Неделя сыропустная. Воспоминание Адамова изгнания.
Прощеное воскресенье

Ѓще бо tпущaете человёкwмъ согрэшє1ніz и4хъ, tпyститъ и3 вaмъ nц7ъ вaшъ нбcный

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:
Седмица: церковнославянское название недели, семидневного календарного цикла, причем отсчет начинается с воскресенья.
Неделя: в церковнославянском языке, который является богослужебном языком Русской православной церкви, название воскресного дня: первого (а не последнего!) дня седмицы.

     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.

скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
Прощеное воскресенье

Прощёное воскресенье, или церк.-слав. Неделя сыропустная (греч. Κυριακή τῆς Τυρινής, Κυριακή τῆς Τυρο-φάγου), также Неделя Адамова изгнания (греч. Κυριακή τῆς ἐξορία τοῦ Ἀδάμ; лат. Quinquagesima; Esto mihi), (Сыропуст; Прощёный день) — четвёртое и последнее из четырёх воскресений (церк.-слав. недель) подготовки к Великому посту в Православии (седьмое воскресенье перед Пасхой), которое следует после Недели о Страшном Суде, последний день, когда, согласно Типикону, разрешается есть скоромную пищу: яйца и молочные продукты. Входящее в название славянское слово «сыропустная» обозначает «сыр опускаю», то есть «сыр оставляю»; по-гречески дословный перевод Κυριακή της Τυρινής — это «Воскресенье сырное» (греч. τύρευμα — сыр) или Κυριακή της Τυρο-φάγου — это «Воскресенье сыроеда».

Откуда пошел этот обычай – просить у всех прощения в последний день перед Великим постом?

     Это вовсе не какое-то порождение народного фольклора, это древнейшая церковная традиция. Сам Христос положил ей начало своими словами, звучащими в Евангелии от Матфея:

А́ще бо от­пущáете человѣ́комъ согрѣшéнiя и́хъ, от­пýститъ и вáмъ Отéцъ вáшъ небéсный:
áще ли не отпущáете человѣ́комъ согрѣшéнiя и́хъ, ни Отéцъ вáшъ отпýститъ вáмъ согрѣшéнiй вáшихъ. (Мф. 6:14-15)

     Это неизменное Евангельское чтение в последнее воскресенье перед Великим постом. Позже в Церкви появился чин прощения. В Египте или Палестине монахи на время Великого поста уходили поодиночке в пустыню и, конечно, не были уверены, что она не станет их последним пристанищем. Поэтому и примирялись друг с другом, прося за все прощения, как перед смертью.

Мы-то ни в какую пустыню не уходим… Почему продолжаем соблюдать эту традицию и Прощеное воскресенье по-прежнему приходится именно на канун Великого Поста?

     Потому что входить в немирном состоянии в Великий пост категорически не рекомендуется. Это время очищения, духовного обновления перед Пасхой, соответственно, нужно постараться положить начало своему очищению, освободиться от бремени вины перед ближними, т.е. действительно со всеми примириться, всех от сердца простить.

А что значит – простить? Что мы должны вкладывать в это понятие?

     Есть два разных слова: «прости» и «извини». Это почти синонимы в современном русском языке, однако, изначально это очень разные по смыслу слова(*).
     Вы не замечали, что часто гораздо легче сказать «извини», чем «прости»? «Извини» – значит, выведи меня из вины, сделай меня невиновным, другими словами, давай будем считать, что я перед тобой не виноват. Так ребенок, который полез на стол за конфетами и разбил вазу, может сказать: «Мам, я вот тут разбил твою любимую вазочку, извини меня». Тем самым он хочет оправдаться: «Я не виноват, так получилось».
     А что такое «прости»? Это означает: я виноват, я признаю свою вину, но отпусти мне ее, прими меня таким, какой я есть, я постараюсь исправиться. Поэтому и у Бога мы просим не извинить, а простить, а значит – принять. Принять виноватого, грешного, какого угодно – но принять.

Точно так же и с людьми: мы просим их принять нас такими, какие мы есть?

     Да, и в этом смысле прощение способно качественно поменять наши отношения. Неслучайно у слова «простить» есть определенная связь – и фонетическая, и смысловая – со словом «просто». Обратите внимание, когда отношения между людьми начинают портиться, говорят, что они усложняются, т.е. теряют свою простоту и ясность: мы не можем просто поглядеть друг другу в глаза, просто улыбнуться друг другу, просто поговорить. А когда кто-то из нас произносит слово «прости», это означает следующее: «Я виноват, постараюсь исправиться, загладить вину; давай устраним эти сложности, давай сделаем так, чтобы мы опять смогли смотреть друг другу в глаза».
     Прося прощения, мы пытаемся упростить наши отношения с людьми и с Богом, признав свою вину и отпустив вину своему ближнему. С этого и начинается наше очищение, с этого начинается Великий пост

Точно так же и с людьми: мы просим их принять нас такими, какие мы есть?

     Да, и в этом смысле прощение способно качественно поменять наши отношения. Неслучайно у слова «простить» есть определенная связь – и фонетическая, и смысловая – со словом «просто». Обратите внимание, когда отношения между людьми начинают портиться, говорят, что они усложняются, т.е. теряют свою простоту и ясность: мы не можем просто поглядеть друг другу в глаза, просто улыбнуться друг другу, просто поговорить. А когда кто-то из нас произносит слово «прости», это означает следующее: «Я виноват, постараюсь исправиться, загладить вину; давай устраним эти сложности, давай сделаем так, чтобы мы опять смогли смотреть друг другу в глаза».
     Прося прощения, мы пытаемся упростить наши отношения с людьми и с Богом, признав свою вину и отпустив вину своему ближнему. С этого и начинается наше очищение, с этого начинается Великий пост

зри
Обратите внимание на церковнославянский текст начального стиха евангельского зачала:
"Аще бо отпущаете человѣкомъ согрѣшенiя ихъ, отпуститъ и вамъ Отецъ вашъ небесный"
Слово: отпущаете! Это не просто "извините", не высокомерно брошенное с высоты своей гордыни и тщеславия "прощаю", а именно отпущаете! Естественно, что отпустить грехи человеку может только Господь, но Своими Словами Он призывает нас именно отпустить, то есть навсегда распрощаться с нашими же собственными грехами, одним из которых является грех осуждения (см. статью Грех осуждения).

За что и у кого просить прощения? Нужно ли в Прощеное воскресенье просить прощения у всех, кого хоть мало-мальски знаешь – по принципу «может, и его чем когда-то обидел, да не помню»? Или только у тех, кому совершенно точно причинил боль?

     Во-первых, мы просим прощения у тех, против кого мы согрешили, кого огорчили, с кем у нас недомолвки, сложности и проблемы в отношениях.
     Во-вторых, мы должны просить прощения и у всех вообще людей – как наших братьев и сестер – за то, что мы плохие христиане. Ведь мы все – члены единого Тела Христова. Болеет ли один член, плохо всему телу – это одна из ключевых мыслей Писания. Адам и Ева согрешили – мучается все человечество. Я согрешил – мучается мой брат.
     Кроме того, нужно просить прощения у людей за то, что мы их не любим по-настоящему. Мы призваны любить каждого человека, а вместо этого мы с ним «чуточку общаемся», потому что он нам не интересен. Нам интересна только собственная персона и те люди, которые в данный момент нам нужны. Вот грех против людей – в Прощеное воскресенье это полезно почувствовать.
     Такое определение не означает, что нужно падать в ноги всем подряд. Но нужно постараться этот момент – отсутствие в себе любви – прочувствовать и искренне раскаяться.

Как простить? Как быть, если человек чувствует, что не способен простить? А пришло Прощеное воскресенье – вроде, прощать надо бы …

     Любой человек может простить. Говоря «я не могу простить», люди часто подразумевают, что не способны забыть причиненную им боль. Но простить – это вовсе не значит забыть боль. Прощение и не подразумевает автоматического и моментального ее исчезновения. Оно означает другое: «Я не держу на причинившего мне эту боль зла, не желаю ему возмездия, а принимаю его таким, какой он есть». Боли может и не стать меньше, но зато человек сможет прямо смотреть в глаза своему обидчику, если тот сам готов смотреть ему в глаза и искренне просить прощения за причиненную им обиду.

Но если обидчик и не думает признавать свою вину и идти на мировую?

     Тогда, конечно, мириться тяжело. Но Господь призывает нас простить даже врагов и Сам подает нам в этом пример. Такое всепрощение кажется чем-то фантастическим, неисполнимым, однако в Боге, во Христе это возможно.
     Учась прощать, нужно помнить еще и вот какой момент: часто люди, причиняющие нам боль, поступают так по попущению Господа. Не в том смысле, что они не виноваты, а в том смысле, что эта обида пойдет нам во благо.
     К примеру, если мы просим у Бога такое качество, как смирение, неверно будет ожидать, что оно само собой вдруг свалится на нас с неба. Скорее нужно ждать, что Бог пошлет человека, который нас обидит, заденет, может быть, даже несправедливо. Претерпев такую обиду, найдя в себе силы простить – может быть, только на 3-й, на 10-й, на 20-й раз – мы потихоньку и будем учиться смирению. Так что нужно понимать, что ничего случайного не бывает и Бог все творит для нашей пользы.

Как же определить, простил я по-настоящему или нет? На словах можно простить, хоть это тоже нелегко, в то время как на деле обида может и остаться…

     Дело в том, что прощение – это не одномоментный процесс. Бывает, что мы, вроде бы, все простили и забыли, а через какое-то время в нас опять вспыхивает негодование и злость на нашего обидчика. В чем тут дело? А дело в том, что непрощение – это страсть. А страсть, однажды в нас поселившаяся, может со временем плотно укорениться в душе и, кроме того, способна затаиться, до поры до времени не подавая «признаков жизни». Особенно часто так бывает, когда нанесенная обида была действительно крайне болезненной и серьезной.
     А кому выгодно, чтоб эта рана кровоточила вновь и вновь? Конечно, лукавому! Он без устали, всеми силами пытается сбить человека с пути, и если у нас есть какое-то «больное место» – то, из-за чего мы теряем равновесие, досадуем, гневаемся – он обязательно будет на него давить. Есть обида – этот «рогач» будет ее напоминать, освежать в нашей памяти неприятные поступки или слова, сказанные в наш адрес. Этот шрам зарубцовывается долго – нужно время, однако необходимо и самому прикладывать усилия, чтобы он зарубцевался.
     Надо себе напоминать, что с Богом возможно все. Христос, испытывая на Кресте муки, которые нам страшно и представить, простил своих мучителей и нам даст силу простить наших обидчиков.


[*] В толковом словаре С.И.Ожегова у слова «извиниться» два смысла:
1. попросить прощения.
2. принести что-нибудь в свое оправдание (устаревшее).

(по материалам сайта pravmir.ru)

Синаксарь в неделю сыропустную, воспоминание Адамова изгнания

СИНАКСАРЬ: (гр. συναζάριον — сборник) – чтение собранное из писаний святых отцов и церковных преданий. Собрание таких синаксарей составляет книгу, называемую Прологом. В Триодях Постной и Цветной на все праздники, от Недели мытаря и фарисея до Недели Всех святых, помещены синаксари.

В сей день воспоминание творим от райския пищи испадения первозданнаго Адама, еже Божественнии Святии отцы наши прежде Святыя четыредесятницы вчиниша: якоже теми показующе вещьми, елика постная лечьба человеческому естеству полезная, и елико паки еже от лакомства и непослушания гнусно. Оставльше убо отцы, яже по части в мире, сими бывшая повествовати безчисленна суща, первозданнаго Адама предлагают, елико зло пострада, от еже ни вмале поститися, отонуду и нашему приведе естеству, яве предпоказующе. И якоже первое в человецех Божие заповедание поста доброе, еже не сохранив он: но чреву покорься, паче же прелестнику змию Евою, не токмо Бог не бысть, но и смерть привлече, и пагубу всему роду подаде.

Пищи убо ради перваго Адама, Господь дней постися четыредесять, и послушлив бысть: егоже ради и настоящая Святая четыредесятница Святыми апостолы умыслися, да еже не сохранив[1] он пострада, погубив нетление, сохранивше мы восприимем постом.

Инако же, якоже и предрекохом, намерение Святых сие есть, да яже из начала даже до конца дела бывшая Богом, вкратце объимут. Елма же всех по нам виновно преступление и от пищи испадение Адамово: по сему слову сие ныне предлагают, память нам творящым, онаго да убежим, паче же невоздержанию во всем да не ревнуем.

В шестый убо день Адам создася рукою Божиею, почтен быв и образом, вдуновлением. и взем заповедь, абие даже до шестаго часа в раи поживе: таже преступив сию, оттуду изгнася. Евреин убо Филон[2] сто, рече, лет Адаму в раи сотворити: друзии же, седмь дней или лет глаголют, чести ради седмаго числа. И яко в шестый час руце простер, и плода коснуся: яви и новый адам Христос, в шестый час и день длани простер на Кресте, онаго исцеляя пагубу.

Посреде же тли и нетления создан бысть, да еже изберет произволением, оно и притяжет. Бе же убо мощно Богу и безгрешна сего сотворити: но да будет и того произволение исправление. Сего ради закон дает, всех убо касатися садов, сего же ни: негли от всех созданий Божественныя силы бываемое познание помышляти: а еже о естестве Божии, никакоже. Еже убо и Богослов Григорий, любопремудрствуяй, древесем быти, мысли божественней: садом же, боговидению. Сиречь, повеле [глаголет] Бог Адаму о всех убо иных стихиах и качествах пещися, и помышляти умом, и прославляти Бога оттуду: сия бо истинно пища, негли же и о своем естестве, о Бозе убо, кто же естеством, и где, и како все от не сущаго приведе, никакоже искати. Он же другая убо оставль, яже о Бозе наипаче испытуяй бяше, и Онаго естество опасне изведоваяй: яко убо еще несовершен сый, и препрост, и младенец, в сицевая испаде, сатане Евою мечтание ему вложившу обожения.

Великий же и Божественный Златоуст, сугубу некую силу древу оному имети глаголет: и на земли глаголет раю быти, и умну ему, и чувственну любопремудрствует, якоже бе Адам: и ова посреде тли и нетления: вкупе и писание соблюдая: и ниже паки пребываяй при писмени.

Глаголют же нецыи, древу оному преслушания быти смоковнице: зане познавше абие наготу, листвие оныя употребивше покрышася. Сего ради Христос, яко вину бывшу сию преслушания, прокля: имать бо некое и ко греху уподобление. Первое убо, еже услаждающее таже еже от листвия жестокое, и прилепляющееся млеком. Суть же, иже и древо оно со Евою Адама беседу и разум, умыслиша не добре.

Преступив убо и смертною облекся плотию, и клятву взем изгнан бысть рая: и пламенному оружию сего врата повелено бысть хранити. Сей же прямо седя плакаше, коликих благ лишися, за еже не поститися ко времени: и из онаго весь род оному равных приобщися, дондеже создавый нас, наше помиловав естество, погибаемое сатаною, от Девы Святыя рождся и изрядне пожив, путь нам показав, сопротивными оному, рекше, постом и смирением, и победив хитро нас прельстившаго, и паки в древнее достояние приведе.

Вся убо сия богоноснии отцы представити хотяще, всею триодию прежде убо ветхая предлагают: ихже первое создание: и от пищи испадение адамово, егоже ныне память творим: таже и прочими моисейскими и пророческими, и вящши давидскими словесы, и некая тогда от благодати прилагающе. Таже по чину и яже Новаго завета: ихже первое есть благовещение, смотрением Божиим неизглаголанным во Святей четыредесятнице присно обретаемо: Лазарем же и цветоносием, и Святою Великою седмицею священным прочитаемым Евангелием: самым же Святым и Спасительным Страстем Христовым по тонку певаемым. Таже и Воскресением, и прочими даже и до сошествия Святаго Духа священным деянием прочитаемым, како проповедь бысть, и Святых всех собра: деяния бо Воскресение извествуют чудес ради.

Понеже убо за еже ни единою Адаму поститися, толика пострадахом, предлагается ныне сего воспоминание, во входе Святыя четыредесятницы: да поминающе елико зло, еже не поститися введе, потщимся пост радостне подъяти и сохранити. Якоже убо егоже погреши Адам [сиречь обожения], мы тем получим, рыдающе и постящеся и смиряющеся, дондеже нас Бог посетит: сих бо кроме неудобь прияти еже погубихом.

Ведомо же буди, яко десятина есть, сия святая и великая четыредесятница, всего лета. Понеже бо от лености присно поститися, и от злых упразднитися не хощем, яко некую жатву душам сию апостоли, и божественнии отцы предаша: яко елика убо всем летом безместная содеяхом: ныне сокрушаеми, и постом смиряеми очистим: юже и хранити должни есмы опаснейше. Но убо и прочыя три святых апостол глаголю, Богородицы, и Рождества Христова: к четырем бо лета временом, и четыредесятницу божественнии апостоли издаша, сию вящше почетше Святых ради Страстей, и яко Христос сию постися и прославися. и Моисей четыредесять дней постився закон прият: и Илиа сам: и Даниил, и елицы искуснии у Бога. И яко добро есть пост, показует от сопротивнаго Адам. за сию убо вину Адамово изгнание зде Святыми отцы умыслися.

     Неизреченным твоим благоутробием Христе Боже наш, пищи райския нас сподоби и помилуй яко един Человеколюбец
Аминь.

Воспоминание это святые отцы наши установили перед началом Святой Четыредесятницы, чтобы на деле показать, сколь полезно человеческой природе лекарство поста и сколь велик, напротив, пресыщения и ослушания позор. Итак, оставив в стороне, как бесчисленное, все происходящее из-за этого в Mipe по отдельности, отцы представляют первозданного Адама и то, какое зло претерпел он, не сохранив пощения в малом и таким образом привив это зло нашему естеству. Ясно показывают они и то, что первая заповедь Бога к людям была о благородстве поста и что Адам, не сохранив эту заповедь и уступив чреву, а лучше сказать, обольстителю-змею чрез Еву, не только богом не стал, но и смерть на себя навлек и всему роду своему передал пагубу.

Из-за этого-то услаждения первого Адама Господь сорок дней постился и в послушании пребыл; с тем и настоящая Четыредесятница задумана святыми апостолами, чтобы мы приобрели пользу от поста, соблюдая то[1], от несоблюдения чего пострадал погубитель первоначального нетления.

Но целью святых, как мы сказали, было также вкратце объять дела, совершенные Богом от начала до конца мироздания. А поскольку всему виной Адамово преступление и отпадение от сладости рая, то они с тем и представляют их, чтобы мы, вспоминая об этом, подобного избегали и невоздержанию крайнему подражать не стремились..

Итак, Адам создан Божией рукой в шестой день творения и удостоен образа Его чрез вдуновение Божественного Духа. И получив тогда же заповедь [не вкушать от древа], около шести часов прожил в раю, а затем, преступив ее, был изгнан. Филон Еврей[2] говорит, что Адам провел в раю сто лет, другие же из почтения к числу «семь» называют семь дней или семь лет. А то, что он именно в шестой час руки простер и запретного плода коснулся, это и Новый Адам – Христос – показал, Который в шестой день и час простер на кресте ладони, того Адама исцеляя от пагубы.

Адам создан был посреди тления и нетления, дабы приобрести то, к чему САМ склонится произволением. Ибо Бог мог создать человека безгрешным, но чтобы успех замысла был делом и его свободной воли, дает ему закон: всех растений касаться, а одного – нет и, равным образом, от всего тварного стремиться умом к познанию силы Божией, но отнюдь не Божия естества. Вот и святой Григорий Богослов, премудро рассуждая, что деревья есть размышление о Боге [или богомыслие], а растения – богосозерцание[3], говорит, что Бог повелел Адаму размышлять и возвращаться умом ко всем прочим стихиям и разным их качествам, равно как и к собственной природе, и отсюда прославлять Бога, ибо это есть истинная пища[4], а о Боге, Кто Он по естеству, где пребывает и как все из небытия произвел, никак не допытываться. Но тот, прочее оставив, более всего любопытствовал о Божием и природу Его домогался исследовать. И поскольку был еще несовершенен, крайне прост и в деле сем младенец, то и пал, когда сатана вложил ему в сердце мечту об обожении.

А великий и божественный Златоуст, храня Писание и одновременно не настаивая на его букве, говорит, что древо это обладало двоякой силой. Утверждает также, что на земле находился рай тот, который он считает одновременно духовным и чувственным, каковым был и Адам, и что оба пребывали между тлением и нетлением.

Некоторые называют древо преслушания смоковницей на том основании, что прародители, едва познав свою наготу, закрылись, употребив ее листья, почему и Христос проклял смоковницу, как ставшую виновницей преступления. Ибо она и вправду имеет в себе некую схожесть с грехом: поначалу нечто услаждающее, а позже – колкость от листьев и липкость по причине сока. Были и такие, кто под древом этим неправо разумели плотское познание Евы Адамом.

Итак, преступив заповедь, облекшись в смертную плоть и получив проклятие, изгоняется первочеловек из рая, и дается ангелу повеление охранять его врата огненным мечом. И усевшись напротив рая, плакал Адам о том, скольких благ лишился, не сохранив в надлежащее время пост. Из-за него весь род подобных ему приобщился тому же, доколе Создатель, сжалившись над нашим естеством (ибо оно самим сатаной было осквернено), родившись от Святой Девы, безгрешно пожив, путь нам указав чрез противоположное невоздержанию (то есть пост со смирением) и победив лукаво обольстившего нас, не возвел человека в первоначальное достоинство.

Святые богоносные отцы, желая представить нам все это целой Триодью, предлагают события Ветхого Завета, и первое из них – сотворение Адама и отпадение его от райского наслаждения (что и вспоминается нами ныне), прилагая к этому нечто из прочего – равно как и из бывших тогда дел благодати – словами Моисея и пророков, в особенности Давида. Затем, по порядку, события Нового Завета, из которых первое – Благовещение, по неизреченному замыслу Божию почти всегда приходящееся на Святую Четыредесятницу. А в субботу Лазареву, Неделю Ваий и Святую Великую седмицу читаются Евангелия и в подробностях воспеваются сами святые и спасительные Страсти Христовы, а затем – Воскресение и прочее, до Сошествия Святого Духа, когда святые Деяния апостольские возвещают о том, как проповедь Евангелия зародилась и всех святых собрала, ибо Деяния эти воскресение Христово чудесами утверждают.

А поскольку из-за того, что Адам единожды не постился, довелось и нам много пострадать, предлагатся ныне, при вступлении в святую Четыредесятницу, воспоминание сего события, дабы мы, памятуя, какое великое зло внесено в мир непощением, поспешили радостно возложить на себя пост и блюсти его, сетуя, воздерживаясь и смиряясь, доколе не посетит нас Бог, имея целью достичь того, в чем потерпел неудачу Адам, а именно – усыновления. Ибо без всего этого нелегко получить то, что мы погубили.

Надлежит знать, что Святая сия и великая Четыредесятница есть как бы уплата десятины со всего года. И поскольку из-за лености несклонны мы непрестанно поститься и избегать зла, то святые апостолы и божественные отцы передали ее нам как некую душевную жатву, чтобы ныне отстали мы от всего, что совершили во весь год неподобающего, сокрушаясь и смиряя себя постом, который должны с великим усердием хранить, как и прочие три поста – разумею пост Святых апостолов, Богородицы и Сорокадневие [перед Рождеством Христовым]. Сообразно четырем временам года выделили божественные отцы и Великой Четыредесятницы дни, ради Святых страстей особо ее почтив, и потому еще, что Сам Христос в продолжение этого времени постился и прославился. И Моисей, сорок дней постившийся, закон получил, и Илия, и Даниил, и иные, испытанные пред Богом. А что пост – доброе дело, показывает нам от противного Адам. По этой-то причине и задумано святыми отцами вспоминать здесь Адамово изгнание.

     По неизреченному Твоему милосердию, Христе Боже, удостой нас райского наслаждения и помилуй, ибо Ты один Человеколюбец
Аминь.


[1] То есть пост.
[2] Филон Александрийский, иудей, род. в 20 г. до Р. Х. Пытался согласовать Библию с учением греческих и восточных мудрецов и толковал закон Моисеев аллегорически.
[3] О Божием повелении первочеловеку возделывать райские насаждения св. Григорий Богослов говорит в Слове 38 («На Богоявление или на Рождество Спасителя») и в Слове 44 («На святую Пасху), хотя подобное различие между «деревьями» и «растениями» там не проводится.
[4] Вариант перевода: «наслаждение».

     

Особенности богослужения: чин прощения

     В этот день на вечерне после отпуста, по традиции, совершается чин прощения.
     Эта вечерня имеет ряд характерных особенностей. Первая ее половина (до вечернего входа) носит характер праздничный и совершается в светлом праздничном облачении.
     После вечернего входа и "Свете Тихий" поется особенно умилительным напевом Великий прокимен:

"Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю, скоро услыши мя: вонми души моей и избави ю"

     После пения прокимна сразу же закрываются царские врата, читается: "Сподоби, Господи", а священнослужители переоблачаются в великопостные одежды. Просительную ектению диакон произносит уже в черном облачении, и хор отвечает ему великопостным распевом.
     Дальнейшая служба носит великопостный характер:
• По "Ныне отпущаеши" поются с великими поклонами тропари: "Богородице Дево", "Крестителю Христов" и "Молите за ны".
• Вместо сугубой ектении читается 40 раз "Господи, помилуй",
• после возгласа иерея: "Сый благословен" читается молитва: "Небесный Царю" (ее не следует путать с молитвой "Царю Небесный") и затем
• молитва преп. Ефрема Сирина: "Господи и Владыко живота моего"
     Вместо обычного отпуста принято читать молитву: "Владыко многомилостиве", как обычно читается весь Великий пост в конце великого повечерия, "нам повергшимся на землю" ниц.
     На солею выносятся и полагаются на аналоях напрестольный Крест, иконы Спасителя и Богородицы. Настоятель творит земные поклоны перед ними и целует их. Затем он обращается к присутствующим с поучением о христианском проведении поста и испрашивает прощения грехов у причта и народа, говоря:

«Благословите мя, отцы святии и братия, и простите ми, грешному, елика согреших в сей день и во вся дни живота моего словом, делом, помышлением и всеми моими чувствы»

     Сказав это, он земно кланяется народу. Все отвечают ему земным поклоном и говорят:

«Бог простит тя, отче святый. Прости и нас, грешных, и благослови»

     в некоторых храмах и монастырях говорят иначе:

«Бог простит тя, отче святый. Помолися о нас, грешных»

     что вполне согласно с Уставом.

     На это служащий священник (как правило, настоятель, а в обителях – наместник) отвечает:

«Благодатию Своею Бог да простит и помилует всех нас»

     Затем настоятель берет напрестольный Крест. Все священнослужители в порядке старшинства прикладываются к иконам на аналое, подходят к настоятелю, целуют Крест и лобызаются с настоятелем и друг с другом в рамена (плечи), взаимно испрашивая прощения.

     За ними идут миряне, прикладываются ко Кресту, целуют иконы, которые обычно держат священнослужители, и испрашивают прощения у причта и друг у друга. Во время чина прощения принято петь: «Покаяния отверзи ми двери…», «На реках Вавилонских…» и др.

     В Типиконе ничего не сказано о пении каких-либо песнопений во время чина прощения. Краткое указание: «И целуем святыя и честныя иконы» предусматривает совершение этого обряда в молчании. В старинных же соборных Чиновниках, например, Новгородского Софийского собора, Московского Большого Успенского собора, указывается петь во время целования святынь песнопения молитвенно-покаянного содержания: «Покаяния отверзи ми двери…», «На спасения стези…», «Множества содеянных…», «Владычице, приими молитвы…», стихиру Успения: «О дивное чудо…» и молитву Святому Духу: «Царю Небесный…». В некоторых храмах принято также петь стихиры Пасхи, заканчивая словами: «И тако возопиим».

     Особенно трогательно и умилительно проходил этот день в древних монастырях. В Святой Земле многие подвижники после чина прощения уходили на весь Великий пост в пустыню и возвращались в свою обитель только к Лазаревой субботе. Многие до возвращения не доживали. Для них при обряде взаимного прощения было принято петь пасхальные песнопения "Да воскреснет Бог" и "Пасха Священная нам днесь показася..." Их можно услышать и в наше время. Они ободряет немощь человеческую, страшащуюся продолжительных дней строгого поста, и как бы приближают светлое торжество Воскресения Христова.


Стихира глас 6
Се́де Ада́м пря́мо рая́, и сво́ю наготу́ рыда́я пла́каше: увы́ мне, пре́лестию лука́вою увеща́нну бы́вшу и окра́дену и сла́вы удале́ну!
Увы́ мне, просто́тою на́гу, ны́не же недоуме́нну!
Но о раю́, кто́му твоея́ сла́дости не наслажду́ся: ктому́ не узрю́ Го́спода и Бо́га моего́ и Созда́теля: в зе́млю бо пойду́, от нея́же и взят бых.
Ми́лостиве ще́дрый, вопи́ю Ти: поми́луй мя па́дшаго.


Сел Адам напротив рая и свою наготу, сетуя, оплакивал:
«Увы мне, обману лукавого поверившему, и ограбленному, и от славы удаленному!
Увы мне, по простоте обнаженному и ныне недоумевающему!
Но, о рай, больше я твоею роскошью не наслажусь, больше не увижу Господа и Бога моего и Создателя; ибо в землю отойду, из которой и был взят.
Милостивый, Сострадательный, взываю Тебе: Помилуй меня падшего!»


Кондак глас 6
Прему́дрости наста́вниче, смы́сла пода́телю, нему́дрых наказа́телю, и ни́щих защи́тителю, утверди́, вразуми́ се́рдце мое́ Влады́ко.
Ты даждь ми сло́во, О́тчее Сло́во, се бо устне́ мои́ не возбраню́, во е́же зва́ти Тебе́:
Ми́лостиве, поми́луй мя па́дшаго.


Премудрости наставник, разума Податель, Учитель неразумных и нищих Защитник, утверди, вразуми сердце мое, Владыка.
Ты дай мне слово, Отчее Слово, — ибо вот, я устам моим не возбраню взывать Тебе:
«Милостивый, помилуй меня, падшего!»


Икос
Се́де Адам тогда́ и пла́кася, пря́мо сла́дости рая́, рука́ма бия́ лице́, и глаго́лаше: Ми́лостиве, поми́луй мя па́дшаго
Ви́дев Адам а́нгела изрину́вша, и затвори́вша боже́ственнаго сада́ дверь, воздохну́в вельми́, и глагола́: Ми́лостиве, поми́луй мя па́дшаго.
Споболи́ раю́ стяжа́телю обнища́вшему, и шу́мом твои́х ли́ствий умоли́ Соде́теля, да не затвори́т тя: Ми́лостиве, поми́луй мя па́дшаго.
Раю́ вседоброде́тельный, всесвяты́й, всебога́тый, Ада́ма ра́ди насажде́нный, и ра́ди Е́вы заключе́нный, умоли́ Бо́га о па́дшем: Ми́лостиве, поми́луй мя па́дшаго.


Сел Адам тогда и заплакал напротив рая сладостного, руками ударяя себя по лицу, и возглашал: «Милостивый, помилуй меня, падшего!»
Адам, увидев Ангела, его изгнавшего, и затворившего божественного сада дверь, восстенал громко и возглашал: «Милостивый, помилуй меня, падшего!»
Сострадай, о рай, твоему владельцу обнищавшему, и шумом твоих листьев умоли Создателя, не затворять тебя: «Милостивый, помилуй меня, падшего!»
Рай всесовершенный, всесвятой, всеблаженный, ради Адама насажденный, и из-за Евы затворенный, умоли Бога о падшем: «Милостивый, помилуй меня, падшего!»


Божественная Литургия 26 февраля 2017 года

Евангелие от Матфея, 6:14-21 (зачало 17)



Стих 6:14

Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный,
А́ще бо отпущáете человѣ́комъ согрѣшéнiя и́хъ, отпýститъ и вáмъ Отéцъ вáшъ небéсный:
Ѓще бо tпущaете человёкwмъ согрэшє1ніz и4хъ, tпyститъ и3 вaмъ nц7ъ вaшъ нбcный:

     Здесь Христос опять упомянул о небесах и об Отце для того, чтобы этим упоминанием пристыдить слушателя, если бы, т. е., он, будучи сыном такого Отца, продолжал бы оставаться жестоким и, будучи призван к небу, имел бы какое-нибудь земное и житейское мудрование. Чтобы быть сыном Божиим, для того нужна не благодать только, но и дела. А ничто так не уподобляет нас Богу, как то, когда мы прощаем людей злых, которые обижают нас. Это и прежде показал Спаситель, когда говорил, что Отец небесный сияет солнце Свое на злыя и благия. Потому-то и в каждом изречении Он повелевает совершать общие молитвы, когда говорит: Отче наш! Да будет воля Твоя яко на небеси, и на земли; даждь нам хлеб; остави нам долги наша; не введи нас во искушение; избави нас. Так, повелевая нам произносить все прошения от лица многих, Он тем самым заповедует не иметь и следа гнева против ближнего.
     Из этих слов Господа вытекает само собою заключение, что верный признак отпущения нам грехов состоит в том, когда мы ощутим в сердце нашем, что мы точно простили ближним все согрешения их против нас. Такое состояние производится, и может быть произведено, единственно Божественною благодатью. Оно – дар Божий. Доколе мы не сподобимся этого дара, будем, по завещанию Господа, пред каждою молитвою нашею рассматривать нашу совесть, и, находя в ней памятозлобие, искоренять его вышеуказанными средствами, т.е. молитвою за врагов, и благословением их (Мк. 11:25). Когда ни вспомним о враге нашем, – не допустим себе никакой иной мысли о нем, кроме молитвы и благословения.

Стих 6:15

а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.
áще ли не отпущáете человѣ́комъ согрѣшéнiя и́хъ, ни Отéцъ вáшъ отпýститъ вáмъ согрѣшéнiй вáшихъ.
ѓще ли не tпущaете человёкwмъ согрэшє1ніz и4хъ, ни nц7ъ вaшъ tпyститъ вaмъ согрэше1ній вaшихъ.

     Корень всякого добра есть любовь; потому-то Он и уничтожает все, что может вредить любви, и всеми способами старается соединить нас между собою.
     Если же не только сам ты не прощаешь оскорбившего тебя, но и Бога умоляешь против него, то какую будешь иметь надежду спасения, коль скоро в то время, когда должен умилостивлять Бога, оскорбляешь Его, принимая на себя вид молящегося, а между тем испуская зверские крики и бросая против себя самого стрелы лукавого?
     Но есть люди, которые дошли до такого безумия, что не только молятся против врагов, но и детей их проклинают, и самые тела их готовы бы пожрать, если бы возможно было, или даже и пожирают. Не говори мне, что ты не вонзил зубов в тело оскорбившего. Ты гораздо хуже сделал, когда со всею ревностью молил, чтобы гнев свыше пришел на него, и чтобы он предан был вечному наказанию и погиб со всем домом своим. Разве это не больнее всяких угрызений? Не язвительнее всяких стрел? Не тому научил тебя Христос; Он не велел так окровавлять уст. Таковые языки лютее уст, окровавленных терзанием человеческих тел. Как же ты станешь лобызать брата? Как коснешься жертвы? Как вкусишь кровь Господню, имея столько яда в сердце? Ведь когда ты говоришь: растерзай его, разрушь дом, истреби все, и желаешь ему бесчисленных погибелей, то ты ничем не отличаешься от человекоубийцы, или даже от зверя, пожирающего людей.
     Итак, проси у Бога прощения своих грехов, но чтобы молитва твоя легче и свободнее возносилась к Богу, дай ей крылья;
- одно крыло это и есть милостыня, милосердие, любовь даже ко врагам;
- другое крыло - это пост.
     Кто искренно скорбит душой о своих грехах, тому не придет на ум и пища. Вот почему покаяние неразлучно с постом. Сама скорбящая, кающаяся душа требует поста. Тело тленное отягощает душу - говорит Премудрый. Адам и в раю постился: Бог запретил ему вкушать от древа познания добра и зла; он не употреблял в пищу ни мяса, ни рыбы, питался только пищей от плодов райских. Значит, и в раю, даже для невинного человека, был нужен пост, чтобы быть ближе к Богу. Тем более он стал нужен для человека, который был поврежден и удален от Бога грехом. И мы знаем, что постилась и Матерь Божия, постился великий Предтеча Христов Иоанн, постились Боговидцы - пророки Моисей и Илия, постились апостолы и все святые Божие, как в Ветхом, так и в Новом Завете. После этого - нам ли не нужен пост? Когда апостолы спросили Господа, почему они не могли изгнать немого и глухого беса, Он ответил им: "сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста (Мк. 9:29). "Видите, - говорит святитель Филарет, - как велика сила поста, соединенного с молитвой? Если апостолам он нужен, то нам не нужен ли? Чудотворцам он помогает, можем ли мы пренебрегать его помощью? Победе над мучительным духом зла он содействует; не более ли будет способствовать укрощению плоти, воюющей на духа?" Поэтому-то Сам Христос оставил нам образ, пример поста, - "да последуем стопам Его" (1 Пет. 2:21).

Стих 6:16

Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.
Егдá же поститéся, не бýдите я́коже лицемѣ́ри сѣ́тующе: помрачáютъ бо ли́ца своя́, я́ко да явя́тся человѣ́комъ постя́щеся. Ами́нь глагóлю вáмъ, я́ко воспрiéмлютъ мздý свою́.
є3гдa же постите1сz, не бyдите ћкоже лицемёри сётующе: помрачaютъ бо ли1ца сво‰, ћкw да kвsтсz человёкwмъ постsщесz. Ґми1нь гlю вaмъ, ћкw воспріе1млютъ мздY свою2.

     При этих словах прилично нам тяжко восстенать, и горько восплакать. Мы не только подражаем лицемерам, но и превзошли их. Я знаю многих, которые не только, когда постятся, обнаруживают это пред людьми, но и совсем не постясь, принимают на себя лица постящихся и в извинение представляют нечто худшее самого греха. Я делаю это, говорят они, для того, чтобы мне не соблазнить других. Но что ты говоришь? Поститься тебе повелевает закон Божий; а ты ссылаешься на соблазн. И ужели думаешь, что исполняя этот закон, ты соблазняешь, а нарушая его, не делаешь соблазна? Что может быть хуже такого извинения? Ты хочешь быть хуже лицемеров, вдвойне лицемеришь и вымышляешь крайнее нечестие. Ужели не приводит тебя в стыд выразительность изречения Спасителева? Он не сказал, что они только лицемерят, но, желая сильнее их обличить, сказал: помрачают бо лица своя, т. е. портят, искажают их. Если же и для суетной славы казаться бледным значит портить лицо, то что сказать о белилах и румянах, которыми женщины портят лица свои на пагубу сладострастным юношам? В первом случае делают вред только себе самим; а в последнем и себе и тем, которые смотрят на них. Бегите той и другой язвы с возможным усилием.
     Всякое доброе дело можно исказить, сделать богопротивным. Тщеславие может и у поста отнять цену в очах Божиих. Так и было с лицемерными фарисеями. О грехах своих они и не думали, вся забота была у них лишь о том, чтобы все люди видели, какие они святые; для этого они старались сделать лица свои унылыми и мрачными: ИБО ОНИ ПРИНИМАЮТ НА СЕБЯ МРАЧНЫЕ ЛИЦА, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬСЯ ЛЮДЯМ ПОСТЯЩИМИСЯ. У Иудеев был, как и теперь есть на Востоке, обычай из-за жаркого климата часто омывать тело и умащать голову маслом: фарисеи, когда постились, не умывались, не расчесывали волос, не умащались маслом, ходили в разодранных и нечистых одеждах и посыпали голову пеплом. И все это только для того, чтобы обмануть и Бога, и людей. Конечно, люди иногда и обманывались, ублажали таких лицемеров-постников, но Бога не обманешь: ИСТИННО ГОВОРЮ ВАМ, - говорит Сердцеведец, - ЧТО ОНИ УЖЕ ПОЛУЧАЮТ НАГРАДУ СВОЮ, получают награду свою от людей, и потому им нечего ждать себе награды от Бога.

Стих 6:17

А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое,
Ты́ же постя́ся помáжи главý твою́, и лицé твоé умы́й,
Ты1 же постsсz помaжи главY твою2, и3 лице2 твое2 ўмы1й,

     Спаситель заповедал нам не только не выставлять на вид добрых дел своих, но и тщательно укрывать их, - как Он и сам еще прежде наставления поступил.
     У древних был обычай помазывать себя во время радости и веселия, как это видно из примера Давида и Даниила. И Христос заповедывает помазывать голову не с тем, чтобы мы непременно делали это, но чтобы тщательно старались скрывать пост - это стяжание свое. А чтобы ты уверился, что это точно так, Он заповедь Свою исполнил самым делом, когда, постясь сорок дней и постясь втайне, не помазывал головы и не умывал лица, но, не делая этого, все совершал без всякого тщеславия.
     С другой стороны, Спаситель отклоняет Своих слушателей от подражания лицемерам и указанием на легкость предписываемой Им заповеди. Он не заповедует долгого поста, не предписывает много поститься, но только предостерегает, чтобы нам не лишиться венца за него. Итак то, что есть тяжкого в посте, лежит и на нас, и на лицемерах: ведь и они постятся. А самое легкое дело, т. е. трудиться с тем, чтобы не потерять награды, составляет Мою заповедь, говорит Спаситель. Таким образом, Он нимало не увеличивает для нас трудов, но только ограждает безопасностью награды, не желая, чтобы мы отходили неувенчанными подобно лицемерам. Эти последние не хотят поступать так, как поступают подвизающиеся на Олимпийских состязаниях, которые в присутствии огромного собрания простого народа и знаменитых лиц стараются угодить только тому, кто увенчивает их за победу, хотя бы это был человек и низкого состояния. Ты имеешь сугубое побуждение подвизаться и побеждать пред очами Господа; Он будет и увенчивать тебя, и Он же несравненно выше всех, находящихся на позорище мира сего; между тем ты объявляешь о своей победе другим, которые не только не могут принесть тебе никакой пользы, но весьма много могут еще и вредить.
     Лице постящагося, по немногоядению, а следственно по малокровию, увядает и бывает бледным и сухим. Помазание главы и умовение лица, чрез трение, являют на лице краску и делают его светлообразным. Почему с трудностью можно бывает признать лице постящагося. Знать же однако надобно, что Иисус Христос не узаконил, чтобы мы, постяся, непременно намазывали главу и умывали вещественным образом лице. Ибо Он и Сам сие постяся не делал; но цель Его слова есть только та, чтобы мы, постяся, не гонялися за человеческою похвалою, но всячески скрывали добродетель и бегали тщеславия. Что самое явствует и из сего: "тебе же творящу милостыню, да не увесть шуйца твоя, что творит десница твоя". И из сего: "ты же, егда молишися, вниди в клеть твою, и затворив двери твоя, помолися Отцу твоему, Иже втайне" (Мф. 6:3, 6).
     Толкуется же помазание главы и умовение лица и другим образом.
Глава разумеется разум,
лице же жизнь и состояние.
     Ибо как глава управляет всеми телесными частями, так и от разума зависят все помышления. И как из лица познаем человека, так и из жизни его заключаем о его нравственности. Сими убо словами сему научает Богочеловек: когда постишься, помажи разум твой миром веры и елеем сострадания и милосердия, и омый жизнь твою и все твои дела от всякия скверны и нечистоты. Виждь же, како Иисус Христос сим учением объясняет нам то, что Бог видит не токмо явная, но и тайная и сокровенная. Отец твой, говорит, видяй втайне, воздат тебе яве, то есть, в день судный, когда откроются тайная и явная, слова и дела, и все сокровенныя человеческия помышления.

Стих 6:18

чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.
я́ко да не яви́шися человѣ́комъ постя́ся, но Отцý твоемý, и́же въ тáйнѣ: и Отéцъ твóй, ви́дяй въ тáйнѣ, воздáстъ тебѣ́ я́вѣ.
ћкw да не kви1шисz человёкwмъ постsсz, но nц7Y твоемY, и4же въ тaйнэ: и3 nц7ъ тво1й, ви1дzй въ тaйнэ, воздaстъ тебЁ ћвэ.

     Впрочем, Я и этого не запрещаю, говорит Он. Если желаешь показаться людям, то подожди; Я и это тебе доставлю во всей полноте и с пользою для тебя. Теперь это желание твое отлучит тебя от славы Моей, так как пренебрежение всем этим сочетавает со Мною, - но тогда со всею безопасностью насладишься всем. Даже и прежде того, еще здесь, ты получишь немаловажный плод, презирая человеческую славу: ты освободишься от тяжкого раболепства людям, сделаешься искренним другом добродетели; а если, наоборот, будешь любить людскую славу, то, хотя бы удалился и в пустыню, ты не приобретешь добродетели, потому именно, что не будешь иметь зрителей. Подумай: ты обижаешь и самую добродетель, когда исполняешь ее не для нее самой, но для какого-нибудь веревочника, кузнеца и толпы торгашей; хочешь, чтобы дивились тебе и люди худые, для которых добродетель - стороннее дело; сзываешь и самых врагов добродетели, чтобы показать им ее как бы на зрелище. Это подобно тому, как если бы кто захотел вести целомудренную жизнь не по уважению к чистоте целомудрия, но чтобы выказать себя пред блудниками: точно так же и ты не избрал бы добродетели, если бы не имел желания прославиться пред врагами добродетели, - между тем как надлежало бы почтить ее и потому, что ее хвалят и враги ее. Так мы должны почитать ее не ради других, но ради нее самой. И мы сами ставим себе в обиду, когда нас любят не ради нас самих, но ради других. Точно так же рассуждай и о добродетели:
не ради других люби ее, не для людей повинуйся Богу, но для Бога людям.
     Если же поступаешь иначе, то, хотя, по-видимому, и любишь добродетель, раздражаешь Бога наравне с тем, кто совсем не следует ей. Как этот последний не повинуется Богу, потому что не исполняет добродетели, так и ты преступаешь закон Божий, потому что беззаконно исполняешь ее.
     Подающим милостыню Господь заповедал подавать ее в тайне; упражняющимся в молитве, повелел молиться в уединении замкнутой клети; постящимся повелел скрывать пощение (Мф. 6:18). Добродетели эти должны быть совершаемы единственно с целью угождения Богу, с целью пользы ближнего и души своей. Не только от взоров человеческих должно быть утаено наше духовное сокровище, но и от собственной нашей шуйцы (Мф. 6:3). Похвала человеческая окрадывает наши добродетели, когда совершаем их явно, когда не стараемся скрывать их, – и мы неприметным образом увлекаемся к человекоугодию, лукавству, лицемерству. Причиною этого – повреждение наше грехом, болезненное состояние душ наших.
     Как недугующее тело нуждается в осторожности от ветров, холода, различных яств и напитков: так и недугующая душа нуждается в многообразном хранении. Охраняя наши добродетели от повреждения похвалами человеческими, мы должны охранять их и от живущего в нас зла, этой шуйцы нашей, не увлекаться помыслами и мечтаниями тщеславными, тщеславною радостью и тщеславным услаждением, которые являются в нас по совершении добродетели, отнимают у нас плод ее.

Стих 6:19

Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут,
Не скрывáйте себѣ́ сокрóвищъ на земли́, идѣ́же чéрвь и тля́ тли́тъ, и идѣ́же тáтiе подкóпываютъ и крáдутъ:
Не скрывaйте себЁ сокро1вищъ на земли2, и3дёже че1рвь и3 тлS тли1тъ, и3 и3дёже тaтіе подко1пываютъ и3 крaдутъ:

     Так как корыстолюбие с чрезвычайною силою господствует над людьми, и потому предложить учение о презрении богатства нельзя было вдруг, с самого начала, - то Спаситель искореняет эту страсть мало-помалу, освобождает от нее постепенно, и таким образом делает учение о нелюбостяжании наконец удобоприемлемым для сердец Своих слушателей. Вот почему, прежде всего, Он говорил:
"блажени милостивии" (Мф. 5:7)
потом:
"буди увещеваяся с соперником твоим" (Мф. 5:25)
затем:
"хотящему судитися с тобою и ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу" (Мф. 5:40)
а здесь требует гораздо большего.
- Там сказал: если видишь угрожающую тебе ссору, то поступи так, потому что лучше ничего не иметь и быть дальше от ссоры, нежели иметь что-либо и вести вражду;
- а здесь, не упомянув ни об истце, ни об ответчике, ни о другом ком-либо, поучает просто презрению имущества, независимо от чего бы то ни было.
     Он дает эту заповедь не столько для получающего, сколько для подающего милостыню, чтобы, то есть, и тогда, как никто нас не обижает и не влечет в судилище, мы презирали богатство и раздавали его бедным. Впрочем, и в настоящем случае Он еще не все открыл. Хотя в пустыне Он и показал чрезвычайные подвиги для добродетели нелюбостяжания, однако не поставляет их на вид, так как еще не время было открыть это. Теперь Он хочет разобрать только (обыкновенные) помышления человеческие, и предлагает Свои слова более в качестве советующего, нежели законодателя. Не скрывайте себе сокровищ на земли, говорит и присовокупляет: идеже червь и тля тлит, идеже татие подкапывают и крадут. Таким образом, Он как самым местом, так и свойством предметов доказывает вред земных сокровищ и достоинство небесных. И здесь не останавливается, но представляет и другое соображение.
     Во-первых, Он побуждает слушателей к добродетели тем самым, чего они больше всего страшатся. Чего страшишься ты, говорит Он? Ужели истощится твое богатство, если ты подашь милостыню? Нет: подавай милостыню - и тогда оно не истощится; и что удивительнее, оно не только тогда не истощится, но еще получит большое приращение, потому что к нему присовокупятся и блага небесные. Он здесь прямо еще не говорит об этом, но в дальнейшей речи утверждает это.

Стих 6:20

но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут,
скрывáйте же себѣ́ сокрóвище на небеси́, идѣ́же ни чéрвь, ни тля́ тли́тъ, и идѣ́же тáтiе не подкóпываютъ, ни крáдутъ:
скрывaйте же себЁ сокро1вище на нб7си2, и3дёже ни че1рвь, ни тлS тли1тъ, и3 и3дёже тaтіе не подко1пываютъ, ни крaдутъ:

     Слышавшие эти слова говорили:
«совет весьма хорош, и похвальна мысль, — настоящия блага жизни полагать лучше не на земле, но в сокровищнице на небесах. Впрочем, как же положить на небеса серебро и золото? Мы не имеем на это возможности. Небо очень высоко, и нам не достать его рукой. Не видим и лествицы, какую видел патриарх Иаков, чтобы взойти по ней и положить на небеса, что есть у нас».
     Но Господь учит: хотя небо и очень высоко, однако-же можете полагать на него некрадомое сокровище правды. Дай бедному и нищему, чтó нужно ему, и найдешь, что все это целым, неоскверненным, нерастленным соблюдется на небе. Есть же у тебя и лествица, возводящая с земли на небо - спасительный Крест, есть и ступени на ней - догматы пречистых Евангелий. Итак, восходи по ним в небесные обители, чтобы прославиться на век. Но будь также внимателен к сказанному Мною.

Стих 6:21

ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.
идѣ́же бо éсть сокрóвище вáше, тý бýдетъ и сéрдце вáше.
и3дёже бо є4сть сокро1вище вaше, тY бyдетъ и3 се1рдце вaше.

     То есть, хотя и ничего подобного см. (Мф. 6:19) не случится, но немалый для тебя вред будет заключаться в том, что ты будешь прилеплен к земному, будешь рабом вместо свободного, отпадешь от небесного, не в состоянии будешь помыслить о горнем, а только о деньгах, о процентах, о долгах, о прибытках и гнусных корчемствах. Что может быть бедственнее этого? Такой человек впадает в рабство, более тяжкое, чем рабство всякого раба, и, что всего гибельнее, произвольно отвергает благородство и свободу, свойственные человеку. Сколько ни беседуй с тобою, имея ум пригвожденный к богатству, ты не можешь услышать ничего полезного для себя. Но как пес в логовище, прикованный к заботам о деньгах крепче цепи, бросаешься ты на всех приходящих к тебе, - занимаешься только тем, чтобы для других сохранить лежащее у тебя сокровище. Что может быть бедственнее этого? Но так как мысль эта превышала понятие слушателей, и как вред, так и польза, проистекающие от богатства, для многих не были очевидны, и, чтобы понять это, нужен был ум довольно проницательный, то Спаситель, после предварительного объяснения, и сказал: "где сокровище ваше, там будет и сердце ваше".
     Смысл ясен. Жизнь человеческого сердца сосредоточивается на том и около того, что человек любит. Человек не только любит такие или иные сокровища, но и живет, или старается жить около них и вместе с ними. Смотря по тому, какие сокровища человек любит, земные или небесные, и жизнь его бывает или земною или небесною. Если в сердце человека преобладает любовь к земным сокровищам, то небесные отходят для него на задний план и наоборот. Здесь, в словах Спасителя, глубокое обличение и объяснение тайных, сердечных человеческих помышлений. Как часто мы заботимся, по-видимому, только о небесных сокровищах, но сердцем своим привязаны бываем только к земным, и самые наши стремления к небу бывают только видимостью и предлогом для сокрытия от посторонних взоров нашего любвеобилия к сокровищам только земным.
     Цель употребления «твое» вместо «ваше», может быть, заключалась в том, чтобы обозначить индивидуальность сердечных склонностей и стремлений человека со всем их бесконечным разнообразием. Один любит одно, другой другое. Знакомое всем выражение «у меня сердце лежит» или «не лежит к тому-то» почти равнозначительно евангельскому выражению 21 стиха. Его можно перефразировать так: «где находится то, что ты считаешь своим сокровищем, туда будут направляться и сердечные помыслы твои, и любовь твоя».
     Но не одно богатство может так завладеть сердцем человека: всякая страсть может сделаться его идолом, его сокровищем, с которым ему жаль расстаться. Посмотрите на человека, для которого все сокровище сердца - это плотские греховные удовольствия. Его сердце отравлено ядом разврата, его воображение переполнено нечистотами греха: до того ли ему, чтобы думать о Боге, о Небе, о спасении души? Или вот человек, у которого вся душа занята заботой о почестях, наградах, отличиях, повышениях... Этот честолюбец готов унижаться до раболепства перед сильными мира сего, хитрит, лукавит, жертвует совестью и законом: он не остановится ни перед чем, лишь бы столкнуть ближнего, занять его место. Какое черствое, холодное сердце у этого человека! Придет ли ему на ум позаботиться о будущей жизни, о Царстве Небесном? Его царство, его сокровище - здесь, на земле, в почестях и отличиях земных. А где сокровище его, там и его сердце.
     Укажем еще пример. Вот женщина, которая всю свою жизнь отдает в жертву страсти к нарядам и убранствам. Нищий так не заботится о куске хлеба насущного, как она тревожится о том, как бы одеться получше других, как бы кто-нибудь не перещеголял ее... А удалось это - в сердце уже подняла голову другая страсть - тщеславие... Когда ей заботиться о детях? Что ей за дело до того, что у мужа недостает средств на обновы для нее? И сколько огорчений, даже несчастий семейных бывает из-за этой пустейшей страсти к нарядам!... Найдется ли в сердце такой женщины место для Бога, для заботы о спасении души?... Но всех таких земных сокровищ, всех греховных привязанностей, к которым склонно наше сердце, и не перечтешь: сколько грехов, столько и идолов, которым человек отдает свое сердце.
     А для Христова ученика должно быть только одно сокровище - Бог и святой Закон Его. Если ты любишь Бога всем сердцем, всем помышлением твоим, то и все желания твои должны быть обращены к единому Богу. Живи и на земле только для Бога, потому что нигде ни в чем не может наше сердце найти мира и блаженства, кроме как у единого Бога. А Он обитает только в чистой совести, и Сам, Своей благодатью, приходит в наше сердце, но только тогда, когда там будет для Него место чистое, а не скверное...

Прововеди

святитель Лука (Войно-Ясенецкий)      "Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших" (Мф. 6:15).
     О какие это простые, какие вместе с тем глубоко, глубоко правильные слова! Какая глубокая правда в них!
     Ну скажите, если человек так ненавидит обидчика своего, что никак не хочет простить его, то заслуживает ли он прощения от Бога? О нет, конечно, нет.
     Господь и Бог наш Иисус Христос, Кровью Своей пречистой искупивший грехи всех людей, искупил и грех обидчика твоего. А ты, окаянный, не хочешь простить, когда Сам Христос простил. О как это страшно!
     Господь и Бог наш сказал в другой раз:
"Аще убо принесеши дар твой ко олтари и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя: остави ту дар твой пред олтарем, и шед прежде смирися с братом твоим..." (Мф. 5:23-24)
     А ныне даром ко алтарю прежде всего является молитва наша, и вот Господь говорит, что если вспомнишь, что имеешь нечто против твоего ближнего, что обижен ты им, или не хочет он простить греха твоего, – уйди, не смей молиться, оставь дар твой и пойди примирись с братом твоим.
     О как это справедливо! О сколько великой Божией правды в этом!
     Для всякого монаха слово "прости" должно быть самым привычным и самым обязательным словом. На все обвинения, на все укоры, на все обиды и оскорбления должен он всегда отвечать: прости, прости меня, брат мой.
     Глубоко и низко кланяясь, должен он говорить это слово, чистое и святое слово. И знаем из житий святых, что было много таких монахов, на которых взводили незаслуженно тягчайшие обвинения, и они не оправдывались, а только низко кланялись и говорили:
     – Простите меня, братия мои!
     Что же это значит, что с таким трудом произносит это чистое, святое слово язык наш? Почему не поворачивается язык наш сказать: прости, прости меня?
     Сам диавол удерживает, сам диавол не позволяет сказать это святое и чистое слово, ибо знает прекрасно, какую огромную силу имеет оно. Ведь мы молимся ежедневно в молитве Господней: и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, – так, как мы, и Ты оставь, а если не оставляем, и ты не оставь.
     С ужасом услышал я, что среди вас нашлась несчастная женщина, которая никогда не молится этой молитвой Богу, потому что в ней эти слова: она не хочет оставить, никогда не прощает своих обид, потому предпочитает совсем никогда не произносить этой молитвы, завещанной нам Самим Господом Иисусом Христом.
     А велик гнев Божий на тех, кто не прощает ближним своим. Есть немало примеров этого в житиях святых, только один пример приведу вам.
     Недавно мы праздновали память святого мученика Никифора. Это был простой мирянин. Он был в большой сердечной дружбе со священником Саприкием. Но как это иногда бывает, диавол разрушил эту братскую любовь и посеял ненависть в сердце Саприкия и, сколько потом ни просил Никифор:
     – Брат мой, прости меня! –
     Неотступно ходил и просил:
     – Прости, прости! –
     Саприкий не прощал.
     И вот настало время мучений Саприкия. Его долго истязали и мучили, потом повели за город, чтобы там отрубить ему голову. Видел все это Никифор. Он бежал вслед за Саприкием и воинами, ведшими его, и умолял:
     – Отче Саприкие! Прости меня!
     А Саприкий молчал, Саприкий не прощал, таил зло в сердце своем. И вот, когда уже должны были отрубить ему голову, он вдруг поднял руки и сказал:
     – Не убивайте, не убивайте! Я отрекусь от Христа!
     И отрекся, окаянный... И сохранил свою мерзкую жизнь. А вместо него Никифор, исповедуя веру во Христа, тут же был усечен мечом.
     О как это страшно – не прощать ближним нашим прегрешений их!
     Разве знаем мы, что творится в сердце их? Может быть, они слезно каются пред Богом в той обиде, которую причинили нам, а мы, не желая ничего знать, грубо и безжалостно отказываем им в прощении.
     У всякого из нас есть много грехов. Все мы не раз наносим обиды ближним своим; и установлено, чтобы в нынешний вечер недели сыропустной взаимно испрашивали мы прощения друг у друга во всех прегрешениях.
     Все вы покайтесь, все простите прегрешения ближним вашим, а в первую очередь простите меня. Благословите, отцы и братия, и простите мне, грешному, елико согреших во днешний день и во вся дни живота моего.
     Испрашивая друг у друга прощения, в первую очередь должны подойти ко мне, прося прощения, те, которых поставил Господь пастырями вашими, а потом уже и все вы, паства моя, чада мои, Богом мне данные.


Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

     Во имя Отца и Сына и Святого Духа
     Сегодняшним вечерним богослужением мы вступаем на поприще Великого поста. Мы вступаем в Великий пост через особый чин прощения, и это не случайно. Первыми словами проповеди Спасителя были слова, призывающие к покаянию: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божие» (см. Мф. 4, 17). Если вдуматься в эти слова, то возникает много вопросов. В каком смысле Спаситель говорил о том, что приблизилось Царствие Небесное, Царствие Божие? Спустя две тысячи лет мы видим, что Царствие Божие в мире не наступило. Но ведь Спаситель многократно говорил о приближении Царствия Божиего: «Истинно говорю вам, что многие из стоящих здесь не увидят смерти, как узрят Царствие Божие, грядущее в силе» (см. Мк. 9, 1). И это не напрасные слова — это свидетельство о великой истине, что с пришествием в мир Спасителя Царствие Божие стало доступно каждому человеку. Каждый, кто приходит в этот мир, имеет возможность войти в Царствие Божие.
     Но есть непременное условие, есть некий «проходной билет» в это Царствие, и этим условием является покаяние. Царствие Божие, которое, по слову Самого Спасителя, внутри каждого человека (см. Лк. 17, 21), есть царство мира, радости, правды, любви, блаженства. Царствие Божие есть полнота бытия и в этой земной жизни, и в жизни будущего века. В переводе на обычный человеческий язык, которым мы пользуемся, Царствие Божие есть великое, абсолютное счастье, больше которого нет ничего.
     Удивительно, что для вхождения в это царствие не требуется ничего из того, что является столь вожделенным, столь необходимым, столь важным для каждого современного человека. Чтобы войти в это царствие, не нужно занимать высокого места в обществе. Чтобы войти в это царствие, не нужно быть могущественным, обладающим властью человеком. Чтобы войти в это царствие, не нужно денег, не нужно человеческого успеха. Чтобы войти в это царствие, нужно покаяться — и никаких других условий нет. А потому Царствие Божие открыто для всех — для богатых и для бедных, для могущественных и для слабых, для удачливых и даже для тех, кто очень неудачлив с обыденной точки зрения.
     А почему именно покаяние? Потому что Царствие Божие — это царство, где присутствует Бог, где нет зла, где нет лжи, где нет нравственной грязи, где свет и правда. «В злохудожну душу не внидет премудрость, ниже обитает в телеси повиннем греху» (Прем. 1, 4), учит нас слово Божие. Свет Божественного Царства не может войти в злохудожную душу, ибо свет и тьма несовместимы. Если в свете тьма, то это уже не свет — мы это хорошо знаем из жизненного опыта. Там, где свет перемешивается с тьмой, там сумерки, а сумерки — это не свет. Там, где грех и зло, там не может быть в полноте Божией правды и Божиего Царства.
     Каждый из нас несет внутри себя человеческую неправду и грех. Более того, в течение жизни мы так сращиваемся со своими грехами, что они становятся частью нашего бытия; иногда мы опираемся на эти грехи, чтобы добиваться своих жизненных целей. Сегодня тот день, когда мы должны подумать о своей жизни, ясно представить себе, что с нашими грехами и с нашей неправдой мы не сможем войти в Царствие Божие. Господь, нисходя к каждому из нас, дает нам удивительную способность к самоочищению. Этой силой, очищающей человеческий разум и человеческое сердце, является покаяние.
     Покаяние есть в первую очередь осознание своей неправды. Мы признаем целесообразность самокритики во многих областях человеческой деятельности. Мы считаем, что политические деятели, неспособные критически оценить свои собственные действия, поступают неправильно. Мы считаем, что начальник, неспособный критически взглянуть на свою работу, подвержен ошибкам. Мы считаем, что исполнитель, который не умеет трезво оценить свои действия, чаще всего допускает ошибки. Почему же, допуская критическую оценку своих профессиональных возможностей, способностей и действий и считая это непременной положительной чертой каждого человека, мы часто исключаем покаяние из нашей жизни? Покаяние и есть критическая оценка самого себя, но не перед лицом людей, потому что в самокритическом отношении к себе всегда присутствует нечто не соответствующее в полной мере истине — из-за слабости, из-за боязни, из-за неготовности раскрывать душу другим людям. Покаяние есть возможность сбросить с себя грех, сказав самому себе правду о своей собственной жизни, и сделать это пред лицом Божиим.
     Вот почему покаяние — в центре великопостного поприща. Чтобы помочь человеку раскаяться пред Богом, Церковь вводит его в особую благодатную стихию великопостных богослужений, молитвы, частого причащения Святых Христовых Таин. Время поста — это время очищения души, время, когда мы готовим себя к принятию Царствия Божия.
     С чего же должно начаться наше покаянное поприще? Оно должно начаться с очень простого и одновременно очень трудного дела. Мы должны в первую очередь найти в себе силы и мужество принести покаяние перед нашими ближними, как бы трудно и больно это ни было. Перед лицом тех, кого мы обидели и даже перед лицом тех, кто нас обидел, принести покаяние, сказать простое слово «прости». Сказать его не машинально, не по обычаю только, но с полным осознанием того, что без этого примирения с ближним не может быть внутреннего очищения человека, не может начаться дорога в Царствие Божие. И Церковь призывает нас к этому деянию сегодня. Найдем в себе силы сказать нашим ближним «прости». В первую очередь тем, с кем мы живем бок о бок, входя нередко в бытовые, семейные конфликты. Сказать это и тем, с кем мы работаем и с кем наши отношения также могут быть омрачены. Сказать это и ближним, и дальним, потому что раскаяние пред ближним есть первый шаг на пути нашего раскаяния пред Богом. И да поможет всем нам Господь обрести внутреннюю силу, дабы сегодня сделать столь важный шаг на пути к Царствию Божиему. Аминь.
     Я сознаю, что и мне не все удается сделать так, как, может быть, от меня ожидали люди. Сознаю, что мои слова могут кого-то раздражать, вызывать несогласие, порождать конфликтный потенциал. Я сознаю также и то, что по человеческой немощи не могу сделать всего того, что хотел бы сделать и чего от меня часто ожидают. Также сознаю и то, что по человеческой немощи мог кого-то обидеть — вольно и невольно, словом или делом или даже мыслию своею. За все это перед вами, а в вашем лице — перед всей Церковью, перед народом нашим приношу покаяние. Благословите и простите меня, отцы, братья и сестры. А теперь я прочитаю молитву перед началом Великого поста.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
Из проповеди после вечерни с чином прощения в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя. 6 марта 2011 года, в неделю сыропустную (Прощеное воскресенье)
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru