их наружная прикраса:

"Посему, хотя бы ты умылся мылом и много употребил на себя щелоку, нечестие твое отмечено предо Мною, говорит Господь Бог." (Иер. 2:22)
"Хотя бы я омылся и снежною водою и совершенно очистил руки мои" (Иов. 9:30)
"Но Господь сказал Самуилу: не смотри на вид его и на высоту роста его; Я отринул его; Я смотрю не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце." (1 Цар. 16:7)

2. Кающегося.

Есть такие души:

а) которые знают самих себя, как мытарь:

"Утомлен я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою." (Пс.6:7)

б) которые знают Бога: «Боже! будь милостив ко мне, грешнику!»; очи Господни взирают на их веру;

в) но которые неизвестны для мира. Мир не видит жемчужины, скрывающейся в такой скорлупе. Кто сам не кается, тот не понимает раскаяния в другом:

"Нечестие твое настроило так уста твои, и ты избрал язык лукавых. Тебя обвиняют уста твои, а не я, и твой язык говорит против тебя." (Иов. 15:4–5)

Но у Бога они имеют тем большую цену, Бог видит их вздохи и слезы:

"Господи! пред Тобою все желания мои, и воздыхание мое не сокрыто от Тебя." (Пс.37:10)
"Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что, Господи? Ангел отвечал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом." Деян. 10:4)
"Так говорит Господь: удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой, говорит Господь, и возвратятся они из земли неприятельской." (Иер. 31:16)

и возвышает их.

«Не таков, как прочие люди».

1. Свойство этого покоя.

Он основывается:

а) на известных земных преимуществах, которыми ослепляются фарисеи — люди с влиянием, почетом и богатым состоянием. Это служит как бы стеной и валом для прикрытия греховного безобразия:

"И [ел Иаков, и] утучнел Израиль, и стал упрям; утучнел, отолстел и разжирел; и оставил он Бога, создавшего его, и презрел твердыню спасения своего." (Втор. 32:15)

Особенно, если могут грешить свободно и безнаказанно:

"Не говори: «я грешил, и что мне было?», ибо Господь долготерпелив. При мысли об умилостивлении не будь бесстрашен, чтобы прилагать грех ко грехам" (Сир. 5:4–5)

б) На внешнем виде благочестия и на сравнении себя с заведомо недостойными и низкими в нравственной жизни: «Я не хищник, не прелюбодей и проч.»:

"Юноша говорит Ему: всё это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне?" (Мат. 19:20)
"Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг." (Апок. 3:17)

в) На беспредельном милосердии Божьем:

"и не говори: «милосердие Его велико, Он простит множество грехов моих»; ибо милосердие и гнев у Него, и на грешниках пребывает ярость Его." (Сир. 5:6–7)

Злоупотребление заслугами Иисуса Христа.

г) На обещании исправиться со временем.

2. Как он опасен?

а) Это покой только воображаемый.

Мечты самолюбия. Покой пьяницы, валяющегося в грязи, или человека, спящего на дереве.

б) Он не имеет никакой прочности.

После сильного солнечного зноя следует сильнейшая гроза. Внезапное пробуждение совести. Тайный червь гложет сердце:

"А нечестивые — как море взволнованное, которое не может успокоиться и которого воды выбрасывают ил и грязь.
Нет мира нечестивым, говорит Бог мой." (Исаии 57:20–21)

Явные наказания Божьи, внезапно постигающие грешника:

"И обратятся богатства их в добычу и домы их — в запустение; они построят домы, а жить в них не будут, насадят виноградники, а вина из них не будут пить." (Софон. 1:13)
"Хотя грешник сто раз делает зло и коснеет в нем, но я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицем Его;
а нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом." (Еккл. 8:12–13)

в) Он причиняет величайший вред.

Считают себя праведными и не прибегают к покаянию. Нравственное состояние с каждым днем становится хуже и хуже. Наконец доходят до нравственного окаменения и отвергаются Богом:

"посему Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой." (Евр. 3:11)

3. Как достигнуть истинного покоя?

а) Надо прежде всего, чтобы сердце грешника пришло в беспокойство относительно своего нравственного состояния. Мытарь:

"Нет целого места в плоти моей от гнева Твоего; нет мира в костях моих от грехов моих, …
Я согбен и совсем поник, весь день сетуя хожу,…
Я изнемог и сокрушен чрезмерно; кричу от терзания сердца моего." (Пс.37:4,7,9)

б) Затем, необходимо искреннее раскаяние и исповедание своих грехов: «Боже, милостив буди мне грешнику»:

"Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты!
Блажен человек, которому Господь не вменит греха, и в чьем духе нет лукавства!" (Пс.31:1–2)
"Крепко держал я правду мою и не опущу ее; не укорит меня сердце мое во все дни мои." (Иов. 27:6)
"Так говорит Господь: остановитесь на путях ваших и рассмотрите, и расспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему, и найдете покой душам вашим. Но они сказали: «не пойдем»." (Иер. 6:16)

«Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь.» (ст.10).

1. Как он беден и, однако же, как богат!

2. Как он ничтожен и, однако же, как велик!

3. Как он печален и, однако же, как блажен!

1. О своей прошедшей жизни.

2. О своем настоящем состоянии.

3. О своем будущем и, особенно, о вечной жизни.


Божественная Литургия 28 января 2018 года

Евангелие от Луки, 18:10-14 (зачало 89)

неделя о мытаре и фарисее

Стих 18:10

человѣ́ка двá внидóста въ цéрковь помоли́тися: еди́нъ фарисéй, а другíй мытáрь.
два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь.
человBка двA внидо1ста въ це1рковь помоли1тисz: є3ди1нъ фарісе1й, ґ другjй мытaрь.

     Иудейский храм пуст. Полная тишина под его сводами, Херувимы простирают крылья над ковчегом завета. Но что нарушает этот торжественный небесный покой? Чей хриплый голос раздирает чудесную гармонию дома Господня? Из-за кого нахмурили свои лики Херувимы? Сквозь толпу, сгорбившись, пробирается какой-то человек с печальным лицом; он идет так, как будто считает себя недостойным ступать по земле; подобрав полы одежды и втянув голову в плечи, он прижимает руки к телу, стараясь занимать как можно меньше места, опасливо озирается по сторонам, чтобы никого не задеть, не толкнуть, низким поклоном, смиренно улыбаясь, приветствует каждого. Так этот человек, перед которым расступался весь народ и которому оказывал знаки высокого уважения, вошел в храм. Но что за перемена вдруг произошла с ним? Вот он выпрямился, его шелковые одежды расправились и зашелестели, печально-смиренное выражение лица стало дерзким и повелительным, робкие шаги — твердыми и уверенными. Он ступает так жестко, словно земля провинилась перед ним; быстро пересек храм и остановился перед Святая Святых. Подбоченясь, вскинул голову, и именно из его уст раздался тот самый скрипучий голос, который нарушил тишину храма. То был фарисей, который пришел в храм помолиться Богу....
     А тем временем у входа стоял человек, своим смирением умножавший божественную тишину храма, пока в него не вошел фарисей. Маленький и ничтожный, как муравей перед исполином, стоял мытарь пред Господом. Он был одним из тех, кого фарисеи презирали, как грешников, и кто вместе с прочим народом кланялся на улице лицемерным избранникам. Он стыдливо забился в дальний угол храма, сокрушенный чувством собственной греховности, и трепет от присутствия Божия вливал в его душу ужас и стыд; покаяние, самое искреннее покаяние пронизывало все его существо.

Святитель Николай Сербский. Библейские темы. Слово в неделю о мытаре и фарисее
     И являя это чрез притчу, Господь говорит: "Человека два внидоста (ориг. "взошли, поднялись") в Церковь помолиться: един фарисей, а другий мытарь" (Лк.18:10). Желая ясно представить пользу, проистекавшую от смирения, а также и вред, проистекающий от гордости, Он разделил на две категории всех в храм приходящих, лучше же сказать - восходящих в него. Ибо таковыми являются те, которые приходят в храм Божий ради молитвы, а таково именно - свойство молитвы: она возвышает человека от земли на небо и восходя выше всего наднебесного, всякого имени и высоты и достоинства, представляет его Самому, сущему над всем, Богу. Был же и оный древний храм лежащим на холме, на возвышенности города, на вершине, где некогда во время мора в Иерусалиме, Давид, видя смертоносного Ангела, извлекшего меч на город, возшедши, учредил на том месте жертвенник Господу и принес на нем жертву Богу, и остановил мор: и это было в знак спасительного и духовного восшествия, вследствие молитвы, и благодаря ей - умилостивления; если же пожелаешь, то также и в образ сей нашей священной Церкви, воистину покоящейся на высоте, сущей неким ангельским и сверхмирным местом, где приносится бескровная и великая и воистину благоприятная Богу Жертва за умилостивление о всем мире и за уничтожение смерти и преизбыток бессмертной жизни. Посему-то Он не сказал: "человека два пришли в церковь", но сказал: - "взошли в церковь".
     Но и теперь есть такие, которые, приходя в священную церковь, однако не восходят, но, правильнее будет сказать, - понижают представляющую небо Церковь; это - те, которые приходят в храм ради встречи и разговоров друг с другом, и товары выставляют и заказывают: ибо они - подобны друг другу; потому что, одни - товары, а другие слова выставляя, обмениваются друг с другом (одни - словами, другие - товарами); и как одних, некогда Господь решительно изгнал из оного храма, говоря им:
"Храм Мой, храм молитвы наречется: вы же сотвористе его вертеп разбойником" (Мф.21:3)
- так и других Он отверг сим выражением, показывая, что это - не восходящие в церковь, хотя бы и ежедневно приходили.
     Фарисей же и Мытарь взошли в церковь, потому что у обоих у них была одна цель: помолиться, хотя Фарисей, после того, как взошел, однако свел себя вниз по той причине, что извратил направление свое; итак, цель восхождения у обоих была тождественна, но направление (в молитвенном устроении) было взаимно-противоположное. Ибо один взошел сокрушенным и смирившимся, научившись у Псалмопевца-Пророка, что сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничижит: поскольку и сам о себе, конечно, по опыту зная, Пророк говорит:
"Смирихся, и спасе мя Господь" (Пс.114:5)
И что говорю - пророк, - когда Бог Пророков, ради нас ставший тем, что - мы, смирил Себя, почему Бог Его и превознес, как говорит Апостол (Фил.2:8)! А фарисей взошел весьма надмеваясь и кичась и выставляя себя праведником, и то - пред лицом Бога, перед Которым вся наша праведность не больше драных рубищ; так поступал Фарисей, ибо он не послушал, говорящего:
"Нечист пред Богом всяк высокосердый" (Притч.16:5)
и -
"Господь гордым противится" (Притч.3:34)
и -
"Горе, иже мудри в себе самих, и пред собою разумни" (Ис.5:21)
     Наблюдай за собой, так как и Господь увещевает к тому, говоря в притче следующее: «два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь» . Два человека вошли, но вышли не два человека, совершающее прямо один и тот же путь: фарисей очевидно от него уклонился. В одно место они вошли помолиться, но вышли, оказалось, не в одно место. Фарисей спешил дерзновенно, мытарь шел позади со страхом, — и тот, кто спешил, отстал, а кто был позади, опередил первого.

Стих 18:11

Фарисéй же стáвъ, си́це въ себѣ́ моля́шеся: Бóже, хвалý тебѣ́ воздаю́, я́ко нѣ́смь я́коже прóчiи человѣ́цы, хи́щницы, непрáведницы, прелюбодѣ́е, или́ я́коже сéй мытáрь:
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь:
Фарісе1й же стaвъ, си1це въ себЁ молsшесz: б9е, хвалY тебЁ воздаю2, ћкw нёсмь ћкоже про1чіи человёцы, хи6щницы, непрaвєдницы, прелюбодёє, и3ли2 ћкоже се1й мытaрь:

     В том положении, которое занял Фарисей, сказывается не рабская покорность, а безрассудная гордыня, состояние противоположное состоянию того, который, по смирению, не дерзал даже глаз поднять на небо. Действительно Фарисей "в себе моляшеся", ибо он не поднялся к Богу, хотя не остался незамеченным Сидящим на Херувимах и призирающим глубины бездн. Такова была его молитва: говоря - "Благодарю Тебя", - он не прибавил, -
за то, что без всяких заслуг с моей стороны, Ты, смилостивившись, даровал мне, немощному для борьбы, свободу от ловушек лукавого
ибо большой подвиг необходим душе, удержанной западнями супостата и впавшей в сети греховности, чтобы возмочь чрез покаяние освободиться. Поэтому лучшим Промыслом относительно нас управляются дела, и часто мало или даже и совсем не заботясь, мы пребываем с Богом выше многих и великих злоключений, сострадательно облегченные Им по причине нашей немощи; и нам подобает быть благодарными за этот дар и смиренными пред лицом Даровавшего, а не надмеваться. Фарисей же - "Благодарю Тебя, - говорит, - Боже, - не за то, что я воспринял от Тебя помощь, но за то, что я не таков, как прочие люди; как будто бы по природе сам и благодаря своей силе он обладает тем качеством, что не был хищником, прелюбодеем и неправедником, если только правда - он не был таковым: ибо он не себе внимал, так что можно было бы поверить, что он - праведен, на основании того, что он сам о себе говорит, но, так выходит, что он смотрел на других, а не на себя, и всех, - о, безумие! - презирая, он считал, что единственный на свете праведник и целомудренный, это - он;
     "Яко несмь", говорит он, "якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, или якоже сей мытарь". Какое безумие! - мог бы тебе кто-нибудь сказать: если, за исключением тебя, все люди грабители и обидчики, то где же тогда место для жертвы, терпящей хищничество и ущерб? Что же означает выражение "сей мытарь" и это особое упоминание о нем? Будучи одним из общего числа и вместе с прочими принадлежа к, приведенному тобою обществу, разве и он уже тем самым, так сказать, не подлежит общему осуждению? Или же ему долженствовало двойное осуждение по той причине, что он попался на твои фарисейские глаза, хотя и далеко был позади? Кроме того, в том, что он явно является мытарем, ты видишь в нем беззаконника, но откуда тебе известно, что он и прелюбодей? Разве на том основании, что он нанес неправду другим, тебе разрешается безответственно наносить неправду ему? Это - нельзя, нельзя! Но он, вот, нося в смирении души твое гордое порицание и принося Богу вместе с осуждением себя моление, справедливо получит от Него аннулирование осуждения за те неправды, которые совершил; а ты, гордо обвиняющий его и всех людей и из всех только себя оправдывающий, справедливо будешь осужден.
"Яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее"
Эти слова показывают пренебрежение Фарисея и в отношении Бога, и в отношении всех людей. Кроме того, они свидетельствуют о ложной направленности его мировоззрения: ибо и всех людей вообще он открыто презирает, и свое воздержание от зла приписывает не Божией силе, а - своей личной. Если же он и выражает благодарность, однако сразу же сквозь это, он всех людей, за исключением себя, признает разнузданными и обидчиками и грабителями, как будто бы никого, кроме него, Бог не удостоил проявлять добродетель. Но если все люди таковы (как их изображаете Фарисей), то, следовательно, имущество Фарисея должно было подвергнуться расхищению со стороны всех людей, такого рода. Но это представляется не так; ибо он сам прибавляет, что: "Пощуся двакраты в субботу, десятину даю всего елико притяжу".
     ... Начальные слова фарисея похожи на слова человека признательного; ибо он говорит: благодарю Тебя, Боже! Но последующая его речь исполнена решительного безумия. Ибо он не сказал: благодарю Тебя, что Ты удалил меня от неправды, от грабительства, но как? - что я не таков "есть". Совершенство приписал себе и собственной своей силе. А осуждать других, как это свойственно человеку, знающему, что все, что ни есть, он имеет от Бога? Ибо если бы он был уверен, что он по благодати имеет чужие блага, то без сомнения не стал бы уничижать других, представляя себе в уме, что и он, по отношению к собственной его силе, равно наг, а по милости облечен даром. Поэтому фарисей, как приписывающий совершенные дела собственной силе, высокомерен, а отсюда дошел и до осуждения других.
     Господь обозначает высокомерие и отсутствие смиренномудрия в фарисее и словом: "став". Ибо у смиренномудрого и вид смиренномудрый, а фарисей и во внешнем поведении обнаруживал тщеславие. Правда, и о мытаре сказано: "стоя", но смотри, что далее прибавлено: "не смел даже поднять глаз на небо". Поэтому стояние его было вместе и преклонением, а у фарисея и глаза, и сердце поднимались к небу.
     ... Он исчисляет явные согрешения, которые могут быть видимы всеми; но о душевных страстях, о гордости, лукавстве, ненависти, зависти, лицемерии, не говорит ни слова. А они-то и составляют фарисея! Они-то и омрачают, мертвят душу, соделывают ее неспособною к покаянию! Они-то уничтожают любовь к ближнему, и рождают исполненный хлада, гордыни и ненависти — соблазн! Тщеславный фарисей мнит благодарить Бога за свои добрые дела; но Бог отвращается от него; Бог произносит против него страшный приговор:
«Всяк возносяйся смирится» (Лк. 18:14)
     Никто не смеет так бесстыдно говорить, что он не получил дара, но с лукавством похищая похвалу и хвастая безмолвно, судит тех, которые не таковы будто бы, как он, как будто богатство, которое он думает иметь, сам он приобрел себе, а не по благодати получил. Если же, может быть, таковой и благодарит Подателя, но, подобно тому фарисею, мечтает и говорит в себе, благодарю Тя, что я таков и таков. Хорошо сказал Евангелист, точнее же Сердцеведец Бог: "в себе, а не Богу" говорил он. Хотя и думал он, что Богу говорил устами, но Знавший надменную его душу не сказал: Богу, но: "став, — говорит, — фарисей сице в себе глаголаше".
     Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Фарисей стал в передней части храма, у самого алтаря, по обычаю всех фарисеев проталкиваться на первые места. То, что фарисей стал совсем впереди, видно из дальнейшего описания, говорящего, что мытарь стоял вдали. Таковы гордость фарисея и его уверенность в собственной праведности, то есть в своем духовном здравии, что он ищет первенства не только пред людьми, но и пред Богом и ищет его не только на пиршестве и в собрании, но и на молитве. Одного этого довольно, чтобы показать: фарисей тяжело болен неправдою и в ней закоренел.
     Почему сказано: "молился сам в себе"? Почему не вслух? Потому что Бог внимательнее слушает, что Ему говорит сердце, а не язык. То, что человек думает и чувствует, когда молится Богу, важнее для Бога, нежели то, что он произносит языком. Язык может и обмануть, но сердце не обманывает, оно показывает человека таким, каков он есть, – черным или белым.
     "Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди."
     Так дерзает говорить в храме пред лицем Божиим грешный человек! Что есть храм, если не место встречи больного с Врачом? Болящие грехом приходят, дабы исповедать свою болезнь Богу Врачу, дабы попросить лекарства и здравия у Того, Кто является истинным Исцелителем всех скорбей и немощей человеческих и Подателем всех благ. Идут ли здоровые в больницу, чтобы похвалиться своим здоровьем перед врачом? Но фарисей этот пришел в храм, чтобы похвалиться своим здравием, не как человек с душою здравою и невредимою, но как тяжко болящий неправдою, который, находясь в болезненном бреду, более не ощущает своего недуга. Однажды, когда я посетил больницу для душевнобольных, врач подвел меня к решетке, за которою был человек, наиболее тяжело больной безумием.
     – Как ты себя чувствуешь? – спросил я его. Он тут же ответил:
     – А как я могу себя чувствовать среди этих сумасшедших?
     Вот так и фарисей говорит: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди. На самом деле, благодаря Бога, фарисей не хочет поставить Богу в заслугу, что не таков, как прочие люди. Нет; слова: Боже! благодарю Тебя, – не что иное, как присказка, льстивое вступление, обращенное к Богу, чтобы Он изволил выслушать хвастовство фарисея. Ибо из всего, что он сказал, он ничем не благодарит Бога; напротив, он хулит Бога, хуля прочие Божии творения. Он не благодарит Бога ни за что, ибо все, что он сказал о себе, он отметил как свои собственные заслуги, приобретенные без помощи Божией. Он не хочет сказать, что он не грабитель, не обидчик, не прелюбодей и не мытарь, так как Бог сохранил его Своею силой и Своею милостью, да не будет с ним того. Никак; он хочет сказать только: он лично, якобы, является человеком такого исключительного рода и цены, что ему во всем мире нет равных.

Стих 18:12

пощýся двакрáты въ суббóту, десяти́ну даю́ всегó ели́ко притяжý.
пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, чтó приобретаю.
пощyсz двакрaты въ суббHту, десzти1ну даю2 всегw2 є3ли1кw притzжY.

     Если же ты обладаешь этими качествами, потому что воспринял их от Бога, то не для того ты их принял, чтобы хвалиться ими, но для того, чтобы служить в назидание другим в славу Даровавшего. Да, тебе подобало радоваться, воистину, со смирением, а также благодарить Даровавшего за те дарования, которые ты воспринял: ибо не столько ради себя, светильник воспринимает свет, сколько ради смотрящих.
     ... При поверхностном взгляде на Закон, ему казалось, что он — исполнитель Закона, благоугодный Богу. Он забыл, что заповедь Господня, по выражению Псалмопевца, «широка есть зело» (Пс. 118:96), что пред Богом самое «небо нечисто» (Иов. 15:15), что Бог не благоволит о жертвах, ни даже о всесожжении, когда им не сопутствуют и не содействуют сокрушение и смирение духа (Пс. 50), что Закон Божий надо насадить в самое сердце для достижения истинной, блаженной, духовной праведности. Явление этой праведности начинается в человеке с ощущения нищеты духа (Пс. 39:19); (Мф. 5:3); (Лк. 18:14)
     И на мысль да не приходит тебе: я то и то сделал; подай же мне то-то. Все, что бы ты ни делал, почитай должным; ты должен был все то сделать. Если б не сделал, подвергся бы наказанию, а что сделал, тут не за что награждать, ничего особенного не явил ты. Вон фарисей перечислил свои права на услышание и вышел из церкви ни с чем (Лк. 18:14). Худо не то, что он так делал, как говорил; так и следовало ему поступать, а худо то, что он выставил то, как особенное нечто, тогда как сделавши то и думать о том не следовало. – Избави нас, Господи, от этого фарисейского греха! Словами редко кто так говорит, но в чувстве сердца редко кто не бывает таким. Ибо отчего плохо молятся? Оттого, что чувствуют себя и без того в порядке находящимся пред Богом.
     А кроме того, что он такого исключительного рода, он и сам прилагает усилия и приносит жертвы, дабы удержаться на сей необыкновенной высоте над всеми прочими людьми. А именно: он постится два раза в неделю и дает десятую часть из всего, что приобретает. Ах, какой легкий путь спасения избрал для себя фарисей, более легкий, нежели наилегчайший путь погибели! Из всех заповедей, данных народу Богом чрез Моисея, он выбрал только две, самые легкие. Но и эти две заповеди он на самом деле не исполняет. Ибо Бог дал сии две заповеди не потому, что Ему нужно, дабы люди постились два раза в неделю и давали десятину. Бог нисколько в этом не нуждается. И Он дал людям сии, как и все прочие, заповеди не для того, чтобы они были самоцелью, но да принесут они плоды смирения пред Богом, послушания Богу и любви к Богу и к людям; одним словом, да согреют, да умягчат и да просветят сердце человеческое. Между тем фарисей исполняет эти две заповеди бесцельно. Он постится и дает десятину, но ненавидит и презирает людей и гордится пред Богом. И так он остается подобен древу бесплодному.
     Плод не в посте, плод – в сердце; плод даже не в исполнении заповеди, плод – в сердце. Все заповеди и все законы служат сердцу: согревают сердце, очищают сердце, освещают сердце, орошают его, ограждают, пропалывают, засевают, – лишь бы плод на ниве сердца зародился, вырос и созрел. Все доброделание есть средство, а не цель, метод, а не плод. Цель – в сердце, и плод – в сердце.
     И так фарисей своею молитвой не достиг того, чего хотел. Он показал не красоту своей души, но ее уродство; не здравие свое явил, но свою болезнь. А Христос именно это и желал открыть сею притчей, и при том не только в одном данном фарисее, но вообще в фарисейской группировке, тогда господствовавшей в народе израильском. Но притчей сею Господь хотел открыть и изобличить мнимую набожность и лживое фарисейство и во всех поколениях христиан, в том числе и в нашем.
Разве и сегодня нет среди нас людей, кои молятся Богу точно так же, как молился этот фарисей?
Разве мало таких, кои начинают свою молитву с обвинений и хулы на своих соседей, а завершают похвалою самим себе?
Разве мало таких, кои стоят пред Богом, как заимодавец пред должником?
Разве не говорят и многие из вас:
«Боже, я пощусь, я хожу в храм, я плачу налоги государству и жертвую деньги Церкви, я не таков, как прочие люди, грабители и клятвопреступники, безбожники и прелюбодеи, которые мне досадили. Куда Ты, Боже, смотришь? Почему ты их не умертвишь, а меня не наградишь за все то, что я для Тебя делаю? Разве Ты, Боже, не видишь чистоты моего сердца и здравия моей души?»
     Но знай, что «ни Бог тебя, ни ты Его не обманешь» (изречение блаженного Максима, память 11 ноября. Вот и иные его изречения:
«Всяк крестится, да не всяк молится».
Фарисей – это тот, кто «по бороде Авраам, а по делам Хам»).
     Так они говорят. А Бог слушает и отпускает их в домы свои ни с чем, говоря им:
«Как таковых Я не знаю вас».
И на Страшном Суде Он скажет им: не знаю вас. Ибо Бог распознает друзей Своих не по языку, но по сердцу; и оценивает Он смоковницу не по листьям, но по плодам.

Стих 18:13

Мытáрь же издалéча стоя́, не хотя́ше ни óчiю возвести́ на нéбо: но бiя́ше пéрси своя́, глагóля: Бóже, ми́лостивъ бýди мнѣ́ грѣ́шнику.
Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику!
Мытaрь же и3здале1ча стоS, не хотsше ни џчію возвести2 на не1бо: но біsше пє1рси сво‰, глаго1лz: б9е, млcтивъ бyди мнЁ грёшнику.

     Мытарь в это время стоял вдалеке от фарисея (доселе речь шла только о фарисее - значит и расстояние указывается по направлению от него). Он не смел выступить на видное место, где, без сомнения, смело стал фарисей, и молился Богу только о том, чтобы Бог был милостив к нему, грешнику. При этом он ударял себя в грудь - в знак печали (Лк. 8:52). Он думал только о себе, ни с кем себя не сравнивал и ничем себя не оправдывал, хотя, конечно, и мог бы сказать что-нибудь в свое оправдание.
     Видите, какое смирение, вера и самопорицание? Видите ли, как с молитвой сего Мытаря сочеталось крайнее смирение помыслов и чувств, вместе же и - сокрушение сердца? Так, восшед в церковь, моля об отпущении своих согрешений, он привел с собою прекрасных посредников к Богу: веру, которая не постыждает, самопорицание, освобождающее от осуждения (на суде Божием), сокрушение сердца, не подлежащее уничижению, и возносящее смирение. С молитвой же прекрасно сшествовало и терпение. Ибо говорится: Мытарь тот "стоя вдали"; не сказал Христос - "став", как говорится относительно Фарисея, но говорится - "стоя", - тем самым являя стояние в течение длительного времени, также как и длительность молитвы и слов умилостивления: ибо ничего иного не прибавляя и не измышляя, он внимал только себе и Богу, повторяя вновь и вновь только это кратчайшее моление, что является наиполезнейшим видом молитвы.
     Итак, стоя вдали, Мытарь не дерзал даже глаз поднять на небо. Само стояние его обозначало и терпение и покорность, и не только - жалкого раба, но и - состояние осужденного. Представляет же этим и освобожденную от грехов душу, но далекую от Бога, ибо не стяжала она еще к Нему дерзновения, приобретаемого добрыми деяниями. Ожидается же, что душа сия приблизится к Богу, так как оставила она грехи свои и имеет доброе предрасположение. И вот, стоя т.обр. вдали, Мытарь не желал даже глаз поднять на небо, являя и поведением своим и видом осуждение себя и самопорицание: ибо считал себя недостойным ни неба, ни земного храма. Посему он стоял в притворе, не дерзал даже на небо взирать, а тем более, куда больше, - поднять глаза к Богу небес. Но от сильного сокрушения, ударяя себя в грудь и представив себя достойным здесь ударов, глубоко скорбя и воссылая стенания, и свесив голову, как бы осужденный, он называл себя грешником и с верою добивался милости, говоря: "Боже, милостив буди мне грешнику". Он поступал так, потому что верил говорящему:
"Рех, исповем на мя беззаконие мое Господеви: и Ты оставил еси нечестие сердца моего" (Пс. 31:5)
     Ветхозаветной молитве
«Боже, милостив буди мне грешнику» (Лк.18:13)
равнозвучаща новозаветная молитва
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго»
Ветхозаветные служители Бога употребляли первую молитву; новозаветные, употребляя и первую, наиболее употребляют вторую, потому что Богочеловеку благоугодно было сочетать с человеческим именем своим особенную чудодейственную духовную силу.
<...>
     Какое имеет значение (в) <...> молитвах глагол помилуй или милостив буди? Это — сознание человеком погибели его; это — ощущение той милости, того сожаления к себе, которые Господь заповедал нам ощущать к себе, и которые ощущаются очень немногими; это — отвержение собственного достоинства; это — прошение милости Божией, без которой нет надежды спастись погибшему. Милость Божия есть не что иное, как благодать Всесвятого Духа; мы, грешные, должны непрестанно, неотступно просить ее у Бога.
     Есть у тебя и третий путь покаяния. Я представляю тебе многие пути покаяния, чтобы чрез разнообразие путей сделать для тебя удобнее спасение. Какой же это третий путь? Смиренномудрие. Будь смиренномудр, и разрешишь узы греховные. И на это есть доказательство в Божественном Писании, — в повествовании о мытаре и фарисее... Что же мытарь? Услышав это, он не сказал:
ты кто таков, что говоришь это обо мне?
Откуда знаешь жизнь мою?
Ты не имел сношений, не жил со мною, не проводил много времени.
Почему столько превозносишься?
Кто свидетель твоих добрых дел?
Зачем хвалишь сам себя?
Зачем льстишь сам себе?
Ничего такого не сказал мытарь, но, преклонившись, помолился и говорил: «Боже, милостив буди мне грешнику»!
     Чрез такое смиренномудрие мытарь сделался праведным. Фарисей вышел из храма, потеряв праведность, а мытарь вышел, стяжав праведность, — и слова победили дела. Один делами погубил праведность, а другой словом смиренномудрия стяжал праведность. Впрочем, это и не было смиренномудрие. Смиренномудрие состоит в том, когда кто, будучи великим, уничижает себя; но признание мытаря было не смиренномудрие, а сущая правда: слова его были справедливы, потому что он был грешник.
     В самом деле, скажи мне, что хуже мытаря? Он пользуется чужими несчастиями, участвует в плодах чужих трудов; о трудах не помышляет, а в прибыли берет себе долю. Так, грех мытаря — самый тяжкий. Мытарь есть не что иное, как обезопашенное насилие, узаконенный грех, благовидное хищничество. Что хуже мытаря, который сидит при пути и собирает плоды чужих трудов, — который, когда надобно трудиться, нисколько об этом не заботится, а когда предстоит выгода, берет часть из того, над чем не трудился? Если же мытарь, будучи грешником, получил столь великий дар за смиренномудрие, то не гораздо ли более (получит) человек добродетельный и смиренный? Итак, если ты исповедуешь грехи твои и покажешь смиренномудрие, то будешь оправдан.
     А есть много таких, которые, на молитве, высказывают тысячу особых прошений, и говорят: Господи, дай мне здоровье телесное, удвой мое имущество, отмсти моему врагу. Это весьма неразумно. Потому надобно, оставив все это, молить и просить только по примеру мытаря, который говорил: «Боже, милостив буди мне грешнику»; а Он уже Сам знает, как помочь тебе: «ищите..., — говорит Он, — прежде царствия Божия, ...и сия вся приложатся вам» (Мф. 6:33). Так-то, возлюбленные, будем любомудрствовать (молиться), с усердием и смирением, ударяя себя в грудь, по примеру того (мытаря) — и мы получим, чего просим. Если же мы молимся в гневе и раздражительности, то мерзки мы и ненавистны пред Богом. Сокрушим же наше сердце и уничижим нашу душу, и будем молиться как о самих себе, так и об оскорбивших нас. Если хочешь склонить Судию к поданию помощи твоей душе и привлечь Его на свою сторону, никогда не жалуйся Ему на того, кто опечалил тебя. Таков нрав у Судии: Он внемлет и подает просимое особенно тем, которые молятся за врагов, не помнят зла и не восстают против своих врагов. И в какой мере они делают это, в той мере и Бог отмщает их врагам, если эти не обратятся к покаянию.
     «Будь милостив ко мне», восклицает он, как уже осужденный. Разве ты не читал написанного:
«не насмехайся над человеком, находящимся в горести души его» (Сир. 7:11)?
Он в горе; вместо множества обвинителей его отовсюду окружают мрачные мысли; укоры совести побуждают его бить себя в грудь; он сам для себя сделался палачом. Его угнетенность тебя не трогает? Не возбуждает в тебе сострадания это поникшее долу лицо? Не смягчает твоего бессердечия вид этого человека, не смеющего очей возвести к небу? Когда он был мытарем, тогда тебе нужно было упрекать его подобным образом, а ему следовало тогда стыдиться не только перед тобою, но и перед всяким человеком. А теперь, когда он сознал свои грехи, когда, увидев раны души своей, прибегал к Врачу, безмездно врачующему, когда, вспомнив о своих прегрешениях, он припал к непамятозлобному владыке, теперь напрасно, о, фарисей, ты его унижаешь. «Или как этот мытарь». Разве нет других мытарей, еще не полюбивших сладостный плач покаяния? Если уж у тебя так сильно желание обвинять грешников, обрати твой язык против них, до сих пор еще ввязающих в сетях корыстолюбия. А против этого твоя неприязнь излишняя и напрасная. Не только ему ты не повредишь, но и еще более побудишь Владыку поспешить с прощением ему.
     «Мытарь же, — говорится, — стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо». Совершенно так, как будто он сам произнес эти слова Манассии:
«я недостоин взирать и смотреть на высоту небесную от множества неправд моих» (2 Пар. 36:23)
Много ведь пороков было собрано тогда в душе мытаря: неутомимая страсть к деньгам, беспредельная любовь к неправде, ненасытное хищение; мытарь — общее зло для человеческой природы, законный обидчик, хищник, не подлежащий обвинению, бесстрашный вор, неуличимый разбойник, неустранимый вред, волк разумных овец, зверь в образе человека. С такими пороками вошел мытарь в храм. Натворив всех этих бед и взвалив на свою душу тяжкое бремя грехов, он почувствовал невыносимую тяжесть своей ноши и тогда-то стал искать облегчения себе, но нигде не находил его. После страшных усилий он нашел наконец способ облегчения: он вспомнил обращенный к грешникам призыв Господа:
«придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11:28)
Вспомнив об этих словах, он поспешил к храму Божию с тяготевшим над ним бременем; изнемогая под его тяжестью, не в силах будучи сносить его более, он пал на лице сво е и говорил Владыке: «будь милостив ко мне грешнику!» За мною нет никакого доброго дела, я отягощен одними пороками, мои беззакония превзошли число песка морского, умножились больше, чем волосы на моей голове. Я вижу уже, как обиженные мною призывают на меня суд Твой; слышу, что перед престолом Твоим будут положены отверзстые книги, в которых, конечно, и вопли путников записаны. Никакая неправда не укроется от Твоего неподкупного ока; для оправдания время прошло, для бегства не остается места. Я не смею поднять глаз к небу, но и на землю, свидетельницу моих преступлений, боюсь посмотреть. Даже бездушная природа обличает великого грешника. Поэтому, прибегая к Тебе, Владыке всех, одну только эту нахожу мольбу о помощи: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!» Велика груда моих зол, но что она перед бездною Твоей благости? Для человеческих сил мое спасение невозможно, но для Тебя, Владыко, все возможно. Конечно, если Ты сошел на землю ради праведных, тогда я напрасно пришел в храм Твой, возгнушавшись своим ремеслом; но если и на грешников Ты обращаешь внимание, или — лучше сказать — ради них Ты и снизошел к Своему созданию, тогда не оставь неоправдавшеюся моей надежды на Тебя, но уврачуй мое сокрушенное сердце, оживотвори меня, помертвевшего от грехов.
Прикоснулась к Тебе блудница, и грязь пороков своих омыла;
краем одежды Своей прикоснулся Ты к верной жене, и иссушил течение кровей ее;
приблизился к расслабленному, лежащему на одре, и он встал и понес одр свой;
проходя мимо, увидел Ты слепца, и возвратил ему дар зрения;
помазав брением сосуд, сделанный из брения, Ты исправил телесный изъян, открыл доступ свету и показал человеку красоту создания;
Ты увидел плачущую женщину, и, поразив ад прежде воскресения Своего, извел оттуда Лазаря, исторгнув человека от смерти, как бы из уст льва.
Увидев человека, в горе припадающего к Тебе, ужасно пораженного бедствием утраты ребенка, Ты тотчас преклонился к его мольбам и позвал девицу; на зов Твой девица встала, а смерть убежала.
Возопила к Тебе жена хананеянка, видя свою дочь мучимою бесом, и возопивши: «помилуй меня» (Мф. 15:22), не обманулась в своей надежде, потому что, приняв веру ее, Ты отогнал от овцы волка и удалил бешенного обитателя, девице даровал исцеление и утишил печаль матери.
Немногими хлебами Ты напитал народ в пустыне.
     И я голодаю голодом правды и прошу небольшой крошки Твоего человеколюбия: и меня, как одного из тех, облагодетельствованных Тобою, помилуй!
Моя душа изранена, как у блудницы прежде покаяния;
мною все гнушаются, как кровоточивой до исцеления, считавшейся по закону нечистой;
я расслаблен душою больше, чем расслабленный — телом;
я страдаю очами души, как слепой от рождения — очами тела;
я мертв от постоянных падений, моя душа заключена в теле, как Лазарь был заключен в гробу.
     На мне одном отяготели чуть ли не все те бедствия, которыми угнетены были — каждый в отдельности — те, которые Тобою помилованы. Но Ты, всех помиловавший, помилуй и меня:
«Боже! будь милостив ко мне грешнику!»
     А вот как должен молиться истинный молитвенник:
     "Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! Будь милостив ко мне грешнику!
Стоя вдали! Истинный молитвенник не проталкивается вперед, на первые места в храме.
К чему ему это?
Бог видит его в притворе точно так же, как и близ алтаря. Истинный молитвенник всегда является истинным покаянником.
«Покаяние человека есть праздник для Бога», – говорит преподобный Ефрем Сирин. Стоя вдали. Он чувствует свое ничтожество пред Богом и весь преисполняется смирения пред величием Божиим.
Иоанн Креститель, величайший из рожденных женами, устрашался близости Христа, говоря, что недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его.
Жена грешница умывала ноги Христовы, обливая их своими слезами.
Итак, истинный молитвенник глубоко смирен и полон радости, если Бог допустит его хотя бы к ногам Своим.
     "Не смел даже поднять глаз на небо". Почему он не поднимал глаз своих на небо? Глаза – зеркало души. В глазах можно прочесть грех души. Не видите ли вы каждый день, как человек, совершивший грех, опускает глаза пред людьми? Как же грешнику не опустить глаз пред Богом Всевышним? Се, всякий грех, совершенный против людей, совершен против Бога; и нет на земле греха, который не был бы направлен против Бога. Истинный молитвенник осознает это, и потому он, кроме смирения, исполнен и стыда пред Богом. Посему и говорится: не смел даже поднять глаз на небо.
     "Ударяя себя в грудь". Почему он ударял себя в грудь? Дабы тем показать, что тело есть повод к человеческому греху. Телесное вожделение приводит человека к самым тяжким грехам. Чревоугодие рождает похоть; похоть рождает гнев; а гнев – убийство. Попечение о теле разлучает человека от Бога, обедняет душу и убивает в человеке ревность по Боге. Потому мытарь на молитве и ударял свое тело, ударяя тем самым виновника своего греха, своего унижения и своего стыда пред Богом. Но почему он ударял именно в грудь, а не бил по голове или по рукам? Потому что в груди находится сердце; а сердце является источником и греха, и добродетели. Сам Господь сказал:
«исходящее из человека оскверняет человека.
Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства,
кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство,
– все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека» (Мк.7:20–23)
     Вот почему мытарь ударял по сердцу своему.
     Он говорил: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" Он не перечисляет ни добрых, ни злых дел своих. Бог знает все. И Бог требует не перечисления, а сокрушенного покаяния во всем. Боже! будь милостив ко мне грешнику! Этими словами сказано все. Ты, Боже, – Врач, а я – больной. Ты Единый можешь исцелить, и к Тебе Единому припадаю. Ты Врач, а милость Твоя – лекарство. Говоря: Боже! будь милостив ко мне грешнику! – кающийся словно говорит: «Врач, дай лекарства мне больному! Никто в мире не может излечить меня, кроме Тебя, Боже.
«Тебе Единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих» (Пс.50:6)
     Люди, сколь бы праведны они ни были, ничем не могут мне помочь, если Ты мне не поможешь. Ничто мне не поможет:
ни мой пост,
ни приношение десятой части,
ни все мои добрые дела,
если милость Твоя не изольется, как елей, на раны мои.
     Похвала человеческая не лечит моих ран; она их растравляет. Ты, Ты Единый знаешь мой недуг; и Ты Единый имеешь лекарство. Нет мне смысла идти ни к кому иному, нет мне смысла никого иного молить. Если Ты меня отвергнешь, весь мир не сможет удержать меня от падения в бездну. Ты, Ты Единый, Господи, можешь, если хочешь. Боже, прости и спаси!
"Боже! будь милостив ко мне грешнику!"

Стих 18:14

Глагóлю вáмъ, я́ко сни́де сéй оправдáнъ въ дóмъ свóй пáче óнаго: я́ко вся́къ вознося́йся смири́тся, смиря́яй же себé вознесéтся.
Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.
Гlю вaмъ, ћкw сни1де се1й њправдaнъ въ до1мъ сво1й пaче џнагw: ћкw всsкъ возносsйсz смири1тсz, смирszй же себе2 вознесе1тсz.

     За все это мытарь пошел более оправданным, чем фарисей. Ибо нечист пред Господом всякий высокосердый, и Господь гордым противится, а смиренным дает благодать (Притч. 3:34). - Иной, быть может, удивится, почему фарисей, хотя немного слов сказал с высокомудрием, однако ж осужден, а Иов и очень много высказал о себе великого, однако ж получил венец? Это потому, что фарисей стал пустословить на похвалу себе, тогда как никто не заставлял его, и осуждал других, когда не побуждала к этому никакая польза. А Иов вынужден был исчислять свои совершенства тем, что его стесняли друзья, налегали на него тяжелее самого несчастья, говорили, что он страдает за грехи, и исчислял свои добрые дела для славы Божией и для того, чтобы люди не ослабевали по пути добродетели. Ибо если б люди дошли до убеждения, что дела, которые творил Иов, были дела грешные и он страдает за них, то они стали бы удаляться от совершения этих самых дел и таким образом вместо страннолюбивых сделались бы негостеприимными, вместо милостивых и правдивых - немилосердыми и обидчиками. Ибо таковы были дела Иова. Итак, Иов исчисляет свои добрые дела для того, чтобы многие не потерпели вреда. Таковы были причины для Иова. Не говорим уже о том, что в самых словах его, по-видимому, велеречивых, просвечивает совершенное смиренномудрие. Ибо "если бы я был, - говорит, - как в прежние месяцы, как в те дни, когда Бог хранил меня" (Иов. 29:2). Видишь ли, он все возлагает на Бога и не осуждает других, но скорее сам терпит осуждение от друзей. А на фарисея, который все к себе, а не к Богу, и без нужды осуждает других, справедливо наводится осуждение. Ибо всяк возвышающий сам себя унизится, будучи осужден Богом, а унижающий себя чрез осуждение возвысится, будучи оправдан Богом. Так и сказано:
"припомни Мне; станем судиться; говори ты, чтоб оправдаться" (Ис. 43:26)
     Смиренномудрие есть основание нашего любомудрия. Хотя бы кто бесчисленное сверху построил – милостыню ли, молитвы ли, пост ли, всякую ли добродетель, но если в основание предварительно не положил этого, то все будет строиться тщетно и напрасно и легко разрушится, подобно зданию, построенному на песке. Ничего нет, ничего из наших правых дел, что не нуждалось бы в нем; нет ни одного, которое могло бы устоять без него. Укажешь ли на целомудрие, девство, презрение денег, или на что другое, – все нечисто, обременено проклятием и отвратительно, если нет смирения. Итак, будем всюду им начинать, в словах, в делах, в мыслях, и созидать все с ним.
     Чем же закончилось дело? - "Сниде сей оправдан", говорит Господь, "паче онаго. Яко всяк возносяйся, смирится: смиряяй же себе, вознесется". Как диавол есть воплощенная гордыня, и гордость является его злой стихией, - почему, примешиваясь, она и одерживает верх и сводит на нет всякую человеческую добродетель, - так и (напротив) смирение пред Богом есть добродетель добрых Ангелов, и она одерживает верх над всякой человеческой греховностью, приключившейся споткнувшемуся: ибо смирение является колесницей восшествия к Богу, подобно оным облакам, которые имеют поднять вверх к, Богу тех, кто будет пребывать с Богом в нескончаемые веки, как пророчествует Апостол:
"Яко восхищени будем на облацех в сретение Господне на воздусе: и тако всегда с Господем будем" (1 Фес. 4:17)
     Ибо смирение, соединенное с покаянием, является подобным некоему облаку: оно и источники слез из очей изводит, и выделяет достойных от недостойных, и возвышает и Богу представляет туне [Т.е. без наличия каких-либо заслуг] оправданных в силу благорасположенности намерения.
     Итак, Мытарь, раньше злостно присваивавший себе чужое имущество, затем оставивший порок и не оправдывавший себя, был оправдан; а Фарисей, не удерживающий себе имущества, принадлежащего другим, но сам себя выставлявшей праведником, был осужден. Но чему же, тогда, подвергнутся те, которые не удерживаются от похищения чужого имущества и пытаются, при этом, оправдать себя? - И мы не станем говорить о таковых, поскольку и Господь ничего не сказал о людях такого рода, как, возможно, о не могущих быть вразумленными словами. Бывает же, что когда мы, молясь, смиряем себя, то и мы, в равной степени, рассчитываем получить оправдание, как оный Мытарь; но дело обстоит иначе: ибо необходимо заметить, что даже после того, как Мытарь поднялся от состояния греховности, он был в лицо презираем Фарисеем, и сам он, презирая себя, осуждал, не только не противовещая Фарисею, но и вместе с ним выступая против себя. Таким образом, когда и ты, оставив греховный навык, не будешь противоречить презирающим тебя за грехи и поносящим, но вместе с ними осудишь себя, признав себя, действительно достойным сего, и в сокрушении, путем молитвы притечешь к единой милости Божией, то знай, что ты - спасен, хотя бы и был мытарем. Ибо многие называют себя грешниками и говорят так и в действительности таковы; но сердце-то испытывается бесчестием. (Что же касается того, что) хотя великий Павел далек от фарисейской надменности, однако пишет к говорящим на языках в Коринфе:
"Благодарю Бога моего, паче всех вас языки глаголя" (1 Кор. 14:18)
то он, говорящий в ином месте, что он - "всем попрание" (1 Кор. 4:13), пишет это для того, чтобы привести в должный порядок тех, которые кичились над теми, кто не обладал этим даром.
     Тот, кто признавался в грехах своих, угодил Богу более того, который признавался в своей праведности. Труднее, конечно, для человека признаться в грехах своих, чем в праведности своей, а Бог обращает взоры Свои к тому, кто переносит и терпит более тяжкое. Итак, в одном только том, что смирился, открылось, что мытарь понес и потерпел более тяжкое, и (потому) он пошел более оправданным, чем тот (фарисей). Потому что если фарисей был грешником, то своей молитвой (еще) прибавил грех к грехам, мытаря же Господь объявил чистым от такового греха. Фарисей, хотя и молился, (но) вызвал своей молитвой гнев Божий. Итак, от сего гнева научись молиться подобно мытарю.
     Один вздох, действительно, спас мытаря, один крик спас разбойника на кресте; одного слова из глубин нашего сердца достаточно для того, чтобы нам раскрылась Божия любовь: но мы не можем заменить этим последним криком долг целой жизни. Мы не имеем права рассчитывать на то, что, прожив жизнь кое-как, не достойно ни себя, ни Бога, в последнее мгновение сможем сказать: "Боже, милостив буди мне, грешному!" – и что Бог поверит нам в этих словах. Бог услышит любое слово из глубин сердца, но не расчетливое слово, не такое слово, которое мы скажем как бы в надежде, что одним пустым словом заменим целую жизнь. Поэтому вдумаемся в эту притчу. Сейчас время, когда Церковь нас готовит познать себя с тем, чтобы приступить к Посту уже приготовленными.
Аминь.
     Что же говорит Господь наш Иисус Христос о такой молитве?
"Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот."
     Кому Господь сказывает сие? Всем вам, уверенным о себе, что вы праведны. Мытарь идет оправданным в дом свой более, нежели фарисей. Смиренный исповедник своих грехов идет оправданным в дом свой более, нежели надменный самохвал. Оправдался стыдливый покаянник, а не бесстыдный и самодовольный гордец. Врач умилостивился и исцелил болящего, признавшего свою болезнь и попросившего лекарства; но ни с чем отпустил того, кто пришел ко Врачу, дабы похвастаться своим здоровьем. И завершает Господь Свою дивную притчу следующим поучением:
"ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится"
     Кто суть возвышающий сам себя и унижающий себя? Вообще никто не может возвысить себя ни на йоту, если Бог его не возвысит. Но здесь подразумевается тот, кто думает, будто возвышает сам себя, стремясь на первые места и пред людьми, и пред Богом; хвалясь своими делами; гордясь пред Богом; унижая хулою и презрением прочих людей, дабы таким образом самому выглядеть значительнее. Всеми этими способами, коими он думает возвысить сам себя, он на самом деле себя унижает. Ибо чем больше он становится в собственных глазах, да даже и в глазах людей, тем меньше он становится в очах Божиих. И такового Бог унизит, когда-нибудь дав ему испытать унижение.
«Доколе человек не приобрел смирения, не приобретет он награды за дела свои. Награда дается не за дела, а за смирение» (прп. Исаак Сирин. Слово 34)
     А кто есть унижающий себя? Не тот, кто притворяется меньшим, чем является, но тот, кто видит свое унижение от греха. Воистину, человек не может, даже если захочет, унизить себя более, нежели его унижает грех. Господь и не требует от нас другого унижения, кроме осознания и исповедания своего унижения греховного. А для человека, который осознает и исповедает низость, в которую его низверг грех, невозможно спускаться ниже. Грех всегда может совлечь нас ниже той глубины нашего падения, которую мы способны увидеть. Прп. Макарий Великий говорит:
«Смиренный никогда не падает. Куда и пасть тому, кто ниже всех? Высокомудрие есть великое унижение. А смиренномудрие есть великая высота, честь и достоинство» (Беседа 19)
     Одним словом: возвысится поступающий, как мытарь. Фарисей есть неизлечимый больной, который не видит своей болезни; мытарь – больной, который выздоравливает, ибо увидел он свою болезнь, припал ко Врачу и принял лекарство. Первый подобен гладкому и высокому дереву с гнилой сердцевиной, кое домовладыке ни на что не годно; второй подобен дереву шершавому и невзрачному, кое домовладыка обрабатывает, делает из него доски и вносит в дом свой.
     Да помилует Господь и всех кающихся грешников и да исцелит от греховного недуга всех, кто молится Ему со страхом и трепетом, славя Его как милостивого Отца, Единородного Сына и Пресвятаго ДухаТроицу Единосущную и Нераздельную, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.


Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

     День этот совпал с Неделей о мытаре и фарисее, с началом чтения Постной триоди. Мы вступаем в период подготовки к Великому посту. И совершенно неслучайно, что первые шаги на пути к посту связаны с желанием каждого человека, и это закономерно, подумать о своей внутренней жизни. И Евангельское чтение о мытаре и фарисее (Лк. 18:10-14) помогает нам понять, в каком направлении мы должны эти мысли о себе развивать.
     Благочестивый фарисей и грешный мытарь. Один молится и благодарит Бога за то, что он не такой как другие, а другой, действительно грешный человек, просто просит у Бога прощения, он обращается к Его милости. И евангелист говорит, что этот грешный человек, мытарь, вышел из храма более оправданным, чем благочестивый фарисей. Не сказано, что фарисей был осужден, сказано, что мытарь был более оправдан.
     У святого Ефрема Сирина содержатся слова, которые меня в свое время так поразили, что навсегда остались в моей памяти... Он говорит о том, что смиряющийся грешник не нуждается в добрых делах. Это поразительное заявление. А вот благочестивый и гордый человек, продолжает святой Ефрем, разрушает все плоды своей добродетели.
     Конечно, эти слова не стоит понимать так, что если ты грешен и смиряешься, то вообще не должен ничего делать. Но эти слова говорят о смирении и сокрушении о грехах своих как о высочайшей добродетели человека, превышающей совершение добрых дел. Мы знаем, что добрые дела иногда и от гордости совершаются, чтобы как можно больше стало известно об этих добрых делах. Вот такой человек, будучи гордым и использующим добродетель, чтобы поддерживать это свое греховное состояние, ее разрушает. А смирившийся грешник, исповедующий свои грехи перед Богом, даже не нуждается в добрых делах.
     Что же произошло в сознании мытаря? Он просто подавил в себе всякую самоуверенность, желание самооправдания, он посмотрел внутрь себя критическим взглядом и понял, что ему ни о чем не нужно Бога просить — ни о помощи в работе или семейных делах, ни о том, чтобы поправить, может быть, материальное свое положение или получить повышение по службе. Ничего этого в голову не пришло мытарю, он сказал самое главное: будь, Господи, милосерден ко мне грешному. И в этих словах сказано все.
     Когда мы говорим о церковном служении, и особенно о том служении, на уровне которого принимаются решения, касающиеся человеческих судеб, касающиеся очень многих людей, тогда особенно нужна способность тех, кто принимает эти решения, к самокритичному взгляду на самих себя. Потому что самоуверенность так же опасна, как и неуверенность.
     Гордый человек всегда самоуверен, через самоуверенность и проявляется его гордыня. А слабый человек, даже, может быть, и гордый, он неуверен, он боится ошибиться, чтобы обстоятельства и последствия его ошибки не нанесли урон его гордыне. Поэтому смирение людей, принимающих решения, касающиеся других, есть непременное условие достойного служения. И это в первую очередь относится к Патриарху. И потому вслед за мытарем взываю к Господу: Боже, милостив буди мне грешному.
     Пусть благословение Божие пребывает над всеми нами, над Церковью нашей, над странами, на которые простирается духовная забота Русской Православной Церкви. Пусть Господь каждого из нас укрепляет на том пути, на котором благочестивый мытарь обрел спасение и оправдание от Самого Господа Иисуса Христа.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
Из проповеди после совершения чина великого освящения Успенского кафедрального собора города Астаны и Божественной литургии 17 января 2010 года

     Сегодня неделя о мытаре и фарисее, воскресенье, посвященное воспоминанию о притче о мытаре и о фарисее, которую Господь произнес, обращаясь к Своим ученикам. Мы знаем, что фарисей был человек благочестивый, как он сам говорил: «Два раза в неделю пощусь, и десятую часть всего того, что имею, отдаю». Действительно, с внешней точки зрения это благочестивый человек. Мало кто из нас два раза в неделю постится, и уж совсем немногие десятую часть отдают Господу, посвящая ее либо Церкви, либо бедным людям, либо совершению добрых дел. Но фарисей был таким. А рядом стоял мытарь, презренный сборщик податей. И для кого? Для оккупантов, для римлян, столь ненавистных завоевателей Палестины. И, конечно, народ окружал этих людей презрением, считал их предателями, коллаборантами. А поскольку каждый из сборщиков подати не останавливался перед тем, чтобы и свое личное имение увеличить за счет должности, то многие были людьми коррумпированными, как мы бы сегодня сказали. Они обворовывали свой народ, и потому люди их ненавидели.
     Фарисей благодарил Бога за то, что он не такой, как другие, — за то, что он постится, отдает десятую часть, и за то, что он не такой, как этот мытарь, что стоит рядом. А мытарь не смел на небо взглянуть. Он только бил себя в грудь и говорил: «Боже, будь милостив ко мне, грешному». Ни одного слова оправдания, никаких сравнений с другими, а лишь только скорбное состояние души и желание, чтобы Бог помог ему, запутавшемуся в этих непростых для него жизненных обстоятельствах. И что же? И Господь говорит: мытарь вышел более оправданным, чем фарисей. Не сказано, что фарисей осужден, — совсем нет. Но мытарь вышел из храма более оправданным. И замечательные слова звучат в конце: каждый, кто стремится возвысить себя, будет унижен, а кто себя унижает, будет возвышен.
     С точки зрения логики нашей повседневной жизни это повествование не имеет никакого смысла. Если перевести все это в категории современной жизненной философии, то человек, незнакомый с евангельским текстом, услышав это, покрутит пальцем у виска, он не поймет, о чем идет речь. Но мы знаем, что в слове Божием великая спасающая сила вне зависимости от того, понимает его человек или не понимает, принимает или отвергает. Оно несет в себе силу, способную спасти человека.
     Чему же учит нас сегодня этот текст? Замечательно сказал об этом святитель Феофан Затворник:
«Ревнуя о добродетели (то есть стремясь совершать добрые дела), надежду возлагай на Господа, ибо Он спасает»
Святитель не сказал, что добрые дела не нужны. Он предлагает ревновать о добродетели, то есть стремиться к совершению добрых дел, но помнить, что спасает человека Господь. И здесь возникает самый главный вопрос: а что спасает человека? С чего начинается спасение? И ответ — в сегодняшней притче. Мытарь, сознавая себя грешником и обращаясь к Богу, не говорит Ему: «Господи, вот я сейчас выйду и буду платить десятину, буду делать добрые дела». Он не об этом говорит — он говорит о том, чтобы Бог к нему, грешному, приклонил Свою милость. Он сознает себя грешником, он сознает себя погибающим, он сознает, сколь ответственна для него эта молитва, как важно для него это устремление кБогу, и он взывает к Нему простыми словами: «Боже, милостив буди ко мне, грешному».
     Вот с этого и начинается спасение. Если мы думаем, что наши добрые дела, наш привычный образ жизни, наше исполнение законов, государственных или церковных, нас спасают, мы заблуждаемся. Потому что вместе с совершением этих добрых дел мы можем возрастать в гордыне, в превозношении, а иногда в стремлении использовать свои добрые дела для того, чтобы заручиться авторитетом среди других людей, добрым отношением к себе со стороны начальства или властей. Как часто добрые дела используются в целях, которые направлены, в конце концов, не к спасению души, а к достижению власти, материальных средств, к расширению возможностей влиять на других людей!
     Сегодняшняя притча, как говорится, бьет в десятку, в самый центр духовной жизни. Без сознания своей греховности, без покаяния, без осознания того что Бог спасает, никакие добрые дела не спасут, — они всегда будут некой кривдой, а не правдой, мешающей человеку осознать глубину своего падения и своей греховности.
     Господь обращает к нам сегодня удивительные слова. Каждый из нас постоянно сравнивает себя с другими, особенно когда совесть наша начинает нас в чем-то уличать. Сравнивая себя с другими, мы непременно говорим: «я же вот не такой, как мой сосед или соседка или даже, может быть, не такой, как мои родные братья и сестры. Я ведь живу иначе, я лучше». И это сравнение, которое всегда направлено на то, чтобы успокоить свою собственную совесть, очень часто мешает нам обрести чувство раскаяния.
     Ни с кем себя не нужно сравнивать — нужно прислушиваться к голосу своей совести, а если совесть молчит, то нужно разбудить ее молитвой, обращением к Богу. Может быть, до конца и мытарь не знал, в чем виноват, потому что жил в коллективе, где таковыми были законы, по которым приходилось поступать. Может быть, он и не осознавал до конца ту неправду, которую творил, но чувствовал — внутренне, совестью своей, — что живет неправильно, и не находил никаких других слов, как только сказать: «Боже, будь милостив ко мне, грешному». Пусть с этих слов, нами произнесенных, — не на виду людей, не громко, а в глубине своей совести — начнется и наш путь ко спасению.
     А Великий пост, собственно говоря, и предназначен для того, чтобы дать нам средства, очищающие нашу душу. Пост есть время очищения, и неслучайно он совпадает с весной, потому что и весна есть время пробуждения, время надежды на жизнь, время расцвета природы. Именно весной пострадал Господь и Спаситель, и в преддверии Его страшных страданий и славного Воскресения христиане проходят через поприще Великого поста, чтобы очистить свою душу и приблизиться к Богу и, ревнуя о добродетели, помнить, что спасает нас сила Божия.
Аминь.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
Из проповеди 24 февраля 2013 года, в неделю о мытаре и фарисее, после совершения Божественной литургии в московском храме Воздвижения Креста Господня в Алтуфьеве.
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru