Неделя девятая по Пятидесятнице. Спасение утопающего Петра.

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:

Подписка на новости сайта - введите Ваш email:

     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

Апостол

воскресный листок

Евангелие

воскресный листок
     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.
файлы для печати высокого разрешения:
скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
Хождение Иисуса Христа и апостола Петра по водам

Хождение Иисуса Христа и апостола Петра по водам (Мф. 14:22-34)

(Троицкие листки игумена Пантелеимона; издавались в XIX столетии Троице-Сергиевой Лаврой)

Пораженный чудесным умножением хлебов, народ хотел силой взять Иисуса Христа и провозгласить Царем. Господь видел эти намерения и поспешил воспрепятствовать их исполнению. И ТОТЧАС, по совершении чуда, ПОНУДИЛ ИИСУС УЧЕНИКОВ СВОИХ, которым не хотелось разлучаться с Ним особенно теперь, когда им показалось, что настает час исполнения и их заветных надежд – видеть Его Царем Израилевым, но Он повелел и надо было повиноваться: ВОЙТИ В ЛОДКУ И ОТПРАВИТЬСЯ ПРЕЖДЕ ЕГО НА ДРУГУЮ СТОРОНУ, на западный берег моря Галилейского, к другой Вифсаиде, что была близ Капернаума, - ПОКА ОН ОТПУСТИТ НАРОД. Господь хотел научить Своих апостолов не гоняться за человеческой славой, не привлекать к себе с этой целью толпы, и вместе с тем желал, чтобы они лучше вдумались, наедине, без Него, в то чудо, в котором они были сами участниками, и видимое доказательство которого (корзины с хлебом) было в их руках. В сгущающихся сумерках на закате солнца Он простился с учениками, кротко и постепенно успокоил народное волнение, убедил всех разойтись, И, ОТПУСТИВ НАРОД, ОН ВЗОШЕЛ НА ГОРУ ПОМОЛИТЬСЯ НАЕДИНЕ. Убиение Его возлюбленного Предтечи говорило Ему, что приближается час и Его страданий; но еще ранее сколько Ему нужно было понести трудов и скорбей в борьбе с фарисейским ожесточением! И вот теперь, в ночном уединении, Он жаждал укрепить Свою человеческую природу в молитвенной беседе с Отцом Своим Небесным. И нас учит Он Своим Божественным примером: когда придет время молитвы, отложить всякое житейское попечение и возвести ум свой горе – на Небо, дабы молитва наша как благовонное кадило возносилась к Богу. Почти всю ночь провел Он в молитве, уча и нас терпению и усердию в этом святом делании. И ВЕЧЕРОМ ОСТАВАЛСЯ ТАМ ОДИН, на пустынной горе. «Для чего Господь восходит на гору? – вопрошает святитель Златоуст и отвечает: – Для того, чтобы научить нас, как удобны пустыня и уединение, когда нужно молиться Богу. Такое место и ночное время располагают нас к спокойной молитве. Ибо пустыня есть матерь безмолвия, покой и пристань, укрывающая нас от всякой тревоги». Между тем стало темно; в горах стала завывать буря; ветер рвался из ущелий; море разбушевалось, А ЛОДКА апостолов в это время БЫЛА УЖЕ НА СРЕДИНЕ МОРЯ, И ЕЕ БИЛО свирепыми ВОЛНАМИ.

Отплывая от берега, ученики, может быть, думали, что Господь присоединится к ним там, где удобно будет пристать лодке; но вот и ночь, а Его не видно... Напрасно до изнеможения работали веслами опытные рыбари; лодка была готова опрокинуться от прибоя волн; ПОТОМУ ЧТО ВЕТЕР БЫЛ ПРОТИВНЫЙ. «Почто Изводяй ветры от сокровищ Своих и Владычествуяй державою морскою не извел ветра попутного для учеников Своих? Он сделал так для того, чтобы приучить их к бедствиям, какие им предстояли при проповеди Евангельской по всей вселенной» (слова Никифора, епископа Астраханского). Было далеко за полночь, а лодка прошла едва половину пути. «Прежде во время бури Христос Сам был с ними на корабле и притом спал, чтобы тем самым успокоить их; ныне же, ведя их к большему терпению, уходит от них, попускает буре застигнуть их среди моря; прежде буря была днем, теперь – ночью» (свт. Иоанн Златоуст). Господь видел их, бедствующих, в плавании, но на всю ночь оставляет их бороться с волнами, чтобы тронуть их жестокое сердце, потому что «сердце их было окаменено», – говорит евангелист Марк (Мк. 6:52). Это должно было произвести страх, возбужденный как бурей, так и ночным временем. Вместе с тем Господь располагает их к сильнейшему желанию быть с Ним, и непрестанному памятованию о Нем. Потому и не тотчас явился к ним, хотя Он и незримый всегда близок к ним. В ЧЕТВЕРТУЮ ЖЕ СТРАЖУ НОЧИ (после трех часов пополуночи) ПОШЕЛ К НИМ ИИСУС, ИДЯ ПО МОРЮ, как по суше. Для их же пользы нужно было спешить спасением, и теперь Он как бы хотел миновать их, чтобы побудить их к молитве и воплю о помощи. И УЧЕНИКИ, УВИДЕВ ЕГО ИДУЩЕГО ПО МОРЮ, ВСТРЕВОЖИЛИСЬ И ГОВОРИЛИ: ЭТО ПРИЗРАК, ночное привидение, посредством которого диавол, по верованию Иудеев, устрашает людей, И ОТ СТРАХА ВСКРИЧАЛИ, стали взывать к Богу о спасении. «Господь не вдруг открыл Себя ученикам. Человеку невозможно вынести искушений продолжительных и сильных; потому Господь, желая, чтобы праведники приобрели больше, перед окончанием их подвигов увеличивает испытания». НО, как только они воскликнули, ИИСУС, как бы остановленный и задержанный криком отчаяния, ТОТЧАС ЗАГОВОРИЛ С НИМИ И СКАЗАЛ: ОБОДРИТЕСЬ; ЭТО Я, для Которого нет ничего невозможного, НЕ БОЙТЕСЬ. Во мраке ночи ученики не могли узнать, кто этот ходящий по волнам; но столь знакомый их сердцу голос Божественного Учителя сразу рассеял их страх и внушил смелость. Они хотели уже принять Его в лодке, но тут вдруг выступил Петр, «всегда пламенный, всегда предупреждающий учеников»: ПЕТР СКАЗАЛ ЕМУ В ОТВЕТ: ГОСПОДИ! ЕСЛИ ЭТО ТЫ (я не сомневаюсь, что это Ты, – кто же кроме Тебя может ходить по морю, как по суше?), ПОВЕЛИ МНЕ, Ты только прикажи, ПРИДТИ К ТЕБЕ ПО ВОДЕ.

«Не сказал: помолись и призови на помощь Бога, но повели. Видишь ли, сколько жара, хотя Петр потому часто и подвергается опасностям, что домогается чрезмерного, ибо и здесь просил слишком многого, впрочем, из одной любви, а не из хвастовства. Не сказал, – повели мне ходить по водам, но – прийти к Тебе. Петр был уверен, что Иисус может не только Сам ходить по морю, но и вести других». святитель Иоанн Златоуст

Сердцеведец знал, чем кончится дерзновенная попытка Петра идти по волнам; Он не сказал ему: «Повелеваю»; не сказал: «Иди ко Мне», но просто: «Иди», если хочешь. ОН ЖЕ СКАЗАЛ: ИДИ. «Если бы Христос сказал, – не можешь, то Петр, по своей горячности, стал бы и здесь противоречить. Поэтому Христос делом убеждает его впредь быть осторожнее. Но Петра и это не удерживает, – говорит святитель Златоуст. – Он хочет показать, что его вера, его любовь к Спасителю сильнее, чем у прочих апостолов. Так и впоследствии он уверял: «если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь» (Мф. 26:33). Но опыт показал, что и на этот раз он был слишком самонадеян и маловерен». И, ВЫЙДЯ ИЗ ЛОДКИ, ПЕТР твердой ногой ступил на кипящие волны, и пока взгляд его был устремлен на Господа, ветер тщетно рвал его волосы и волны обрызгивали его одежду; он радостно ПОШЕЛ ПО ВОДЕ, радуясь не тому, что ходит по волнам, но тому, ЧТОБЫ ранее других ПОДОЙТИ К ИИСУСУ и броситься к стопам Его. Так чудо следует за чудом: не только Творец и Владыка моря, но и раб силою Его соизволения ходит по водам, как по суше... «Но победив трудное, Петр едва не потерпел вред от легчайшего. Такова природа человеческая: часто успев в великом, затрудняется малостью», – говорит святитель Златоуст. Когда Петр взглянул на яростные волны и мрачную бездну под ним, в нем заговорила плоть и кровь: НО, ВИДЯ СИЛЬНЫЙ ВЕТЕР, ИСПУГАЛСЯ И, НАЧАВ УТОПАТЬ, ЗАКРИЧАЛ голосом отчаяния: ГОСПОДИ! СПАСИ МЕНЯ. Не буря водная угрожала ему, а буря помышлений сомнительных, так же как не плотность воды держала его на волнах, а крепость веры... Страх вынудил его искренно признаться в слабости своей веры и Господь не умедлил Своей помощью: ИИСУС ТОТЧАС ПРОСТЕР РУКУ, ПОДДЕРЖАЛ ЕГО... Но Почему Господь не повелел уняться ветрам, а Сам поддержал Петра? Потому что не ветер был виной его утопания, а его малодушие; и Христос укрощает не ветер, а это малодушие.

Нужна была Петрова вера, а ее оказался недостаток, и вот Господь с любовью укоряет его И ГОВОРИТ ЕМУ: МАЛОВЕРНЫЙ! ЗАЧЕМ ТЫ УСОМНИЛСЯ? Он не говорит, – неверный, но «маловерный»; не говорит, – зачем ты пошел? следовательно, не хочет охлаждать будущей ревности Своих апостолов, но ободряет их, показывает, что при Его помощи они все могут сделать. Все возможно верующему

«Как птенца, который прежде времени вылетел из гнезда и готов упасть на землю, мать сажает к себе на крылья и опять уносит в гнездо; так сделал и Христос». святитель Иоанн Златоуст

Петра это научило не высокомудрствовать, а других учеников успокоило, чтобы не завидовали Петру. Случившееся с ним на море предзнаменовало его отречение и последовавшее за этим обращение и покаяние. И, КОГДА ВОШЛИ ОНИ В ЛОДКУ, ВЕТЕР УТИХ, буря сразу стихла и море стало спокойно. Свидетели чуда чрезвычайно изумились и дивились; когда раньше Господь словом утишил бурю, то говорили: «кто Этот, что и ветры и море повинуются Ему?» (Мф. 8:27). А теперь и апостолы и другие, БЫВШИЕ ЖЕ В ЛОДКЕ ПОДОШЛИ в благоговении к Нему, ПОКЛОНИЛИСЬ ЕМУ И СКАЗАЛИ: ИСТИННО ТЫ Мессия, воплотившийся СЫН БОЖИЙ.

"Св. апостол Петр с позволения Господня сходит с корабля и идет по воде; потом уступает движению страха и начинает тонуть. То, что он решился на такое необычайное дело, уповая на Господа, не представляет ничего укорительного, ибо иначе Господь не позволил бы ему того; укорительно то, что он не выдержал первого строя душевного. Его исполнило воодушевленное упование на Господа, что Он все может, и это дало ему дерзновение ввериться волнам. Сделано уже несколько шагов по этому новому пути: надлежало только крепче стать в уповании, взирая на Господа, Который близ, и на опыт хождения Его силою, а он вдался в человеческие помышления: «силен ветер, велики волны, вода не тверда»; это и расшатало, и ослабило в нем крепость веры и упования. Оторвался он по этой причине от руки Господа и, оставшись преданным действию законов естества, начал тонуть. Господь укорил его: «маловерный! зачем ты усомнился?» (Мф.14:31), показывая, что в этом вся причина беды.
Вот урок всем, которые предпринимают что-либо, великое или малое, в видах угождения Господу! Хранить первый строй веры и упования, от которых рождается великая добродетель – терпение в доброделании, служащее основой жизни богоугодной. Пока хранятся эти расположения, до тех пор воодушевление на труды в начатом пути не отходят, и препятствия, как бы велики они ни были, не замечаются. Когда же они ослабеют, тотчас наполнят душу человеческие соображения о человеческих способах к сохранению жизни и ведению начатых дел. А так как эти последние всегда оказываются бессильными, то в душу входит страх, как быть; отсюда колебания – продолжать ли, а, наконец, и совсем возвращение вспять. Надо так: начал – держись; мысли смущающие гони, а дерзай о Господе, Который близ."
Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года

Бог — помощник человека в скорбях его

Святой апостол Петр, как мы сегодня слышали во Евангелии (Мф.14,22-34), увидев однажды Господа, шествующего по волнующемуся морю, испросил у Него повеление прийти к Нему по водам. Повели мне, сказал Петр, прийти к Тебе по водам. Получив повеление от всемогущего Господа, Петр высадился из лодки и пошел по водам, которые как бы отвердели под ногами его. Доколе Петр верил повелению Господа, доколе имел в виду это повеление, дотоле шел он по влажной стихии, как по суше. Но ветер был очень сильный и волны подымались высоко. Петр обратил внимание на это, допустил в себя страх, который при поверхностном взгляде можно бы было назвать естественным и основательным, и начал утопать. Тогда он возопил к Господу: Господи, спаси мя. Господь простер к нему руку, избавил его от потопления, сказав: маловере! почто усумнелся ecu?

Все мы ходим по зыбким волнам житейского моря, колеблемого и возмущаемого различными превратностями. Все мы ходим по волнам житейского моря, идем по ним к вратам смерти, на суд Божий. Какая неверная стихия под ногами нашими! Мы не можем знать, что случится с нами чрез кратчайшее время. Самые сильные превращения в жизни нашей совершаются неожиданно, внезапно. Не одна смерть подкрадывается, как тать: подкрадываются так почти все напасти. Наветуется, обуревается море сильными ветрами, восстающими с разных сторон по недоведомой причине; и жизнь наша подвержена многообразным нападениям от лукавых духов и водимых ими человеков; подвергаемся многообразным напастям по неожиданным случаям, по какому-то загадочному стечению обстоятельств. Невозможно предвидеть и предузнать, что придумает злоба, что послужит поводом и средством к напасти, откуда возникнет искушение. По большей части ни предупредить, ни отвратить их невозможно.

И другое море, море невидимое — под мысленными стопами нашими. Другими ветрами наветуется и возмущается это море. Море — наше сердце, в котором совмещаются многоразличные ощущения. У падшего человека ощущения заражены грехом и потому по большей части действуют неправильно. Редко ветхий человек, не обновленный Божией благодатью, может поступить, и то с насилием себе и с значительными упущениями в исполнении, по указанию евангельской заповеди. Неправильное действие болезнующих грехом ощущений бывает наиболее пристрастным, часто страстным. Когда душевный недуг действует умеренно, тогда ощущения запечатлеваются умеренною неправильностью, называемою пристрастиями; когда же недуг действует во всем развитии своем, тогда ощущения превращаются в страсти. Ощущения наши находятся под влиянием помыслов, возникающих в нас самих и приносимых нам духами злобы, врагами рода человеческого. То обуревает нас печаль, то возмущены мы гневом, то увлечены сладострастием, то восхищены тщеславием и гордостью. Этот ветер — напор помыслов — часто бывает так силен, что не находим средств противостать ему, теряемся, приходим в уныние, в отчаяние, приближаемся к погибели.

Что сказать в утешение всякому, понявшему, что он и наружною жизнью и жизнью духа ходит по волнам моря? Скажем, что он ходит по повелению Бога своего. По этому повелению ходил, в наставление наше, святой Петр и не утопал до того времени, до которого твердо верил, что он действует по повелению Божию. Поверим и мы, что Бог вызвал нас из ничтожества в бытие, что Он даровал и предназначил нам поприще земной жизни, заповедав на этом поприще исполнять волю Его и обетовав неусыпно бдеть промыслом Своим над верными служителями Своими. Поверим, что мы, создания Его, находимся вполне в Его воле, что без мановения этой всемогущей и всесвятой воли ничего не случается с нами. Руководимые этою мыслью, мы будем свободно и дерзновенно совершать шествие наше по морю. Не две ли птицы, сказал Господь ученикам Своим, ценятся единым ассарием, и ни едина от них падет на земли, без Отца вашего: вам же и власи главнии изочтени суть. Не убойтеся убо: мнозех птиц лучши есте вы (Мф.10,29-31).

Человеки — немощны. В утешение и научение немощных попустилось святому Петру поколебаться в вере и подвергнуться опасности. Когда веру в Бога заменят соображения человеческие, тогда бедствует человек в волнах житейского моря. Он бедствует! Способов человеческих к изшестию из затруднительных обстоятельств он не видит, а воспоминание о Боге выкрадывается непостижимым забвением. Апостол Петр, начавши утопать, возопил ко Господу; и мы, из среды отовсюду окружающих нас стеснительных обстоятельств, принудим себя вспомнить о Боге, обратимся к Богу с усерднейшею молитвою о избавлении. Избавление не замедлит. Оно придет, и всякий, увидев его, услышит в совести кроткий голос обличения: маловере! почто усумнелся ecu. Искушения необходимы для нас. Они попускаются нам Промыслом Божиим, чтоб мы, угнетенные ими, прибегали к забытому нами Богу, опытно познали Его. "Призови Мя в день скорби твоея, увещевает Бог скорбящего, и изму тя, и прославиши Мя" (Пс.49,15). Прославиши Мя, то есть познаешь Меня опытно, познанием живым, и уверуешь в Меня живою верою. Познанию мертвому, по букве, Я представляюсь как бы несуществующим. Утопающему Петру подал Господь руку, чтоб спасти его; чтоб извлечь нас из затруднительного положения, является действие Промысла Божия, особенно ясное и осязательное. Ничтожно потрясение скорбями пред доставляемым ими познанием Бога. Томление в скорбях — кратковременно; существенное познание Бога, соединенное с усвоением Ему, есть сокровище вечное, залог всех вечных благ.

Точно так же должно поступать, когда восстанет буря душевная, когда возмутится и нарушится спокойствие сердца помыслами греховными. Помыслы эти облекаются наиболее в праведность, стараются всячески обольстить человека; но познаются по производимому ими смущению, по отъятию ими мира сердечного. Ужасна буря страстей, ужаснее она всех наружных бедствий. Бедствие внутреннее опаснее внешнего. Помрачается во время видимой бури солнце облаками; помрачается разум, закрытый густым облаком помыслов, во время бури сердечной. Забываются наставления Священного Писания и святых отцов; "ладья душевная заливается волнами" (Мф.8,24) различных страстных ощущений. Не действуют благотворно ни беседа с друзьями, ни душеназидательное чтение. Душа, переполненная мутною влагою, ничего не приемлет в себя. Единственным средством спасения остается усиленная молитва. Подобно апостолу Петру, должно вопиять от всей души ко Господу. говорит Господь:

"Воззовет ко Мне и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его,
долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое" (Пс.90,15-16)

Какое утешительное обетование! Какое множество утешительных обетовании! Дается обетование услышать воззвавшего к Богу. Предвидящий будущее Бог объявляет, что Он Божественным Промыслом находится уже при том, кто воззовет к Нему. Далее дается обетование изъять воззвавшего из скорби и прославить, прославить дарованием Божественной благодати. Увенчиваются обетования обетованием блаженной вечности и явлением спасения в душе, чрез водворение в ней небесного царства — залога блаженной вечности. Подал Спаситель мира утопающему Петру Свою руку, чтоб спасти его от потопления; ниспосылает Он служителям Своим Божественную благодать, ею прикасается духу их и спасает утопающих и погибающих от бури взволновавшихся страстей.

Когда Господь утишил бурю, тогда сущий в корабли, пришедше поклониишся Ему, глаголюще: воистину Божий Сын ecu. Когда утишится сердечная буря от призывания Господа и отступят возбуждавшие ее ветры — бесовские помыслы, тогда помышления души воздают поклонение Сыну Божию, воздают поклонение духом, и исповедуют Его по причине полученного убеждения о Сыне Божием и Боге, о Спасителе мира, по причине полученного убеждения в самой сокровищнице души.

Наружные искушения доставляют познание Бога явлением Промысла Его о нас, доставляют веру в Промысл Божий, внушают сердцу страх Божий и благоговение к Богу как к видящему и видимому, склоняют человека к жительству по заповедям Божиим, к уклонению от греха, которым прогневляется Бог. Искушения душевные доставляют более глубокие познания. И подвергаются этим искушениям, деятельному учению и вразумлению ими наиболее и почти единственно те служители Божий, которые всецело посвятили себя служению Богу и занимаются в безмолвии умною молитвою, раскрывающею пред человеком его душу. Сходящий в море сердечное в кораблях, то есть под руководством Слова Божия и церковного Предания, отнюдь не при посредстве произвольного умствования и подвига, творящий делание в водах многих, в помышлениях и ощущениях сердечных, тии видеша дела Божия, и чудеса его во глубине сердечной. В премудрых и всеблагих видах Бог попускает человеку внутреннюю борьбу: рече, и ста дух бурен, и вознесошася волны его: восходят до небес и нисходят до бездн. От ужасного волнения чувствований, произведенного помыслами бесовскими — этим духом бурным, — душа подвижников в злых таяше: они смятошася, подвигошася, и вся мудрость их поглощена быстъ по причине мрака, произведенного бурею, по причине нашествия многих тяжких размышлений, по причине ужасного смущения, по причине недоумений, неразрешимых человеческим разумом. И воззваша ко Господу, внегда скорбети им, и от нужд их изведе я. И повеле бури, и ста в тишину, и умолкоша волны его. После внутренней борьбы обыкновенно даруется духовное утешение: и возвеселишася, яко умолкоша, и настави их в пристанище хотения Своего. Обученные внутренними бранями стяжавают познание всесвятой воли Божией, мало-помалу научаются пребывать в ней. Познание воли Божией и покорность ей служат для души пристанищем: душа обретает в этом пристанище спокойствие и извещение в своем спасении. Тайно наученные Господом познанию добра и зла, из опытного ощущения в себе греховного действия и действия благодатного, которым уничтожается действие греховное, исповедят Господеви милости Его в молитвах своих, исполненных благодарения и славословия, исповедят чудесы Его сыновом человеческим, братии своей, в душеполезных беседах. Они вознесут Его в церкви людстей, и на седалищи старец восхвалят Его (Пс.106,23-33).

Любящим Бога, сказал апостол, вся поспешествуют во благое (Рим.8,28), не только внешние скорби и напасти, но и скорби, производимые восстанием и бурею страстей. Они обнаруживают пред человеком падение его, низводя его с высоты высокоумия и самомнения в состояние самопознания и смирения, открывают совершенную необходимость в Искупителе, повергают в самоотвержении к ногам Искупителя.

Не будем смущаться, когда увидим в себе восстание страстей, как обыкновенно смущается этим неведение себя. Мы повреждены грехом, и страсти сделались нам естественны, как естественны недугу различные проявления его. При восстании страстей должно НЕМЕДЛЕННО прибегать к Богу молитвою и плачем, с твердостью противостоять страстям и в терпении ожидать заступления от Бога. Страсти стужают не только тем человекам, которые находятся во власти их, но и преуспевшим в добродетели. Это совершается по попущению Божию, чтоб самое пребывание в добродетели не послужило для слабого человека причиною к превозношению и гордости. Нередко после продолжительного покоя восстает страшная буря; считавшие себя в безопасном пристанище внезапно оказываются на открытом, кипящем волнами море. Бесстрастие человеческое тогда может быть признано безопасным, когда тело уляжется в гроб, а душа оставит этот мир, наполненный обольщения, соблазнов, обмана.

Спаси ны, Господи: погибаем! вопияли Спасителю мира при другом плавании по морю ученики Спасителя, разбудив Его, когда поднялась на море великая буря, когда ладью заливало волнами, а Спаситель покоился сном. Сном Спасителя изображается наше забвение Бога. Искушением уничтожается забвение. Воспомянутый и призванный на помощь Бог запрещает ветрам и морю. Всеблагий и Всемогущий, Он доставляет тишину велию (Мф.8,26-27) всякому, воспомянувшему и призвавшему Его на помощь во время скорби.

Аминь.

Божественная Литургия 6 августа 2017 года

Евангелие от Матфея 14:22-34 (зачало 59)

Евангелие от Матфея


Стих 14:22

И áбiе понýди Иисýсъ ученики́ своя́ влѣ́зти въ корáбль и вари́ти егó на óномъ полý {предъити́ емý на о́нъ пóлъ}, дóндеже отпýститъ нарóды.
И# ѓбіе понyди ї}съ ўчн7ки2 сво‰ влёзти въ корaбль и3 вари1ти є3го2 на џномъ полY пред8ити2 є3мY на њ1нъ по1лъ, до1ндеже tпyститъ наро1ды.
И тотчас понудил Иисус учеников Своих войти в лодку и отправиться прежде Его на другую сторону, пока Он отпустит народ.

Если в Его присутствии могли думать, что произведено нечто мечтательное, а не действительное, то не могли уже так думать в Его отсутствие. Поэтому-то, предоставляя ученикам строго исследовать случившееся, велел им взять с собою памятники и доказательства бывших чудес, и удалиться от Него. И в других случаях, совершивши что-нибудь великое, Христос отсылает от Себя народ и учеников, внушая нам чрез это никогда не гоняться за людскою славою и не привлекать к себе толпу. А словом: понуди евангелист выражает, что ученики не охотно разлучались с Ним. Христос отослал их под предлогом отпустить народ, а в самом деле - намереваясь взойти на гору. Сделал же это опять для нашего научения, чтобы мы и не всегда старались быть с народом, и не всегда избегали его, а напротив, из того и другого извлекали пользу, и попеременно были то в уединении, то в обществе, смотря по нужде. Научимся же и мы быть с Иисусом, но не для чувственных даров, чтобы не заслужить упрека подобно иудеям. Он говорит: "ищете Мене, не яко видесте знамение, но яко яли есте хлебы, и насытистеся" (Ин. 6:26). Потому-то Он и не часто творит такое чудо, а только два раза, чтобы научить их не чреву служить, но непрестанно прилепляться к духовным благам. К ним-то и мы будем прилепляться, станем искать хлеба небесного и, приявши его, отложим всякое житейское попечение. Если иудеи, оставив домы, города, сродников и все, пребывали в пустыне и, не смотря на голод, не отходили от Иисуса, то тем более нам, которые приступаем к такой трапезе, должно показать большее любомудрие, и возлюбить духовные блага, а потом уже искать чувственных. И иудеи не за то были порицаемы, что искали Его для хлебов, но за то, что главным образом и только из-за этого искали Его.

Кто пренебрегает великими дарами, а желает малых и таких, которыми он должен пренебрегать по воле дающего, тот лишается и первых; наоборот, если любим первые, то он прилагает и последние, потому что они служат добавкою к первым. Так они малоценны и маловажны в сравнении с первыми, сколько бы ни казались сами по себе великими. Итак, не будем заботиться о благах чувственных, будем считать и приобретение, и потерю их для себя делом безразличным, подобно Иову, который, и обладая благами, не прилеплялся к ним, и лишась не искал их. Потому они называются и благами, что мы должны употреблять их на нужды, а не потому, что должны зарывать их в землю. Как всякий художник знает свое только художество, так и богатый не умеет ни ковать, ни строить кораблей или домов, ни ткать, ни другого чего-либо подобного; а потому пусть учится употреблять свое богатство как должно, быть милосердым к неимущим, и тогда он будет знать искусство, лучше всех исчисленных.

И подлинно, это искусство выше всех других. Для него мастерская устроена на небесах. Орудия его - не железо и медь, а благость и добрая воля. Наставник в этом искусстве - Христос и Отец Его. Потому сказано: "будите милосерди, якоже Отец ваш небесный" (Лк. 7:36). И что удивительно, это искусство, будучи настолько всех других лучше, не требует ни труда, ни времени для занятия им. Стоит только захотеть, и все сделано. Посмотрим же, каков и конец этого искусства. Итак, что бывает концом его? Небо и небесные блага, неизреченная слава, духовные чертоги, светлые светильники, обитание с Женихом и все то, чего никакое слово, никакой ум не могут представить, так что и в этом оно много отличается от других искусств. Большая часть искусств полезны нам только в настоящей жизни, а это полезно и в будущем веке. Если же оно столько превосходит искусства, необходимые для нас, как напр. врачебное искусство, зодчество и прочие, им подобные, то еще более превосходит те, которые, по тщательном исследовании, нельзя даже назвать и искусствами. Почему я все таковые излишние искусства и не почитаю искусствами. На что напр. нужны нам искусства стряпать и приправлять кушанья? Ни на что. Напротив, они даже бесполезны, крайне вредны, потому что повреждают душу и тело, легко приучая к сластолюбию, которое есть мать всех болезней и страданий. Кроме этих искусств я не назвал бы также искусствами живопись и уменье выводить узоры, потому что они вводят только в лишние издержки; а искусства необходимые, служащие к поддержанию нашей жизни, должны доставлять и приготовлять нам нужное. Бог на то и дал нам мудрость, чтобы изобретать способы, как поддерживать бытие свое; а изображать животных на стенах, или на одеждах, скажи мне, полезно ли к чему-нибудь? Потому-то многое надобно бы выкинуть в ремесле сапожников и ткачей. Они многое ввели для щегольства; что было нужного, то испортили, и к искусству примешали ухищрение. Тоже случилось и с зодчествами. Доколе оно строит домы, а не театры, занимается необходимым, а не излишним, - я называю его искусством. Точно также и искусство ткать, доколе оно готовит нужное для одежды, а не подражает паутинам, не тратит трудов на произведения смешные и пышные бе з меры, - называю искусством же. Не отниму этого названия и у сапожного ремесла, доколе оно занимается приготовлением обуви. Но когда оно мужчин преображает в женщин, и посредством обуви дает им вид изнеженных и слабых тогда, - причисляю его к ремеслам вредным и излишним и не могу назвать уже искусством. Знаю, что, занимаясь такими предметами, для многих покажусь мелочным; но это не остановит меня.

Причина всех зол именно в том и заключается, что многие считают такие грехи маловажными, а потому не обращают на них внимания. Иной скажет: какой грех может быть маловажнее того, что человек носит красивые, светлые и обтягивающие ногу сапоги, если только можно назвать это грехом? Хотите ли, я изощрю на него язык свой, и покажу всю его гнусность? Выслушаете ли меня без гнева? Впрочем, если и погневаетесь, мало о том забочусь. Вы ведь виновны в этом безрассудстве, - вы, которые не почитаете этого греха и за грех, и тем заставляете нас вооружиться обличением против такой роскоши.

Так исследуем и рассмотрим, как велико это зло. Когда ты вышиваешь сапоги свои шелковыми нитями, которыми неприлично испещрять даже одежду, - каких укоризн, какого смеха достойно это? Если же ты пренебрегаешь нашим мнением, то выслушай сказанное Павлом, который со всею строгостью запрещает это, и тогда почувствуешь, как это смешно. Что же говорит Павел? "Не в плетениих, ни златом, или бисером, или ризами многоценными" (1 Тим. 2:9). Стоишь ли ты какого извинения, когда Павел и жене не позволяет носить драгоценные одеяния, а ты допускаешь такую пышность в сапогах, и выдумываешь тысячи нарядов, достойных осмеяний и порицания? Для этих нитей строят корабли, набирают гребцов, кормчего и корабельщика, распускают парусы, переплывают море; для них купец, оставив жену, детей и отечество, вверяет жизнь свою волнам, отправляется в страну варваров, подвергается бесчисленным опасностям, а ты, после всего этого, взяв эти нити, нашиваешь себе на сапоги, украшаешь кожу. Что может быть хуже такого бессмыслия? Не таково было одеяние древних; напротив, оно прилично было мужам. Из этого заключаю, что со временем наши юноши без всякого стыда будут употреблять женскую обувь. И, что всего несноснее, отцы, смотря на это, не негодуют, а считают это ничего незначащим. Хотите ли, скажу нечто и того еще несноснее? То именно, что делается это тогда, как у нас много бедных. Хотите ли, представлю вам Христа, томимого голодом, нагого, преследуемого, связанного? Скольких молний достойны вы, которые не хотите обратить внимания на Христа, не имеющего нужной пищи, и между тем с такою заботливостью украшаете кожи! Христос, когда давал наставления ученикам Своим, не позволил им даже иметь сапогов, а мы не только не умеем ходить босыми ногами, но и обуваться, как должно. Что же может быть беспорядочнее, смешнее этого? Все это показывает человека изнеженного, грубого, жестокого и суетного. Достанет ли досуга заняться чем-либо нужным тому, кто тратит время на такие излишества? Достанет ли досуга такому юноше позаботиться о душе, или даже подумать, что есть у него душа?

Тот мелочен, кто принужден удивляться пышной обуви;
тот жесток, кто для нее презирает нищих;
тот чужд всякой добродетели, кто все свое старание употребляет на такие наряды.

С любопытством рассматривая доброту нитей, живость красок, вытканные из них узоры, найдет ли он время воззреть на небо? Есть ли время подивиться красоте небес тому, кто пристрастился к красоте кож и поник в землю? Бог простер небо и возжег солнце для того, чтобы привлечь взор твой горе; а ты принуждаешь себя потупляться в землю, подобно свиньям, и повинуешься дьяволу. Подлинно злой этот дух изобрел такие гнусные вещи, чтобы, отвлекши тебя от небесной красоты, привлечь ими к земле. И Богу, указывающему небо, предпочитается дьявол, показывающий кожи, или даже и не кожи (потому что и они - произведение Божие), а напыщенность и ухищрение. Поникши к земле, идет юноша, которому надлежало бы мудрствовать о небесном; тщеславится своими сапогами более, чем какою-нибудь важною заслугою; едва ступает по торжищу, сам себе причиняя напрасные печали и огорчения, - боясь, как бы в ненастье не замарать сапоги грязью, а в летнее время не запылить. Что скажешь на это, человек? Такою роскошью ты всю душу свою поверг во прах, и беспечно смотря на то, что она пресмыкается по земле, так много заботишься о сапогах! Подумай, для чего они употребляются, и устыдись того мнения, какое об них имеешь. Сапоги сделаны для того, чтобы попирать ими грязь, навоз и всякую нечистоту на полу. Если это для тебя несносно, возьми повесь их на шею, или положи на голову.

Вы смеетесь, слушая это; а мне приходится плакать, видя безумие таких людей и их заботливость о сапогах. Они скорее согласятся замарать в грязи тело, нежели эти кожи. Такие люди сколько бывают мелочны, столько, с другой стороны, сребролюбивы. Кто привык до безумия заботиться о таких украшениях, тому надобно много тратить на одежду и на все прочее, а потому и большие иметь доходы. Если отец у него щедр, то такой человек более и более предается этому пороку, и дает усиливаться безрассудной прихоти; а если скуп, то принужден прибегать к другим бесчестным средствам, чтобы иметь деньги на такие издержки. Вот отчего многие из молодых людей продали красоту свою, сделались шутами у богатых и унизились до других рабских услуг, чтобы за это приобресть только возможность исполнять такие свои прихоти. Отсюда видно, что такой человек будет сребролюбив и суетен, нерадивее всякого в делах нужных, и неминуемо впадет во многие проступки. Неоспоримо также и то, что он должен быть жестокосерд и тщеславен. Жестокосерд, когда, видя бедного, по страсти к нарядам, не удостаивает его и взора, и хотя сапоги украшает золотом, но на нищего, истаевающего от голода, не обращает и внимания. Тщеславен же, когда ничтожными вещами старается уловить внимание зрителей. Не столько ведь, думаю, военачальник гордится победами, сколько распутный юноша нарядностью сапогов своих, длинными одеждами, прическою волос, хотя всем тем обязан искусству других. А если тщеславятся чужим, то как не тщеславиться своим? Сказать ли еще и того худшее, или для вас довольно и этого? Итак, окончим наше слово. Да и это говорил я для тех, которые упорны и не находят в таких нарядах ничего неприличного. Знаю, правда, что многие юноши не обратят и внимания на слова мои, потому что упились уже страстью. Однакож из-за этого не должно молчать. Если у отцов есть ум и они еще в силе, то они могут и по неволе обратить их к должной благопристойности. Итак, не говори: и то не важно, и другое не беда. Это-то именно все и губит. Следует учить их и относительно таких предметов и в самых, по-видимому, малостях делать степенными, великодушными, пренебрегающими наряды. Таким образом они успевают и в важнейшем. Что маловажнее изучения азбуки? Однакож, начавшие с нее делаются риторами, софистами, философами. А не знающие азбуки и этих наук никогда не узнают. Все же это говорим не для одних только юношей, но и для жен и девиц. И они ведь подлежат тем же упрекам и тем более, что девице особенно нужна скромность. Итак, все сказанное юношам, приложите и к себе, чтобы нам опять не повторять того же. Но время уже заключить слово наше молитвою. Помолитесь же вместе со мною, чтобы юноши, особенно христианские, могли жить скромно и достигнуть приличной им старости; ведь тем, которые не так живут, не хорошо дожить и до старости. Но кто в молодости живет как старик, тому желаю дожить до глубоких седин, сделаться отцом добрых детей, возвеселить своих родителей, а прежде всего - Бога, его сотворившего; совершенно освободиться не только от недуга щеголять обувью и одеждами, но и от всех душевных болезней. Какова невозделанная земля, такова и юность, оставленная в небрежении: она произращает много терний. Итак пустим огонь Духа, попалим злые вожделения, обработаем нивы, приготовим их к принятию семян; потщимся, чтобы наши юноши были целомудреннее иных стариков. То и достойно удивления, когда целомудрие блистает в юноше. Кто целомудрен в старости, тот заслуживает небольшую награду; его самый возраст делает уже целомудренным. Чудно то, чтобы среди волнения наслаждаться тишиною, в пещи не сгорать, в юности не предаваться распутству. Помышляя об этом, поревнуем блаженному Иосифу, просиявшему всеми этими добродетелями, чтобы удостоиться тех же венцов, которых и да сподобимся все мы, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Лука пропускает весь дальнейший рассказ. Марк добавляет, что Спаситель понудил учеников отправиться на другую сторону «к Вифсаиде», т. е., как нужно предполагать, к западной Вифсаиде, у Капернаума. Это подкрепляется (Ин VI:17), где прямо указывается на Капернаум. Если бы у нас был только рассказ Матфея и Марка, то причины, почему Спаситель понудил Своих учеников отправиться на другую сторону озера, были бы совершенно неясны. Оба евангелиста ограничиваются объективно-историческим изложением фактов, причем их выражения, за исключением некоторых отдельных слов, буквально сходны. Причины переправы учеников через озеро объясняет Иоанн только в одном своем Евангелии. При этом из двух стихов (Ин VI:14, 15) лишь последняя часть (Ин VI:15 совладает несколько с (Мф XIV:23) и (Мк VI:46).

Пораженный чудесным умножением хлебов, народ хотел силой взять Иисуса Христа и провозгласить Царем. Господь видел эти намерения и поспешил воспрепятствовать их исполнению. И ТОТЧАС, по совершении чуда, ПОНУДИЛ ИИСУС УЧЕНИКОВ СВОИХ, которым не хотелось разлучаться с Ним особенно теперь, когда им показалось, что настает час исполнения и их заветных надежд — видеть Его Царем Израилевым, но Он повелел и надо было повиноваться: ВОЙТИ В ЛОДКУ И ОТПРАВИТЬСЯ ПРЕЖДЕ ЕГО НА ДРУГУЮ СТОРОНУ, на западный берег моря Галилейского, к другой Вифсаиде, что была близ Капернаума, - ПОКА ОН ОТПУСТИТ НАРОД. Господь хотел научить Своих апостолов не гоняться за человеческой славой, не привлекать к себе с этой целью толпы, и вместе с тем желал, чтобы они лучше вдумались, наедине, без Него, в то чудо, в котором они были сами участниками, и видимое доказательство которого (корзины с хлебом) было в их руках.

Иаков Брат Божий говорит: "Всякую радость имейте, егда во искушения впадаете различная" (Иак. 1:2). Не просто говорит: "радуйтесь", но - "всяку радость имейте", говорит; не увещевает он нас к неощущению скорби, - ибо это и невозможно, но - советуя, чтобы имели богоугодное устроение души, более сильное, чем - чувство скорби. "Всякую" же сказал он, "радость", т.е. совершенную, величайшую, непрестающую, и особенно тогда, когда явятся многовидные искушения. Почему это? Потому что благодаря стойкости в искушениях мы укрепляемся и становимся более испытанными пред лицом Божиим. И не только это, но и более опытными становимся в искушениях; потому что это самое и Премудрость Соломонова говорит относительно Святых:
"Яко Бог искуси их, и обрете их достойны Себе" (Прем. 3:5)
Разве такое искушение не достойно - всякой радости? Это и Бог, говоря Иову, освободил его от печали вследствие искушения:
"Мниши ли Мя инако тебе сотворша, разве да явишися правдив?" (Иов. 40:3).

Что этим Господь говорит ему? - Я с тобою так поступил, испытывая твою веру в Меня, когда ты находился в добром здравии и доброй славе и благоденствии, - и ты явил себя праведным, пользуясь всем этим согласно Моей воле, когда она даровала тебе это и когда Я пожелал, распределяя и управляя этим. Я поступил с тобою так, испытывая твою веру в Меня, когда ты находился в болезненном состоянии, в бесславии и бедности, - и ты явил себя праведным, говоря:
"Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим?" (Иов. 2:10).

Итак, откуда - терпение в искушениях? - От знания, что это посылается ради испытания веры в Бога; так что искушения являются как бы средством проверки верных. Посему и Брат Господень Иаков, увещав нас радоваться, когда мы встречаемся с искушениями, присовокупляет: "Искушение вашей веры соделывает терпение, терпение же", говорит, "дело совершенно да имать". Когда взыдут на тебя искушения, говорит, пусть добродетельные дела не становятся у тебя ущербленными, но вместе с терпением пусть прибавится тебе и совершенство добродетели. Поскольку же чрез то, что не зависит от воли человека, взятое само по себе, не усовершенствуется человек, но необходимо, чтобы с этим было сопряжено и то, что зависит от его воли, как то: благоразумие, праведность, любовь к Богу и к ближним и проявления этой любви, - потому что и это нам необходимо для совершенства, - то посему в своем Послании к нам этот божественный Апостол, присовокупляет:
"Терпение же дело совершенно да имать, яко да будете совершенни и всецели, ни в чем лишени", говоря это прямо, как если бы говорил: если желаете веру вашу в Бога явить совершенной, то не только доблестно переносите приходящие со вне невзгоды, но и сами от себя делайте богоугодные дела, хотя бы они и были связаны с большими трудом; потому что когда деятельность идет рука об руку со страданием по причине добра, они человека делают совершенным о Бозе.
Почему же он не сказал: "Радуйтесь, когда творите добродетель", но: - "когда найдетесь в искушениях"? - Потому что делание добродетели зависит от нас и находится в нашей власти; впасть же в искушения не от нас зависит. Поскольку же без них не бывает ни совершенства, ни обнаруживания веры в Бога, то поэтому когда человек стремящийся к совершенству веры, впадет в искушения, пусть радуется, как нашедший то, благодаря чему получит совершенство. Потому что искушения - полезны совершенным в вере ради проявления своего совершенства; но что еще удивительнее, так это - то, что искушения, нападая и на несовершенных, делают их совершенными; что явствует и из самых читанных сегодня Евангельских слов. Но мы предложим их вашей любви с самого начала:
"Во время оно, понуди Иисус ученики Своя влезти в корабль, и варити (ожидать) Его на оном полу, дондеже отпустит народы. И отпустив народы, взыде на гору един помолитися" (Мф. 14:22, 23). О каком "оном времени" мы сказали? - О том, когда пятью хлебами и двумя рыбами Он в таком обилии насытил пять тысяч мужей с женами и детьми, что и 12 корзин были наполнены избытком кусков, - как это мы слышали в церкви в прошлое воскресение.

Возможно, что кто-нибудь недоумевает: по какой причине Господь понудил Учеников войти в лодку. Можно было бы сказать, что Он и внешнюю обстановку устраивает для дел, ради совершения которых Он пришел на землю. Я же был бы в недоумении, если бы Он не понудил (Учеников войти в лодку): потому что желая делами представить Себя примером для всех всего прекрасного, Он, после того как показал, как долженствует иметь общение с толпами, так чтобы от этого была польза для их душ и тел, имел еще показать и как надо иметь общение с Богом, именно: возводить к Нему ум свой, освободившись от всего низменного; во многом же побуждает к сему одиночество и пустыня и сущая в ней тишина.

Ученики же любили всегда быть с Ним и с трудом разлучались от Него, и поэтому как бы Он мог один взойти на гору, если бы не понудил их войти в корабль и отправиться прежде Него на другую сторону? Но и иное возможно видеть в этом. Именно: как тогда, после того, как исцелил и научил и напитал множество чудесным образом, отпустив их и взойдя на гору, понудил Он Учеников Своих отдать себя морю и волнам, так затем, после того, как, чрез Свое Воплощение, исцелил наше естество и научил и напитал Собою [Лат. перевод: "Своим Собственным Телом" - прим. ред.], оставив нас телом, и взойдя на небо, послал Он Учеников Своих в мир весь, а это - то же, что сказать: в сланое, как исполненное испытаний, море народов, куда как бы в корабле с Евангелием и Церковью в Евангельском духе, они были отданы. Не только же Он послал их, но и понудил. Если кому известно то, что повествует Иоанн возлюбленный Христу Богослов; если кто знает, почему была допущена скорбь, бывшая при Стефане и последовавшее гонение; тот понимает, что я хочу сказать: ибо Ученики и не хотели уходить из Иерусалима, но принужденные гонением, рассеялись по миру, и таким образом исполнили свою миссию.

Не кажется ли несколько странным, что Иисус повелевает Своим ученикам одним войти в лодку и отправиться на другую сторону прежде Его? Почему Он так делает?

Во-первых, из-за того, что было;
и во-вторых, из-за того, что будет.

Пусть они как можно скорее отделятся от народа и наедине предадутся размышлению и собеседованию о великом чуде умножения хлебов. И пусть отправятся в плавание, в котором Господь наш Иисус Христос вскоре явит им новое, небывалое чудо, а именно – пойдет по морю, как по суше. Господь заранее прозирал и то, что случится, и то, что Он сделает. Ученики, ничего не предвидя и, конечно, удивляясь тому, что Господь понуждает их отправляться, оставили Его с народом, пошли вниз к морю и спустили лодку на воду. Несомненно, причиною того, что Господь спешно отослал апостолов из толпы народа, было и Его желание уберечь их от гордости и самовосхваления пред народом: вот, они, дескать, последователи и ученики такого невиданного Чудотворца! Как хотел Он научить их смирению, сказав: вы дайте им есть, так и теперь, отсылая их, Он хочет уберечь их от гордости и от превозношения Учителя. И, наконец, Он хочет явить им Свою бесконечную кротость и смирение пред Богом тем, что после столь величественного чуда удаляется на гору, дабы помолиться наедине. Ему не нужно было прямо им о сем говорить – они уже были достаточно знакомы с Его обычаем часто уединяться для молитвы.

Впрочем, разве именно в тот день Он как раз намеренно не удалился в пустынное место, оставшись один, после вести о страшной казни Иоанна Предтечи? Пусть видят ученики, что Он не забыл, для чего пришел в место пустынное, а прежде всего – пусть видят и знают, что неожиданно сотворенное Им великое дело и все похвалы и величания со стороны восхищенного народа ни в меньшей степени не поколебали Его душевного мира и Его кротости и не отвратили Его от намерения помолиться наедине.

Стих 14:23

И отпусти́въ нарóды, взы́де на горý еди́нъ помоли́тися: пóздѣ же бы́в­шу, еди́нъ бѣ́ тý.
И# tпусти1въ наро1ды, взы1де на горY є3ди1нъ помоли1тисz: по1здэ же бы1вшу, є3ди1нъ бЁ тY.
И, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один.

Для чего Господь восходит на гору? Чтобы научить нас, сколько удобны пустыня и уединение, когда нужно молиться Богу. Для того Он часто уходит в пустыни, и неоднократно проводит там ночи в молитве, уча нас избирать такое время и место, которые бы нас располагали к спокойной молитве. Пустыня есть матерь безмолвия, покой и пристань, укрывающая нас от всякой тревоги.

Евангелист Иоанн говорит ясно, почему Спаситель удалился на гору. Народ, увидевший чудо, хотел прийти, нечаянно взять Христа и сделать царем, очевидно, земным. Поэтому Христос удалился на гору. В это время была уже глубокая ночь.

Стих 14:24

Корáбль же бѣ́ посредѣ́ мóря влáяся волнáми: бѣ́ бо проти́венъ вѣ́тръ.
Корaбль же бЁ посредЁ мо1рz влazсz волнaми: бё бо проти1венъ вётръ.
А лодка была уже на средине моря, и ее било волнами, потому что ветер был противный.

Итак, Христос для молитвы взошел на гору; а ученики опять борются с волнами и претерпевают бурю, как и прежде. Но тогда во время бури Христос был с ними на корабле, а теперь они одни. Господь постепенно и мало-помалу ведет их к большему, и приучает переносить все мужественно. Поэтому-то, когда они в первый раз подвергались опасности, был с ними, хотя и спал, чтобы тем самым успокоить их; теперь же, ведя их к большему терпению, поступает иначе: уходит от них, попускает буре застигнуть их среди моря, так что им не оставалось никакой надежды к спасению, и на всю ночь оставляет их бороться с волнами, - чем, думаю, хотел тронуть жестокое их сердце. Таковое действие должен был произвесть страх, возбужденный как бурею, так и ночным временем.

И не только они были принуждены плыть по житейскому морю, где - всякое волнение и всякий вид искушений, но должны были как бы перейти на другой берег, т.е. - одолеть и пройти опасности; но без Иисуса они не были в силах это сделать. Ибо "корабль", говорит Евангелист, "бе посреде моря, влаяся волнами: бе бо противен ветр". Не больше тогда был противный им бездушный ветер, чем позднее - Дометиан и Траян и Нерон; но лучше сказать, что эти и подобные им люди были жестокими и страшными волнами, восстающими на Церковь, возбуждающий же и поднимающий их противный ветер - дух лукавый, диавол, всегдашний враг Церкви Христовой.

Итак, Ученики, будучи посланы пересечь море, т.е. победить и одолеть искушающих, не победили окончательно: ибо враг энергичен и народы бешенствуют против Церкви Христовой.

Стих 14:25

Въ четвéртую же стрáжу нóщи и́де къ ни́мъ Иисýсъ, ходя́ по мóрю.
Въ четве1ртую же стрaжу но1щи и4де къ ни6мъ ї}съ, ходS по мо1рю.
В четвертую же стражу ночи пошел к ним Иисус, идя по морю.

Сверх сердечного умиления, Господь располагает их к сильнейшему желанию быть с Ним и непрестанному памятованию о Нем. Вот почему Он не тотчас явился к ним, но, как говорит евангелист, в четвертую стражу нощи, иде к ним Иисус, ходя по морю, - чем научал их не искать скорого избавления от окружающих бедствий, но мужественно переносить все, что ни случится.

Марк один добавляет: «хотел миновать их». Ночные посты и стражи сменялись у иудеев и греков три раза в течение ночи. У римлян было четыре стражи, и этот обычай, со времени Помпея, распространился и в Палестине. На четыре стражи намекается (Мк. 12:35); (Деян. 12:4) и прямо говорится здесь у Матфея и Марка. Четыре воина, из которых обыкновенно состояла стража, назывались кватернионом, и четыре кватерниона сменялись в течение ночи (Ин. 19:23). Так как насыщение народа было около времени Пасхи (Ин. 6:4), т. е. в последней половине марта или начале апреля, или около времени весеннего равноденствия, когда ночь равнялась дню, то четвертая стража ночи была около трех часов утра. Буря же продолжалась в течение трех ночных стражей до четвертой. В течение девяти часов ученики с трудом проплыли 25 или 30 стадий (стадия приблизительно равна 182 или 192 метрам).

Да, нельзя, видя это чудо, не возгласить Иисусу Христу: истинно Ты Сын Божий (Мф. 14:33). Ходить по воде такими же ногами, как наши, и с таким же совершенно телом, какое у нас, можно только Богу, для Которого, как Творца, никакая тварь не может служить преградою на пути, которым Он идет. Даже странно было бы представить, что, например, воздух, или огонь, или вода, или земля как-нибудь могут Ему воспрепятствовать, потому что вся тварь может только служить Ему, как ее Художнику, Давшему ей не только форму и пространство, но и самые начала и сущность. Бездны мира для Него – также ничто. Он в одно мгновение – везде как Творец, Он бесконечно больше и выше их.

Т.е. это было после 9-го часа ночи: потому что ночные стражи имеют обыкновение ночное время разделять на 4 части, согласно сменам, так что с началом 10-го часа ночи начиналась и 4-я стража. Он допустил им так долго подвергнуться буре для того, чтобы приучить их к терпению и сделать способными к перенесению тягот.

В четвертую же стражу ночи, т.е. - после естественного закона [Т.е. бывшего прежде Моисеевого Закона; сущий в совести людской (Рим.2гл.)], после писанного Закона [Моисеев Закон], после Первого Пришествия Господня и в нем закона благодати, непременно будет Второе Пришествие Христово, которое прекрасно сравнено с четвертою стражею ночи, в которую приидет Господь, попирая и упраздняя и покоряя всякое начало и власть и силу: ибо Ему долженствует явно упразднить и попрать волны, страшно восстающие на Церковь Его. Ибо вы помните, что под "волнами", движимыми и возбуждаемыми противным ветром, слово таинственно обозначало князей мира сего; а дабы нами прочее рассмотреть, я частично пропускаю то, что происходило в промежутке. Когда они вошли в корабль, т.е., Иисус и Петр, вышедший к Нему из лодки, перестал ветер, и, переправившись, они прибыли на землю.

Стих 14:26

И ви́дѣвше егó ученицы́ по мóрю ходя́ща, смути́шася, глагóлюще, я́ко призрáкъ éсть: и от стрáха возопи́ша.
И# ви1дэвше є3го2 ўчн7цы2 по мо1рю ходsща, смути1шасz, глаго1люще, ћкw призрaкъ є4сть: и3 t стрaха возопи1ша.
И ученики, увидев Его идущего по морю, встревожились и говорили: это призрак; и от страха вскричали.

Но когда они ожидали избавления, страх еще более увеличился. Видевше Его ученицы по морю ходяща, говорит евангелист, смутишася, глаголюще, яко призрак есть; и от страха возопиша. Господь и всегда так поступает: когда хочет прекратить бедствия, насылает другие, тягчайшие и ужаснейшие.

Так было и в настоящем случае: кроме бури, и явление Христово устрашило их не менее бури. Христос не рассеял тьмы и не вдруг открыл Себя ученикам, чтобы продолжительностью страха укрепить их, как сказал я, и приучить к терпению. Так поступлено было и с Иовом. Когда Богу угодно было прекратить его страх и искушение, попустил, чтобы последнее страдание было тягчайшим. Я разумею здесь не смерть детей и слова жены, но укоризны рабов и друзей. Равным образом, когда Бог хотел Иакова избавить от бедствования на чужой стороне, попустил, чтоб открылись новые беспокойства и непрестанно увеличивались. Тесть настиг его на пути и угрожал смертью, а потом брат, хотевший перехватить на дороге, поверг его в крайнюю опасность. Так как человеку не возможно вынести искушений продолжительных и сильных, то Господь, желая, чтобы праведники приобрели больше, пред окончанием их подвигов увеличивает испытания. Так поступил Он и с Авраамом, назначив ему последним искушением заклание сына.

И несносное делается сносным, когда налагается на человека при дверях, незадолго до освобождения. Так поступил Христос и в настоящем случае: не прежде открыл Себя апостолам, чем они возопили. Чем более увеличивалось беспокойство, тем приятнее для них было пришествие Христово.

На объективность явления указывает выражение Марка «все», т. е. бывшие в лодке, а у Матфея множественное число, в котором поставлены глаголы и причастия (idonteV, legonteV, etaracqhsan, ekraxan). Явление можно было бы считать галлюцинацией, если бы здесь говорилось об одном только лице. Но у нескольких людей не бывает одной и одинаковой галлюцинации, как и снов.

Но и после сего явившись им, допустил, чтобы Его приняли за привидение и настолько испугались, что от страха закричали, хотя Он пришел, чтобы их спасти. Видишь, что Он поступил таким же образом и с древним Израилем: потому что когда морю предстояло чудесным образом разделиться для них и предоставить им путь ко спасению, тогда они видели себя дошедшими до крайности, теснимые неизбежной гибелью, вследствие окружения врагов. И теперь во время Его присутствия, у освобождающихся от овладевших ими бесами, освобождению предшествует великое смятение; так, не только прекрасными были Его благодеяния, но и прочно жили в памяти облагодетельствованных. Являет же Себя им, призывающим в буре сей, несомненно, Бога всего, показывая, что Он есть Бог над всем, простирающий руку помощи призывающим Его. Шествует же по волнам бушующего моря, ясно являя, что Он - Тот, Который, согласно пророчеству, шествует по морю, как по суше; Кому и Давид пророчески говорит:
"В мори путие Твои, и стези Твои в водах многих" (Пс.76:20)
и:
"Ты владычествуеши державою морскою: возмущение же волн его Ты укрочаеши" (Пс.88:10)
- именно как Он позднее и сделал.

Стих 14:27

А́бiе же речé и́мъ Иисýсъ, глагóля: дерзáйте: áзъ éсмь, не бóйтеся.
Ѓбіе же рече2 и5мъ ї}съ, гlz: дерзaйте: ѓзъ є4смь, не бо1йтесz.
Но Иисус тотчас заговорил с ними и сказал: ободритесь; это Я, не бойтесь.

Господь же прежде всего ободряет их, говоря: "это Я", Который все может, "не бойтесь".

Эти слова рассеяли страх и внушили смелость. Апостолы не узнавали Его по виду, как по причине чудесного хождения, так и по причине ночного времени; поэтому Он открывает Себя посредством голоса.

Спаситель раскрывает ошибку учеников, вызвавшую в них страх, категорическим утверждением, что это — Он. Это значило, что бывшее пред учениками явление было не призраком, а действительностью.

Потому что когда Он увидел, что они перепуганы, так как не узнали Его, Он немедленно заговорил с ними, так чтобы они узнали Его на основании самого голоса Его, говоря: "Аз есмь, не бойтеся". - Я есмь и Бог присносущный, и человек, ради вас в последние времена ставший им, Которого видят и слышат и Которому все возможно; посему и в плоти Я шествую по волнам, что и другим могу дать; - потому что когда Петр сказал Ему: "Господи, аще Ты еси, повели ми приити к Тебе", - Он повелел, и так и было.

Стих 14:28

Отвѣщáвъ же пéтръ речé: Гóсподи, áще ты́ еси́, повели́ ми прiити́ къ тебѣ́ по водáмъ. О́нъ же речé: прiиди́.
Tвэщaвъ же пе1тръ рече2: гDи, ѓще ты2 є3си2, повели1 ми пріити2 къ тебЁ по водaмъ. Џнъ же рече2: пріиди2.
Петр сказал Ему в ответ: Господи! если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде.

Что же делает Петр, везде пламенный, всегда предупреждающий других учеников? Господи, - говорит он, - аще Ты еси, повели ми приити к Тебе по водам.
Не сказал: помолись и призови на помощь Бога; но: повели. Видишь ли, сколько жара, сколько веры - хотя Петр от того и подвергается часто опасностям, что домогается чрезмерного? Так и здесь он просил слишком многого: впрочем, из одной любви, а не из хвастовства.
Не сказал: вели мне идти по волнам; но что говорит? Повели мне приити к Тебе. Никто не любил столько Иисуса. Это доказал Петр и по воскресении Христовом.
И тогда он не стал ждать, чтобы идти вместе с другими, но побежал вперед. Впрочем он обнаруживает в себе не одну любовь, но и веру. Петр был уверен, что Иисус может не только Сам ходить по морю, но вести и других, и желает скорее быть близ Него.

Рассказ о хождении Петра по водам не встречается у других евангелистов, и он свойствен только Матфею. Буквально: повели мне идти к Тебе на воды. Своею верою, говорит Иларий, Петр опережал других:
- он первый отвечает Христу: Ты, — Сын Бога Живого (Мф. 16:16);
- первый прекословит Христу, считая Его страдания злом (Мф. 16:22);
- первый торжественно обещается умереть со Христом и не отрекаться (Мф. 26:33);
- первый препятствует омыть себе ноги (Ин. 13:8);
- вынимает меч против тех, которые взяли Господа (Ин. 18:10).

Почти то же говорит Иероним, только несколько подробнее. Слова «если это Ты» некоторые толковали в том смысле, что в них выражается не вера, а сомнение Петра. Но они могут указывать только на внезапную перемену в душе Петра, состояния неизвестности и страха на состояние полной веры в то, что пред Ним находилась действительно Личность Спасителя, идущего по водам.

Симон же, понимая, что слова «это Я», Он сказал о теле Своем, ответил и сказал, что «если это действительно так, то, вот, и я так же облечен плотью. Если и я так же пойду по водам, то узнаю тогда, что Ты ходишь по ним тем самым телом, которое, как я знаю, Ты имеешь».

Стих 14:29

И излѣ́зъ изъ корабля́ пéтръ, хождáше по водáмъ, прiити́ ко Иисýсови:
И# и3злёзъ и3з8 кораблS пе1тръ, хождaше по водaмъ, пріити2 ко ї}сови:
Он же сказал: иди. И, выйдя из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу,

Это происшествие чудеснее прежнего, потому и случилось после. Когда Христос показал, что он Владыка моря, Он производит пред учениками другое удивительнейшее знамение. Прежде Он запретил только ветрам, а теперь и Сам ходит по водам, и другому дозволяет сделать то же. Но если бы повелел то вначале, Петр не принял бы с таким расположением, потому что не имел еще такой веры.

Итак, для чего Христос позволил Петру? Для того, что, если бы сказал ему: не можешь, - Петр, по своей горячности, и здесь стал бы противоречить. Поэтому Христос и убеждает его самым делом впредь быть осторожнее. Но Петра и это не удерживает.

Св. апостол Петр, с позволения Господня, сходит с корабля и идет по воде; потом уступает движению страха и начинает тонуть. То, что он решился на такое необычайное дело, уповая на Господа, не представляет ничего укорительного, ибо иначе Господь не позволил бы ему того; укорительно то, что он не выдержал первого строя душевного. Его исполнило воодушевленное упование на Господа, что Он все может, и это дало ему дерзновение ввериться волнам.

Стих 14:30

ви́дя же вѣ́тръ крѣ́покъ, убоя́ся, и начéнъ утопáти, возопи́, глагóля: Гóсподи, спаси́ мя.
ви1дz же вётръ крёпокъ, ўбоsсz, и3 наче1нъ ўтопaти, возопи2, глаго1лz: гDи, сп7си1 мz.
но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня.

Итак, сошедши с корабля, обуревается волнами, потому что убоялся; вот что произвело волнение, а страх произошел от ветра. Иоанн говорит, что хотяху прияти Его в корабль, и абие корабль бысть на земли, в нюже идяху" (Иоан. VI, 21). Эти слова показывают то же самое, то есть: что Иисус взошел на корабль тогда уже, как ученики приблизились к берегу. Итак, Петр, сошедши с корабля, шел к Нему, радуясь не столько тому, что ходит по водам, сколько тому, что идет к Иисусу. Но победив трудное, он едва не потерпел вреда от легчайшего; я разумею стремительность ветра, а не моря. Такова природа человеческая: часто, успев в великом, затрудняется малостью!

Как Илия пострадал от Иезавели, Моисей от египтянина, Давид от Вирсавии, так и Петр. Сначала, объятый еще страхом, он осмелился идти по водам; а против усилия ветра и притом находясь уже близ Христа устоять не мог. Так бесполезно быть близ Христа тому, кто не близок к Нему верою. Это обнаружило также разность между учеником и Учителем и утешило прочих. Если они негодовали на двух братьев, то тем более вознегодовали бы на Петра, потому что еще не удостоились принять Святого Духа. После принятия Духа они стали иными, и во всем уже уступают первенство Петру; ему предоставляют право говорить в собраниях, хотя он менее других был искусен в слове.

Выражение «видеть сильный ветер» очень характеристично. Петр, конечно, ветра, собственно, не видел, а видал только сильную бурю или вздымающиеся воды. На ветер здесь указывается, как на причину волнения, и слово это употреблено для обозначения вообще всех обстоятельств бури.

 «Дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41). Бодрость духа Петрова прогнала всякий страх от его сердца: почему неустрашимо сшел с корабля, пошел по воде и путешествовал по морю. Когда же узрел крепкий ветр и себя погружаема волнами, тогда слабость телесная преодолела бодрость духа; почему и убоялся. Таковое-то есть естество человеческое. Часто великая совершает, малого же и боится и сомневается. Ходит по морю, и ничего не боится, — но устрашается ветра.
Таковое нечто претерпел Илия, который, премногие сотворив чудеса, потом убоялся угроз Иезавелиных (3 Цар. 19:3).
Таковое нечто претерпел Моисей, убивший прежде Египтянина, потом убоявшийся слов Евреянина (Исх. 2:14).
Таковое нечто терпят и некоторые богобоязливые люди: с великою ревностию, никакого не страшась искушения и бедствия, вступают они в путь добродетели, идеже есть Иисус; потом, сретая какое-либо малое искушение, или опасности, приходят в недоумение, устрашаются и вспять обращаются. Однако Петр на таковые обстоятельства святой показал пример. Он убоялся и усомнился, но не обратился вспять, ниже отчаялся, но громогласно возопил: «Господи, спаси мя!» — почему и получил спасение.

Стих 14:31

И áбiе Иисýсъ простéръ рýку, я́тъ егó и глагóла емý: маловѣ́ре, почтó усумнѣ́лся еси́?
И# ѓбіе ї}съ просте1ръ рyку, ћтъ є3го2 и3 гlа є3мY: маловёре, почто2 ўсумнёлсz є3си2;
Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился?

Но почему Господь не велел уняться ветрам, а Сам простер руку и поддержал Петра? Потому что нужна была Петрова вера. Когда с нашей стороны есть недостаток, то и божественное действие останавливается. Итак, желая показать, что не стремление ветра, но Петрово маловерие произвело такую перемену, Господь говорит: маловере, почто усумнелся еси? Следовательно, он легко устоял бы против ветра, если бы в нем не ослабела вера. Потому-то Господь, поддержав Петра, и не остановил дуновения ветра, желая показать, что ветер не вредит, когда крепка вера.

Вместо «поддержал» лучше «взял» (epelabeto). Глаголом diatazw выражается сомнение, колебание, двойная мысль, мнение, положение. Вера Петра заставила его и дала ему возможность идти по водам; страх заставил его погружаться в воду (kataponizesqai). Златоуст говорит, что
«это происшествие чудеснее прежнего, потому и случилось после. Когда Христос показал, что Он Владыка моря, Он производит пред учениками другое удивительнейшее знамение. Прежде Он запретил только ветрам, а теперь и Сам ходит по водам, и другому дозволяет сделать то же».
По поводу страха Петра Златоуст говорит:
«так бесполезно быть близ Христа тому, кто не близок к Нему верою».

Стих 14:32

И влѣ́зшема и́ма въ корáбль, престá вѣ́тръ.
И# влёзшема и4ма въ корaбль, престA вётръ.
И, когда вошли они в лодку, ветер утих.

Так и Господь и все преставившиеся от нас Святые, которых собою предъизобразил Петр, во время Второго Пришествия Христова будут с нами, и запретит Он окончательно духовному противному ветру, и мы, перейдя многоволненное море жизни, приидем в землю кротких, идеже отбеже всякая болезнь, печаль и воздыхание.

Когда же Иисус и Петр вошли в корабль, престал тотчас же ветр, — так пишет Матфей. Но Иоанн, несколько умолчав из того, о чем повествует Матфей, присовокупил кратко происходившее между тем и Матфеем опущенное. Из сего числа есть то, что ученики, услышав глас Иисуса Христа, сказавшего:
«Аз есмь, не бойтеся»,
хотели прияти
«Его в корабль, и абие бысть корабль на земли, в нюже идяху» (Ин. 6:20-21),
и сие: хотели
«приять Его в корабль»,
было прежде Петрова схождения в море;
сие же —
«и абие бысть корабль на земли, в нюже идяху»,
было по вхождении Иисуса Христа с Петром в корабль. Абие, то есть, по вхождении их, корабль приплыл к земле, в которую Апостолы поспешали. Видя же, что вшествие Господне в корабль укрощает ветр, управляет корабль и скоро приносит его в ту землю, к которой Апостолы поспешали, разумей, что сие есть образ, знаменующий, что в которую душу внидет Господь Иисус, укрощает бурю страстей ее, направляет и приближает к небесному отечеству, коего наслаждения все благочестивые желают и чают достигнуть. Но се и плод чудес Господа Иисуса Христа.

 (Мк. 6:51), где говорится только об одном Спасителе, что Он вошел в лодку. У Матфея — множественное число — «вошли они». Марк говорит об одном Спасителе, потому что раньше сообщил о хождении только Его одного по морю. (Ин. 6:21) говорит: «они хотели принять Его в лодку». Отсюда выводили, что если ученики хотели, то Сам Христос не хотел этого, а вместе с Петром прошел много, чтобы утвердить его веру; но когда они подходили к берегу, то вошли в лодку.

Стих 14:33

Сýщiи же въ корабли́ пришéдше поклони́шася емý, глагóлюще: вои́стинну Бóжiй Сы́нъ еси́.
Сyщіи же въ корабли2 прише1дше поклони1шасz є3мY, глаго1люще: вои1стинну б9ій сн7ъ є3си2.
Бывшие же в лодке подошли, поклонились Ему и сказали: истинно Ты Сын Божий.

 "Сущии же в корабли", говорит Евангелист, "пришедше поклонишася Ему, глаголюще: воистину Божий Сын еси"; потому что и тогда (во время Второго Пришествия Христова):
"О имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних:
и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца"
(Фил.2:10:11).

Но оставив уже символическое сравнение, вспомним начало нашей темы, именно: что искушения полезны не только для совершенных в вере, как Иову и Петру и Павлу и подобным, но и несовершенных делают совершенными; потому что и в данном случае не только Петр и не только иные Ученики, которые тогда и сами еще были несовершенными, но и все бывшие в лодке, настолько, вследствие постигшего их оного волнения, получили пользу в отношении своей веры, что и подвигнулись, придя, поклониться Иисусу и сказать Ему:
"Воистинну Божий Сын еси".

Значит, прекрасно говорит Апостол, которого в начале мы привели, что
"Блажен муж, иже претерпит искушение: зане искусен быв, приимет венец жизни" (Иак.1:12).

Не хочу же, братие, чтобы вы были в неведении относительно того, что есть двоякий вид искушений; но об этом не буду говорить сейчас; (скажу только, что) искушения приходят людям и чрез радость и чрез скорбь, и чрез здоровье и чрез болезнь, и чрез славу и чрез бесславие, чрез богатство и чрез бедность; но из них гораздо худшие - те, которые приходят чрез удовольствие и чрез здоровье и чрез славу и богатство; и это истинно так; но и об этом двояком виде искушений я не стану вам сейчас говорить. Но что я хочу, чтобы вы ныне знали? - Внимательно слушайте, и узнаете - Сей великий Иаков, называемый по-плоти Брат Господень, по причине обручения Девы-Матери с Иосифом, которое было по божественному домостроительству, говорит:
"Радуйтеся, егда во искушения впадаете различныя"
и:
"Блажен муж, иже претерпит искушение: зане искусен быв, приимет венец жизни".
Затем, как если бы кто говорил ему:
"но, ведь, бывают такие, которые, находясь в искушениях, хулят;
другие же совершенно приходят в отчаяние;
иные же и петлю на себя налагают;
если же искушения происходят от физических и плотских причин, то это - страсти и вожделения;
и одни, вот, случалось, бывало впадали в убийства, другие же предавались непотребству;
так что каким образом искушения суть от Бога и являются доставителями венцов?"

Как бы отвечая говорящим нечто таковое, Апостол прибавляет, говоря:
"Никтоже искушаемь да глаголет, яко от Бога искушаемь есмь: Бог бо несть искуситель злым, не искушает бо Той никогоже" (ст.13);
под "искушением" здесь ясно обозначая зло и грех и впадение в него, относительно чего Христос пребыл не подвержен искушениям, хотя впрочем и был искушаем:
"В немже бо пострада", говорит Апостол, "Сам искушен быв, может и искушаемым помощи" (Евр.2:18).

Но и после того, как крестился во Иордане, восшел Он на гору для искушения, как говорит Евангелие (Мф.4:1); так что "искушениями" называются и приходящие людям внешние скорби по-плоти, и самое нападение (приражение) вражие, хотя бы и безуспешное для него; так, искушая, он и Господу приразился. "Искушениями" также называются и грехи, которыми каждый из нас искушаем бывает, как сам Иаков говорит:
"Кийждо искушается, от своея похоти влекомь и прельщаемь; ибо похоть заченши раждает грех: грех же содеян раждает смерть" (1:14).
Какую смерть? - Вечную, которая выражается в разлучении души от Бога, вызванная грехом, за которой ныне последовала от Адама вплоть до конца мира и телесная смерть; тогда же, в будущем веке, последует для не покаявшихся здесь невыносимое и нескончаемое мучение души и тела, справедливо осужденных посредством могущего и душу и тело погубить в геенне.

Такого искушения будем бежать, братие, как только можем: потому что бежать от него находится в нашей власти. Относительно него будем скорбеть, когда увидим себя впавшими в него. Если относительно него будем скорбеть, как это должно, то сотворим верное покаяние, ведущее ко спасению. И я - здесь для того, чтобы снимать с вас этот род искушения, причиняющий вред и ущерб не во временном, но - в вечном. Ибо Господь наш Иисус Христос, благодатью Которого мы - служители, является Архиереем будущих, а не временных, благ, и Своею Кровию вошел воистину во Святая, не привременное, но вечное наше искупление обретый; сие вечное освобождение и мы имели целью, заботясь, поверьте мне, о душевных, а не о телесных, напастях; потому что и оружие наше не плотское, как говорит Апостол, но - силы от Бога для уничтожения твердынь, не чувственных (материальных), но построенных против нас духовным врагом.

Но вы, как мне видится, н не разумеете и не ищете сего освобождения от душевных искушений; потому что особенно скорбите относительно тех искушений (невзгод), относительно которых надлежало бы радоваться, как о доставителях, если только пожелаем, вечного нам освобождения; и от меня вы весьма ищете сего освобождения от материальных напастей, и я пришел сюда к вам, чтобы сострадать вам, хотя сему освобождению от чувственных невзгод придаю меньшее значение. Но если мы будем скорбеть о своих грехах больше чем о находящих на нас бедствиях, нам не только прибавится спасение души и вечное искупление, но и - освобождение от временных искушений. Ибо почему у нас жизнь стала мучительной и многогорестной, исполненной борьбы и бедствий? - Не от того ли, что, вследствие преступления заповеди, мы ввергли себя в запретное искушение, имею в виду - грех? Если же теперь мы очистим себя от всякого греха путем покаяния, то и здесь будем иметь нужду в более легких искушениях, и в свое время внидем в беспечальную и легкую жизнь. Обратившись же к сей спасительной мысли, будем печалиться и волноваться не о плотских невзгодах и уронах, но - о душевных ущербах, - которые истинно - искушения, и достойны - печали, - дабы и говорить Богу так, как Сам Он нас научил:
"Не введи нас во искушение",
искушение запретное и всецело подвергающее ответственности, -
"но избави нас от лукаваго".
Яко Твое есть царствие и сила и слава во веки веков.

Аминь.

Арий, противоречащий рождеству Христову из Отца, также обличается словом, какое сказано было в этой лодке:
«плывущие в лодке подошли к Господу и стали поклоняться Ему и говорить: истинно Ты Сын Божий».
Это согласуется с тем, что написано о Нем:
«увидели Тебя воды и убоялись, и... бездны смутились и следы Твои не открываются» (Пс. 76:17, 20).

Итак, этими словами апостолы исповедали, что Он есть истинно Тот Сын Божий, о Котором все это было сказано.

Раньше при подобном случае говорили: кто есть человек Сей, яко и ветры и море послушают Его? А теперь говорят иначе. Сущии в корабли, говорит евангелист, пришедше поклонишася Ему, глаголюще: "воистину Божий сын еси" (ст. 33)! Видишь ли, как Господь мало-помалу вел всех выше и выше? Оттого, что Сам ходил по морю, велел другому сделать то же, и спас его от опасности, вера в учениках весьма уже возросла. Тогда запретил Он морю, а теперь не запрещает; но иначе, в высшей мере, показывает Свое могущество. Потому и говорили: воистину Божий Сын еси. Что ж? Запретил ли Он говорить так? Совершенно напротив, даже подтвердил сказанное тем, что с большею властью и не по прежнему стал исцелять приходящих к Нему.

По наведению корабль - это земля, волнение - жизнь, возмущаемая злыми духами, ночь - неведение.
"В четвертую стражу", то есть к концу веков, явился Христос.
Первая стража - завет с Авраамом,
вторая - закон Моисея,
третья - пророки,
четвертая - пришествие Господа.

Ибо Он спас обуреваемых, когда пришел и жил с нами, чтобы мы, познав Его как Бога, поклонились Ему. Обрати внимание и на то, что то, что случилось с Петром на море, предзнаменовало его отречение, затем обращение и раскаяние. Как там говорил смело: "не отрекусь от Тебя", так и здесь говорит: "повели мне придти к Тебе по воде": и как там Господь допустил, чтобы он отрекся, так и здесь допускает, чтобы он утопал; здесь Господь дал ему руку и не допустил утонуть, и там чрез покаяние извлек его из глубины отречения.

Стих 14:34

И прешéдше прiидóша въ зéмлю геннисарéѳскую.
И# преше1дше пріидо1ша въ зе1млю геннисаре1fскую.
И, переправившись, прибыли в землю Геннисаретскую.

В сем несогласными кажутся быть Евангелисты: ибо Матфей пишет, что пришли в землю Геннисарефскую, Марко показывает, что
«Иисус понуди ученики Своя внити в корабль, и варити Его на он пол к Вифсаиде» (Мк. 6:45).
Иоанн же пишет:
«и абие корабль бысть на земли в ню же идяху» (Ин. 6:21).
Но слова Богоглаголивых мужей се каким образом согласны суть: корабль, когда в оный вшел Иисус и преста ветр, приплыл абие на землю; на какую же землю? «В нюже идяху», пишет Иоанн, то есть, в ту землю, в которую поспешали приплыть, которая и была Вифсаидская, якоже говорит Марко. Прибыв убо туда, посем прешед, достигли в землю Геннисарефскую, якоже повествует Матфей.

Евангелисты не указывают точно на место высадки, говоря, что они высадились в земле Геннисаретской, но не в Вифсаиде (Марк) и не в Капернауме (Иоанн), куда первоначально хотели направиться ученики. По всей вероятности, место высадки было несколько южнее Вифсаиды (западной) и Капернаума. Словом, Геннисарет или Геннисар называлось не только Галилейское озеро, носившее еще названия «моря Галилейского», «моря Тивериадского», но и западный берег озера, некогда бывший одним из самых плодороднейших мест Палестины, но теперь совсем одичавший. Древние еврейские названия Киннерет (Чис. 34:11), Киннерот (Нав. 11:2); (Нав. 19:35); (3 Цар. 15:20) служили обозначением озера (от евр. «киниор» — «арфа», на которую озеро походит по внешнему виду), города в колене Неффалимовом (Нав. 19:35) и местности около него.



Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

 ...........................

.... с сегодняшним праздничным днем совпадает воскресное Евангельское чтение (Мф. 14:22-34). Это чтение повествует о том, как Господь Иисус Христос ночью, по воде как по суше, шел к той лодке, в которой были апостолы посередине Генисаретского моря, и которая терпела бедствие, потому что ветер был очень сильным. Лодку заливали волны, апостолы-рыбаки были в страхе. И вдруг ночью увидели идущего к ним по воде Спасителя, и подумали, что это призрак, окликнули Его. И когда убедились, что это Он, то тогда апостол Петр, всегда горящий в вере и в словах, говорит: «А могу ли я к Тебе придти, Учитель?» И Господь отвечает ему: «Иди». И он переступил борт этой терпящей крушение лодки и пошел по воде. Но как же это шествие по воде расходилось с жизненным опытом рыбака Петра-апостола, как это расходилось со всеми знаниями о природных законах! В какой-то момент сила ветра и высота волн напугали Петра, и он стал тонуть. И обратился к Спасителю за помощью, и Тот сказал ему: «Маловер», — и протянул руку, извлекая его из этой водной стихии.

Удивительный образ и пример того, что есть вера. Господь так возжелал, чтобы созданный Им мир венцом всего имел человека и чтобы человек в природе своей отображал Его Божественные свойства. Одним из этих свойств и качеств является свобода. Бог абсолютно свободен, и Он этот дар свободы вложил в человеческую природу, причем настолько последовательно, что человек свободен даже в отношениях с Богом. Человек может вступать с Богом в связь или не вступать; он может признавать Его существование или не признавать. Бог через акт Своего творения вложил в нашу природу эту возможность выбора.

Но для того чтобы люди сохраняли способность быть в общении с Ним, с Творцом, с Отцом Небесным, Он дал людям особенную силу, опять вложив ее в человеческую природу. Эта сила именуется верой. Мы имеем связь с Богом, мы замыкаем эту таинственную связь, эту цепь отношений с Ним только одним способом, и никаким другим это сделать невозможно — ни силой образования, ни технологиями, ни властью, ни деньгами. Это можно сделать только силой веры.

А почему Господь именно через веру, а не через знания, не через власть, не через технологии, не через человеческое могущество возжелал, чтобы люди с Ним соединялись? Именно потому что вера — это то, что невидимо, что скрыто в глубине человеческого сознания и человеческого сердца.
Вера это не власть, которая может повелевать.
Вера это не технология, которая обеспечит производственный цикл в автоматическом режиме.
Вера это не богатство, которое может направляться и на добро, и на зло.
Вера — это концентрация внутренних духовных сил человека.
И в ответ на эту концентрацию духовных сил человека Бог и замыкает цепь, Он устанавливает связь человека с Собой.

Каким замечательным примером является для нас эта история с Петром. Петр ведь поверил, что Христос, Который превозмогает силу человеческого закона, способен и ему помочь сделать то же самое. И ведь он смело переступил через борт этой лодки, когда сильные ветры дули и высокие волны вздымались, и пошел навстречу Спасителю. И ведь дошел бы до Него, но в какой-то момент эта внутренняя концентрация духовной силы растаяла под влиянием страха, окружающих обстоятельств, разрушилась связь, перестал двигаться этот ток энергии от Бога к человеку и от человека к Богу. Цепь разрушилась, и Петр остался наедине со стихией мира и стал тонуть.

То, что произошло с апостолом Петром, происходит с каждым из нас, потому что в какой-то момент жизни, концентрируя все силы на одном, в молитве обращаясь к Богу, мы достигаем просимого. И какой радостью отражается в наших сердцах этот Божественный ответ на нашу молитву! У нас вырастают крылья, мы становимся сильными. А потом погружаемся в гущу повседневных событий с их радостями, скорбями, с их конфликтами, недоразумениями. Мы омрачаем свою душу, мы пачкаем свою первозданную небесную ризу в грязи человеческих отношений — уж какая там цепь с Богом… Самое лучшее — перекрестимся с поспешностью утром, побежим на работу, а целый день Бога и не вспоминаем. Вечером кто помолится, а кто не помолится, кто-то в воскресение придет в храм, а кто-то не придет.

И вдруг в какой-то момент нас посещает горе, и мы начинаем молиться и удивляемся: Бог не слышит, не помогает. Почему? Да по той же причине, по которой перестал помогать апостолу Петру: нет этого мощного духовного посыла от нас к Богу, и Бог не воспринимает наши молитвы. Он не воспринимает нашего обращения к Нему, когда это обращение на 55-м или 105-м месте в нашей ежедневной повестке дня, когда у нас другие приоритеты, когда у нас другое целеполагание: а, так, между прочим, вроде как и должен помочь, ведь в храм пришел, свечку поставил, какой-то рубль положил, так в ответ давай, помогай. Так не бывает — именно потому что Бог сделал нас свободными, и Он уважает наш выбор. Если для нас Бог на 105-м месте, мы не достучимся до Него, мы никогда не сможем пройти по водам, напрасны наши молитвы. Дар веры — это величайший дар. Как замечательно сказал Иоанн Златоуст, «там, где вера, там и сила, а где неверие, там немощь».

Но как же так? Люди говорят, что они не верят, защищают докторские диссертации, делают открытия, создают машины и механизмы, выращивают свои счета в банке, становятся сильными и могущественными. Что это за немощь? Это немощь, потому что есть те сферы жизни, где никакая власть, никакие деньги не помогают. Бог, несмотря на колоссальный технический прогресс, оставил этот огромный сектор человеческой жизни, на который невозможно повлиять силой разума, власти или деньгами. Мы знаем, что каждый из нас попадает в этот сектор, я не буду перечислять — каждый из вас знает, что есть моменты в жизни, когда ничто помочь не может, кроме Бога.

Чтобы Бог помогал, чтобы Он слышал нашу молитву, мы должны концентрировать свои духовные силы, мы должны не забывать Бога.
Мы должны знать Его слово,
открывать Евангелие, читать его,
мы должны иметь навык молитвы,
мы должны посещать храмы Божии.

И вот тогда наша человеческая немощь, которая замешана на безверии, на маловерии, на безразличии, на суете, на человеческих заботах, начнет возмещаться силой Божией.

Когда становится особенно страшно, когда человек полностью попадает в этот сектор, где он не может повлиять на развитие событий никакой человеческой силой, как, например, тогда, когда воин поднимается в атаку или когда человек проходит чрез стихийные бедствия, через катастрофы — никакие человеческие силы, никакие технологии, деньги, никакая власть не могут повлиять. В лучшем случае, власть может хорошо организовать ликвидацию последствий, но никогда не может повлиять на то, чтобы прекратился природный катаклизм или какая-то страшная авария. Это тот сектор, в котором только одна сила может быть эффективной - сила веры. Перед нами пример Петра, идущего по волнам, побеждающего закон тяготения, и утопающего в тот момент, когда он перестает верить, и дивные слова Златоуста:
«Там, где вера, там и сила. Где неверие, там слабость».

 .............................

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
25 августа 2013 года, в неделю 9-ю по Пятидесятнице, праздник Собора Кемеровских святых, Святейший Патриарх Кирилл совершил чин великого освящения храма Рождества Христова г. Новокузнецка, построенного в память о погибших шахтерах, и возглавил Божественную литургию в новоосвященном храме.
По окончании богослужения Предстоятель Русской Церкви обратился к собравшимся с Первосвятительским словом.
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru