Пятая неделя Великого поста
Памяти преподобной Марии Египетской

и3 и4же ѓще хо1щетъ въ вaсъ бы1ти стaрэй, да бyдетъ всBмъ рaбъ

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:
"Мысли на каждый день года" свт. Феофана Затворника:
Седмица: церковнославянское название недели, семидневного календарного цикла, причем отсчет начинается с воскресенья.
Неделя: в церковнославянском языке, который является богослужебном языком Русской православной церкви, название воскресного дня: первого (а не последнего!) дня седмицы.

подписка на новости сайта - просто введите Ваш email:
на указанную почту поступит письмо для подтверждения подписки (проверяйте папку "спам" - письмо может попасть и туда)

богословские курсы ВКонтакте


     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

Апостол

воскресный листок

Евангелие

воскресный листок
     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.

скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
преподобная Мария Египетская

     В пятую неделю Великого поста Церковь воспоминает и прославляет св. Марию Египетскую, великую подвижницу V-VI в., и в ее лице представляет нам образ истинного покаяния, ободряет нас надеждой на неизреченное милосердие и человеколюбие Божие к искренне кающимся.

     Житие преподобной (преподобный - святой, достигший христианского совершенства в подвиге монашества) Марии Египетской составил св. Софроний, патриарх Иерусалимский, а св. Андрей Критский, посланный Иерусалимским патриархом Феодором на VI Вселенский Собор 692 г., представил это Житие вместе со своим каноном.

Житие преподобной Марии Египетской



     «Тайну цареву скрывать хорошо, дела же Божии открывать славно» Тов. 12:7.
     Так сказал ангел Товии, после чудесного исцеления от слепоты очей, после всех опасностей, через которые он провел и от которых избавил его своим благочестием. Не сохранить тайны царя — дело опасное и страшное. Умолчать же о чудных делах Божиих — опасно для души. Посему и я, движимый страхом умолчать о божественном и вспоминая о наказании, обещанному рабу, который, взяв от господина талант, зарыл его в землю и данное для работы скрыл бесплодно, — не умолчу о священной повести дошедшей до нас.
     Никто да не усомнится поверить мне, писавшему о слышанном, и не думает, что я сочиняю басни, пораженный величием чудес. Избави меня Бог солгать и подделать рассказ, в котором поминается имя Его. Мыслить же низменно и недостойно величия воплощенного Бога Слова и не верить сказанному здесь — по моему, неразумно. Если же найдутся такие читатели сего повествования, которые, пораженные чудесностью слова, не пожелают верить ему, да будет к ним милостив Господь; ибо они, помышляя о немощи человеческой природы, считают невероятными чудеса, повествуемые о людях. Но приступлю к повести моей, о делах явленных в нашем поколении, как поведал ее мне благочестивый муж, с детства научившийся божественному слову и делу. Пусть не ссылаются в оправдание неверия, что невозможно в нашем поколении совершиться таким чудесам. Ибо благодать Отца, текущая через роды в роды по душам святых, творит друзей Божиих и пророков, как об этом учит Соломон. Но время начать сию священную повесть.
        Жил человек в палестинских монастырях, славный жизнью и даром слова, с младенческих пелен воспитанный в иноческих подвигах и добродетелях. Имя старцу было Зосима. Да не подумает кто-либо, судя по имени, что я называю того Зосиму, который некогда был обличен в неправославии. То был совсем другой Зосима, и между ними большое различие, хотя оба носили одинаковое имя. Этот Зосима был православный, с самого начала подвизавшийся в одной из палестинских обителей, прошедший все виды подвижничества, искушенный во всяком воздержании. Соблюдал он во всем правило, завещанное от воспитателей на поприще этой духовной атлетики, многое и от себя примыслил, трудясь покорить плоть духу. И не миновал он своей цели: столь прославился старец духовною жизнью, что многие из ближних, а то и из дальних монастырей, нередко приходили к нему, чтобы в учении его найти для себя образец и устав. Но столь потрудившись в жизни деятельной, старец не оставлял попечения и о божественном слове, ложась, и вставая, и держа в руках работу, которой кормился. Если же хочешь узнать о пище, которой он питался, то одно имел он дело неумолчное и непрестанное — петь Богу всегда и размышлять о божественном слове. Часто, говорят, старец бывал удостоен божественных видений, озаряемый свыше, по слову Господа: очистившие свою плоть и всегда трезвящиеся неусыпающим оком души узрят видения озаряемые свыше, имея в них залог ожидающего их блаженства.
        Рассказывал Зосима, что, едва оторвавшись от материнской груди, был он отдан в тот монастырь и до пятьдесят третьего года проходил в нем аскетический подвиг. Потом же, как сам рассказывал, стал он мучиться помыслом, будто бы он совершенен во всем и не нуждается в научении ни от кого. И так, по его словам, начал рассуждать сам с собой: «Есть ли на земле монах, могущий оказать мне пользу и передать мне нечто новое, такой вид подвига, которого я не знаю и не совершил? Сыщется ли среди любомудрых пустыни муж, превосходящий меня жизнью или созерцанием»?
        Так рассуждал старец, когда предстал ему некто и сказал:
        — «Зосима! Доблестно ты подвизался, в меру сил человеческих, доблестно свершил аскетический путь. Но никто среди людей не достиг совершенства, и больше подвиг, предстоящий человеку, уже совершенного, хотя вы и не знаете сего. А чтобы и ты узнал, сколько есть иных путей ко спасению, выйди из родной земли твоей, из дома отца твоего, как Авраам, славный среди патриархов, и ступай в монастырь близ реки Иордана».
   Тотчас, повинуясь велению, старец выходит из монастыря, в котором с детских лет подвизался, и, достигнув Иордана, святой реки, направляется в путь, ведущий его в монастырь, в который послал его Бог. Толкнув рукой дверь обители, видит сперва инока-привратника; тот проводит его к игумену. Игумен, приняв его и увидев благочестивый его образ и обычай — сотворил он обычное монашеское метание (уставный поклон) и молитву — спросил его:
   — «Откуда ты, брат, и ради чего пришел к смиренным старцам?»
   Зосима отвечал:
   — «Откуда я, нет нужды говорить, пришел же я ради пользы душевной. Слышал я о вас много славного и достохвального, что может душу приблизить к Богу».
   Игумен сказал ему:
   — «Бог один, исцеляющий человеческую немощь, откроет, брат, тебе и нам Свою божественную волю и научит творить, что подобает. Человек человеку помочь не может, если каждый не будет внимать себе постоянно и трезвенным умом делать должное, имея Бога сотрудником дел своих. Но если, как ты говоришь, любовь Божия подвигнула тебя увидать нас, смиренных старцев, останься с нами, и всех нас напитает благодатью Духа Добрый Пастырь, давший душу Свою во избавление за нас и знающий овец Своих по именам.
   Так говорил игумен, а Зосима, опять сотворив метание и испросив его молитв, сказал «аминь» и остался жить в монастыре.
   Увидел он старцев, славных жизнью и созерцанием, горящих духом, работающих Господу. Пение их было непрестанное, стояние всенощное. В руках их всегда работа, на устах псалмы. Ни слова праздного, ни помысла о земных делах: доходы, исчисляемые ежегодно, и заботы о земных трудах даже по имени были им неизвестны. Но одно было тщание у всех — быть телом, как труп, умереть совершенно миру и всему, что в мире. Пищей же их неоскудевающей были боговдохновенные слова. Тело питали они одним необходимым, хлебом и водой, ибо каждый пламенел божественной любовью. Видя это, Зосима, по словам его, весьма назидался, устремляясь вперед, ускоряя свой собственный бег, ибо нашел соработников себе, искусно обновляющих сад Божий.
   Прошло довольно дней и приблизилось время, когда христианам заповедано совершать священный пост, приготовляя себя к поклонению божественным Страстям и Воскресению Христову. Врата монастыря были всегда закрыты, позволяя инокам подвизаться в тишине. Отворялись они лишь тогда, когда крайняя нужда заставляла монаха выйти из ограды. Пустынно было сие место, и большинству соседних монахов не только недоступно, но даже неизвестно. Соблюдалось же в монастыре правило, ради которого, думаю, и Бог привел Зосиму в тот монастырь. Какое это правило, и как соблюдалось, сейчас скажу. В воскресенье, которое дало имя первой седмице поста, совершались, как всегда, в церкви Божественные Таинства и каждый причащался тех Пречистых и Животворящих Таин. Вкушали и пищи немного, по обычаю. После того все сходились в церковь и, помолившись прилежно, с земными поклонами, старцы целовали друг друга и игумена, обнимая и творя метание, и каждый просил помолиться о нем и иметь его соподвижником и сотрудником в предстоящей брани.
   После сего монастырские врата отворялись, а с согласным пением псалма:
«Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь защититель живота моего, кого устрашуся?» (Пс. 26:1) и далее, по порядку, — все выходили из монастыря. Одного брата или двух оставляли в монастыре, не для того, чтобы стеречь имущество (не было у них ничего, соблазнительного для грабителей), но чтобы не оставлять храма без службы. Каждый брал с собой пищу, какую мог и хотел. Один нес немного хлеба, по телесной потребности, другой смоквы, тот финики, этот зерна, размоченные в воде. Последний, наконец, не имел ничего, кроме собственного тела и покрывающих его рубищ, и питался, когда природа требовала пищи, растениями пустыни. Был же у каждого из них такой устав и закон, нерушимо соблюдаемый всеми — не знать друг о друге, как кто живеть и постится. Перейдя тотчас Иордан, они расходились далеко друг от друга по широкой пустыне, и ни один не подходил к другому. Если же кто издали замечал брата, приближающагося к нему, сейчас же сворачивал в сторону; каждый жил с самим собою и с Богом, все время поя псалмы и мало вкушая от своей пищи.
    Так проведя все дни поста, возвращались они в монастырь за неделю пред животворящим Воскресением Спасителя из мертвых, когда Церковь установила праздновать с ваиями предпраздничное торжество. Каждый возвращался с плодами собственной совести, знающей, как он потрудился и каких трудов бросил в землю семена. И никто не спрашивал другого, как он совершал предположенный подвиг. Таков был устав монастыря, и столь строго он соблюдался. Каждый из них в пустыне боролся против себя самого пред судией борьбы — Богом, не ища угождать людям или поститься на глазах у них. Ибо совершаемое ради людей, ради угождения человеческого, не только не на пользу делающему, но и бывает для него причиной великого наказания.
   Тогда и Зосима по уставу монастыря того перешел через Иордан, взяв с собой на дорогу немного пищи на телесную потребу и рубища, которые были на нем. И совершал правило, проходя через пустыню, и давая время пище по природной нужде. Спал он ночью, опускаясь на землю и вкушая краткий сон, где заставал его вечерний час. Утром же снова отправлялся в путь, горя неослабевающим желанием идти все дальше и дальше. Запало ему в душу, как он сам говорил, углубиться в пустыню, надеясь найти какого-либо отца, живущего там, который бы мог утолить его желание. И он все шел неутомимо, словно спеша к какой-то известной всем гостинице. Он прошел уже двадцать дней и, когда настал шестой час, приостановился и, обратившись к востоку, совершил обычную молитву. Он всегда прерывал свой путь в установленные часы дня и немного отдыхал от трудов, — то стоя воспевал псалмы, то молился, преклонив колена.
   И когда он пел, не отвращая глаз от неба, видит он справа от холма, на котором стоял, словно тень человеческого тела. Сперва он смутился, думая, что видит бесовское привидение, и даже вздрогнул. Но, оградив себя знамением креста и отогнав страх (уже окончена была его молитва), он обращает взор и видит, действительно, некое существо, идущее на полдень. Было оно наго, черно телом, словно спаленное солнечным зноем; волосa на голове белы, как руно, и не длинны, спускаясь не ниже шеи. Увидев его, Зосима, словно в исступлении от великой радости, начал бежать в ту сторону, куда удалялось видение. Радовался же он радостью несказанной. Ни разу еще не видал он за все эти дни человеческого лица, ни птицы, ни зверя земного, ни даже тени. Искал он узнать, кто этот явившийся ему и откуда, надеясь, что откроются ему некие великие тайны.
   Но, когда призрак увидел издали приближающегося Зосиму, он начал быстро убегать вглубь пустыни. А Зосима, позабыв о своей старости, не помышляя уже и о трудах пути, усиливался настигнуть бегущее. Он догонял, оно убегало. Но быстрее был бег Зосимы, и вскоре он приблизился к бегущему. Когда же Зосима подбежал настолько, что можно было расслышать голос, начал он кричат, поднимая вопль со слезами:
   — «Что ты убегаешь от старца грешника? Раб Бога истинного, подожди меня, кто бы ты ни был, заклинаю тебя Богом, ради Которого живешь в этой пустыне. Подожди меня немощного и недостойного, заклинаю надеждой твоей на воздаяние за труд твой. Остановись и подари мне старцу молитву и благословение ради Господа, не презирающего никого».
   Так говорил Зосима со слезами, и бежали они оба в местности, похожей на русло высохшего потока. Но сдается мне, что никогда там не было потока (откуда в той земле быть потоку?), но такой вид имела там земля от природы.
    Когда достигли они этого места, бежавшее существо спустилось вниз и поднялось на другой берег оврага, а Зосима, утомленный и уже не в силах бежать, остановился на этой стороне, усилив свои слезы и рыдания, которые могли быть уже слышны вблизи. Тогда бегущее подало голос:
   — «Авва Зосима, прости мне, ради Бога, не могу я обернуться и показаться тебе лицом. Женщина я, и нагая, как видишь, с непокровенным стыдом своего тела. Но, если желаешь исполнить одну мольбу грешной жены, брось мне одежду твою, чтобы я могла прикрыть ей женскую немощь и, повернувшись к тебе, получить твое благословение».
   Тут ужас и исступление нашли на Зосиму, по его словам, когда он услышал, что она назвала его по имени, Зосимой. Но, будучи мужем острого ума и мудрым в делах божественных, уразумел он, что не назвала бы она его но имени, не видев раньше никогда и не слыхав о нем, если бы не была озарена даром прозорливости.
   Тотчас исполнил он повеленное, и, сняв с себя ветхую и разодранную мантию, бросил ей, отвернувшись, она же, взяв ее прикрыла отчасти наготу тела, обернулась к Зосиме и сказала:
   — «Зачем пожелал ты, Зосима, видеть грешную жену? Что узнать от меня или увидеть хочешь ты, не убоявшийся принять такой труд?»
   Он, приклонив колена, просит дать ему обычное благословение; и она тоже творит метание. Так лежали они на земле, прося благословения друг у друга и одно только слово можно было слышать от обоих: «Благослови!» Спустя долгое время жена говорит Зосиме:
   — «Авва Зосима, тебе подобает благословлять и творить молитву. Ты почтен саном пресвитера, ты много лет предстоишь святому престолу и приносишь жертву Божественных Таин».
   Это повергло Зосиму в еще бoльший ужас; задрожав, старец покрылся смертельным пoтом, застонал, и голос его прервался. Говорит ей, наконец, с трудом переводя дыхание:
   — «О, духоносная мать, явно по всей твоей жизни, что ты пребываешь с Богом и почти умерла для мира. Явна и дарованная тебе благодать, если ты назвала меня по имени и признала пресвитером, никогда ранее не видев меня. Благодать познается не саном, а духовными дарами — благослови же меня ты, ради Бога, и помолись за меня, нуждающегося в твоем предстательстве».
   Тогда, уступая желанию старца, жена сказала:
   — «Благословен Бог, пекущийся о спасении людей и душ».
   Зосима ответил:
   — «Аминь!», — и оба встали с колен. Жена говорит старцу:
   — «Ради чего пришел ты, человек, ко мне грешной? Ради чего пожелал видеть жену, оголенную от всякой добродетели? Впрочем, привела тебя благодать Святого Духа, чтобы совершить для меня некое служение благовременное. Скажи мне, как живет ныне христианский народ? Как цари? Как пасется Церковь?»
    Зосима сказал ей:
    — «Вашими святыми молитвами, мать, Христос всем даровал прочный мир. Но приими недостойную мольбу старца и помолись за весь мир и за меня грешного, чтобы не без плода для меня было хождение по этой пустыне».
    Она отвечала ему:
   — «Тебе подобает, авва Зосима, имеющему сан иерейский, молиться за меня и за всех. Ибо к этому ты призван. Но так как мы должны исполнять послушание, то охотно сделаю повеленное тобою».
    С этими словами она обратилась на восток и, подняв глаза к небу и воздев руки, шепотом начала молиться. Не слышно было раздельных слов, так что Зосима не мог ничего понять из ее молитвы. Стоял же он, по его словам, с трепетом, глядя в землю и не говоря ни слова. И клялся он, призывая Бога в свидетели, что, когда показалась ему длинной ее молитва, он отвел глаза от земли и видит: поднялась она на локоть от земли, и стоит, молясь, на воздухе. Когда он увидел это, им овладел еще бoльший ужас и, не смея ничего вымолвить от страха, упал он на землю, повторяя лишь многократно: «Господи, помилуй!»
   Лежа на земле, смущался старец помыслом: «не дух ли это, и не притворна ли та молитва?» Жена же, обернувшись, подняла авву, говоря:
   — «Что смущают тебя, авва, помыслы, соблазняя обо мне, будто дух я и притворно творю молитву? Знай, человек, что я грешная женщина, хотя и ограждена святым крещением. И не дух я, но земля и пепел, одна плоть. Ни о чем духовном не помышляю». И с этими словами ограждает себе крестным знамением чело и глаза, уста и грудь, говоря: «Бог, авва Зосима, да избавит нас от лукавого и от козней его, ибо велика брань его на нас».
   Слышав и видев сие, старец пал на землю и со слезами обнял ноги ее, говоря: «Заклинаю тебя, именем Христа Бога нашего, родившегося от Девы, ради Которого ты облеклась в эту наготу, ради Которого так истощила свою плоть, не таи от раба твоего, кто ты и откуда, когда и как пришла в эту пустыню. Все поведай, да явны будут чудные дела Божии... Мудрость сокровенная и тайное сокровище — какая в них польза? Скажи мне все, заклинаю тебя. Ибо не ради тщеславия и оказательства скажешь, но чтобы открыть истину мне грешному и недостойному. Верю Богу, Которому ты живешь и служишь, что для того привел Он меня в эту пустыню, чтобы явить пути Господни о тебе. Не в нашей власти противиться судьбам Божиим. Если бы не было угодно Христу Богу нашему явить тебя и твой подвиг, не дал бы Он тебя видеть никому, и меня не укрепил бы совершить такой путь, никогда не желавшего и не смевшего выйти из кельи».
   Многое говорил авва Зосима, жена же, подняв его, сказала:
   — «Стыжусь, авва мой, рассказать тебе позор моих дел, прости меня Бога ради. Но как ты видел уже мое нагое тело, обнажу пред тобою и дела мои, чтобы ты знал, каким стыдом и срамом полна душа моя. Не тщеславия убегая, как ты подумал, не желала я рассказать о себе, да и чем мне тщеславиться, бывшей избранным сосудом диавола? Знаю и то, что, когда начну свою повесть, ты убежишь от меня, как бежит человек от змеи, не смогут уши твои услышать безобразия дел моих. Но скажу, ни о чем не умолчав, заклиная тебя, прежде всего непрестанно молиться за меня, чтобы найти мне милость в день Судный». Старец плакал неудержимо, а жена начала свой рассказ.
    «Родной брат мой был Египет. Еще при жизни родителей, когда мне было двенадцать лет; я отвергла любовь их и пришла в Александрию. Как я там вначале погубила мою девственность, как неудержимо и ненасытимо отдалась сладострастию, стыдно и вспоминать. Приличней сказать вкратце, чтобы ты знал страсть мою и сластолюбие. Около семнадцати лет, прости, прожила я, будучи как бы костром всенародного разврата, вовсе не ради корысти, говорю истинную правду. Часто, когда мне хотели давать деньги, я не брала. Так я поступала, чтобы заставить как можно больше людей добиваться меня, даром совершая угодное мне. Не подумай, что я была богата и оттого не брала денег. Жила я подаянием, часто пряжей льна, но имела ненасытное желание и неудержимую страсть валяться в грязи. Это было для меня жизнью, жизнью почитала я всяческое поругание природы.
   Так я жила. И вот однажды летом вижу большую толпу ливийцев и египтян, бегущих к морю. Я спросила встречного: «Куда спешат эти люди?» Он мне ответил: «Все отправляются в Иерусалим на Воздвижение Честнаго Креста, которое предстоит по обычаю через несколько дней». Сказала ему я: «Не возьмут ли и меня с собою, если я пожелаю ехать с ними?» «Никто тебе не воспрепятствует, если имеешь деньги за провоз и продовольствие». Я говорю ему: «По правде, нет у меня ни денег, ни продовольствия. Но поеду и я, взойдя на один из кораблей. А кормить они меня будут, хотят того или нет. Есть у меня тело, возьмут его вместо платы за провоз».
   «А ехать мне захотелось для того — прости мне авва, — чтобы иметь побольше любовников для утоления моей страсти. Говорила я тебе, авва Зосима, чтобы ты не принуждал меня рассказывать о своем позоре. Боюсь я, видит Бог, что оскверню и тебя и воздух моими словами».
   Зосима, орошая землю слезами, отвечал ей:
    — «Говори, ради Бога, мать моя, говори и не прерывай нити столь назидательного повествования».
   Она же, продолжая свой рассказ, сказала:
   — «Юноша тот, услышав безстыдные мои слова, рассмеялся и ушел. Я же, бросив прялку, которую в то время носила с собой, бегу к морю, куда, вижу, бегут все. И, увидя юношей, стоящих на берегу, числом десять или больше, полных сил и ловких в движениях, я нашла их пригодными для своей цели (казалось, одни поджидали еще путешественников, другие же взошли на корабль). Бесстыдно, как всегда, я вмешалась в их толпу».
    — «Возьмите, — говорю, — и меня с собой, куда плывете. Я не окажусь для вас лишней».
   Прибавила я и другие слова похуже, вызвав общий смех. Они же, увидя мою готовность на бесстыдство, взяли меня и повели на свое судно. Явилась и те, кого поджидали, и мы тотчас пустились в путь.
   То, что было затем, как расскажу тебе, человек? Чей язык выразит, чье ухо постигнет то, чтo происходило на судне во время плавания. Ко всему этому я принуждала несчастных даже против их воли. Нет вида разврата, выразимого или не выразимого словом, в котором я не была бы учительницей несчастных. Удивляюсь я, авва, как вынесло море наше распутство! Как земля не отверзла свой зев и живую не поглотил меня ад уловившую в сети столько душ! Но, думаю, Бог искал моего покаяния, ибо не хочет он смерти грешника, но ждет великодушно его обращения. В таких трудах мы прибыли в Иерусалим. Все дни, до праздника проведенные мною в городе, я занималась тем же самым, если не худшим. Я не довольствовалась юношами, которых имела на море и которые помогли моему путешествию. Но и многих других соблазнила на это дело — граждан и чужестранцев.
   Уже настал святой день Воздвижения Креста, а я все еще бегаю, охотясь за юношами. Вижу я на рассвете, что все спешат в церковь, пустилась и я бежать с прочими. Пришла с ними к притвору храма. Когда настал час святого Воздвижения, я толкалась и меня теснили в толпе, пробивающейся к дверям. Уже до самых дверей храма, в которых показалось народу Животворящее Древо, протиснулась я несчастная, с великим трудом и давкой. Когда же я ступила на порог дверей, в которые все прочие входили невозбранно, меня удержала какая-то сила, не давая войти. Снова меня оттеснили, и я увидела себя стоящей одиноко в притворе. Думая что это случилось со мной по женской немощи, я снова, слившись с толпой, стала работать локтями, чтобы протиснуться вперед. Но даром трудилась. Снова нога моя ступила на порог, через который другие входили в церковь, не встречая никакого препятствия. Одну меня злосчастную не принял храм. Словно отряд воинов был поставлен, чтобы возбранить мне вход, — так удерживала меня какая-то могучая сила, и опять я стою в притворе.
   Трижды, четырежды повторив это, я, наконец, устала и была уже не в силах толкаться и получать толчки; я отошла и стала в углу притвора. И насилу-то я начала понимать причину, возбранявшую мне видеть Животворящий Крест. Коснулось сердечных очей моих слово спасения, показавшее мне, что нечистота дел моих заграждает мне вход. Стала я плакать и скорбеть, ударяя себя в грудь и стеная из глубины сердца. Стою я и плачу, и вижу над собой икону Пресвятой Богородицы, и говорю Ей, не сводя с Нее глаз:
   — «Дева, Владычица, Бога Слово плотию рождшая, знаю я, что не прилично мне скверной и развратной, взирать на икону Твою, Приснодева, Твою, Чистая, Твою, сохранившая в чистоте и незапятнанности тело и душу. Я, развратная, справедливо должна внушать ненависть и отвращение Твоей чистоте. Но, если, как слышала я, для того человеком стал Бог, рожденный Тобою, чтобы призвать грешников к покаянию, помоги одинокой, не имеющей ниоткуда помощи. Повели, да откроется мне вход в церковь, не лишай меня возможности взирать на то Древо, на котором пригвожден был плотию Бог, рожденный Тобою, и пролил Свою собственную кровь в выкуп за меня. Но вели, Госпожа, да откроется и для меня дверь священного поклонения Кресту. А Тебя я призываю надежной поручительницей перед Богом, Сыном Твоим, в том, что никогда больше не оскверню этого тела постыдным совокуплением, но как только увижу Крестное Древо Сына Твоего, тотчас отрекусь от мира и всего, что в мире, и уйду туда, куда Ты, Поручительница спасения, повелишь и поведешь меня».
   Так я сказала и, словно обретя некоторое упование в пламенной вере, обнадеженная милосердием Богородицы, схожу с того места, где стояла на молитве. И опять иду и вмешиваюсь в толпу входящих в храм, и уже никто не толкает, не отталкивает меня, никто не препятствует подойти ближе к дверям. Овладел мною трепет и исступление, и вся я дрожала и волновалась. Достигнув дверей, прежде недоступных для меня — словно вся сила, раньше возбранявшая мне, теперь расчищала мне путь, — я вошла без труда и, оказавшись внутри святого места, сподобилась воззреть на животворящий Крест, и увидела Тайны Божии, увидела, как принимает покаяние Господь. Пала я ниц и, поклонившись этой святой земле, побежала, несчастная, к выходу, спеша к моей Поручительнице. Возвращаюсь на то место, где я подписала грамоту своего обета. И, преклонив колена перед Приснодевой-Богородицей, обратилась к Ней с такими словами: — «О милосердая Госпожа. Ты показала на мне Свое человеколюбие. Ты не отвергла моления недостойной. Видела я славу, которой по справедливости не видим мы, несчастные. Слава Богу, принимающему через Тебя покаяние грешников. О чем мне, грешной, еще вспомнить или сказать? Время, Госпожа, исполнить мой обет, согласно с Твоим поручительством. Ныне веди, куда повелишь. Ныне будь мне учительницей спасения, веди меня за руку по пути покаяния». — При этих словах я услышала голос с высоты: — «Если перейдешь Иордан, найдешь славное упокоение».
   Услышав тот голос и поверив, что он раздался для меня, я заплакала и воскликнула к Богородице: — «Госпожа, Госпожа, не покидай меня», — с этими словами я вышла из притвора храма и поспешно отправилась в путь.
   Некто при выходе, посмотрев на меня, дал мне три монеты, сказав: — «Возьми, матушка». Я же на данные мне деньги купила три хлеба и взяла их с собой в дорогу, как благословенный дар. Спросила я продающего хлеб: — «Где дорога к Иордану?» Мне показали городские ворота, ведущие в ту сторону, и я бегом вышла из них и с плачем пустилась в путь.
   Расспросив встречных о дороге и пройдя остаток дня (был, кажется, третий час, когда я увидела Крест), я достигла, наконец, на закате храма Иоанна Крестителя, по близости от Иордана. Помолившись в храме, я тотчас спустилась к Иордану и омочила лицо и руки в его святой воде. Причастилась Пречистых и Животворящих Таин в церкви Предтечи и съела половину хлебца; испив воды из Иордана, я провела ночь на земле. Наутро, найдя маленький челнок, переправилась на другой берег и опять молила Водительницу вести меня, куда Ей будет угодно. Очутилась я в этой пустыне, и с тех пор до сего дня удаляюсь и бегаю, живу здесь, прилепившись Богу моему, спасающему от малодушия и бури обращающихся к Нему».
    Зосима спросил ее:
   — «Сколько лет, госпожа моя, прошло с тех пор, как ты живешь в этой пустыне?»
   Жена отвечала:
    — «Сорок семь лет уже, сдается мне, как я вышла из святого города».
   Спросил Зосима:
    — «Какую же пищу ты находила, госпожа моя?»
    Сказала жена:
    — Два с половиной хлеба было у меня, когда я переправилась через Иордан. Вскоре они засохли и окаменели. Понемногу вкушая, я прикончила ихъ». — Зосима спросил:
   — «Неужели так безболезненно ты прожила в течение стольких лет, не страдая от столь крутой перемены?»
    Отвечала жена:
   — «Спрашиваешь ты меня, Зосима, о том, о чем трепещу говорить. Если привести на память все опасности, которые я преодолела, все лютые помыслы, меня смущавшие, боюсь я, как бы опять они не напали на меня».
   Сказал Зосима:
   — «Не утаивай от меня ничего, госпожа моя, я просил тебя, чтобы обо всем мне поведала без утайки».
    Она же ему: «Поверь мне, авва, семнадцать лет я провела в этой пустыне, борясь с дикими зверями - безумными желаниями. Только соберусь вкусить пищи, тоскую о мясе, о рыбе, которых много в Египте. Тоскую о вине, столь мною любимом. Много пила я вина, пока жила в мире. Здесь же не имела даже воды, страшно горя от жажды и изнемогая. Вселялось в меня безумное желание разгульных песен, сильно смущавшее меня и внушавшее петь песни демонов, которым я научилась когда-то. Но тотчас со слезами я била себя в грудь и напоминала себе об обете, который дала, уходя в пустыню. Возвращалась мысленно к иконе Богородицы, принявшей меня, и к Ней взывала, умоляя отогнать помыслы, одолевавшие несчастную мою душу. Когда же наплачусь вдоволь, колотя себя в грудь изо всей силы, вижу свет, озаряющий меня отовсюду. И, наконец, за треволнением наступала длительная тишина.
   А о помыслах, снова толкавших меня на блуд, как рассказать тебе, авва? Огонь загорался в несчастном сердце моем и всю меня сжигал и будил жажду объятий. Как только находил этот помысл, я бросалась на землю и орошала ее слезами, словно видела перед собой Поручительницу, явившуюся ослушнице и грозящую карой за преступление. И до тех пор не вставала с земли (случалось лежать там и день и ночь), пока не озарит меня тот сладостный свет и не прогонит помыслы, обуревающие меня. Но всегда я устремляла очи разума к моей Поручительнице, прося помощи утопающей в волнах пустыни. И помощницей Ее имела и восприемницей покаяния. И так прожила я семнадцать лет среди тысячи опасностей. С того времени и поныне Заступница моя во всем мне помогает и словно за руку ведет меня».
    Спросил ее Зосима:
    — «Неужели ты не нуждалась в пище и одежде?»
   — Она отвечала: «Окончив те хлебы, про которые я говорила, семнадцать лет питалась я растениями и всем, что можно найти в пустыне. Одежда же, в которой я переправилась через Иордан, вся порвалась и износилась. Много я страдала от холода, много и от летнего зноя: то солнце меня пекло, то стыла я, дрожа от стужи, и часто, упав на землю, лежала без дыхания и движения. Со многими напастями и страшными искушениями я боролась. Но с тех пор и до ныне сила Божия многообразными путями охраняла мою грешную душу и смиренное тело. Когда помышляю о том, от каких зол избавил меня Господь, имею пищу нетленную, надежду на спасение. Питаюсь я и покрываюсь словом Бога, Владыки всяческих. Ибо не одним хлебом жив будет человек и, не имея одежды, облекутся в камень все, снявшие с себя покровы греха».
   Зосима, услышав, что она упомянула слова Писания, из Моисея и Иова, спросил ее:
   — «А ты читала псалмы, госпожа моя, и другие книги?» — Она же улыбнулась на это и говорит старцу:
   — «Поверь мне, не видела я лица человеческого с тех пор, как узнала эту пустыню. Книгам никогда не училась. Не слышала даже никого, поющего или читающего их. Но Слово Божие, живое и действенное, само учит знанию человека. Вот и конец моему повествованию. Но, как я просила вначале, так и теперь заклинаю тебя воплощением Бога Слова молиться Господу за меня грешную».
   Сказав это и положив конец своему рассказу, она сотворила метание. И старец воскликнул со слезами:
   — «Благословен Бог, сотворивший великое и чудное, славное и дивное без числа. Благословен Бог, показавший мне, как одаряет Он боящихся Его. Воистину не оставляешь Ты, Господи, ищущих Тебя».
    Она же, удержав старца, не дала ему сотворить метание, но сказала:
    — «О всем, что ты слышал, человек, заклинаю тебя Спасителем Христом Богом нашим, не говорить никому, пока Бог не освободит меня от земли. Теперь же отправляйся в мире и снова на будущий год увидишь меня и я увижу тебя, если Господь сохранит тебя по милости Своей. Исполни же, раб Господа, о чем я теперь попрошу тебя. В великий пост будущего года не переходи Иордана, как у вас в обычае в монастыре». Изумился Зосима, слыша, что и устав монастырский она объявляет ему, и ничего другого на сказал, кроме:
   — «Слава Богу, дарующему великое любящим Его».
   Она же сказала:
   — «Останься, авва, в монастыре. Если захочешь выйти, невозможно тебе будет. На закате же святого дня Тайной Вечери, возьми для меня Животворящего Тела и Крови Христовой в священный сосуд, достойный таких Таин, и неси, и жди меня на берегу Иордана, прилегающем к населенной земле, чтобы мне принять и причаститься Животворящих Даров. С тех пор, как причастилась я в храме Предтечи, прежде чем перейти Иордан, и до сего дня я не приступала к святыне. И ныне алчу ее с неудержимой любовью. Потому, прошу и умоляю исполнить мою просьбу, — принеси мне Животворящие и Божественные Тайны в тот час, когда Господь сделал учеников Своих причастниками священной Вечери. Авве же, Иоанну, игумену монастыря, в котором ты живешь, скажи следующее: «Внимай себе и своему стаду: творится у вас нечто, нуждающееся в исправлении». Но хочу, чтобы ты не теперь сказал это ему, а когда Господь внушит тебе. Молись за меня». С этими словами она исчезла в глубине пустыни. А Зосима, пав на колени и поклонившись земле, на которой стояли ее ноги, воздал славу и благодарение Богу. И снова пройдя эту пустыню, вернулся в монастырь в тот самый день, когда возвращались туда иноки.
   Весь год промолчал он, не смея никому рассказать о виденном. Про себя же молил Бога показать ему опять желанный лик. Мучился он и терзался, представляя себе, как долго тянется год и желая, чтобы, если возможно, год сократился до одного дня. Когда же настал воскресный день, зачинающий священный пост, тотчас все вышли в пустыню с обычной молитвой и пением псалмов. Его же удержала болезнь; он лежал в лихорадке. И вспомнил Зосима, что сказала ему святая: «Даже если захочешь, выйти из монастыря, невозможно тебе будет».
   Прошло немало дней, и, восстав от болезни, он пребывал в монастыре. Когда же снова вернулись монахи, и настал день Тайной Вечери, он сделал, как было повелено ему. И взяв в малый потир пречистого Тела и честной Крови Христа Бога нашего, положил в корзину смокв и фиников и немного чечевицы, размоченной в воде. Уходит он поздним вечером и садится на берегу Иордана, ожидая прихода святой. Медлит святая жена, но Зосима не засыпает, не сводит глаз с пустыни, ожидая увидеть желанное. Сидя на земле, старец размышлял сам с собой: «Или недостоинство мое помешало ей прийти? Или она приходила и, не найдя меня, воротилась обратно»? Так говоря, он заплакал, а заплакав, простонал и, подняв глаза к небу, начал молиться Богу:
   «Дай мне, Владыка, опять увидеть то, чего раз сподобил. Да не уйду я тщетно, унося с собой свидетельство грехов моих». Помолившись так слезами, напал он на другую мысль. Сказал себе:
    «А что будет, если она и придет? Нет челнока. Как она перейдет через Иордан ко мне недостойному? О я жалкий, несчастный! Кто лишил меня, и по заслугам такого блага»? И пока размышлял старец, вот показалась святая жена и стала на том берегу реки, откуда пришла. Зосима поднялся, радуясь и ликуя и славя Бога. И опять обуяла его мысль, что не может она перейти через Иордан. Видит он, что она осенила Иордан знамением Честнаго Креста (а ночь была лунная, как он сам рассказывал), и тотчас ступила на воду и движется по волнам, приближаясь к нему. И, когда он хотел сотворить метание, она возбранила ему, закричав, все еще идя по воде:
   — «Что ты делаешь, авва, ты иерей и несешь Божественные Дары». Он повиновался ей, а она, выйдя на берег, говорит старцу:
   — «Благослови, отец, благослови».
   Он отвечал ей, дрожа (исступление овладело им при виде чудесного явления):
   — «Воистину не лжив Бог, обещавший, что уподобятся Ему в меру сил очищающие себя. Слава Тебе, Христе Боже наш, показавший мне чрез сию рабу Твою, как далек я от совершенства». Тут попросила его жена прочитать святой символ веры и «Отче наш». Он начал, она докончила молитву и по обычаю дала старцу поцелуй мира в уста. Причастившись Животворящих Таин, она подняла руки к небу и вздохнула со слезами, воскликнув: — «Ныне отпущаеши рабу Твою, Владыко, по глаголу Твоему с миром: яко видеста очи мои спасение Твое».
   Потом сказала старцу:
   — «Прости мне, авва, и исполни другое мое желание. Ступай теперь в монастырь, и благодать Божия да хранит тебя. А на будущий год приходи опять к истоку, где я впервые встретилась с тобой. Приходи ради Бога и опять увидишь меня, ибо такова воля Божия».
   Он отвечал ей:
   — «Хотел бы я с сего дня следовать за тобой и всегда видеть святое твое лицо. Исполни единственную просьбу старика и возьми немного пищи, которую я принес тебе». И с этими словами показывает ей на корзину. Она же, коснувшись чечевицы кончиками пальцев, и взяв три зерна, поднесла к устам, сказав, что довлеет благодать Духа, чтобы сохранить неоскверненным естество души. И снова сказала старцу:
   — «Молись, ради Бога, молись за меня и помни о несчастной».
   Он же, коснувшись ног святой и попросив ее молитв за Церковь, за царство и за него самого, со слезами отпустил ее и пошел, стеная и сокрушаясь. Ибо не надеялся победить непобедимую. Она же опять, перекрестив Иордан, ступила на воды и прошла по ним, как и прежде. А старец вернулся, исполненный и радости и страха, упрекая себя, что не подумал узнать имя святой. Но надеялся исправить это на следующий год.
   Когда же прошел год, снова идет он в пустыню все совершив по обычаю и спеша к чудесному видению.
   Пройдя сквозь пустыню и видя уже некоторые знаки, указывающие на место, которое он искал, он смотрит вправо, смотрит влево, водя повсюду глазами, словно бывалый охотник, что хочет поймать любимого зверя. Но, не увидев нигде никакого движения, начал опять обливаться слезами. И, устремив к небу взоры, стал молиться:
   «Укажи мне, Владыка, Твое сокровище чистое, что сокрыл Ты в пустыне. Укажи мне, молю, ангела во плоти, которого мир недостоин».
    Так помолившись, пришел он к месту, имевшему вид потока, и на другом берегу его, обращенном к восходящему солнцу, увидел святую, лежащую мертвой: руки ее были сложены, как подобает, а лицо обращено к востоку. Подбежав, он оросил слезами ноги блаженной: ни к чему другому не дерзнул прикоснуться.
   Поплакав не малое время и прочитав приличные случаю псалмы, он сотворил надгробную молитву и подумал про себя: «Подобает ли похоронить тело святой? или это будет ей неугодно?» И видит у головы ее начертанные на земле слова:
    «Похорони, авва Зосима, на сем месте тело смиренной Марии, отдай праху прах, помолившись Господу за меня, преставившуюся в месяц Фармуфи египетский, по римски именуемый Апрелем, в первый день, в сию самую ночь Страстей Господних, после причастия Божественной и Тайной Вечери».
   Прочтя письмена, обрадовался старец, что узнал имя святой. Поняв, что, как только причастилась она Божественных Таин, тотчас от Иордана перенеслась на то место, где и скончалась. Тот путь, что Зосима прошел с трудом в двадцать дней, Мария протекла в один час и немедленно переселилась к Богу.
   Прославив Бога и обливая тело слезами, сказал он:
   «Время, Зосима, исполнить повеленное. Но как ты, несчастный, выроешь могилу, не имея в руках ничего?» И тут он увидел неподалеку небольшой кусок дерева, брошенный в пустыне. Взяв его, принялся копать землю. Но суха была земля и не поддавалась усилиям старца. Он устал, обливаясь пóтом. Вздохнул из глубины души и, подняв глаза, видит большого льва, стоящего возле тела святой и лижущего стопы ее. Увидев льва, он задрожал от страха, вспомнив особенно слова Марии, что она никогда не видала зверей. Но, оградив себя знамением Креста, поверил, что сохранит его невредимым сила лежащей здесь. Лев же подошел к нему, выражая ласку каждым своим движением. Зосима сказал льву:
   — «Приказала Великая похоронить ее тело, а я стар и не в силах вырыть могилу (не имею лопаты и не могу вернуться в такую даль, чтобы принести годное орудие), сделай уж ты работу своими когтями, и отдадим земле смертную скинию святой». Он еще говорил, а лев уже вырыл передними лапами яму, достаточную, чтобы похоронить тело.
    Снова оросил старец слезами ноги святой и, призывая ее молиться за всех, покрыл тело землей, в присутствии льва. Было оно наго, как и прежде, ничем не покрытое, кроме разодранной мантии, брошенной Зосимой, которой Мария, отвернувшись, прикрыла часть своего тело. Затем оба удалились. Лев ушел вглубь пустыни, словно овечка, Зосима вернулся к себе, благословляя и славя Христа Бога нашего. Придя в киновию, он обо всем поведал инокам, ничего не утаил, что слышал и видел. С самого начала все рассказал им подробно, и все дивились, слыша о чудесах Божиих, и со страхом и любовию творили память святой. Игумен же Иоанн нашел в монастыре некоторых, нуждающихся в исправлении, так что ни единое слово святой не оказалось бесплодным и неразгаданным. Скончался и Зосима в том монастыре, достигши почти столетнего возраста.
   Иноки сохранили это предание без записи, предлагая всем, желающим слушать, образ для назидания. Но не слышно было, чтобы кто-либо предал письму эту повесть до сего дня. Я же о том, что узнал устно, рассказал письменами. Быть может, и другие описывали жизнь святой, и много лучше и достойнее меня, хотя не дошло это до моего сведения. Но и я, по силам моим, записал сие повествование, выше всего ставя истину. Бог же, воздавая великое прибегающим к Нему, да подаст пользу чтущим сию повесть, в награду тому, кто повелел записать ее, и да удостоит принять в тот чин и сонм, где пребывает блаженная Мария, о которой повесть сия, вместе со всеми от века благоугодившими Ему богомыслием и трудами.
Воздадим же и мы славу Богу, Царю всех веков,
да удостоит и нас милости Своей в день суда,
во Христе Иисусе Господе нашем,
Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение,
со безначальным Отцем
и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом,
ныне и присно и во веки веков.
Аминь
.


     В ряду торжествующих, полных надежды седмиц Великого Поста мы сегодня вспоминаем святую Марию Египетскую. Почему Церковь включила ее образ в эти недели? Не потому ли, что в ней мы видим торжество Божией силы и торжество воистину ответной человеческой любви? Или, может быть, мы видим торжество человеческого отчаянного зова о помощи и победу, которая дается Богом, Его любовью, Его силой и крепостью.
        О святой Марии Египетской можно сказать кратко: она была жительница Александрии, женщина дурной жизни, позор своих сограждан, соблазн, погибель. В какой-то день ей захотелось поклониться живоносному Кресту Господню, частица которого находилась в одном из храмов. И не думая о своей греховности, не думая о том, что по ее жизни у нее ничего общего нет с тем Богом чистоты и любви, Которому она хотела поклониться, она дерзновенно захотела войти в храм. Но какая-то сила ее остановила; каждый раз, как она приближалась к вратам, она была отброшена. И она пришла в ужас, и она обратилась к Матери Божией за помощью и за милосердием – и была допущена в храм. Но из храма она не вернулась к прежней позорной жизни; она ушла в пустыню и там провела, в неописуемом подвиге, в совершенном одиночестве, всю свою остальную жизнь до смерти; жизнь, которая не была жизнью бесплотного существа, но была поистине жизнью воплощенного духа, ожившего покаянием и благодатью.
        Чему мы можем научиться от этой жизни? Мария Египетская была блудница; но блуд не заключается только в телесном грехе, в презрении своей телесности и личности другого человека. Блуд заключается в том, что человек заблуждается; он заключается в том, что цельность человеческой любви раздробляется, мельчает и человек уже неспособен всей душой, всем сердцем, всей мыслью, всем телом, всем существом своим любить одного человека и единого Бога... Блуд, в широком смысле, который ему придает Священное Писание, это идолопоклонническая привязанность к видимому миру. Мы ослеплены тем, что видим, мы не видим невидимого, потому что наше внимание, наш взор приложен только к тому, что видимо и осязаемо. Блуд заключается в том, чтобы отдать свое сердце не тому, что достойно любви; блуд заключается в том, что свою волю, вместо того, чтобы ее направить к единому на потребу, к чистой, святой любви к человеку, к людям, к Богу, мы распыляем так, что она направлена анархично, во все стороны, так, что она служит всем идолам, всем желаниям, всем порывам. Разве не все мы заражены этой болезнью блуда? Разве мы цельны сердцем, не разделены умом? Разве воля наша не колеблется?..
        И вот мы можем себе представить себя самих в образе этой женщины. Вся жизнь наша подобна ее жизни; и, как она, мы порой хотим поклониться Живому Богу, хотим пробиться до Его животворного присутствия – и как часто мы этого не можем сделать!
Как часто мы хотели бы молиться – но молитвы нет;
мы хотели бы любить – но сердце каменно;
хотели бы собрать наши мысли – а мысли разбегаются, расплываются;
хотели бы всей волей своей начать новую жизнь, но нет этой воли – она разложилась на какие-то составные части, желания, мечты, тоску – а крепости в ней нет...
     Как часто мы подобны морским волнам, которые ударяются об утесы, взлетают и опадают вновь в лоно морское, ничего не достигнув. Редко, редко мы останавливаемся, однако, вниманием на этом. Мгновениями мы тоскуем, мгновениями болит у нас сердце, мгновениями мы думаем: Неужели мне закрыт путь к Богу?.. Но потом мы успокаиваемся, забываем, нас засасывает болото... Не так случилось с Марией Египетской: ее охватил ужас, и она бросилась за помощью, за милостью, за спасением...
        Нам тоже надо научиться этому: никогда не утешаться тем, что не пробиться нам к Богу, не подойти к Нему. Нам надо научиться такой тоской о Нем тосковать, так к Нему пробиваться, чтобы, наконец, сила Божия и милость Божия ответили на наш зов и на наше отчаяние, полное непостижимой надежды... Но когда с нами это случается, мы только радуемся, мы уходим утешенные, мы не думаем, что нам дано было то, чего никакими силами мы не можем добиться сами. Мария Египетская это поняла, Мария Египетская всю жизнь превратила в благодарение Богу. Она поняла, что, получив то, что ей было дано, уже нельзя жить, как она жила, можно жить только ликующей и скорбной благодарностью. От всего она ушла, что было ей соблазном, что держало ее в плену, и прожила какую дивную жизнь...
        Нам не под силу поднять такой подвиг, но каждый из нас может сделать то, что ему под силу. И мы должны помнить, как Апостол Павел говорит, что все нам возможно в укрепляющем нас Господе Иисусе Христе, что сила Божия в немощи совершается. Но не той ленивой, бесплодной немощи, которой мы страдаем, которая нас замучивает и губит, а в другой немощи – богоприимной, в той гибкости и слабости, которая рождается в человеке от сознания, что ему не достичь того, о чем он мечтает, единственного, к чему он стремится, своими силами, но что силой Божией он этого может достичь. И тогда Господня сила нашу немощь наполняет, как ветер наполняет хрупкий, слабый парус, который, однако, может привести к пристани корабль... Это – богоприимная немощь, которая заключается в том, чтобы уже на себя не надеяться и отдать себя послушливо, кротко, в руку Божию, исполняя Его волю только Его силой, и тогда все делается возможным: сила Божия в немощи совершается...
        В этом ряду евангельских чтений, победоносных недель надежды, которые нас влекут сейчас к страстным дням, когда уже будет время не веры, не надежды, но время зрения Божественной любви, – как должна нас укреплять святая Мария своим образом, своим примером!
Аминь.
5-е Воскресенье Великого Поста – 27 марта 1977 г.


Практическая Гомилетика. Том 1. Недели Триоди Великопостной. 5-Я НЕДЕЛЯ ВЕЛИКОГО ПОСТА. протоиерей Иоанн Толмачев (†1897)

Гомилетика – наука о сущности, содержании и специфических особенностях христианской проповеди (гомилии)
протоиерей Иоанн Толмачев Об авторе

Евангельское чтение пятой недели великого поста состоит из двух частей. В первой части (32–34) Иисус Христос, как всеведующий Бог, предсказывает своим двенадцати ученикам о своих добровольных страданиях, смерти и воскресении, в том же порядке, в каком они во всей точности исполнились на самом деле. «Вот, мы восходим» — говорит Он — «в Иерусалим», где должны совершиться Мои страдания, «и сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам» иудейским:

"А взявшие Иисуса отвели Его к Каиафе первосвященнику, куда собрались книжники и старейшины." (Мат. 26:57)
"И привели Иисуса к первосвященнику; и собрались к нему все первосвященники и старейшины и книжники." (Maр. 14:53)
«и осудят Его на смерть»:
"как вам кажется? Они же сказали в ответ: повинен смерти." (Мат. 26:66)
"и он обещал, и искал удобного времени, чтобы предать Его им не при народе." (Лук. 22:6)
"и он пошел, и говорил с первосвященниками и начальниками, как Его предать им." (Лук. 22:4)
«и предадут Его язычникам», язычнику Пилату, римскому игемону:
"и, связав Его, отвели и предали Его Понтию Пилату, правителю." (Мат. 27:2)
"Немедленно поутру первосвященники со старейшинами и книжниками и весь синедрион составили совещание и, связав Иисуса, отвели и предали Пилату." (Maр. 15:1)
"И поднялось все множество их, и повели Его к Пилату." (Лук. 23:1)
«и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его» во дворе архиерейском:
"Тогда плевали Ему в лице и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам." (Мат. 26:67); [615]
"И некоторые начали плевать на Него и, закрывая Ему лице, ударять Его и говорить Ему: прореки. И слуги били Его по ланитам." (Maр. 14:65)
"Люди, державшие Иисуса, ругались над Ним и били Его; и, закрыв Его, ударяли Его по лицу и спрашивали Его: прореки, кто ударил Тебя?" (Лук. 22:63–64)

пред Иродом:

"Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату." (Лук. 23:11)

и Пилатом:

"Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты;
так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония.
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите:
если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков;
таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков;
дополняйте же меру отцов ваших." (Мат. 27:27–32)
"А воины отвели Его внутрь двора, то есть в преторию, и собрали весь полк,
и одели Его в багряницу, и, сплетши терновый венец, возложили на Него;
и начали приветствовать Его: радуйся, Царь Иудейский!
И били Его по голове тростью, и плевали на Него, и, становясь на колени, кланялись Ему." (Maр, 15:16–19)
"Тогда Пилат взял Иисуса и велел бить Его.
И воины, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову, и одели Его в багряницу, и говорили:
радуйся, Царь Иудейский! и били Его по ланитам.
Пилат опять вышел и сказал им: вот, я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нем никакой вины.
Тогда вышел Иисус в терновом венце и в багрянице.
И сказал им Пилат: се, Человек!" (Иоан. 19:1–5)
«и убьют Его» распятием на кресте (Мат. 27:21–50); (Марк. 15:20–37); (Иоан. 19:16–30), «и в третий день воскреснет» из гроба (Мат. 28:1–7); (Maр. 16:1–8,10); (Лук. 24:1-11); (Иоан. 19:1-18).


Во второй части (35–45 ст.), по поводу просьбы Иакова и Иоанна, сынов Заведеевых, дать им почетные места в царстве Божьем, Иисус Христос указывает своим ученикам истинный путь к величию и славе перед Богом. Что же делает нас великими и славными в царстве небесном?

1. Любовь, которая учит нас страданиям.

а) Всякое домогательство внешнего величия унижает христиан, потому что оно основные принципы христианства: «не знаете, чего просите» и проч. (ст. 37, 38).

б) Великими делает нас любовь к Иисусу Христу, a эта любовь стремится к уподоблению Ему.

в) Удовлетворение своему стремлению она находит в том, если подвергается жесточайшим страданиям ради Иисуса Христа и по тем же причинам, как и Иисус Христос (ст. 38, 39,40).

2. Страдание, которое делает нас смиренномудрыми.

а) Одна готовность страдать за Господа не доставляет еще нам истинного величия, потому что к этому страданию может примешиваться чувство самопревозношения собственными подвигами (ст. 38, 39).

б) Истинное, происходящее из любви к Спасителю, страдание возбуждает глубокое смирение, потому что истинный крестоносец принимает как благодать, что Христос хочет сделать его через страдание подобным Себе (ст.39 «чашу, которую Я пью, будете пить» и т. д.), и знает, что своими собственными силами он не может достигнуть этого, a нуждается в высшей помощи и ободрении (ст.40 «не от Меня зависит, но кому уготовано», т. е. поскольку Он и если Он хочет)

3. Смиренномудрие, которое побуждает нас служить всем.

а) Желание господства, внешних преимуществ и отличий составляет общепринятый закон мирской жизни(ст. 42: «вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними» и проч.); но в царстве Божьем другой порядок.

б) Христианское величие состоит в способности и готовности служить другим по примеру Иисуса Христа (ст.43–45).

Нa основании этого евангельского чтения проповедник может беседовать с церковной кафедры:

Ст. 32–34 — страждущий Спаситель, как образец страждущих христиан.

На чем основывалось высокое мужество и необыкновенное спокойствие, с которыми Иисус Христос шел на встречу Своим страданиям и смерти? Мы можем спокойно думать о смерти, если будем следовать примеру Иисуса Христа. О прискорбном и загадочном явлении в жизни, что самые лучшие из людей часто имеют самый печальный конец. Что может утешать нас при всех страданиях и бедствиях (спокойствие совести, преданность воле Божьей, надежда на лучший мир).

Ст. 37 — что делает нас великими в царстве небесном.

Ст. 38 — непристойность наших молитв, в которых мы часто просим Бога о том, чего сами не знаем. Путь к славе в царстве Божьем — путь крестный.

Ст. 39 — страдание — неизбежный жребий всех истинных последователей Христовых.

Ст. 42–44 — лица, облеченные властью, должны служить во благо своим подчиненным. О взаимной христианской услужливости. Кто хочет быть большим, да будет слугою, и кто хочет быть первым, да будет всем рабом.

«Когда были они на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шел впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что будет с Ним: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет» (Ст. 32–34).

С необыкновенным величием и спокойствием духа возвещает Иисус Христос Своим ученикам о предстоящих Ему страданиях и смерти. «Вот, мы восходим», говорит Он, «в Иерусалим и Сын человеческий предан будет» и проч. Какой высокий для нас пример!

Путь нашей жизни не бывает ли для нас часто путем незаслуженных страданий, скорбей и бедствий?

1. Он знает, Кем посылаются Его страдания и для чего.

Посещают ли нас радости и скорби без разбора, или ими управляет мудрость и справедливость? Слепой ли случай бросает нас в бездну страданий, или высшая рука водительствует нами? От решения этих вопросов зависит наш покой и способ, как мы должны нести тяжелый крест и как пользоваться страданиями.

Но кто из христиан сомневается в ответе на эти вопросы? Не случай правит людьми и их участью, a божественное Провидение, которое прославляется в самих человеческих страданиях. Таково ясное и утешительное учение нашего Спасителя, a чему Он учил, то Он подтвердил собственным примером в нынешнем евангелии.

И Его путь страданий, ненависть Его врагов, насилие Его гонителей, связь ближайших обстоятельств не были для Него чем-либо случайным. Он видел во всем этом только орудие и средство, которыми пользовался Бог для осуществления Своих мудрых планов.

Так и мы среди скорбей и страданий будем смотреть на них с правильной точки зрения, если способ и меру их предоставим Богу, распоряжающемуся нашей участью.

2. Он не пренебрегает нравственными опасностями страданий.

Путь страданий — скользкий путь, на котором многие спотыкаются и падают.

Сколь многие, вынужденные крайней бедностью, научились ужасным порокам! Иной отчаявается в любви Божьей и человеческой и думает удалить силу страданий не детской покорностью Промыслу, a упрямством и личиной благочестия.

Как легко наше сердце ожесточается под гнетом страданий, теряет всякие чувства милосердия и сострадания!

Будем и в этом случае подражать примеру Спасителя, Который на пути своих страданий должен был бороться со многими искушениями и, однако же, победил их силой своего благочестивого чувства.

3. Он не чуждался утешений в страдании, ниспосылаемых Ему Богом.

Иисус Христос величайший страстотерпец, испытывал также подкрепления на пути крестном. Не сопровождала ли Его любовь Его учеников? Не было ли для Него утешением дружественное отношение благочестивого семейства в Вифании? Не проливались ли слезы участия, когда Он шел на смерть?

Его благочестивое чувство не было ли для Него постоянным ангелом-утешителем? Как Он умел пользоваться такими утешениями, Он показал это в дневном евангелии, когда, после изображения мрачной картины своих страданий, заключил словами: «в третий день воскреснет

Благо нам, если и мы умеем пользоваться всеми утешениями, какие ниспосылает нам Бог среди скорбных путей нашей жизни.

4. Он указывал на высшую, неземную цель страданий.

Иисус Христос знал, что Отец небесный прославит Его через страдания. «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лук.24:26), говорил Он ученикам своим по воскресении?

И для нас путь страданий должен быть путем к небу. В школе крестной мы научаемся таким добродетелям, какие необходимы для вечности, именно: непоколебимому благочестию, охлаждению к земному, стремлению к небесному, участливой любви к другим и проч.

Поэтому не будем никогда роптать, как бы ни был тернист путь нашей жизни. Он ведет к славной цели.

«Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет» (ст.32–34).

1. Как на жертву свободной любви, которую Он принес.

Предваряя с божественным величием и спокойствием духа Своих учеников о предстоящих Ему страданиях, Иисус Христос ясно показал этим, что смерть Его не есть смерть обыкновенного мученика за истину и добродетель, что Он не был бессильной жертвой одной непримиримой злобы книжников и архиереев, распявших Его на Голгофе. Он знал наперед, что предстоит Ему в Иерусалиме, и мог еще избавиться от всех этих страданий. Но — Он идет! Бесконечная любовь, милующая, спасающая и всепримиряющая, зовет Его на Голгофу. Поэтому Он идет положить душу Свою «в избавление за многих,»— идет, как агнец непорочный на заклание и вместе как Первосвященник, приносящий жертву.

2. Дабы совершить дело нашего искупления.

Многое, неисчислимо многое совершено было Иисусом Христом для дела искупления посредством учения, чудес и святого примера. Оставалось еще совершить одно, самое великое и самое непостижимое — принести Себя в жертву. Без этого Его делу недоставало бы полного завершения, Его словам, которые Он проповедывал, — печати непреложной истины; Его примеру, который он давал, — всеозаряющей славы; Его явлению на землю — надлежащего, всесоединяющего средоточия; Его искуплению — всеудовлетворяющего выкупа; прощению наших грехов — полного ручательства, скрепленного кровью Богочеловека. Чтобы исполнить все это, Иисус Христос берет на себя грехи мира и, агнец Божий, идет на Голгофу.

3. Согласно с предвечными советами Божьими, многократно и многообразно предвозвещенными Богом.

Весь Ветхий Завет со всеми своими откровениями и обетованиями, событиями и делами, законом и установлениями, символами и прообразованиями, служил ясным и громким указанием на Иисуса Христа, Искупителя мира и Сына Божьего (Ис. 53:4. 5).

И вот этот Иисус, Сын Божий, предвозвещенный Моисеем и пророками, идет теперь с двенадцатью учениками в Иерусалим, чтобы исполнить предвечный совет Божий о спасении грешного человеческого рода.

В живейшем сознании Своего сыновнего общения с Богом Отцом, с неустрашимым мужеством победителя смерти, с полной уверенностью в Своем могуществе над гробом и адом, идет Он на встречу крестной смерти — и «в третий день воскреснет

«Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет» и т. д. (32–34).

Что это — «внутрь меня явил мне мудрость», о которых говорит Давид (Псал. 50: 8)? Тайны существуют везде. Тайны природы. Мы видим ежедневно глазами солнце, но никто не знает, что это за свет, который от него исходит. Тайны в религии:

"А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии." (1 Кор. 2:10)

Особенно тайны Евангелия:

"Если же и закрыто благовествование наше, то закрыто для погибающих," (2 Кор. 4:3)
"Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви." (Ефес. 5:32)

1. Креста Христова.

Спаситель возвещает ученикам Своим о Своих страданиях, но «слова сии», по замечанию евангелиста Луки, «были для них сокровенны, и они не разумели сказанного»:

"Но они ничего из этого не поняли; слова сии были для них сокровенны, и они не разумели сказанного." (Лук. 18:34)
"Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно" (l Кор. 2:14)

а) По отношению к Его лицу. Сын человеческий и вместе Сын Божий:

"смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной." (Филип. 2:8)
"взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия." (Евр. 12:2)
"И беспрекословно — великая благочестия тайна: Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя Ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе." (1 Тим. 3:16)

б) По отношению к причине и действию этого креста. Так решено, чтобы «Христос умер за грехи наши, по Писанию»:

"Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию," (1 Кор. 15:3–4)

но почему? Неисследимы пути Его:

"О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?" (Рим. 11:33–34)

Далее говорится: нет ни в ком другом спасения:

"ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись." (Деян. 4:12)

Бог во Христе примирил мир с собой:

"потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения." (2 Кор. 5:19)
"и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем." (Ефес. 2:16)

Кто верует в Него, получит жизнь вечную. Все это — сокровенные истины, служащие соблазном для иудеев и еллинов:

"а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие." (1 Кор. 1:23)
"О, несмысленные Галаты! кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых перед глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?" (Гал. 3:1)

Горы Голгофы мы не можем перешагнуть нашим умом.

2. Нашего собственного креста.

«Чашу, которую Я пью, будете пить», предсказывает Господь Своим ученикам в дневном евангелии.

а) Крест наш — вина греха:

''Глубоко упали они, развратились, как во дни Гивы; Он вспомнит нечестие их, накажет их за грехи их." (Осии 9:9)

Но почему он так тяжел?

"Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими учениками" (Иоан. 15:8)

Он есть наказание Божье:

"Но и эти шатаются от вина и сбиваются с пути от сикеры; священник и пророк спотыкаются от крепких напитков; побеждены вином, обезумели от сикеры, в видении ошибаются, в суждении спотыкаются." (Исаии 28:7)
"Ибо два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды." (Иер. 2:13)

б) Крест — любовь и благодеяние Божье.

Многие видят благодетеля только в том, если он снимет с них крест. Для таких слова апостола, сказанные в Послании к Евреям (12:6):

"Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает."

кажутся сокровенной истиной:

"От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? Раскаяния в том не будет у Меня." (Осии 13:14)

Однако Бог посылает нам благодеяния, если возлагает на нас крест:

"и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему.
Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода;" (Лук. 15:16–17)
"Как скоро он пойдет, схватит вас; ходить же будет каждое утро, день и ночь, и один слух о нем будет внушать ужас." (Исаии 28:19)
"А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира." (Гал. 6:14)
"зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху;" (Рим. 6:6)

Благо тому, кто знает тайну креста.

Мы должны знать более других:

"Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано" (Мат. 13:11)

Многие мудрецы не имеют об этом никакого понятия:

"В то время, продолжая речь, Иисус сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам;" (Мат. 11:25)

Крестоносцы, замечайте, как Бог любит вас, и чего вы не понимаете сегодня, то узнаете завтра:

"Благо мне, что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим." (Псал. 118:71)

«Чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься» (ст.39).

По поводу просьбы учеников — дать им первые места в царстве небесном, Иисус Христос указывает им на страдания и крест, как единый истинный путь к славе: «чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься» (Матф. 20:23).

Широкий путь ведет к погибели:

"Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими." (Мат. 7:13)

Бог не хочет ничьей погибели, однако же Он представил нам свободный выбор:

"И народу сему скажи: так говорит Господь: вот, Я предлагаю вам путь жизни и путь смерти:" (Иер. 21:8)

Обычный человек охотно идет по широкому пути:

"Сорок лет Я был раздражаем родом сим, и сказал: это народ, заблуждающийся сердцем; они не познали путей Моих." (Псал. 94:10)

Тут встречают большое общество. Но исход — худой:

"Есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их путь к смерти." (Притч. 16:25)

Напротив, узкий путь ведет к жизни:

"утверждая души учеников, увещевая пребывать в вере и поучая, что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие." (Деян. 14:22)

1. Он по истине узок.

а) Потому что наш разум его не замечает. Мы замечаем пути звезд небесных, но о нашем собственном пути к небу мы ничего не знаем:

"Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно." (1 Кор. 2:14)
"Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах." (Мат. 16:17)

Иисус Христос указывает нам на писание:

"Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне." (Иоан. 5:39)

б) Потому что должны веровать многому, чего не понимают. Много тайн! Тут соблазняется иудей и еллин

"а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие." (1 Кор. 1:23)

К тому же, многие ложные учители хотят соблазнить, если возможно, и избранных:

"Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных." (Мат. 24:24)

в) Потому что мы должны делать многое, что нам не нравится. Отвергнуться себя:

"И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною." (Maр. 8:34)

распять плоть:

"Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями." (Гал. 5:24)

не сообразоваться с миром:

"и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная." (Рим. 12:2)

любить врагов:

"А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас," (Мат. 5:44)

Кто тут не вздохнет и не скажет, как те ученики, о которых говорится у святого апостола Матфея (12:25)?

"Но Иисус, зная помышления их, сказал им: всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит."

2. Он полон скорбей.

"Много трудов предназначено каждому человеку, и тяжело иго на сынах Адама со дня исхода из чрева матери их до дня возвращения к матери всех." (Сир. 40:1)
"Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь." (Псал. 33:20)

а) Частично это скорби, посылаемые Богом, духовные и телесные:

"И когда ты не обленился встать и оставить обед свой, чтобы пойти и убрать мертвого, твоя благотворительность не утаилась от меня, но я был с тобою." (Тов. 12:13)

б) Частично это скорби, приходящие от людей:

"И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри" (Иов. 2:9)

Кто много претерпевает, тот продолжает свой путь с усилием и ревностью:

"Да и все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы." (2 Тим. 3:12)

3. Но он ведет к небу.

Спаситель, идя на страдания, шел в то же время к Своему Отцу. Он наш Предтеча:

"если терпим, то с Ним и царствовать будем; если отречемся, и Он отречется от нас." (2 Тим. 2:12)

Однако, посмотрим, что необходимо для странника к небу.

а) Он должен молиться.

Помощь свыше посылается только молящемуся:

"Испытай меня, Боже, и узнай сердце мое; испытай меня и узнай помышления мои;" (Псал. 138:23)

б) Он должен иметь истинную веру. Верующее сердце и благочестивая жизнь:

"Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня." (Иоан. 14:6)
"Иисус сказал им: смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской." (Maр. 16:16)

«Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет» и т. д. (33–39).

В ныне читаемом Евангелии Иисус Христос предрекает ученикам о Своих страданиях и смерти.

Как при жизни Своей Он был утешителем всех Своих последователей, так и в самих страданиях Своих и смерти Он проливает величайше утешение и успокоение в наши сердца.

1. В невинных страданиях и бедствиях.

а) «Зачем Бог обрек меня на такую печальную судьбу, которой я не заслужил? Почему я болен и несчастен, живу в бедности и нищете, когда я трудолюбив и прилежен? Почему мои лучшие намерения и поступки не признаны и не оценены по достоинству? Зачем смерть так преждевременно посещает близких моему сердцу?» Таковы жалобы иного благочестивого человека, терпящего горькую участь на земле. И вот он начинает уже теряться в сомнениях относительно отеческой благости Божьей и мудрого Провидения, и эти сомнения беспокоят и смущают его дух.

Какой ужасный мрак лежит иногда на судьбе людей! Мы были бы невыразимо несчастны, если бы не имели никакой помощи против этих сомнений, никакого утешения в наших земных нуждах.

б) Страдания и смерть Спасителя доставляют нам утешение и успокоение во всех скорбях и бедствиях, постигающих нас на земле. Его страдания и смерть были также невинны. Он не заслужил постигшей Его участи, не совершил не единого греха. Его обвинители и судьи были преступники. Никто более Его не имел причин жаловаться на свою участь. Но Он не жаловался, не роптал, но говорил: «Отче, не Моя, но Твоя воля да будет.» Он знал, что Его страдания и смерть принесут величайшее благословение роду человеческому.

И Бог исполнил все то, на что надеялся Иисус Христос, и в Его смерти дал нам самое трогательное доказательство своей любви и милосердия.

Какое, следовательно, успокоение доставляет смерть Иисуса Христа при всех скорбях.

в) Если ты невинно страдаешь, и тяжелая, незаслуженная участь гнетет тебя, то представь себе страдания Спасителя, пойми благие и мудрые цели, какие угодно было всеблагому Богу выполнить через Его смерть, и ты откроешь и в своей участи такие же цели Божьи. Взвесь благодетельные следствия смерти Иисуса Христа, и ты поверишь, что и твои страдания будут благодетельны для тебя, послужат средством к содействию твоему истинному счастью. Подумай, как Бог в страданиях Спасителя явил Свою любовь ко всем людям, и ты не будешь сомневаться в этой любви, хотя бы Он возложил на тебя тяжелый крест.

Если мы посмотрим на страждущего Спасителя, то мы легко примиряемся с нашей горькой участью.

2. При сознании наших грехов.

а) Сознающий себя преступником святого закона Божьего не может иметь внутреннего мира и спокойствия души. Он должен ежеминутно опасаться последствий своих грехов и преступлений, бояться наказания. Иной грешник старается ослабить чувство своей вины, заглушить голос совести, чтобы она не беспокоила его своими упреками. Но совесть пробуждается и бичует грешника еще сильнее. Кто может скрыться от этого внутреннего судьи? Кто может убежать от вечного, всеведущего Свидетеля всей его жизни?

Все мы «согрешили и лишены славы Божьей» (Рим. 3:23). Как тяжело сознавать в себе вину греха и не иметь возможности загладить ее! Какие сомнения беспокоят нашу душу о последствиях наших поступков, сделанных нами в прошедшем, хотя бы мы и избегали их в будущем!

б) Утешение здесь мы находим в смерти Иисуса Христа. Она успокаивает нас, при сознании наших грехов. «Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8). «Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его» (Рим. 5:10). Бог хочет простить нам грехи, если мы с верой и покаянием держимся креста Христова.

Примите утешение, которое Спаситель приготовил Своей смертью всем грешникам, сознающим тяжесть своих грехов. Взирайте на крест Спасителя, примирившего вас с Богом. Ранами Его мы исцелились. Кровь Его очищает от всякого греха.

3. В минуты смерти.

а) Что мы некогда умрем, это мы знаем несомненно, в этом уверяет нас немощь нашего смертного тела. Но смерть не разрушает ли нашей радости и счастья на земле? Не похищает ли она всего, что для нас здесь дорого? Не разрывает ли она нашего союза с телом, которое соединяло нас с этим миром? Не грозит ли она нам совершенным разрушением и уничтожением? И если мы здоровы, довольны и счастливы, то одна мысль о ней повергает нас в уныние и скорбь. Но на земле нет никакого утешения, и между людьми, как и мы, смертными нет никакого избавления от власти смерти.

б) Посмотрите теперь на Иисуса Христа, грядущего на вольные страдания и смерть. Как Он спокойно ожидает смерти. Он знал, что Он только короткое время останется в гробе, что смерть не имеет над Ним никакой власти. Он взирал уже в высший мир, где должно начаться нескончаемое блаженство у Отца небесного. Сюда и нас ведет Его смерть и утешает нас непреложным упованием вечной жизни по смерти.

Если пробьет наш последний час, пусть мысль о страданиях и смерти Спасителя даст нам мужество и силу в борьбе с предсмертными мучениями и озарит могильный мрак светлой надеждой бессмертия.

«Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет

Мы видим в дневном Евангелии, с какой решимостью и готовностью Иисус Христос отправляется на страдания и смерть, a Он наш образец, которому и мы должны подражать:

"бо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его." (1 Пет. 2:21

1. Он исполнил все, что поручил Ему Отец небесный.

а) Страдания, бедствия, несчастья, которые могут постигнуть нас в будущем, не зависят от нас, a от Бога. Но наши обязанности — в нашей власти; исполнение их зависит от нас. И если мы исполняем их по долгу и совести, то относительно всего прочего, могущего постигнуть нас в будущем, мы можем быть совершенно спокойны.

Так поступал Господь наш, Иисус Христос. Чтобы приготовиться к своим предстоящим страданиям, Он ревностно исполнял все поручения Отца небесного.

Исполнение воли Божьей было для Него пищей и питьем.

Мы знаем, как каждый день и час своей жизни Он посвящал на дела благотворения, на просвещение людей светом истины и добродетели. Такое неутомимое, бескорыстное и святое исполнение обязанностей Своего призвания не было ли для Него лучшим приготовлением к страданиям и смерти?

б) Так и мы лучше всего можем приготовиться к будущим страданиям, если добросовестно исполняем наш долг и творим волю Божью.

Если обрушатся тогда на нас несчастья и бедствия, то мы будем страдать невинно и можем сказать с апостолом: «потому что во всем желаем вести себя честно»:

"Молитесь о нас; ибо мы уверены, что имеем добрую совесть, потому что во всем желаем вести себя честно." (Евр. 13:18)

Самые продолжительные страдания и смерть для нас не страшны, потому что мы всю нашу жизнь посвятили на служение Богу, приготовились к вечности, и можем с уверенностью ожидать от милосердого Отца небесного помощи, защиты и награды:

"И избавит меня Господь от всякого злого дела и сохранит для Своего Небесного Царства, Ему слава во веки веков. Аминь." (2 Тим. 4:18

2. Он принял твердую решимость добровольно претерпеть страдания.

а) Такую решимость Иисус Христос высказал в дневном евангелии и особенно против ап. Петра, желавшего удержать Его от смерти:

"С того времени Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть.
И, отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!" (Мат. 16:21–22

В Его святой душе была непоколебимая мысль: Я хочу и должен претерпеть все, даже самую смерть, чтобы исполнить завет Божий о спасении людей.

При такой решимости, ужас предстоящих страданий был побежден.

б) Если мы видим издали угрожающие нам страдания и не в состоянии их отвратить, то с мужеством и решимостью мы должны идти к ним на встречу. Часто одно представление о них лишает нас силы и духа. Но вера, что так угодно Богу, так хочет Бог, должна укреплять нас в страданиях. Как бы жестока ни была земная участь, но она ничего не может отнять у истинного христианина, который добровольно отказывается от мира и его благ и радостей.

Кто возвысился до такого самоотвержения, тот в состоянии перенести величайшие страдания и нужды, не оставляя своих обязанностей, не забывая своего достоинства, не сомневаясь в Боге и не чувствуя себя погибшим.

Со спокойствием и утешением взирает он к небу в минуты своего разрушенного счастья и ожидает мздовоздаяния от Бога.

3. Он был уверен в славных последствиях своих страданий и смерти.

а) Если бы Иисус Христос опасался, что Его страдания и смерть останутся без благотворных последствий для Него самого и для человечества: то мог ли бы Он так спокойно идти на встречу смерти?

Но Он знал, что Своими страданиями и смертью Он исполнит предвечный совет Божий о спасении рода человеческого.

Мысль о славных последствиях голгофской жертвы не могла ли успокаивать Его в жесточайших страданиях?

б) Если мы, при изменчивости и непостоянстве человеческой судьбы, видим перед собой бедствия и страдания, то мы можем мужественно и спокойно ожидать их, если веруем, что они постигают нас по мудрым и благим планам Божьим и могут быть благодетельны для нас и других, — что наш пример терпения и смирения, твердости и стойкости, кротости и участливой любви, веры и упования на Бога будет благотворен для ближних, — что мы сами посредством страданий испытываемся, воспитываемся и очищаемся для неба.

Поистине, если мы с верой принимаем слова писания, что «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас, … и что отрет Бог всякую слезу с очей их» (Рим. 8:18); (Апок. 21:4), то мы можем спокойно идти на встречу своих страданий и даже «хвалимся и скорбями»:

"И не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение." (Рим. 5:3

«Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет.» и т. д. (32–34).

Господь наш Иисус Христос, грядущий на вольные страдания в Иерусалим, служит для нас примером, которому мы должны подражать:

"уверовавших чрез Него в Бога, Который воскресил Его из мертвых и дал Ему славу, чтобы вы имели веру и упование на Бога." (1 Пет. 2:21)

1. В терпении и любви к людям.

а) Иисус Христос «не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1 Пет. 2:22).

Невинность и благость сопровождали все Его поступки, которыми Он никого не оскорбил и не обидел. Однако же, Он был предан оплеваниям, заушениям и самой смерти. Как справедливо было бы, если бы Он возмутился чувством негодования против своих убийц!.. Но Он показал величайшее терпение и смирение. Будучи «злословим, Он не злословил взаимно; страдая, не угрожал» (1 Пет. 2:23).

И какую величайшую любовь явил Он ко всем людям, когда «грехи наши Сам вознес телом Своим на древо» (1 Пет. 2:24)?

б) И мы в страданиях своих должны оказывать терпение и любовь к людям. Скорби, бедствия, неприятности, продолжительные болезни легко возбуждают в нас некоторую раздражительность, нетерпение, негодование, озлобление. Мы даем чувствовать это мрачное настроение нашего духа окружающим нас. Если мы считаем их виновниками наших скорбей и болезней, то мы едва в состоянии сдерживать наши жалобы и упреки.

Но как тяжело нам бывает подавлять в себе такие легко-возбуждаемые чувства нетерпения и негодования к другим, если мы поражены болезнью или другим несчастьем? Однако же, подражая примеру Иисуса Христа, мы должны стараться подавить их. Такой подвиг будет для нас легок, если мы еще в счастливые дни нашей жизни приобрели себе добродетели терпения, смирения, покорности и любви по отношению к людям. Выражая к людям те же чувства и в несчастьи, мы будем трогать их сердца и побуждать их к участию в нашем горе, к помощи и поддержке.

2. В неутомимой ревности к деланию добра.

а) Господь наш Иисус Христос непрестанно стремился к облагодетельствованию людей, к осчастливливанию их в материальном и духовном отношении.

В заботах о других Он забывал Самого Себя. Даже в последние дни Своей жизни, когда начались уже Его страдания и приближалась Его смерть, Он не ослабевал в Своей ревности учить людей, благотворить им словом и делом. Об этом свидетельствуют Его последние речи, увещания и предостережения фарисеям (Мат. 21:23) и далее, Его заповеди и наставления ученикам (Иоан. 13–17).

б) И мы, как последователи Господа, призваны оказывать такую же ревность о благе других, даже среди страданий и бедствий, претерпеваемым нами.

В такой ревности не будет недостатка, если она не была чужда нам в счастливые дни. Несчастье, поразившее нас, редко бывает столь велико, чтобы оно сразу ослабляло все наши силы, всю нашу деятельность и отнимало у нас возможность приносить пользу другим людям. Мы часто сами виноваты в том, если теряем в несчастьи мужество и силу и становимся неспособными к заботами о благе ближних.

Нет, святого призвания благодетельствовать, учить других, поощрять их к добру словом и примером, мы не должны оставлять и тогда, когда сами находимся в несчастьи.

в) Мы чувствуем тогда лучше всего, как можно ободрить страждущего и несчастного, как его утешить и успокоить, как оказать ему помощь. A сочувствуя горю другого, содействуя его благу, мы будем смягчать собственное горе и отвлекать внимание от нашего собственного несчастья. Поэтому не составляет ли для нас святого призвания, чтобы по примеру Спасителя, делать добро в самых страданиях, так как через это достигается наше духовное и нравственное преуспеяние? Не возвышается ли тогда дух, полный силы и мужества, над всеми ударами судьбы?

3) В мужественном перенесении страданий.

а) Без страха и ужаса идет Иисус Христос в Иерусалим на страдания и смерть, предопределенные Ему от Бога. Хотя враги Его употребили все усилия, чтобы увеличить тяжесть Его страданий, однако же ничто не в состоянии было ослабить Его дух, поколебать Его твердость. До последней минуты Он оставался непреклонным и испил всю чашу жесточайших страданий. С полным благоговением удивляемся мы божественному духу Спасителя, силы и мужества Которого не могли сокрушить никакие страдания.

б) О, если бы и мы оставались столь же мужественными и твердыми в постигающих нас бедствиях и скорбях! Непреклонное мужество преодолевает величайшие бедствия, не оставляет ни одного позволительного средства к уменьшению страданий, к побеждению опасностей; и там, где мужественному становится невозможным избавление, он не падает духом, но с терпением переносит все, что воля Божья возлагает на него.

Чтобы достигнуть такого мужества и твердости в страданиях, будем чаще думать о мудрых и святых целях Божьих, с которыми посылаются нам бедствия.

4. В постоянном уповании на Бога.

а) При внутреннем общении Иисуса Христа с Богом Отцем, при сознании, что Бог послал Его в мир для спасения рода человеческого, Он должен был ожидать от Бога помощи, подкрепления и таких событий в жизни, которые служили бы к спасению людей. Какие бы препятствия и затруднения ни встречались Ему на пути, какие бы озлобления и преследования врагов ни угрожали Ему, Он никогда не опасался, что Бог оставит Его, не защитит и не благословит Его дела.

б) Как счастливы были бы мы, если бы, по примеру Спасителя, постоянно уповали на Бога в постигающих нас несчастьях и превратностях! Никогда мы не сознаем более нашего бессилия и беспомощности, как в несчастных случаях и страданиях, от которых не может избавить нас ни богатство и почетное звание, ни покровительство сильных людей, — Благо тогда нам, если мы почитаем Бога, как нашего Отца и с сыновней покорностью вверяемся Его мудрости, могуществу и благости! Тогда мы спокойно и терпеливо переносим все, что благая воля Отца небесного возлагает на нас, деятельно исполняем свои обязанности и с утешением взираем к небу, где прекратятся все наши земные страдания и где с радостью пожнем, если сеяли здесь со слезами.

«А кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (ст.43–44).

Все мы желаем быть старше других или стать выше других, пользоваться определенным уважением от людей и проч. Такое желание естественно в человеке, не осуждается и Божьим словом. Только слово Божье указывает нам иной путь для приобретения почестей и славы, чем тот, который большей частью избираем мы. Вот этот путь:

Этим Иисус Христос учит, что:

1. Кто отличен уже мирскими почестями и преимуществами, тот не должен превозноситься ими, a пользоваться со смирением и употреблять их во благо другим да будет слуга»).

а) Достигшие почестей и облеченные какой-либо властью не должны превозноситься своими преимуществами, a пользоваться ими со смирением.

Потому что все наши преимущества — не наше приобретение, a дар Божий:

"Господь делает нищим и обогащает, унижает и возвышает. Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего, посаждая с вельможами, и престол славы дает им в наследие; ибо у Господа основания земли, и Он утвердил на них вселенную." (1 Цар. 2:7–8)
"Мною цари царствуют и повелители узаконяют правду." (Прит. 8:15)
"Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого?" (Рим. 9:21)
"Ибо кто отличает тебя? Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?" (1 Кор. 4:7)

Следовательно, гордиться ими, значит похищать славу у Бога.

Превозношение почестями и властью противно не только Богу, но и людям, и особенно подчиненным нашей власти

"Гордость ненавистна и Господу и людям и преступна против обоих." (Сир. 10:7)

которые хотя для видимости и будут оказывать нам почтение, но в душе — презрение.

Кроме того, кичливость властью или обнаруживает в нас отсутствие истинных достоинств, или же омрачает эти достоинства и отнимает у них цену в глазах других.

Все те, которые стоят ниже нас по своему званию и положению, суть наши братья, равные нам по природе и благодати, и может быть, несравненно выше нас по внутреннему достоинству.

Наконец, безумно было бы превозноситься почестями и потому, что они очень изменчивы, мы легко можем их утратить, и тогда, вместо уважения, мы встретим явную к себе ненависть и презрение:

"Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть." (1 Кор. 10:12)

б) Достигшие почестей должны употреблять свою власть и силу на пользу других.

Тогда они могут быть действительно «первыми» и «большими» других.

Всех, отличенных преимуществами чести и власти, слово Божье называет «Божий слуга, тебе на добро» для их подчиненных:

"ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое." (Рим. 13:4)

Они поставлены выше других, дабы служить добрым примером для других.

Пред ними открыт обширный круг деятельности не для того, чтобы стеснять тех, кто в этом круге заключены, но для того, чтобы всех их обнимать любовью и попечительностью. Им подчинены подобные им люди не для того, чтобы только властвовать над ними и употреблять их в орудие своей прихоти, но для того, чтобы устроить их земное благосостояние и вести их к небесному наследию:

"Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать." (Рим. 15:1)

Напротив, кто пользуется званием, но злоупотребляет им, — злоупотребляет правами, но не исполняет по-христиански своих обязанностей, — тот не только даст строгий отчет перед Богом:

"ибо меньший заслуживает помилование, а сильные сильно будут истязаны." (Прем. 6:6)
"а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут." (Лук. 12:48)

но и утратит истинное уважение от людей.

Поэтому пользующиеся властью должны быть и в духе и на самом деле слугами всех: «кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою

2. Кто стремится еще к почестям, тот должен достигать их не иначе, как путем смирения и деятельного служения на пользу ближних да будет всем рабом»).

а) Путь смирения и деятельного служения на пользу других есть верный путь к достижению славы и величия. «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить» (ст.45); «посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени,»:

"Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени." (Фил. 2:9)

Труден этот путь для нашего самолюбия; но он один только приводит нас к истинной славе. Ибо в чем состоит истинное величие? Не во внешних знаках почестей и отличий, a в добрых качествах души и сердца.

Величие и привлекательность сообщает человеку его смирение и готовность на всякое благое дело, с какими он служит пользе своих ближних, совершенно как бы забывая самого себя и не мечтая ни о каких своих достоинствах и выгодах. Поэтому:

б) Если мы желаем заслужить истинную честь и уважение не только у Бога, но и людей, для сего будем, как можно более, делать добра другим:

"Я был глазами слепому и ногами хромому;
отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно." (Иов. 29:15–16)

без малейшего превозношения или желания и искательства чести и славы.

Тогда слава и честь сама отыщет нас и последует за нами.

Тогда сердца всех, знающих нас, обратятся к нам с искренней любовью, с нельстивыми благословениями, с полным уважением.

Тогда, если угодно Богу, достигнем и внешних преимуществ и отличий.

Честь и слава подобны тени нашей, за которой если сам погонишься, то она прочь убегает; a если от нее пойдешь, то она за тобой следует. Если мы идем прямо к свету или солнцу, то тень за нами следует; a когда идем в противную солнцу сторону, тогда тень от нас убегает. Будем ходить в свете добродетелей, тогда истинная честь и слава перед Богом и людьми будет нашим неотъемлемым достоянием.

«Не знаете, чего просите» (ст.38).

1. Стремление к почестям сопряжено с нравственной пыткой и унижением.

Честолюбец, подобно хамелеону, должен постоянно менять свой цвет.

2. Сохранение почестей связано с неисчислимыми беспокойствами.

Жизнь честолюбца — дым, который чем выше поднимается, тем скорее рассеивается и исчезает.

3. Потеря почестей служит предметом горчайших скорбей.

«Дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей» (ст.38).

1. Она есть самый верный путь, потому что сам Бог ясно говорит что Он прославляющих Его прославит.

2. Она есть самый прямой и самый краткий путь, потому что не имеет ни извилин, ни уклонений, встречаемых на крутом пути к земным почестям.

3. Она есть самый приятный путь, потому что Бог охраняет и благословляет его.

Божественная Литургия 25 марта 2018 года

Евангелие от Марка, 10:32-45 (зачало 47)

Евангелие от Марка


Стих 10:32

... И поéмь пáки обанáдесять, начáтъ и́мъ глагóлати, я́же хотя́ху емý бы́ти:
... И# пое1мь пaки nбанaдесzть, начaтъ и5мъ гlати, ±же хотsху є3мY бы1ти:
... Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, чтó будет с Ним:

     Для чего Иисус предсказывает ученикам, что с Ним случится? Для укрепления духа их, чтобы они, предварительно услышав об этом, мужественно перенесли, когда это сбудется, и не были поражены внезапностью; а вместе с тем они должны были знать, что Он страждет по воле Своей. Ибо кто предвидел страдания, тот мог избежать их, а если не бежал, явно, что волею предает себя на страдания. Но так как открыть о Своем страдании следовало только ближайшим ученикам, то Он и предваряет всех на пути, желая отделить учеников от народа. Еще же упреждением всех и поспешностью Своей на пути Господь показывает и то, что Он поспешает к страданию и не убегает от смерти ради нашего спасения.
     "Во время оно, подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что будет с Ним." Это не первое и не второе, но последнее предсказание Спасителя о Его скорых страданиях. Восходя из Галилеи в Иерусалим, дабы более не возвратиться тем же путем в немощном и смертном теле человеческом, Господь повторяет Своим ученикам то, что уже много раз говорил им. Почему Он столько раз повторяет им одно и то же? Чтобы искоренить в них и последний росток гордости, который Он все еще в них видел и который как раз и показал себя в сем случае. Затем, и для того, чтобы эти страшные события не застали их врасплох, не разочаровали их полностью и не убили в их сердцах всякую надежду. Так Его ясная прозорливость в предсказании всего, что произойдет, будет светить им, как таинственный и дивный луч, и освещать и согревать души их тогда, когда наступят те мрачные минуты временной победы грешников над Праведником. Наконец, еще и для того, чтобы и их приготовить к их страданиям и их кресту, «ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет» (Лк.23:31)?

«Если Меня гнали, будут гнать и вас», – сказал Господь (Ин.15:20).
Он первый идет на страдания, Он подает пример всем. На сем последнем пути в Иерусалим Господь изрек то ученикам Своим не только словами, но и символически. Ибо у евангелиста Марка пред сегодняшним евангельским чтением имеется следующее удивительное указание:
«Когда были они на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шел впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе» (Мк.10:32).
Похоже, что Он, вопреки обыкновению, вышел вперед, дабы тем показать им как
Свое добровольное устремление к страданиям
и покорность воле Отчей,
так и Свое первенство в страданиях.

     Так и ученики должны следовать за Божественным Первенцем в страданиях и добровольно, как Он, устремляться к своему мученическому концу. А ученики ужасались, ибо не разумели унижений и смерти Того, Кто столько раз у них на глазах показал Себя сильнейшим людей, природы и легионов бесовских. И, следуя за Ним, были в страхе, поскольку, хотя и не разумели, но все же предчувствовали: то страшное и непостижимое, о чем Он им говорил, столько раз говорил, должно сбыться.
     Ев. Марк замечает, что когда Христос и апостолы восходили в Иерусалим, где Христу предлежало вкусить мученическую смерть, Христос шел впереди апостолов, как бы ободряя их, а те ужасались, т.е. были в чрезвычайном удивлении пред Его смелостью.
     - И, следуя за ним, были в страхе. По лучшему чтению: и те, которые следовали (oi akolouqountej), т.е. люди, сочувствовавшие Христу (не апостолы) и шедшие с Ним в Иерусалим. Они очень боялись, слыша речи Христа об ожидающей Его в Иерусалиме смерти.

Стих 10:33

я́ко, сé, восхóдимъ во Иерусали́мъ, и Сы́нъ человѣ́ческiй прéданъ бýдетъ архiерéомъ и кни́жникомъ, и осýдятъ егó на смéрть, и предадя́тъ егó язы́комъ:
ћкw, се2, восхо1димъ во їеrли1мъ, и3 сн7ъ чlвёческій пре1данъ бyдетъ ґрхіере1wмъ и3 кни1жникwмъ, и3 њсyдzтъ є3го2 на сме1рть, и3 предадsтъ є3го2 kзы1кwмъ:
вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам,

     ... о том, что в Иерусалиме должно совершиться все, написанное о Нем пророками, что Он подвергнется поруганиям, будет осужден на смерть и предан язычникам, т.е. римлянам...
     "Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет." Все это исполнилось слово в слово, одно за другим, всего лишь несколько дней спустя. Столь точное предсказание мог дать лишь Тот, пред очами Коего нет завесы между настоящим и будущим, Тот, Кто видит имеющее произойти так же ясно, как и уже происходящее. Вознесенный над природными стихиями, Господь наш Иисус Христос был вознесен и над временами. События всех времен были открыты пред Ним, как пред обычным зрителем открыто происходящее на улице. Тот, Кто мог узреть все прошлое женщины самарянки и все будущее мира до конца времен, мог легко и ясно узреть и то, что с Ним Самим произойдет на протяжении нескольких дней, следующих за тем днем, когда Он последний раз восходил с учениками Своими по холмам иудейским в Иерусалим.
     Пока ученики, по своему человеческому рассуждению, ожидали от Него все больших и больших чудес и все большей и большей славы, Он видел Себя среди многолюдной толпы – связанного, поруганного, оплеванного, окровавленного и распятого на Кресте. Прежде последнего и величайшего чуда Он должен был стать как сор для мира, стать оплеванной игрушкой самых отвратительных грешников в мире. Прежде вознесения на небо Он должен был сойти глубоко под землю, ниже гроба, до дна ада. Прежде нежели войти в небесную славу и занять престол Судии неба и земли, Он должен был пройти чрез бичевание и поругание. Не может пшеничное зерно принести много плода, если, пав в землю, не умрет (Ин.12:24). Без страданий нет воскресения, без унижений нет возвышения. В течение целых трех лет Он объяснял это Своим ученикам; и се, пред самым расставанием с ними оказалось, что они Его не поняли. Ибо вот с какою просьбой подходят к Нему двое из первых апостолов.

Стих 10:34

и поругáются емý, и уя́звятъ егó, и оплю́ютъ егó, и убiю́тъ егó: и въ трéтiй дéнь воскрéснетъ.
и3 поругaютсz є3мY, и3 ўsзвzтъ є3го2, и3 њплю1ютъ є3го2, и3 ўбію1тъ є3го2: и3 въ тре1тій де1нь воскrнетъ.
и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет.

     Коликаго удивления достойно сие проречение, сбывшееся самым делом в самой точности! Се, говорил, восходим во Иерусалим, где для Меня приуготовляются страдания, и Сын человеческий предан будет архиереом и книжником. Что самое случилося тогда, когда един от обоюнадесяте, глаголемый Иуда Искариотский, шед ко архиереом, рече: что ми хощете дати, и аз вам предам Его?
     Они же поставиша ему тридесять сребреник: и оттоле искаше удобна времене, да его предаст (Мф. 27:14-16). Обрет же удобное время, предал Его своим лобзанием.
     И осудят Его на смерть: сие проречение Его исполнилось, когда архиереи и старцы и сонм весь, ответствуя, взывали: повинен есть смерти.
     И предадят Его языком (Мф. 26:66): язычник был Понтийский Пилат игемон, равным образом язычниками были и его воины. Тогда, следовательно, и сбылось предание Иисуса в руки языков, когда связавше Его ведоша, и предаша Его Понтийскому Пилату игемону (гл. 27, 2). Пилат же предал Его своим воинам, да пропнут и поругаются Ему. Сие случилось, когда воины, совлекше Его, одеяша Его хламидою червленою (ст. 28), а на главу возложили терновый венец, в десницу же Его дали трость, потом приклонив колена пред Ним, ругалися Ему, говоря: радуйся Царю Иудейский (Мф. 27:29)!
     Во-первых, в архиерейском дворце иные заушали Его, а иные по ланитам ударяли; потом Пилат Его бил; напоследок воины, взяв трость от рук Его, биша по главе Его (ст. 30), — и сие есть событие сего: и уязвят Его.
     Сущие от сонма заплеваша Его лице (гл. 26, 67), также и игемонские воины, — и сим исполнилось сие предсказанное: и оплюют Его.
     Пришед же на гору Голгофу, крестною смертию убили Его, по сему предсказанию: и убиют Его (гл. 17, 23).
     Что же в третий день воскрес из мертвых, свидетельствует о сем Евангелисты, бывшие самовидцами, говоря: яко в пяток предаде дух на крестном древе, во едину же от суббот, то есть в недельный день, воскрес из мертвых (Ин. 19:30-31). Когда же Господь Иисус предсказал ученикам Своим о страдании и воскресении Своем, пришли к Нему два из них.

Стих 10:35

И предъ негó прiидóста Иáковъ и Иоáннъ, сы́на зеведéева, глагóлюща: учи́телю, хóщева, да, éже áще прóсива, сотвори́ши нáма.
И# пред8 него2 пріидо1ста їaкwвъ и3 їwaннъ, сы6на зеведе1єва, глагHлюща: ўч™лю, хо1щева, да, є4же ѓще про1сива, сотвори1ши нaма.
Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим.

     Другой евангелист (Мф. 20:20) сказывает, что мать их (Иакова и Иоанна) приступила к Иисусу. Но, вероятно, было то и другое: два сии апостола, стыдясь других, послали наперед мать свою, а потом и сами подошли особо, как это обозначает евангелист, сказав: "подошли к Нему", то есть подошли особо, отдаляясь от прочих.
     Они ожидали, что Он пойдет на царство, а не на крест и смерть, ибо, хотя они многократно слышали о последних, точно знать этого они не могли. Посему так как у них еще не было ясного и точного понимания Его учения, то они полагали, будто Он идет на это видимое царство и собирается воцариться в Иерусалиме. На пути туда, посчитав, что удобный момент уже наступил, они и высказали Ему свою просьбу. Выделив себя из группы учеников и переведя все на самих себя, они просят Его о главенстве: чтобы им первенствовать над остальными, полагая тем самым, что Его делание уже завершилось и что все достигнуто, и что настало уже время венцов и воздаяний.

Стих 10:36

О́нъ же речé и́ма: чтó хóщета, да сотворю́ вáма?
Џнъ же рече2 и4ма: что2 хо1щета, да сотворю2 вaма;
Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам?

     Почему Евангелист Матфей пишет, яко матерь сынов Зеведеевых с своими сынами пришла к Иисусу Христу; и яко она, поклонився Ему, просила о посаждении сынов ея (Мф. 20:20): Марко же о матери ничего не упомянул? Ибо не токмо матерь, но с нею и сыновья ея приходили к Иисусу Христу, как о сем Матфей свидетельствует: не токмо вторый вопрос, можета ли пити чашу юже Аз пию (Мк. 10:38)? но и ответ Иисуса Христа клонился не к матери, но к сыновьям ея, что и Матфей подтверждает. Кроме сего, хотя бы и матерь говорила, но поелику говорила сыновния слова по совету с оными: того для Богоглаголивый Марко, любя краткость слова, умолчал о матери, а упомянул о ея сыновьях, приходивших к Иисусу Христу и вопрошавших Его, хотя Он, яко сердцеведец, знал прошение их. Приходили же они с материю во-первых для того, что сами прямо просить таковаго первенства от Иисуса Христа стыдилися; во-вторых для того, ибо думали, что матернее ходатайство более убедит к сему Богочеловека.

Стих 10:37

О́на же рѣ́ста емý: дáждь нáмъ, да еди́нъ о деснýю тебé и еди́нъ о шýюю тебé ся́дева во слáвѣ твоéй.
Њ1на же рёста є3мY: дaждь нaмъ, да є3ди1нъ њдеснyю тебє2 и3 є3ди1нъ њшyюю тебє2 сsдева во слaвэ твое1й.
Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей.

     Чего же для сии два Апостола кланяясь просили председательства от Иисуса Христа? Они, услышав Его беседующаго о Царствии Своем и говорящаго, яко тамо Апостоли сядут на двунадесяти престолех, почитали сие царствие земным, а паче, видя Его входящаго во Иерусалим и говорящаго о Своем страдании, мнили, что Он пришед сядет на престоле Царствия Своего, и потом претерпит страдание. Сего для просили, да в Его Царствии один сядет одесную Его, а другой ошуюю. Что же на сие сказал Богочеловек?
     Чего же они просили? Восхождение Христа в Иерусалим, о котором Он беседовал с учениками, они поняли так, что Он идет воспринять чувственное царство и уже по воцарении претерпит те страдания, о которых предрекал. Думая таким образом, они и просят восседания по правую и по левую сторону Христа.
     Так как Иаков и Иоанн видели Моисея и Илию вместе с Господом, то, воспламенившись желанием, сказали: «дай нам власть сесть... одному по правую сторону... Тебя, а другому по левую», по подобию явившихся на горе. «Хотим, — говорят, — чтобы Ты сделал нам то, о чем попросим. Ответил им:.. сделаю вам» ср. (Мк. 10:35-36), — и не сделал. Сие сказал не потому, чтобы не знал, о чем просили, но потому что знал, что они умолчат, если не пообещает: «сделаю вам» (ср. Мк. 10:36). Итак, сказал это для того, чтобы не задерживать просьбы в устах их. Но после того, как они и другие раскрыли свои помышления, Он начал исправлять их всех вместе.
     Так как Господь спросил явно, на виду у всех товарищей, и (так как) последние были опечалены, то Он отверг просьбы их и не дал того, о чем просили, чтобы не внести вражды среди них. Увидел, что просили неблагоразумно, так как уже ранее удовлетворил все их просьбы. Ведь если бы не был истинен в первом Своем обещании, то не был бы истинен также во втором и в третьем. Если же был истинен, то, без сомнения, дал. Симону дал то, о чем он просил, им же отказал, потому что тот просил за всех, говоря: «что же будет нам?» (Мф. 19:27), — а не «мне». Ведь если бы (Симон) просил за одного только себя, то (Господь) и ему также отказал бы. Но Симон просил за всех вместе, и Господь дал всем, и никто просьбой Симона не был опечален, но она всех возвеселила. Кроме того, отказал им в том, о чем просили, (еще и) потому, что неполезно было для них сейчас (же) получить просимое. Иное было то, что они услышали из уст Господа, и иное — то, о чем они сами умоляли (Его). Ибо Он говорил им: «вот, мы идем в Иерусалим, и возьмут и поведут Его на крест» (Мф. 20:18). Они же, оставив любовь, какую имели к Нему, чтобы с Ним потерпеть поношения и смерть, начали показывать любовь, которую имели к Нему ради самих себя, говоря: «дай нам сидеть по правую и левую... сторону... Тебя».
     Вот каких мыслей и желаний исполнены сии ученики в самое навечерие великой трагедии их Учителя! Вот какой окамененной и огрубевшей является природа человеческая, кою Господь Исцелитель стремился облагородить и обожить! После того как Он столь сильно подчеркивал: будут последние первыми, и первые последними; после столько раз повторенного Им учения о том, что надо избегать мирской славы и первенства; после столько раз явленного Им образа смирения пред волею Божией; и, наконец, после страшного предсказания о Его крайнем уничижении и незаслуженных страданиях – эти двое учеников, и при том двое из первых, дерзают просить Господа о своей личной награде и своей личной славе! Се, мысли их останавливаются не на предреченных муках Господа, но лишь на предреченной славе Его.
     Они требуют для себя львиной доли славы сей: одному из них сесть по правую, а другому по левую сторону воцарившегося Господа! Что это за друзья, коих не мучат прежде всего предстоящие муки их Друга? «Вы друзья Мои» (Ин.15:14), – изрек им Господь. А ныне они не внимают словам о Его страданиях и требуют свою часть, и притом весьма большую часть, той славы, которую Он еще только должен стяжать чрез унижения, пот, кровь, муки и боль. Они предлагают себя в качестве сопричастников не страданий Его, но лишь славы Его. Однако к чему обвинять этих двух братьев? Вот, все сие произошло, дабы открылась глубокая развращенность природы человеческой.
     Прошение Иакова и Иоанна о славе без мук есть прошение всех потомков Адама – всегда одно и то же прошение о славе без мук. Когда бы Господь ни говорил о Своей грядущей славе, Он неизменно подчеркивал и то, что ей предшествуют страдания. Но апостолы Его, как и все прочие люди, желали как-нибудь перепрыгнуть через страдания и впрыгнуть в славу. Людям, не посвященным в тайну страданий Христовых, и доныне как-то не понятна связь между страданиями и жизнью, между муками и славою. Они всегда хотят как-нибудь отделить жизнь и славу от страданий и мук и первые благословить и принять, а вторые – проклясть и отвергнуть. То же самое пытались сделать в данном случае Иаков и Иоанн. И этой своею попыткой они проявили не только свою личную немощь, но немощь человеческого рода вообще.
     А Господь как раз и желал, чтобы ни одна немощь учеников Его не осталась сокрытой – ради пользы всего рода человеческого, к которому Он и пришел как Врач и Источник здравия. Чрез апостолов открыта немощь; на апостолах показан метод Христова врачевания; на апостолах, наконец, явлено Христово здравие и сила. В случае сем Господь снова вынес пред очи учеников Своих картину страданий Своих и картину славы Своей. Для сыновей Зеведеевых это было искушение, коему они подпали. А именно, они избрали славу и отвергли страдания. Господь хотел выдавить и последнюю каплю гноя из душ учеников Своих прежде Своего вознесения на Крест. Его речи о мучениях и прославлении действовали на души сих двоих как сильное давление, и от этого давления вышел последний гной гордости из душ их. Сию духовную операцию Господь провел над самыми любимыми Своими друзьями для их здравия и для здравия нашего. Да не помыслит никто из нас, что он уже исцелен от греховной расслабленности своей, если некоторое время уклонялся от зла, постился и творил милостыню, призывая в помощь Господа Иисуса Христа.
     Се, эти два апостола неразлучно ходили с воплотившимся Господом, созерцали Его лице, слушали учение из Его уст, видели Его чудеса, вместе с Ним ели и пили – и все-таки в конце концов обнаружили свои еще не исцеленные язвы тщеславия, и самолюбия, и земного плотского мудрования, и духовного неразумения. Они все еще рассуждали не по-христиански, а по-иудейски, то есть все еще верили в земное царство Мессии, в Его земную победу над врагами и в Его мирские славу и могущество, подобные славе и могуществу Давида и Соломона. О христианин, подумай и обеспокойся: как ты излечишься от сих язв и как достигнешь совершенного смирения и покорности воле Божией, если эти два дивных брата не могли достичь сего даже после трех лет непрерывного личного общения с Господом живым? Они достигли этого позднее, когда огненный Дух Божий сошел в сердца их и воспламенил их любовью ко Христу. Тогда они не стремились к славе вне страданий, но, стыдясь своего прошлого тщеславия, всем существом участвовали в муках Господа своего, добровольно пригвождая сердца свои ко Кресту Друга своего.

Стих 10:38

Иисýсъ же речé и́ма: не вѣ́ста, чесó прóсита: мóжета ли пи́ти чáшу, ю́же áзъ пiю́, и крещéнiемъ, и́мже áзъ крещáюся, крести́тися?
І3}съ же рече2 и4ма: не вёста, чесw2 про1сита: мо1жета ли пи1ти чaшу, ю4же ѓзъ пію2, и3 кRще1ніемъ, и4мже ѓзъ кRщaюсz, кrти1тисz;
Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?

     Что означают слова: "Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?" Каково различие чаши и крещения?
     Крещение Господне есть образ наших добровольных трудов по [внутренней] склонности [души] ради добродетели; очищая посредством них пятна на [своей] совести, мы принимаем добровольную смерть [нашего] произволения по отношению к явленным [вещам].
     А чаша есть образ добровольных искушений, воздвигнувшихся на нас за истину из внешнего стечения обстоятельств помимо [нашего] произволения; посредством них и присущей нашей природе божественной любви мы добровольно становимся превыше случайной смерти естества.
     Таково различие крещения и чаши, потому что крещение производит ради добродетели мертвость произволения по отношению к наслаждениям телесной жизни, а чаша убеждает благочестивых ПРЕДПОЧЕСТЬ ИСТИНУ САМОМУ ЕСТЕСТВУ. Чаша [в словах Господа] помещается прежде крещения, потому что добродетель ради истины, а не истина ради добродетели. Поэтому подвизающийся в добродетели ради истины не уязвляется жалами тщеславия, а тот, кто предается истине ради добродетели, имеет своими сожителями тщеславие и самомнение.
     Потому и Господь укоряет их, как неразумеющих, чего просят: "не знаете, - говорит, - чего просите". Вы думаете, что Мое Царство будет чувственное, и потому чувственного просите восседания; нет, это не так: это выше понятия человеческого, и сесть одесную Меня есть дело самое великое, превышающее и ангельские чины. Притом вы мечтаете о славе, а Я призываю вас на смерть. Чашею и Крещением называет Он Крест, -
     Чашею потому, что Крест, как чаша вина, скоро должен был привести Его ко сну смертному, - и Он готов был принять чашу страданий, как сладкое для себя питие;
     а Крещением - потому, что Крестом Он совершил очищение грехов наших.
     Вот как премудро исправил погрешительное их мнение! Вы, говорил, думаете, яко Царствие Мое есть мирское и земное, и что престолы, о коих Я говорил, суть престолы невещественные, мирские: и посему просите, да един из вас сядет одесную, а другой ошуюю; но сами не знаете, чего просите. Там нет мирских престолов, ни вещественных седалищ; но престол есть вечная и непременяемая Божественная слава, и первоседание есть превосходство Божественныя славы и чести: убо не знаете, чего просите. Сказав же сие, вопросил их, хотя и не было Ему, яко Всеведцу, в сем нужды, но для того, да они покажут свое желание, а Он, чрез ответ их возымев случай, покажет им, кто есть достойный толикия благодати и славы. Вы, говорил, просите первоседательства в Моем Царствии: но можете ли пить ту чашу, которую Я пию, — то есть, согласитесь ли умереть крестною смертию так, как и Я? Можете ли креститися тем же крещением, каковым крещаюся Я, — то есть, можете ли столько пострадать, сколько Я буду терпеть? Что же чашею назвал Свою смерть, а крещением — страдание, явствует из сего, ибо когда Он молился, да мимо идет от Него смерть, говорил: "Отче Мой! аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия" (Матф. 26, 39)! И когда извещал учеников о том, что Он хощет чрезмерное претерпеть страдание для человеческаго спасения, говорил так: "крещением имам креститися, и како удержуся, дондеже скончаются (Луки 12, 50)? Чашею назвал смерть, ибо и мы, елижды пием чашу причащения Божественнаго, смерть Господню возвещаем; крещением же — страдание и гроб, ибо и мы, елицы во Христа крестилися, спогреблися Ему крещением (1 Кор. 11, 26). Что же на сей вопрос Господа Иисуса сказали сии два Апостолы?
     Все эти Свои поношения (предстоящие Страдания) Господь изложил перед ними для того, чтобы показать, кто тот, который поспешил бы сострадать с Ним.
«Если, — говорит, — страдаем... с Ним, то и прославляемся ...с Ним» (Рим. 8:17).
     Если (же) не дал им (просимого) потому, что не имел власти, то почему дал двенадцати апостолам? Дал — или не дал? Если не дал, то Его обетование не истинно; если (же) истинно, то действительно дал им это однажды (навсегда). В противном случае какой смысл имело бы то, что сказал:
«Все, что имеет Отец Мой, есть Мое» (Ин. 16:15),
и:
«что Я имею, (сие) есть Отца Моего» (Ин. 17:10).
     Но так как они пришли, чтобы избрать себе место ранее товарищей своих, то Господь сказал им:
«Можете ли пить чашу, которую Я буду пить?»,
чтобы ясным сделать, что место это покупается ценой, как и говорится:
«Посему и Бог возвысил и превознес Его» (Флп. 2:9).
     Видишь, как они не ведают, о чем просят, когда пытаются обсуждать с Ним венцы и воздаяния, главенство и почести, тогда как испытания даже еще не начались? Потому, говоря им: "Не знаете, чего просите" (Мф. 20:22.), - Он намекает на две вещи.
Во-первых, что они говорят о том царстве, до которого Христу нет никакого дела, ведь Его обещание было не об этом земном и чувственном царстве.
Во-вторых, что они, добиваясь в такой момент главенства и высших почестей и желая явиться более славными и знаменитыми по сравнению с остальными, делают это в весьма неподходящее время. Ибо то был не час венцов и наград, но час испытаний и борений, трудов и пота, схваток и битв.
     Спаситель указывает, что ученики не знают и не понимают, в чем заключается Его истинная слава и Его истинное владычество и царство. Это — слава, владычество и царство раба Иеговы, предающего Себя в жертву для искупления человечества. Златоуст выражает это хорошо, так перифразируя речь Спасителя:
«вы напоминаете Мне о чести и венцах, а Я говорю о подвигах и трудах, вам предлежащих».
     В сущности, в словах матери сынов Зеведеевых и их самих содержалась просьба о допущении к страданиям, которые предстояли Христу, и о которых Он уже говорил раньше. Поэтому реальный смысл просьбы был страшен; но ученики не подозревали этого. Спаситель, в полном согласии с только что преподанным сообщением, или, лучше, учением (Мф. 20:18, 19), разоблачает истинный ее смысл. Он указывает на чашу, которую Ему предстояло пить (Мф. 26:39), которую псалмопевец (Пс. 114:3) называет болезнями смертными, муками адскими, теснотою и скорбью (на эти тексты указывает Иероним в своем толковании 22 стиха). Спаситель не говорит, что просьба учеников основывалась на неправильном представлении учениками природы Его духовного Царства и не предсказывает здесь о том, что Он будет распят среди двоих разбойников. Он говорит только, что страдания, принесение Себя в жертву и смерть не ведут и не могут быть путем к мирскому владычеству. Он говорит только о чаше, не добавляя, впрочем, что это будет чаша страданий. Очень интересно, что слово «чаша» употреблялось в ветхозаветном писании в двух смыслах, для обозначения и счастья (Пс. 15:5); (Пс. 22:5), и бедствий (Пс. 10:6); (Ис. 51:22); (Иер. 49:12). Но сомнительно, поняли ли слова Христа ученики в первом именно смысле. Самое вероятное предположение то, что их понимание было, так сказать, чем-то средним (Лк. 18:34). Они не понимали всей глубины смысла слова «чаша» со всем, что здесь подразумевалось; но, с другой стороны, не представляли дела и так, что тут будут только одни страдания и ничего больше. Они могли представлять дело так: для приобретения внешнего, мирского владычества им нужно предварительно испить чашу страданий, которую предстояло испить Самому Христу. Но если Сам Христос будет ее пить, то почему же и им не принять в этом? Это не должно превысить и не превысит их сил. И вот, на вопрос Христа ученики смело отвечают: можем. «В пылу усердия они тотчас изъявили согласие, не зная того, что сказали, но надеясь услышать согласие на свою просьбу» (Златоуст.).
     Однако послушаем, что Господь отвечает ученикам сим на их просьбу. Но Иисус сказал им: "не знаете, чего просите; можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?" Они отвечали: "можем". Иисус же сказал им: "чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься; а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано."
     Как преблаг и кроток Господь! Всякий обычный смертный учитель исполнился бы гнева на таких своих учеников и воскликнул бы:
«Идите от меня, ибо вы не способны к духовному учению! Три года я рассказываю вам и объясняю, а вы все еще говорите, как неразумные!»
Между тем, Господь отвечает им ясно, но все же кротко и благо: "не знаете, чего просите". То есть:
«Вы рассуждаете не духовно, но плотски; и ищете не славы Божией, но славы своей. Вам еще не понятно, Кто есмь Я и каково есть Царствие Мое. Вы все еще считаете Меня Мессией только народа израильского, и Царствие Мое считаете воцарением над этим народом. Потому вы и дерзаете искать первенства в таком царстве. Но, се Я есмь Мессия всех народов, и Спаситель живых и мертвых, и Царь Царствия невидимого, в коем весь род человеческий представляет собою лишь одну из частей оного. Бесчисленные воинства ангельские радуются возможности всего лишь называться слугами в этом Царствии. Серафимам и херувимам у подножия престола Божия и на ум не восходит просить о первенстве в этом Царствии. Последние в Царствии Моем – более велики и величественны, нежели величайшие и славнейшие из царей мира сего. Итак, не знаете, чего просите. Если бы вы знали Царствие Мое, вы думали бы не о своем чине в нем, а только о пути, ведущем в него: о страданиях и муках, о коих Я вам и говорю всегда, когда бы ни говорил о Царствии. Потому Я спрошу вас о том, что важнее и полезнее ваших тщеславных попечений и желаний: можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?»
     Господь здесь имеет в виду чашу смерти и крещение кровью то есть мученичеством. Сие есть третье крещение:
первоеИоанново крещение водою,
второеХристово, водою и Духом;
и лишь некоторым дается крещение кровью, то есть мученический венец.
     Несомненно, крещение кровью соединено с величайшею жертвой, но и с величайшею славой. Этим крещением должны были креститься и апостолы Христовы. Потому Господь и направляет главное внимание учеников на предлежащее им мученичество. Ибо нет ничего страшнее и душепагубнее, нежели изнемочь в муках и отречься от Христа. Как только Иуда учуял унижения и страдания своего Учителя, он от Учителя отрекся, и тем погубил себя навеки. Ибо и он тщетно ожидал воцарения Христова в Иерусалиме, а вместе с этим и своей славы и прибытка; и, почувствовав, что вместо короны Христос скорее наденет терновый венец, он ускользнул и присоединился к тем, кто выглядел в мире сем богаче и славнее Спасителя.

Стих 10:39

О́на же рѣ́ста емý: мóжева. Иисýсъ же речé и́ма: чáшу ýбо, ю́же áзъ пiю́, испiéта, и крещéнiемъ, и́мже áзъ крещáюся, крести́тася:
Њ1на же рёста є3мY: мо1жева. І3}съ же рече2 и4ма: чaшу ќбw, ю4же ѓзъ пію2, и3спіе1та, и3 кRще1ніемъ, и4мже ѓзъ кRщaюсz, кrти1тасz:
Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься;

     «Можева», отвечали Апостолы, «в жару усердия, не зная, что сказали» (Злат.) – сказали то же, что и все ученики говорили, обещая идти за Господом, хотя бы на смерть. «Чашу Мою испиета...» «хотя обещаете необдуманно», как бы так ответил им Господь, «но действительно в будущем (проницая его Своим Божественным взором) вы уподобитесь Мне в терпении и подвиге»...
     На вопрос Христов Иаков и Иоанн без колебаний отвечают: "можем". Ответ этот доказывает, что велика все-таки была их любовь ко Господу. Несомненно, сей страшный вопрос о чаше и крещении подействовал на этих братьев, как горькое лекарство на болящего: быстро отрезвил их и быстро заставил устыдиться своих мыслей о славе в то время, когда подобало думать о страданиях. Несравненно умение Господа окормлять души человеческие: Он, так сказать, мгновенно развернул души Иакова и Иоанна, направив их от желания славы на подготовку к мучениям и смерти.
     Сколь дивный и возвышенный урок и для всех нас, христиан! Всегда, когда мы в воображении возносимся в бессмертное Царствие Христово и мысленно бродим по нему, отыскивая в нем свое место и свой ранг, Господь задает нам тот же самый вопрос, с коим Он обратился к сыновьям Зеведеевым, а именно:
"можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?"
Он всегда нас отрезвляет и наставляет беспокоиться не о Граде Небесном, которого мы еще не достигли, но о не пройденном пути, отделяющем нас от Града сего. Сперва надо достойно перенести все муки, и только потом можно войти во славу. Тщетны все наши мечты о славе, если муки застанут нас неготовыми и мы отречемся от Господа. Тогда вместо славы нас ожидает срам, а вместо жизни – вечная пагуба.
     Блаженны те из нас, кои на вопрос Христов, могут ли они испить чашу страданий за Него, на всякое время (!!!) готовы дать ответ:
«Господи, можем!»

Стих 10:40

а éже сѣ́сти о деснýю менé и о шýюю, нѣ́сть мнѣ́ дáти, но и́мже уготóвано éсть.
ґ є4же сёсти њдеснyю менє2 и3 њшyюю, нёсть мнЁ дaти, но и5мже ўгото1вано є4сть.
а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано.

     "а дать сесть не от Меня зависит". Но здесь представляются два недоумения.
Первое: уготовано ли кому это сидение? Второе: ужели всеобщий Владыка не может дать сего сидения?
     Отвечаем: никто не будет сидеть ни одесную, ни ошуюю. А если и слышишь, что в Писании многократно говорится о таком сидении, то разумей не сидение (в собственном смысле), но высшее достоинство.
     А слова: "не от Меня зависит" имеют такой смысл: Мне, праведному Судье, не свойственно дать вам такое достоинство по одной любви к вам; иначе Я не был бы правосуден; но такая почесть уготована ТОЛЬКО ПОДВИЗАЮЩИМСЯ. Это подобно тому, как если бы правосудный царь посадил выше других какого-либо подвижника, а любимцы его, придя, сказали бы ему: "дай нам венцы"; тогда царь, конечно, ответил бы: "не от меня зависит", но кто будет подвизаться и победит, тому и венец уготован. - Итак, вы, сыны Зеведеевы, можете быть и будете мучениками за Меня; но если кто вместе с мученичеством будет иметь и всякую другую добродетель больше вас, тот будет иметь преимущество пред вами.
     Блаженны те из нас, кои на вопрос Христов, могут ли они испить чашу страданий за Него, на всякое время готовы дать ответ: «Господи, можем!» А о том, кто сядет у Него по правую сторону, а кто по левую, нам знать не важно. Смиренный Господь глаголет: "не от Меня зависит". Лишь после воскресения и вознесения Он как Бог будет Судиею живым и мертвым. Ныне же, еще находясь в смертном и не прославленном теле, в скромном положении слуги всего мира, ныне, стоя пред главным испытанием Своего смирения и Своей совершенной покорности воле Отчей, пред ужасами унижений и страданий, – Он не будет определять и распределять места и честь в Своем будущем Царствии.
     Как Человек Он не хочет похищать у Себя то, что принадлежит Ему как Богу. Только испив Свою горькую чашу и крестившись кровавым крещением, пред последним Своим издыханием на Кресте, Он решился обещать Рай покаявшемуся разбойнику. Да научит таким Своим поведением людей смирению, и всегда только смирению, без коего все здание спасения лишается основания. Изреченное Господом не от Меня зависит никак нельзя истолковать в том смысле, будто Сын Божий ниже Отца по Божеству в Царствии Небесном, как некоторые еретики истолковывали. Ибо Сказавший: «Я и Отец – одно» (Ин.10:30), – не мог Сам Себе противоречить. Слова не от Меня зависит могут быть истолкованы правильно лишь в том случае, если истолковывать их в соотнесении со временем, а не с вечностью. Во времени и в своем уничиженном чине телесного человека, и при том еще накануне величайшего Своего унижения, Господь наш Иисус Христос, по Своей доброй воле и ради нашего вразумления и нашего спасения, не хотел пользоваться всеми теми правами и всею той силой, кои после явил как воскресший и прославленный Господь Победитель.
     Но ко всем этим объяснениям следует добавить еще нечто, показывающее премудрую и всепроницающую предусмотрительность Господа в домостроительстве человеческого спасения. Он хочет показать, что у Бога нет пристрастия:
«ибо нет лицеприятия у Бога» (Рим.2:11)
Он хочет сказать: апостолы, помышляя о своем спасении и прославлении, не должны быть столь самоуверенны только из-за того, что назвались Его апостолами. Ибо даже кто-то из апостолов может погибнуть. Царствие уготовано всем тем, кто в жизни сей покажет себя достойным Царствия, вне зависимости от их звания, внешней приближенности ко Христу или какого-либо родства с Ним по плоти, какое было и у этих двух братьев, Иакова и Иоанна. Смирение до самоуничижения и страдание до смерти – вот два урока, которые Господь желает укоренить в сердцах Своих учеников, выполов из них плевелы гордости, самомнения, самопревозношения и тщеславия.
     Возвысив души просивших, устремив их к горнему и соделав непреодолимыми для печали, Господь исправляет потом и их просьбу. Но что значат эти слова? Многие предлагают здесь два вопроса:
во-первых, в самом ли деле некоторым уготовано сесть одесную Его?
Во-вторых, неужели Господь всего не имеет власти дать это тем, которым уготовано?
Итак, что же значит сказанное?

     Если мы разрешим первый вопрос, то и второй будет ясен для вопрошающих. Что же значит сказанное? То, что никто, ни с правой, ни с левой стороны Его, не будет сидеть. Престол этот недоступен ни для кого, не только для людей, как-то: святых и апостолов, но и для ангелов, и для архангелов, и для всех высших сил. Павел поставляет это отличительным преимуществом Единородного, говоря:
"кому же от ангел рече когда: седи одесную Мене? И ко ангелом убо глаголет: творяй ангелы Своя духи. К Сыну же: престол Твой, Боже" (Евр. 1:13), (Евр. 1:7), (Евр. 1:8).
      Как же Он говорит:
"еже сести одесную и ошуюю, несть Мое дати" (Мф. 20:23)?
Не показывает ли это, что некоторые будут сидеть? Нет. Он только дает ответ сообразно разумению вопрошавших, снисходя к их слабости. Они не понимали, что это за высокий престол, что это за сидение одесную Отца; они не знали, даже и того, что было гораздо ниже того, — что каждодневно было им внушаемо; они искали только первенства, чтобы стать выше прочих и никого не иметь выше себя при Нем. Об этом я и прежде упоминал уже, говоря, что поелику они слышали о двенадцати престолах, то не понимая, что значат эти слова, искали председания.
     Итак, смысл слов Христовых следующий: хотя вы умрете за Меня, и закланы будете за проповедь, и сделаетесь Моими участниками в страдании, однакож этого вам недостаточно будет для получения председания и первого достоинства. И если бы пришел кто-нибудь, претерпевший мученическую смерть и украшенный всеми родами добродетели в высшей степени пред вами, то, несмотря на то, что Я люблю вас теперь и предпочитаю другим, Я не соглашусь отвергнуть последнего свидетельствуемого делами своими, и дать вам первенство. Правда, Господь не сказал им так прямо, чтобы не опечалить их; но прикровенно Он высказывает то же самое, говоря:
"чашу Мою испиета, и крещением, имже Аз крещаюся, имате креститися! а еже сести одесную Мене и ошуюю, несть Мое дати сие, но имже уготовася" (Мф. 20:23).
Кому же уготовано? Тем, которые прославятся своими делами. Потому-то Он и не сказал:
не в Моей власти дать, но во власти Отца, — чтобы не почел кто-нибудь Его слабым и не имеющим власти делать воздаяние.
Но как сказал?
"Несть Мое дати, но имже уготовася."

     Чтобы представить сказанное мною в большей ясности, объясним это примером. Вообразим себе председателя ристалища; представим, что из многих отличных подвижников, вышедших на это ристалище, двое весьма близкие к нему, надеясь на его расположение к себе и любовь, подходят к нему и говорят: сделай, чтобы мы были увенчаны и объявлены победителями! — а он бы сказал им: не в моей власти сделать это; награда принадлежит тем, которым она приготовлена за труды и подвиги. Ужели мы назовем его за это бессильным? Никак. Напротив, мы похвалим его за справедливость и беспристрастие.
     Итак, подобно тому как сказали бы о начальнике ристалища, что он не дал венца не потому, что не мог, но потому, что не хотел нарушить закона ратоборства и низвратить порядка справедливости, так и я могу сказать о Христе, что Он сказал это, желая всячески побудить Своих учеников к тому, чтобы они надежду спасения и прославления, после благодати Божией, полагали в собственных добрых делах. Потому-то Он и говорит: имже уготовася (ст. 40). Что если, — как бы говорит Он, — другие окажутся лучше вас? Если они более вас потрудятся? Ужели вы за то только, что были Моими учениками, должны получить первенство, хотя бы сами и не оказались достойными такого преимущества? А что Он имеет власть над всем, это видно из того, что в руках Его весь суд. И Петру Он говорит так:
Я дам ти ключи царства небеснаго (Мф. 16:19).
И Павел, то же самое подтверждая, сказал:
"прочее соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми Господь праведный Судия в день он, не токмо же мне, но и всем возлюбльшим явление Его" (2 Тим. 4:8);
явлением Христовым называется здесь бывшее пришествие Его. А что Павла никто не превзойдет, это известно всякому. Если же Господь и не ясно сказал об этом, то не удивляйся тому. Удаляя их искусным образом от того, чтобы они безрассудно и напрасно не наскучивали Ему исканием первенства, — так как они побуждены были к тому страстью человеческою, — и вместе не желая опечалить их, Он достигает такою неясностью и того, и другого.
     Стих этот всегда считался одним из труднейших для истолкования и даже дал повод некоторым еретикам (арианам) ложно утверждать, что Сын Божий не равен Богу Отцу. Мнение ариан было отвергнуто всеми Отцами церкви, как неосновательное и еретическое, ибо из других мест Нового Завета (Мф. 9:6, 8;) (Мф. 28:18); (Мк. 2:10); (Ин. 17:2); (Ин. 10:30) и пр. ясно видно, что Христос везде присваивает Себе власть равную с Богом Отцом.

     Для правильного истолкования изложенных в 23 стихе изречений Спасителя следует обратить внимание на два весьма важных обстоятельства.
Во-первых, если ученики и их мать в 21 стихе просят Его о первых местах в Царстве Его или в «славе», то в речи Спасителя, начиная с 23 стиха и кончая 28 (и у Луки в отделе, поставленном в другой связи, (Лк. 22:24-27), который иногда приводится здесь в виде параллели), ни о царстве, ни о славе совсем нет ни малейшего упоминания. Придя в мир, Мессия явился как страдающий Раб Иеговы, Искупитель человечества. Отсюда ясно, что сесть по правую и по левую сторону Христа не значит прежде всего участвовать в Его славе, а указывает на предварительное приближение к Нему в Его страданиях, на самоотречение и несение креста. Только после этого предстоит людям возможность войти и в Его славу. По изволению и совету Божию всегда находятся люди, которые принимают участие в страданиях Христа и таким образом делаются Ему особенно близкими, как бы садятся по правую и по левую Его стороны.
Во-вторых, следует заметить, что два евангелиста, Матфей и Марк, употребляют здесь два различных выражения: «кому уготовано Отцом Моим» (Матфей) и просто «кому уготовано» (Марк). Оба эти выражения точны и сильны и заключают в себе одну и ту же мысль — о промыслительном значении страданий в земной жизни человечества.
     Когда (же) они узнали, что место это должно покупать делами, то (Господь) так продолжил (Свою) речь:
«если же вы узнали, что место это снискивается делами, то легко может быть, что найдутся такие, которые будут подвизаться или подвизались превосходнее вас. И тот, кто подвигом своим превосходит всех людей, и на Суде Отца оказывается избранным, для него приготовлено то место».
     Таким образом, поскольку они приступили (к Нему) с намерением получить то место без дел, по избранию (только), то Господь отверг их и показал, что Он не имеет власти, дабы не опечалить их, как и там:
«О... часе... том никто не знает» (Мф. 24:36)
«Вам, — говорит, — не дано знать времена и сроки» (Деян. 1:7)
Итак, просьбу сыновей Зеведеевых Господь предложил ученикам как венец, которым увенчивается храбрейший в войне, ведомой за Него.
«И испытает, — говорит, — помышления сердца его и... каждому из нас будет похвала от Бога» (1 Кор. 4:5).

Стих 10:41

И слы́шавше дéсять, начáша негодовáти о Иáковѣ и Иоáннѣ.
И# слы1шавше де1сzть, начaша негодовaти њ їaкwвэ и3 їwaннэ.
И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна.

     Ученики, еще рассуждая по-человечески, впадали в зависть, поэтому и негодуют на двух апостолов. Впрочем, когда? Когда увидели, что прошение последних не принято Господом, но отвергнуто, тогда и негодовать стали. Пока Сам Господь оказывал предпочтение Иакову и Иоанну, прочие ученики, видя это, терпели; но когда те два ученика стали сами просить себе почести, то прочие уже не стерпели. Так еще несовершенны были они в это время! Но после увидим, как каждый из них уступал первенство другому.
     Удивления достойная вещь: Иаков и Иоанн царствие Иисуса Христа почитали земным; почему, когда Иисус говорил о страдании и смерти, и воскресении Своем из мертвых, они, приступив к Нему, просили преимущества и первоседания: но прочие десять Апостолов, слыша о сем негодовали на сие. Неведение, славолюбие, негодование имеют место в Апостолах, то есть в избранных сосудах, в тех, ихже Бог избра от мира? Сие ни мало не удивительно; ибо Апостолы люди были рыбаки, неученые, простые. Следовательно, ни разум их не постигал высочайших небесных догматов, ни сердце их было чуждым всяких человеческих страстей (Деян. 4, 13). Таковых же избрал Бог для Евангельской проповеди для того, да не похвалится человек уловившим мир проповедию веры (2 Кор. 1, 29). Были же таковыми тогда Апостолы по естеству: а после, то есть по Христовом воскресении, и разум их отверзе Богочеловек разумети Писания (Луки 24, 45), и исполнил их Святаго Духа в день Пятьдесятницы, почему и глаголали разными языки, и пророчествовали; и будучи исполнены Божественныя благодати, были премудры, добродетельнейшие и совершенны (Деян. 2, 4). Послушаем же теперь и небеснаго Богочеловека увещания.
     "И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна." Негодование десяти на сих двоих происходило не от того, что десять более духовно и возвышенно, нежели Иаков и Иоанн, понимали Царствие Христово, но от простой человеческой зависти. Ибо разве можно даже подумать, будто у Иуды-предателя было более возвышенное представление о Христе и Христовом Царствии, чем у Иакова и Иоанна?
«Почему это Иаков и Иоанн возносят себя над нами, прочими?» – вот затаенный вопрос, вот и главная причина негодования и протеста десятерых против двоих. Своим завистливым негодованием десять апостолов, и сами того не желая, показали себя единомышленниками Иакова и Иоанна в понимании, то есть непонимании, духовного Царствия Христова и Христовой небесной славы. Но известно, что Господь Иисус Христос выбирал Себе в ученики не мудрейших из мудрецов мира сего, а, напротив, почти самых простых из простецов. Он поступал так намеренно, дабы и в том были явлены сила и величие небесного Исполина.
Он избрал самых малых, да сделает их величайшими;
избрал самых простых, да сделает их мудрейшими;
избрал самых немощных, да сделает их сильнейшими;
избрал самых презренных, да сделает их славнейшими.
     И с этою сложной задачей Господь справился точно так же блестяще, как и со всеми прочими. И в том была явлена не меньшая Его сила и не меньшее чудотворение, нежели в укрощении бури и умножении хлебов. Открывая нам немощи учеников Христовых, богодухновенные евангелисты сим достигают двойной цели.
Во-первых, чрез то они открывают и наши собственные немощи;
и во-вторых, показывают величие силы Христовой и мудрость Его метода лечения и спасения людей.
     Видишь ли, как все они были несовершенны, — как эти двое, желавшие возвысится над десятью, так и те, завидовавшие двоим? Но, я сказал уже: посмотри на их последующую жизнь, и ты увидишь их свободными от всех этих страстей.

Послушай, как тот же Иоанн, который подходит теперь к Иисусу для испрошения первенства, всегда уступает его потом Петру и в проповеди, и в творении чудес, как то видно из Деяний Апостольских, и не скрывает его знаменитых дел, но упоминает и о его исповедании, которое он произнес тогда, когда все молчали, и о входе во гроб, и ставит этого апостола выше себя самого.

Тогда как оба они были при Распинаемом, Иоанн, презирая собственную славу, говорит: "ученик же той бе знаем архиереови" (Ин. 18:15)

Что же касается Иакова, то он, хотя не долго жил, но и в самом начале так воспламенился ревностью, что презрел все человеческое, достиг высоты неизреченной и тотчас удостоился заклания мученического. Так после соделались все они совершенными во всех добродетелях; но тогда негодовали.

Стих 10:42

Иисýсъ же призвáвъ и́хъ, глагóла и́мъ: вѣ́сте, я́ко мня́щiися владѣ́ти язы́ки, соодолѣвáютъ и́мъ, и вели́цыи и́хъ обладáютъ и́ми:
І3}съ же призвaвъ и5хъ, гlа и5мъ: вёсте, ћкw мнsщіисz владёти kзы6ки, соwдолэвaютъ и5мъ, и3 вели1цыи и4хъ њбладaютъ и4ми:
Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими.

     Теперь же Христос врачует их, сначала усмирив, и для того приблизив их к Себе, - что и означается словом "подозвав". Потом показывает, что восхищать у других честь и домогаться первенства есть дело язычества. Ибо языческие властители насильственно покоряют других своей власти...
     Виждь, как премудро и кротко обличает и исправляет погрешность Своих учеников, и возводит их ум от земли на небо, показуя им, яко дела языческая, то есть мирских рабов, суть противныя делам учеников Его. Начальники, говорит, языков, как и вы знаете, требуют преимущества, и обладают своими людьми, и сущие из них велицыи, либо поколику богати суть, либо поколику высокаго достоинства, соодолевают им: вы же, Мои ученицы, не от мира сущие, но небесные, не должны таким образом провождать жизнь. Но кто из вас хощет быть велик, тот да будет ваш слуга, и кто хощет быть первый, да будет тот всем другим раб. Но почему же служение и рабство возвышает человека? Ибо кто бывает слугою и рабом других, тот имеет добродетель смирения; смирение же возвышает человека пред всеми людьми, творит его преимущественным, и подает истинное и вечное первоседательство: смиряяй бо себе, вознесется. Смиренным же дает благодать (Лк. 14:11); (Притч. 3:34). Но да насадит на сердцах учеников Своих Богочеловек сие небесное учение, предлагает им Самого Себя в пример.
     У Луки совершенно в другой связи. У Марка речь сильнее, чем у Матфея; вместо более положительного «князья народов» (arcontej twn eqnwn) у Марка oi dokountej arcein twn eqnwn, т. е. думающие, что они начальствуют над народами, мнимые владыки.
     Теперь, когда и остальные десять учеников обнаружили свое непонимание славы Христовой и вместе с тем свою неисцеленность от обычной земной зависти, Господь пользуется возможностью еще раз научить их всех смирению:
Иисус же, подозвав их, сказал им:
вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими.
Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою;
и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом."

     Се, новый порядок вещей! Се, новый общественный устав, не известный и не слыханный в языческом дохристианском мире! Между язычниками князья господствовали с помощью силы, и вельможи властвовали благодаря своему влиянию, происхождению или богатству. Они господствовали и властвовали, а все прочие покорялись им из страха и служили с трепетом. Они считались первыми, старшими, превознесенными и лучшими только потому, что своим положением, властью и почетом возвышались над прочими людьми. Положение, сила и богатство были среди людей мерилом первенства.
     Мерило это Господь Иисус Христос упраздняет, утверждая служение мерилом первенства среди Своих верных. Не тот первый, кого видят на возвышении как можно больше людских очей, а тот, доброту которого чувствуют как можно больше людских сердец.
Ни царский венец сам по себе не дает первенства,
ни богатство и сила не обеспечивают старшинства в христианском обществе.
Звание и положение остаются пустой формой, если они не исполнены полезного служения людям во имя Христово.
Все внешние знаки и символы первенства представляют собою лишь пестрый узор, если первенство не заслужено служением и не оправдано служением.
Тот, кто силой держится наверху, продержится недолго, а когда падет, сможет удержаться только на дне.
Тот, кто богатством покупает свое старшинство, примет почести с языков людских и из рук людских – но вместе с тем и презрение из сердец людских.
Тот, кто силой возвысился над людьми, будет стоять на вулкане ненависти и зависти, пока вулкан не извергнется и не погубит его.

Стих 10:43

не тáко же бýдетъ въ вáсъ: но и́же áще хóщетъ въ вáсъ вя́щшiй бы́ти, да бýдетъ вáмъ слугá:
не тaкw же бyдетъ въ вaсъ: но и4же ѓще хо1щетъ въ вaсъ вsщшій бы1ти, да бyдетъ вaмъ слугA:
Но между вами да не будет так: а кто хочет быть бóльшим между вами, да будем вам слугою;

     Противоположение тому, что сказано в предыдущем стихе. У «народов» так, а у вас должно быть совершенно иначе. Слова Спасителя отличаются высокой поучительностью не только для духовных, но и для всех властителей и начальников, которые обыкновенно желают обладать всей «полнотой власти», вовсе не думая о том, что истинная (а не мнимая) христианская власть основывается только на услугах, оказываемых людям, или на служении им, и притом без всякой мысли о какой-либо внешней власти, которая приходит сама собою.
     "Но между вами да не будет так", – заповедует Господь. Ибо такое устроение – не от добра и не от света; а вы – сыны света. Между вами да царствует первенство любви, и да властвует старшинство любви. Тот из вас, кто более всего служит братиям своим из любви, есть первый в очах Божиих, и первенство его не прейдет ни в сем, ни в ином мире. Смерть не имеет власти ни над любовью, ни над приобретениями любви. Любовью стяжавший в этой жизни первенство сохранит его и в жизни вечной; и не отнимется оно у него, но еще более возрастет и будет засвидетельствовано свидетельством нетленным.

Стих 10:44

и и́же áще хóщетъ въ вáсъ бы́ти стáрѣй, да бýдетъ всѣ́мъ рáбъ:
и3 и4же ѓще хо1щетъ въ вaсъ бы1ти стaрэй, да бyдетъ всBмъ рaбъ:
и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом.

Он уничтожил проклятие (Гал. 3:10-13),
угасил смерть (1 Кор. 15:55-57); (2 Тим. 1:10),
открыл рай (Лк. 23:43; (2 Кор. 12:4.),
умертвил грех,
отверз небесные врата,
начаток наш возвел на небо,
наполнил землю благочестием,
прогнал заблуждение,
возвратил истину,
начаток наш возвел на царский престол (1 Кор. 15:20),
сотворил множество благ, которые ни я, ни все люди не смогли бы представить словами (Ин. 21:25)
     Прежде чем Он уничижил Самого Себя, Его знали только ангелы; когда же Он смирил Себя, то узнала Его вся человеческая природа. Посмотри: смирение не повлекло за собой Его умаления, но дало множество приобретений, множество свершений и увеличило сияние Его славы (Флп. 2:6-11). Но раз смирение применимо и к Богу, Который ни в чем не нуждается и Которому ничего не требуется, и оно есть такое благо, что принесло Ему еще больше служителей и расширило Его Царство, то отчего ты боишься, как бы тебе не умалиться из-за смирения?
     А Мои, - говорит, - ученики не так: но кто из них хочет быть велик, тот пусть служит всем, потому что и это признак великой души - от всех терпеть и всем служить.
     Так как они смутились, то Господь прежде словесного убеждения успокаивает их самым призыванием и повелением подойти к Нему ближе. Так как те два ученика, отделившись от десяти, стояли ближе к Иисусу, разговаривая с Ним наедине, то Он подзывает и прочих, чтобы и этим самым, равно и тем, что желает открыть всем сказанное наедине, умерить страсть и тех и других. Впрочем, теперь Господь вразумляет учеников не так, как прежде. Прежде Он выводил на средину детей и повелевал ученикам подражать их простоте и смирению, а теперь в обличение их выставляет более резкое противоположение, говоря:
"князи язык господствуют ими, и велицыи обладают ими. Не тако же будет в вас! но иже аще хощет в вас вящший быти, сей да будет всем слуга! и иже аще хощет ... быти первый, буди самый последний" (ст. 25-27).
     Этими словами Он показывает, что желать первенства свойственно только язычникам. Действительно страсть эта слишком насильственна; она постоянно удручает и великих людей, — потому требовала и сильнейшего отражения. Потому-то и Он поражает их в самой глубине сердечной, стыдя надмевающийся дух их сравнением с язычниками. В одних уничтожает зависть, а в других гордость, как бы так говоря им: не негодуйте на них, как обиженные: те, которые так ищут первенства, более посрамляют самих себя: они находятся в числе последних. У нас не то, что у язычников. Князи язык господствуют ими: а у Меня последний есть первый.
     Хоть немного знающий о том, сколько зла принесла и доныне приносит миру борьба за первенство, поймет, как благотворно сие учение Христово. Оно производит переворот в обществе человеческом, самый великий и самый благословенный с тех пор, как общество человеческое существует. Только углубитесь в мысль, как жили бы люди, если бы сравнивали и оценивали себя и друг друга по величине служения и любви, вместо того чтобы сравнивать и оценивать по силе, богатству, роскоши и внешним знаниям. О, сколькие и сколькие из тех, кто считается последним, стали бы первыми! О, какая радость охватила бы сердца людей, и какой был бы лад, мир и гармония! Все бы состязались в служении другим, а не в господстве над другими. Всякий спешил бы дать и помочь, а не отнять и помешать. Каждое сердце было бы исполнено радости и света, а не злорадства и тьмы. Тогда диавол днем с огнем искал бы в мире безбожников – и не нашел бы ни единого. Ибо там, где царит любовь, Бог зрим и понятен для всякого.
     Что такое литургия? Она есть ежедневное служение Господа нашему спасению и спасению мира – о всех и за вся. Он Сам служит для нас и с нами в литургии, совершая Таинство тела и крови Своей. Он доселе закалается за нас, пребывая Сам незакалаемым в нетленной, обоженной плоти Своей; изливает кровь Свою, преломляет тело Свое и преподает их нам в оставление грехов, в освящение и в жизнь вечную; доселе дымится живая и животворящая кровь Его на жертвенниках православных христианских храмов! О, чудный, божественный дар любви! О, блаженство истинных христиан! Так Господь доселе служит многообразно и животворно нашему спасению.

     Но Он оставил нам образ, пример, чтобы и мы служили друг другу с любовью. Он сказал:
«кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет вам рабом» (Мк. 10:43–44).
Так каждый из нас, братия мои, должен служить друг другу своими талантами, способностями, силами, своим служебным положением, имуществом, образованием, и не себе только угождать.
Так, царь и правительство служат народу, заботясь о его просвещении, направлении его нравственных и физических сил, о его земледельческом и экономическом быте.
Пастыри служат своим пасомым, или должны служить добрым примером христианских добродетелей, словом учения и назидания, благоговейным совершением таинств, спасительным руководством пасомых к жизни добродетельной и ко спасению в Боге;
люди образованные, начальники и наставники, сочинители, писатели, вообще печать должны служить к славе Божией и пользам народа, или вверенных их руководству своим просветительным влиянием на началах христианской православной Церкви.
Люди богатые должны служить бедным, не тунеядцам, конечно, которые не хотят трудиться, а хотят даром есть хлеб; ибо, «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3:10), говорит Апостол, но тем бедным, которые и хотели бы, но не могут трудиться, или у которых труд нисколько не спорится, труд изнурительный и неблагодарный, или тем, коим нигде нельзя добыть дела.
     Мы все во Христе члены друг другу и по вере, и по долгу и по убеждению разума и сердца должны служить друг другу чем кто сможет; да, братия, служить ближним, а не для себя только жить, не для своих только удовольствий, не себе только собирать, не в праздности и лености время проводить, не почитать жизнь игрушкой, или только – цепью игр и наслаждений. Это было бы не христианство, а язычество.
     Мы, «сильные, должны сносить немощи безсильных, и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему во благо, к назиданию» (Рим. 15:1–2). Служение ближним, конечно, не может быть без самоотвержения и креста, и чем иногда больше, выше доставляемое нами ближним добро, тем часто труднее крест, например, крест неблагодарности и злобы от облагодетельствованных. Таков крест у нашего доброго и возлюбленного Государя. Но от этого не следует унывать, огорчаться без меры и бросать дело служения. Ибо чей крест был тяжелее креста Христова за нас претерпленного?
     Пример Господа Иисуса Христа, ужасно для нас истощившего Себя, да послужит нам сильным побуждением не бояться и не убегать самоотвержения для общего блага. А оно, это самоотвержение и это благо так нужно особенно теперь в виду столь многих и великих невзгод и бед нашего народа,
хотя верующего и доброго, но необразованного,
подчас суеверного, разгульного, неосторожного, часто недальновидного,
свободного, но еще не научившегося понимать и ценить дара истинной свободы.
     Но, чтобы искренне служить ближним, для этого надобно неотменно перестать служить своим страстям, нужно самоотвержение; ибо страсти не допускают искренне, усердно служить ближним, а учат угождать только самим себе.
Аминь.

Стих 10:45

и́бо Сы́нъ человѣ́чь не прiи́де, да послýжатъ емý, но да послýжитъ и дáстъ дýшу свою́ избавлéнiе за мнóги.
и4бо сн7ъ чlвёчь не пріи1де, да послyжатъ є3мY, но да послyжитъ и3 дaстъ дyшу свою2 и3збавле1ніе за мнHги.
Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих.

     Ибо и Я, говорил, не пришел в мир сей, да люди Мне послужат, но да послужу им во спасение. Не токмо же пришел послужити, но и положити живот Мой, и смертию Моею род человеческий освободить от работы диавольския. Послужил же Богочеловек людям, научая их Богопознанию и добродетели, изгоняя из них бесы, исцеляя недуги и врачуя их болезни; послужил, когда яко раб, опоясався лентием, умыл ноги Своих учеников. Дал же душу Свою избавление за многи, принесши Себя на крестном древе умилостивительною пред Божеством жертвою, которою искупил нас от работы врагов наших. За многи же, сказал, а не за всех, хотя и за всех людей умер, — потому, что смерть не спасает всех, но многих, то есть в Него токмо верующих, и хранящих Его святыя заповеди.
     А что Я говорю это не просто, смотри доказательство тому в Моей жизни: я сделал более, нежели сколько сказал. Будучи Царем высших сил, я восхотел быть человеком и подвергнуться презрению и поруганию; но и этим не удовольствовался, а пришел и на самую смерть. Потому далее и говорит: якоже Сын человеческий не прииде, да послужат Ему, но послужити, и дати душу Свою избавление за многих. Как бы так сказал: Я не остановился на том только, чтобы послужить, но и душу Свою отдал в искупление; и за кого же? За врагов. Ты, если смиряешься, смиряешься для себя самого, а Я смиряюсь для тебя. Итак, не опасайся потерять честь свою чрез это. Сколько бы ты ни смирялся, никогда не можешь смириться столько, сколько смирился Владыка твой. Однако это уничижение Его сделалось возвышением для всех, и открыло славу Его. Прежде, нежели Он сделался человеком, известен был одним ангелам; а когда стал человеком и был распят, тогда не уменьшил ту славу, которую имел, но и приобрел новую, будучи познан вселенною. Не бойся же потерять честь свою от того, что ты смиряешься; смирением более возвысится и распространится слава твоя. Оно есть дверь к царствию.
Зачем же идти в противоположную дверь?
Зачем вооружаться против самих себя?
     Если мы захотим казаться великими, не сделаемся великими, но будем бесчестнее всех. Видишь ли, как Господь всегда старается на них подействовать примерами противными, но дает и то, чего они желают? Мы уже и прежде много раз замечали это. Так поступил Он с любостяжателями и с искателями суетной славы.
Для чего, говорил Он, ты творишь милостыню пред человеки? Для того, чтобы наслаждаться славою? Не поступай таким образом, и ты насладишься этой славой вполне.
Для чего ты собираешь сокровища? Для того, чтобы обогатиться? Не собирай сокровищ, и ты непременно обогатишься. Так поступает Он и здесь. Для чего ты, говорит Он, желаешь первенства? Для того ли, чтобы быть выше других? Избери же последнюю степень, и тогда получишь первенство; если желаешь быть великим, не ищи величия, — и тогда будешь велик. Унижение-то и составляет величие.
     А что это учение не является утопией и неосуществимым мечтанием, показывают заключительные слова Христовы в сегодняшнем евангельском чтении:
"Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих."
     Господь наш не дал людям ни одной заповеди, коей Сам не исполнил бы в совершенстве, тем оставив для всех пример и образ. Заповедь о служении людям Господь исполнил всею Своею жизнью на земле – нет, даже и способом Своего пришествия на землю, и Своею смертью, и, наконец, Своими непрестанными человеколюбивыми деяниями ради человеческого рода чрез Духа Святаго после Своей смерти и Своего преславного воскресения. Своею смертью Он отдал жизнь Свою для искупления многих. Он не сказал «всех», но многих; это означает, что некоторые не примут Его любви и не оценят Его жертвы. Его служение из любви восходит до страданий и до смерти. Ибо кто служит из любви, а не по некоей необходимости, тот не отрекается и умереть. И поскольку Христово служение людям не ограничено ни временем, ни страданиями, ни смертью – потому оно имеет характер совершенной искупительной жертвы. Таковым Своим служением Господь искупил людей от власти диавола, от греха и смерти. Но такового служения Господь не мог бы ни начать, ни завершить без превеликого и непревзойденного смирения Своего. Будучи Первым от вечности, Он сделал Себя последним, явившись в мире как слуга и раб, дабы чрез служение людям снова прийти к Своему неоспоримому Первенству и тем показать людям путь к истинному первенству, к благородному и непреходящему старшинству. Одни сердцем приняли этот пример Сына Божия и, по примеру Его и во имя Его, полностью отдали себя на служение людям из любви; другие же презрели Его пример и Его учение.
     Что было с первыми и что со вторыми? О том нас учит история Христовых апостолов.
     Иуда отверг и учение, и пример Христов – и завершил свою жизнь позорно и постыдно, удавившись. Прочие же одиннадцать, сердцем воспринявшие слова сегодняшнего евангельского зачала о смирении и подражавшие примеру Учителя в служении из любви, прославились и на земле и на небесах, и во времени и в вечности.
     Как Иуда, закончили и все те, кто отверг учение и пример Христов; а как прочие одиннадцать апостолов, закончили и все те, кто усвоил спасительное учение и подражал непревзойденному примеру. Тысячи иуд взрастила земная история человечества, но и тысячи тысяч православных и верных учеников и последователей Господа и Спаса нашего Иисуса Христа. И как Господь победил в конце Своей кратковременной земной истории, так победит Он и в конце всей долгой всемирной истории. Воинство спасенных и прославленных последователей Его будет несравненно большим, чем воинство Его противников – богоборцев и друзей диавола.
О, если бы и нам оказаться в войске спасенных и прославленных!
О, если бы и нас помиловал Господь Иисус Христос в последний день, когда солнце земное внезапно помрачится, чтобы никогда более не воссиять!
Сладчайший и животворящий Господи, прости нам грехи наши прежде дня оного!
Презри все дела наши, как нечистые и ничтожные, и спаси нас по одной Твоей безмерной милости, по коей и пришел Ты на землю, да спасешь нас, недостойных.
Тебе подобает слава, Господи великий и дивный, со Отцем и Святым ДухомТроице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.
     Предлагается высочайший и всем, знакомым с жизнью Христа, понятный пример и образец. Христу служили и Ангелы и люди (Мф. 4:11); (Мф. 8:15); (Мф. 27:55); (Мк. 1:13, 31); (Мк. 15:41); (Лк. 4:39); (Лк. 8:3); (Лк. 10:40); (Ин. 12:2, 26); и Он требовал и требует Себе этого служения и даже отчета в нем (Мф. 25:34–45). Но никто не скажет, что учение, раскрываемое в разбираемом стихе, противоречит собственному Его учению и поведению или не соответствует действительности. Напротив, кажется, что указанные места из Евангелий не только не противоречат, а только еще сильнее подчеркивают мысль, что Сын Человеческий пришел на землю только затем, чтобы послужить. На Его служение людям и они отвечали Ему в некоторых случаях полным любви служением, и, таким образом, будучи слугою, Он вполне был Господом и Жителем и Сам называл Себя так (см. особенно (Ин. 13:13, 14) и мн. др.). Но как все тут не похоже на обычное проявление власти со стороны разных властителей и князей мира сего! Выражение wsper (в русском переводе «так как») означает, собственно, «подобно тому как» (нем. gleichwie; лат. sicut), указывает на сравнение, а не на причину. Таким образом, смысл: кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом, подобно тому, как Сын Человеческий пришел и проч. Но в параллели у Марка те же слова приводятся в качестве причины (kai gar, русск. «ибо и»). Слово «пришел» указывает на сознание Христом Своего высшего происхождения и пришествия на землю из другого мира, из высшей сферы бытия. Об идее искупительного самопожертвования ср. (2 Мак. 7:37, 38. Lutron, употребленное у Матфея (и Марка в параллели) только здесь, происходит от luein — развязывать, разрешать, освобождать; употреблялось у греков (обыкновенно во мн. ч.) и встречается в Ветхом Завете в смысле:

1) (Исх. 21:30) — выкупа за душу свою от угрожающей смерти;
2) (Лев. 19:20) — платы за женщину рабу и (Лев. 25:25, 51, 52) — раба;
3) (Чис. 18:15) — выкупа за перворожденное;
4) (Притч. 13:8) — в смысле умилостивления.

     Синонимические термины ἄλλαγμα (Ис. 40:3) и др. и ἐξίλασμα (Притч. 21:18) — оба эти слова переводятся обыкновенно через «выкуп». Единственное λύτρον поставлено, очевидно, в соответствие с единственным же yuchn.
     Христос не говорит, что Он отдаст душу Свою для искупления Себя, а для искупления «многих». Слово «многих» возбуждало немало недоумений; если только для искупления «многих» людей, то, значит, не всех. Искупительное дело Христа простирается не на всех, а только на многих, может быть, даже сравнительно немногих, избранных. Иероним прибавляет: "на тех, которые пожелали веровать". Но Евфимий Зигабен и др. считают здесь слово πολλούς равнозначным πάντας, потому что в Писании так говорится часто. Бенгель вводит здесь понятие об индивидуумах и говорит, что здесь Спаситель говорит о предании Себя в жертву за многих, не только за всех, но даже и за отдельных (et multis, non solum universis, sed etiam singnlis, se impendit Redemptor). Говорили еще, что pantwn есть объективное, πολλῶν — субъективное обозначение тех, за которых Христос умер. Он умер за всех — объективно; но субъективно будет спасено Им только огромное множество, которого никто не мог бы сосчитать, πολλο. У Апостола Павла в (Рим. 5:12-19) наблюдается смена οἱ πολλοί и просто πολλοί, и πάντες. Действительный смысл ἀντὶ πολλῶν выражен в месте, которое может служить параллелью для настоящего, (1 Тим. 2:6), где λύτρον ἀντὶ πολλῶν, как здесь у Матфея, заменяется ἀντὶλυτρον ὑπὲρ πάντων. Все эти толкования удовлетворительны и могут быть приняты.
     ТАК КАК СЫН ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ НЕ ДЛЯ ТОГО ПРИШЕЛ, ЧТОБЫ ЕМУ СЛУЖИЛИ, НО ЧТОБЫ ПОСЛУЖИТЬ, чтобы другим служить. Будучи Богом, Он пришел к людям в образе раба, пришел не в славе и величии, но как простой Человек, и вовсе не требует, чтобы Ему служили так, как служат царям и владыкам земным. Он Сам служит всем, благотворя всем, помогает в нуждах просящим у Него помощи, служит особенно в деле спасения Своим учением и чудесами, а, главным образом, – Своей искупительной смертью. Он затем И пришел, чтобы ОТДАТЬ ДУШУ СВОЮ, Свою жизнь, ДЛЯ ИСКУПЛЕНИЯ МНОГИХ, чтобы искупить людей.
«Будучи Царем Высших Сил, Я восхотел быть Человеком (слова свт. Иоанна Златоуста) и подвергнуться презрению и поруганию, душу Свою отдал во искупление, и за кого же? За врагов. Ты, если смиряешься, то смиряешься для себя самого, а Я смиряюсь для тебя. Итак, не опасайся потерять честь свою через это. Ибо сколько бы ты ни смирялся, никогда не сможешь смириться настолько, насколько смирился Владыка твой. Однако, это уничижение Его сделалось возвышением для всех и открыло славу Его. Потому не опасайся потерять честь свою оттого, что смиряешься; смирение есть дверь к Царствию».
     Все люди – пленники греха; все находятся под клятвой осуждения от вечной правды Божией, и потому все должны бы погибнуть, умереть вечной смертью. Но любовь Божия в своей премудрости нашла средство спасти их, выкупить этих пленников у правды Божией, снять с них проклятие и осуждение, освободить от вечной погибели. Это средство и было – крестная смерть воплотившегося Сына Божия. Он один умер за всех грешников, и эта смерть принята правдой Божией как выкуп за всех людей. Люди, таким образом, были искуплены кровью Иисуса Христа от вечной смерти.      Спаситель умер за всех, но не все веруют в Него, как в Искупителя, не все и из верующих живут по вере, а потому не все и спасутся. Вот почему Господь не сказал: Я пришел отдать душу Свою за всех, но сказал: «для искупления многих»...
     Но как же должны поступать Христиане? Божественный Наставник наш продолжает:
"иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга" (43).
Желаешь ли превосходства и совершенства? старайся преимущественно и совершенно служить благу ближних.
Если ты уже выше других по твоему званию; тем более старайся служить благу их, чтобы ты не был ниже своего звания:
но если ты и ниже других; также ревностно старайся служить благу их, и тогда никто здравомыслящий не скажет, что ты в низком состоянии; поелику и высочайшая земная власть, по понятию Христианскому, не иное что есть, как "Божий слуга во благое" (Рим. 13:4).
     Наконец, если, не смотря на сие, ветхий Адам, некогда восхотевший быть яко Бог, еще тоскует в тебе, когда ты умален пред человеками, или, когда ты возвышен пред некоторыми из них, вновь льстит тебе мечтою, что ты можешь быть Божеством над ними: то войди во врачебницу нового Адама, и приими противу сей древней болезни вечноживотное врачевство. Иисус Христос предлагает тебе во врачевство Самого Себя:
"ибо Сын человечь не прииде, да послужат Ему, но да послужит, и даст душу Свою избавление за многи" (Мф. 20:28).

     Христианин! Не ужели ты думаешь вознестись выше Христа твоего? Довлеет ученику, да будет яко учитель его (Мф. 10:25). Но Божественный Учитель наш, будучи Господь всех, смиряет Себя и служит рабам Своим: кольми паче да смирим себя мы, и послужим друг другу любовию, "честию друг друга больша себе творяще" (Флп. 2:3). Аминь.
     Итак, смысл апостольского чтения тот, что если преобразовательная кровь ветхого завета, кровь жертвенных животных, освящала оскверненных, дабы чисто было тело, – то кольми паче кровь Христова очистит совесть нашу, душу и тело наше от всякого греха. И апостол Иоанн Богослов говорит, что
«кровь Иисуса Христа Сына Божия очищает нас от всякаго греха» (1 Ин. 1:7).

     Итак, пусть никто не унывает из грешников, сколь бы он ни был грешен, но да уповает получить прощение и очищение всех грехов своих; ибо мы имеем Спасителя, по благодати с нами присутствующего всегда в Церкви Своей, особенно в святых Тайнах, Который снисшел очистить нас от всякого греха, только бы мы веровали в Него, искренне и невозвратно каялись и причащались с верой и любовью пречистого тела и крови Его. Так, вспоминаемая ныне святая Мария Египетская была первоначально погружена в бездну зол, в глубину разврата; но покаяние, вера и любовь, подвиги поста и молитвы, причащение святых Тайн Христовых очистили ее, сделали ее святой и равноангельной. Будем и мы подражать ее вере, усердию в покаянии и молитве и в любви к Богу, ее жажде причащения тела и крови Христовой, и Господь очистит нас от всякого греха:
«ибо у Господа милость, и многое у Него избавление, и Той избавит нас от всех беззаконий наших» (Пс. 129:7, 8).

     В Евангелии нынешнего дня Господь наш Иисус Христос преподает нам то наставление, чтобы мы не домогались первенства и превосходства над другими из видов честолюбия и самолюбия, а домогались бы единственной угодной Богу чести – служить другим во спасение, как и Сам Христос Бог:
«пришел не для того, чтобы Ему служили:, но чтобы Самому послужить и отдать душу свою для искупления многих. Кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочешь быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк. 10:43–45)

«Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал. 6:2).
Аминь.

Слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла

     Дорогие владыки, отцы, братия и сестры!
     Я хотел бы сердечно поздравить вас с пятой неделей Великого поста. День этот особенный — мы вспоминаем память святой преподобной Марии Египетской. Но размышление о ее жизни я бы начал с того, что к ее жизни никак не относится, с того, о чем Мария Египетская, может быть, никогда и не думала. Я хотел бы начать свое слово с констатации того факта, что наше время, отмеченное многими достижениями человеческого разума, обнажило нечто очень существенное — подлинную слабость, хрупкость человеческой личности.
     Нашу эпоху называют эпохой кризисов, конфликтов. В самом деле, если пристально посмотреть на весь род человеческий, то везде можно увидеть одно и то же: нарастание конфликтов, повышение градуса взаимного неприятия, готовность идти на радикальные действия ради достижения своих целей. Конфликты из сферы идеологической, рациональной перемещаются в сферу человеческих чувств, обрастают ненавистью, злобой, а затем, что самое страшное, переходят из сферы чувств в сферу человеческой воли, то есть именно в ту часть нашего внутреннего бытия, где принимаются решения. Всем хорошо известно, что особой опасностью сегодня отмечены межнациональные и межрелигиозные конфликты. Именно они питают, в том числе, отчаянное поведение тех, кто способен прибегнуть к террору для утверждения своей «правды», своих мыслей, своего образа жизни.
     Но ведь помимо межэтнических и межрелигиозных конфликтов есть конфликты социальные. Как и в прежние времена, один из самых тяжелых конфликтов — это противостояние между богатыми и бедными, между облеченными властью и безвластными. Он приводил к тяжелейшим проявлениям агрессии — мы знаем, что именно этот конфликт, по крайней мере в России и Европе, чаще всего провоцировал революции и гражданские войны.
     Но есть сегодня конфликт и иного рода — это конфликт между мужем и женой, конфликт в семьях, в результате чего не только выбрасываются на улицу несчастные сироты при живых родителях, но и разрушается сам институт семьи, который подвергается осмеянию, сарказму как якобы давно утративший свою актуальность. Этот семейный конфликт перерастает в еще более глубокий конфликт между мужчинами и женщинами, которые как-то пытаются обустроить свои отношения, но чаще всего еще туже завязывают узел проблем и связанных с ними скорбей и иных тягчайших обстоятельств жизни.
     Причем же здесь Мария Египетская? Удивительно, но именно сегодня, в день памяти Марии Египетской, полагается читать небольшой отрывок из послания к Галатам, где апостол Павел говорит о том, что закон был детоводителем ко Христу (Гал. 3:24). Апостол имел в виду ветхозаветный закон, который исполнял, по его мысли, некую служебную функцию: подготавливал людей ко Христу, но сам по себе спасти не мог. Продолжая свою мысль, апостол Павел говорит, что с явлением веры во Христа всё изменилось, потому что те, кто во Христа крестился, во Христа облеклись (Гал. 3:27); а затем делает из этого утверждения вывод, имеющий колоссальное значение: «А потому во Христе Иисусе нет ни иудея, ни язычника, ни раба, ни свободного, ни мужеского пола, ни женского, но всё и во всем — Христос» (Гал. 3:28). Тем самым апостол словно говорит нам, что никакой закон неспособен урегулировать межнациональные отношения, будь то язычники, иудеи, кавказцы, русские или какие-то другие племена и народы. Обращаясь к нам, он говорит, что никакие законы неспособны урегулировать отношения рабов и свободных, или, применительно к нашей жизни, богатых, облеченных властью, с теми, кто богатства и власти не имеет.
     Наконец, совсем удивительное, но до глубины души пронизывающее величие мысли — утверждение о том, что во Христе Иисусе нет ни мужеского пола, ни женского. Апостол Павел не был столь наивен, чтобы утверждать, что во Христе Иисусе теряются национальные различия и весь мир превращается в некий конгломерат наций, лишенных национального самосознания. Апостол Павел был далек от того, чтобы утверждать, что во Христе Иисусе немедленно рухнет рабовладельческий строй и все рабы получат свободу. И уж менее всего он хотел сказать, что утрачивается биологическое различие мужского и женского пола. Он утверждает нечто иное — что конфликты, вырастающие на межнациональной, социальной, семейной или даже половой основе, не могут быть решены никакими законами.
     А что же законы? Их что, не должно быть? Конечно, они должны быть. Более того, необходимо прилагать все знания, умения, исторический и современный опыт, чтобы писались законы мудрые, которые могли бы регулировать человеческое поведение. Но, возвращаясь к словам апостола, напомним: закон лишь направляет детей ко Христу. Так и современные законы сами по себе, по букве своей, даже при условии объективного и честного их исполнения, неспособны на онтологической глубине бытия разрешить множество конфликтов, которые сегодня разрушают человеческую жизнь. Все эти конфликты могут быть разрешены только во Христе Иисусе.
     Сегодняшний день несет всем нам послание огромной внутренней силы. Он говорит нам об условности, ограниченности, несовершенстве любых человеческих законов и любых попыток посредством закона сделать человека благополучным. На примере святой преподобной Марии, силой огнедышащих слов апостола, нынешний день учит нас, что те, кто во Христа крестился, во Христа и облекся, а если облекся, то в этом облечении во Христа преодолеваются все распри мира сего, все противоречия, все конфликты.
     Что же делать нам, православным людям, которые ясно понимают, что следует поступать только так, а не иначе; что делать нам перед лицом мира, который либо иронизирует по поводу нашего послания, либо отвергает его? Что делать нам, Церкви, живущей в XXI веке, подверженной самым что ни есть опасным и разрушительным влияниям мира сего? Нам остается только одно — облекаться во Христа. Не на словах — на деле, отдавая в рабство Его Божественному уму и Его Божественной воле свой ум и свою волю, сораспинаясь со Христом, а значит, возносясь над всем тем, что представляют собой конфликты и суета мира сего. Возносясь не отвлеченно, не с чувством самомнения и затаенной гордыни, а восходя умом к Тому, в Ком мы обретаем ведение тайны жизни. И это ведение дает нам возможность участвовать в устроении жизни современного общества так, чтобы действительно преодолевались конфликты и чтобы как можно больше людей поняли, что означают слова апостола: «те, кто во Христа крестился, во Христа облекся».
Аллилуйя, аминь.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
1 апреля 2012 года, в неделю 5-ю Великого поста, день памяти преподобной Марии Египетской, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию святителя Василия Великого в храме святителя Николая Чудотворца в Кузнецкой слободе в Москве. По окончании Литургии Предстоятель Русской Церкви произнес проповедь о значении подвига преподобной Марии Египетской для современных христиан.
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru