Неделя седьмая по Пасхе, святых отцов первого Вселенского Собора

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:

Подписка на новости сайта - введите Ваш email:

     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

Апостол

воскресный листок

Евангелие

воскресный листок
     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.
файлы для печати высокого разрешения:
скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
Неделя святых отцов первого Вселенского Собора
Икона: I Вселенский собор
Неделя святых отцов первого Вселенского Собора
Суриков Василий Иванович. «Первый Вселенский Никейский Собор»

Эскиз для росписи храма Христа Спасителя. 1876

     Всего Недель от Светлого Христова Воскресения до отдания Пасхи — шесть, а до Пятидесятницы – семь:
1-я Неделя — Пасхальная
2-я Неделя — Фомина
3-я Неделя — святых жен-мироносиц
4-я Неделя — о расслабленном
5-я Неделя — о самаряныне
6-я Неделя — о слепом
7-я — святых отцев Первого Вселенского Собора

     I Вселенский Собор был созван в 325 г. в городе Никее при императоре Константине Великом. Основной его задачей было разоблачение лжеучения александрийского священника Ария, который отвергал Божество и предвечное рождение от Бога Отца Сына Божия и учил, что Христос есть только высшее творение.

     Ересь Ария касалась главного христианского догмата, на котором зиждется вся вера и вся Церковь Христова, который составляет единственное основание всего упования нашего спасения. Если бы ересь Ария, отвергавшая Божество Сына Божия Иисуса Христа, потрясшая тогда всю Церковь и увлекшая за собою великое множество и пастырей и пасомых, одолела истинное учение Церкви и сделалась господствующею, то давно уже не существовало бы само христианство, и весь мир погрузился бы в прежнюю тьму неверия и суеверий. Ария поддерживал епископ Никомидийский (Палестина) Евсевий, очень влиятельный при царском дворе, поэтому ересь получила очень широкое распространение в то время. И по сей день враги христианства, взяв за основу ересь Ария и дав ей другое название, смущают умы и вводят в соблазн многих людей.

     На I Вселенском Соборе участвовало 318 епископов, среди которых были: Афанасий Великий, Спиридон Тримифунтский, Николай Чудотворец и др. Ложное учение Ария было блистательно опровергнуто архидиаконом Афанасием, который, являясь помощником Александрийского епископа Александра, сменил со временем своего учителя на этой очень влиятельной в христианском мире кафедре. Собор осудил и отверг ересь Ария и утвердил непреложную истину – догмат:

Сын Божий есть истинный Бог, рожденный от Бога Отца прежде всех веков и так же вечен, как Бог Отец;
Он рожден, а не сотворен, и единосущен с Богом Отцом

     Чтобы все православные христиане могли точно знать истинное учение веры, оно было ясно и кратко изложено в первых семи членах Символа Веры. На этом же Соборе было постановлено праздновать Пасху в первый воскресный день после первого весеннего полнолуния, определено было также священникам быть женатыми и установлены были многие другие правила.

     На Первом Вселенском (Никейском) Соборе были сформулированы первые семь членов Символа, на Втором Вселенском Соборе (Первый Константинопольский (Царьградский) собор, 381 г.) – следующие пять.

Первый член Символа Веры

Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́, Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым.

     Начальный член Символа, в котором мы исповедуем веру "во Единого Бога", относится к Первому Лицу Пресвятой Троицы, к Отцу, Который есть личностное начало нераздельного Божества, равно присущего Трем Лицам. Все Три - Отец, Сын и Дух Святой - Бог; не "три Бога", а "Бог единый", единая Сущность, единая субстанция или Природа в трех Ипостасях, Лицах. В силу этого совершенного единства Божественного Бытия между Лицами Пресвятой Троицы нет иного различия, кроме как в формах (модусах) существования, присущих каждому из Лиц: не рождение Отца, рождение Сына, исхождение Духа. Следует добавить, что эти личные свойства устанавливают тройственную связь, которая, позволяя различать Отца, Сына и Святого Духа, должна научить нас соотносить положительно каждое Лицо с двумя другими Лицами и никогда не разделять их в наших мыслях. Так, когда мы говорим об Отце "Вседержителе" и "Творце", не будем забывать того, что Он всё сотворил своим Словом (Ин. 1, 3), и что та же творческая сила свойственна и Духу животворящему (Иов. 33.4).

Второй член Символа Веры

И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век; Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бога и́стинна, рожде́на, несотворе́на, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша.

     Связь Бога-Отца с Сыном, прежде всего, ставит вопрос о монотеизме (единобожии): Новый Завет явно утверждает Божество Христа (Ин. 1, 1), но ни в коей мере не отрицает строгого монотеизма. Отец и Сын едины — это провозвещает Сам Господь (Ин. 17, 22), но различное понимание этого единства, различные подходы к этой истине вызвали жестокие разногласия. Было предложено два ложных решения вопроса. Одно принадлежит модалистам, отрицавшим всякое различие между Отцом и Сыном, другое — арианам, отрицавшим за Сыном полноту Божества. С другой стороны, совершенная реальность человеческого в Господе нашем Иисусе Христе поднимает вопрос о соотношении человеческого и Божественного в Его Существе. Споры по этому поводу приняли широкий размах в период, последовавший за редакцией нашего Символа веры, и Церкви пришлось уточнять новыми определениями — особенно на Соборах Ефесском (431) и Халкидонском (451) — то, что уже подразумевалось в Символе Никео-Цареградском.

Третий член Символа Веры

Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы, и вочелове́чшася.

     Новозаветное откровение торжественно провозглашает, что ожидаемый Израилем Мессия — воплотившееся Слово Божие — есть одновременно и совершение и преодоление Ветхого Завета. Пророки ясно предвозвестили, что наступит новая эра с приходом Мессии, то есть Посланника Всевышнего. Даже образ этого Мессии четко ими определен: так, в книге пророка Исаии начертан образ униженного и оскорбленного Раба (Ис. 53). С другой стороны, оставаясь верным строгому монотеизму, еврейское богомыслие провидело некую персонализацию Божественной Премудрости (Притч. 8-9; Еккл. 1 и 24), но никогда не сближало личность Мессии-освободителя с воиспостазированной Божественной Премудростью. Кроме того, в последние века до нашей эры среди евреев расцвел экзальтированный национализм с оттенком ксенофобии, который затемнял древнепророческое универсальное видение Мессии. Для многих ожидаемый Мессия был Тем, Кто восстановит еврейское государство. Даже апостолы, вплоть до Пятидесятницы, не могли освободиться от подобных представлений (Деян. 1, б).

Четвертый член Символа Веры

Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша и погребе́на.

     Член Символа веры, говорящий о Страстях, отмечает, что событие это произошло «при Понтийском Пилате». Этим подчеркнута историчность Страстей Господних. Тогда как предполагаемые подвиги языческих богов и героев отодвигаются в далекое и баснословное прошлое, спасительное дело Христа свершилось в определенный исторический момент и произошло в конкретной исторической среде.

     Отметим повторение выражения «за нас», уже известного нам из члена Символа, относящегося к Воплощению: искупительная смерть Иисуса Христа есть источник прощения и примирения не только для человечества в его совокупности, но и для каждого верующего в отдельности. Между Христом и каждым христианином существует личная связь, и к каждому из нас обращен зов: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16, 24; Мр. 8, 34; Лк. 9, 23).

Пятый член Символа Веры

И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием.

     Вера в Воскресение Иисуса Христа есть сердце христианского учения, и поэтому апостол Павел пишет Коринфянам: «А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1 Кор. 15, 14). Апостолы — свидетели Христа воскресшего (см. Деян. 1, 22). Ведь Воскресение было ослепительным проявлением мессианства Иисуса и Его Божественности. Отношение к этому событию есть грань, отделяющая веру от неверия, и это, несомненно, остается в силе для всех поколений, вплоть до конца времени.

Шестой член Символа Веры

И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́.

     Провозглашая спасительное дело Господа нашего, после члена о трехдневном Его Воскресении, Символ веры говорит о том, что Он вознесся и воссел «одесную Отца». Этим заканчивается ряд членов Символа, относящихся к земному служению Христа. Период Воплощения, или, вернее, пребывание Христа воплотившегося на земле, завершается Вознесением. Однако с последующей эпохой, эпохой Церкви, которая завершится Вторым и славным Пришествием Господа, земное служение Христа тесно связано. Связь этих двух периодов двояким образом выделена в Священном Писании. Прежде всего, внешним образом, самой литературной его композицией: святой евангелист Лука заканчивает свое Евангелие повествованием о Вознесении и начинает книгу Деяний с более подробного изложения того же события. В аспекте же внутреннем Новый Завет передает нам слова Спасителя, которые подчеркивают, что Его восхождение на небо отнюдь не означает ухода. На последних сказанных Христом словах, уже приведенных здесь, зиждется спокойная уверенность Церкви в непрестанном попечении о ней Спасителя (Мф. 28, 20). Отклик на эти слова мы слышим в кондаке службы Вознесения восточного обряда: «Еже о нас исполнив смотрение, и яже на земли соединив небесным, вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, никакоже отлучайся, но пребывая неотступен, и вопия любящим Тя: Аз есмь с вами, и никтоже на вы».

Седьмой член Символа Веры

И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́.

     Вера во Второе Пришествие Христово — одно из безоговорочных оснований христианского учения в целом, и всякая попытка «де-эсхатологизировать» христианство, то есть вычеркнуть или свести к минимуму этот догмат веры, есть искажение христианского благовестия. Чтобы осознать место этого догмата в Церкви, надо рассмотреть его в подобающей ему перспективе. Действительно, христианское понимание времени и истории представляется нам в виде горизонтальной линии: есть начало — сотворение мира, трагическое деяние человека, его падение; центральное событие — Воплощение; и конец — Второе Пришествие. Следовательно, как жертва Христа была единственным в своем роде событием (Евр. 7, 27), так и последний Суд будет актом единственным и окончательным. Таково твердое верование Церкви, и поэтому V Вселенский Собор (553 г.) осудил целый ряд мнений оригеновского толка, которые были основаны на циклическом понимании времени, не совместимом с Откровением. Эсхатологическое чаяние — одна из основ православного сакраментального богословия. Поэтому собрание христиан на евхаристической вечере есть не только воспоминание события, которое совершилось в прошлом и «актуализируется» в таинстве, но и отмечено эсхатологическими чаяниями мессианской общины, то есть Церкви. Это настоятельно подчеркнуто в поучении апостола Павла, которое следует за повествованием об установлении таинства Причастия: «Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он приидет» (1 Кор. 11, 26). В переданных нам евангелистом Матфеем словах Господа («Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего» (Мф. 26, 29)содержится явное эсхатологическое указание. Евхаристическая община — прообраз Церкви, собранной в грядущем Царстве. В древнейшем христианском документе — Дидахе (I-II век) — мы читаем слова, восхваляющие это чаяние: «Подобно этому преломленному хлебу, который сперва посеян был на холмах, но собранный в житницы стал единым, да соберется Церковь Твоя в Царстве Твоем с концов земли…», и далее: «Помяни, Господи, Церковь Твою, во избавление ее от всякого зла, и во усовершенствование в любви Твоей. Собери ее от четырех ветров. Церковь Твою святую в уготованном Ей Тобою Царствии Твоем».

Восьмой член Символа Веры

И в Ду́ха Свята́го, Го́спода животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки.

     Провозгласив свою веру в Личность и дело Спасителя нашего Иисуса Христа, далее Церковь выражает свою веру в Третье Лицо Пресвятой Троицы. Отцы I Вселенского Собора только упомянули о веровании Церкви в существование Святого Духа. Это объясняется тем, что они, прежде всего, обращали свое внимание на учение о Божественности Слова, на тот пункт, где сталкивалось кафолическое Православие с арианством. Однако споры, продолжавшиеся в течение всего IV века, не могли не затронуть пневматологии, потому что не одни только ариане отрицали Божественность Святого Духа, но также и христиане, которые, отвергая доктрину Ария, относящуюся к Слову, не принимали Божественности и единосущности Духа. Поэтому отцам той эпохи надлежало защитить православное учение о Третьем Лице Пресвятой Троицы, а следовательно, и о внутритроичных отношениях. Второй Вселенский Собор, созванный в 381 году в Константинополе, снова осудил учение Ария во всех его видах и особо заклеймил ересь Македония, отрицавшего Божественность Святого Духа. Отцы Церкви ясно и твердо провозгласили тогда совершенную полноту Божества Святого Духа, однако, чтобы не отпугнуть некоторых консерваторов, противившихся всякой новой формулировке, даже если она совершенно выражала веру Церкви, они не включили в Символ веры термины «Бог» и «Единосущный» как относящееся к Святому Духу. Эта осторожность принесла свои плоды, и, фактически, ересь «пневматомахов» (то есть восстающих против Духа) была сокрушена, а троичная терминология, выражающая верование Церкви, окончательно зафиксирована.

     На Западе, начиная с V века, тринитарное богословие приняло другое направление: чтобы в борьбе с арианами отстоять Божественность Сына и подчеркнуть связь между Святым Духом и Сыном, стали утверждать, сначала от случая к случаю, а затем систематически, что Дух Святой исходит от Отца и Сына (Filioque). С дальнейшим развитием этой концепции сначала в Испании, а потом в Галлии и Германии не побоялись изменить Вселенский Символ веры и включить в него термин «филиокве». Рим не одобрил этого прибавления. Но в начале XI века, когда папство целиком стало зависеть от германских императоров, новшество это было принято в «Кредо» и в самом Риме. Акт этот подлежит двойному осуждению: во-первых, потому, что добавление выражало учение, не обоснованное Откровением, и во-вторых, потому, что текст «Кредо» был изменен односторонне, одной только Западной Церковью, которая тем самым нарушила кафолическое начало соборности. Если Дух Святой исходит от одного Отца, это не значит, что Он чужд Сыну; так святой Иоанн Дамаскин пишет: «…мы также говорим, что Дух Святой исходит от Отца, и называем Его «Дух Отца», мы не говорим, что Он исходит от Сына, но что Он — Дух Сына» (О православной вере, 1, 8). В прекрасном Символе веры святого Григория Неоке-сарийского (III в.), на который мы уже ссылались в связи с его учением о Слове, мы читаем: «И один Дух Святой, от Бога имеющий бытие и через Сына явившийся, то есть человеком; образ Сына совершенного совершенный, жизнь, вина живущих, источник святой, святость, податель освящения, в котором является Бог Отец, Иже над всеми и во всех, и Бог Сын, Иже через всех». Итак, если в порядке онтологическом и предвечном Дух исходит от Отца, то в аспекте мессианском Он явлен Сыном: «Мы исповедуем,- пишет святой Иоанн Дамаскин,- что Он (то есть Святой Дух) нам дан и явлен через Сына» (О православной вере. 1,8).

Девятый член Символа Веры

Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь.

     Церковь определена в Символе веры как Единая, Святая, Соборная и Апостольская. Эти свойственные Церкви определения составляют одно неделимое целое, потому что каждое из них связано с остальными. Они различны по смыслу, но ни одного из них нельзя исключить. Иначе говоря, ущербно толковать или опускать любое из них — значит искажать смысл остальных. Так, например, православное понимание единства связано с определенным пониманием соборности. Не напрасно святой Киприан Карфагенский назвал свой труд, направленный против раскольников, «О единстве Соборной Церкви». Когда приступаешь к учению о Церкви, надо остерегаться неточностей и двусмысленных представлений. Следует избегать двух крайностей: с одной стороны, слишком «духовного» понимания Церкви, которое устраняет ее общественную и устроительную реальность; с другой — подчеркнутого институционализма, при котором духовная сторона Церкви уходит в тень. На деле оба эти аспекта могут быть соединены, как это и случилось в протестантской экклезиологии, которая допускает некоторую двойственность: по одну сторону — духовная Церковь избранных, по другую — общины устроительные.

Десятый член Символа Веры

Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в.

     Этот член Символа веры напоминает нам о том, что исповедание веры начинается с крещения. Провозглашать, что оставление грехов возможно лишь в крещении, — значит признавать, что соединение со Христом в Церкви есть единственно верный путь спасения. В древние времена таинство крещения обычно совершалось над взрослыми, которых до этого посвящали в христианское учение. Испрашивая крещение, неофиты сознавали, что это означает разрыв с прежней жизнью. Теперь, исключая те страны, где Церковь находится на миссионерском положении, крещение совершается иначе: к таинству допускаются дети младенческого возраста, чтобы они могли соучаствовать в жизни христианской, по словам Спасителя: «Пустите детей приходить ко Мне» (Лк. 18, 16). В обоих случаях чтение этого члена Символа веры есть возобновление обетов, данных во время крещения либо непосредственно, либо посредством крестного отца или крестной матери. За литургией Символ веры поется или читается перед началом анафоры; именно в этот момент он своевременно напоминает собранию верующих об обетах крещения и звучит как отголосок предостерегающих слов апостола Павла: «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей» (1 Кор. 11, 28).

Одиннадцатый и двенадцатый член Символа Веры

Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.

     Никео-Цареградский Символ веры говорит о «воскресении мертвых», древнее римское Credo, для того, чтобы подчеркнуть буквальный смысл этого события, говорит о «воскресении плоти». Тем не менее, термин «плоть» должно здесь понимать в значении «личность», потому что мы знаем, что «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия» (I Кор. 15, 50). Воскресение к вечной жизни предполагает изменение, переход от тленного к нетленному (там же, стихи 51-54). Апостол Павел после ряда рассуждений о том, как совершится воскресение, ясно утверждает: «сеется тело душевное, восстает тело духовное» (там же, стих 44). Несомненно, тело воскресшее и тело погребенное — один и тот же субъект, но модус их существования различен. Чтобы это понять, не следует упускать из виду того, что значит для апостола Павла категория духовного, которая связана с категорией Божественного. Тело духовное — это тело, преображенное благодатью: «Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» (1 Кор. 15, 22), Христос воскресший — «первенец из умерших» (там же. 20). Вся жизнь христианина должна быть преисполнена этой уверенности, поэтому верующие должны вести себя в мире сем как «чада света» (Еф. 5, 8).

     Символ веры начинается с торжественного утверждения веры в Бога. Это утверждение — не только акт интеллектуальный, оно предполагает всецелое вовлечение души и ответную отдачу. Во Христе, посредством Духа Святого жизнь верующего преображается, потому что христианин, хотя и живет в «мире сем», — не «от мира сего». Его взгляд обращен к Царству света, поэтому Символ веры и заканчивается радостным исповеданием чаяния воскресения и жизни будущего века, в котором уже не будет «ни болезни, ни печали, ни воздыхания».

Дополнительные материалы

Церковнославянский текст (транслитерация) Современный перевод
Стихи:
Светил собрание избранное:
Лучевидны просветите мне мысли.

Стихи:
Странна Сына Отча существа, глаголя:
Арий сице, Божия славы странен.
Стихи:
Старцев избранных собор! Божественной славы лучами
Мысли мои просветив, сделайте светлым меня.

Стихи:
Арий, что Сына нарек чуждым сущности Отчей,
Сам стал отвержен и чужд славы божественной Их
В тойже день, в неделю седьмую по Пасце, иже в Никеи первый собор празднуем триста и осминадесяти Богоносных отец, вины ради сицевыя: Понеже бо Господь наш Иисус Христос, в плоть оболкийся, еюже по нам смотрение все неизреченно действова, и ко Отеческому паки взыде престолу, хотяще показати святии, яко воистинну Сын Божий бысть человек, и совершенный человек вознесеся Бог, и седе одесную величествия на высоких, собор сей святых отец тако Его проповеда, и исповеда Единосущна, и Единочестна Отцу. Сим словом по славном Вознесении, настоящий уставиша праздник, аки собрание толиких отец предъизводяще, Сего во плоти вознесшася Бога истинна, и во плоти человека совершенна проповедающе. В этот день, в неделю седьмую по Пасхе, празднуем память первого собора, бывшего в Никее и триста восемнадцати Богоносных отцов, по следующей причине. Поскольку Господь Иисус Христос, понеся нашу плоть, неизреченным образом исполнил весь замысел о нас и возвратился к Престолу Отца, то святые мужи, желая показать, что Сын Божий воистину стал Человеком, что совершенный Человек и одновременно Бог вознесся и воссел одесную величия Отца в вышних и что сей собор святых отцов таковым Его провозгласил и исповедовал имеющим одну сущность с Отцом и чтимым с Ним наравне, – установили после славного Вознесения нынешний праздник, как бы расширяя тем самым собрание стольких отцов, сие проповедующих: во плоти вознесшегося Бога истинного и во плоти же совершенного Человека.
Собор же сей бысть при Константине Велицем Царе, в двадесятом лете царства его, гонению преставшу [1]. Сей в Риме прежде обладаше, потом же и всеславный Константинь град себе тезоименит создав. Собор этот состоялся при императоре Константине Великом, в двадцатый год его царствования. По прекращении гонений [1]. он правит сперва в Риме, а затем, в 5838 году от сотворения мира созидает счастливейший град, названный его именем.
В лето от создания мира пять тысящ осмьсот тридесять осмое, яже на Ариа начаша глаголати. Иже Арий бяше от Ливии, во Александрию же пришед, и диакон от священномученика Петра Александрийскаго поставлен быв, понеже хулити начат на Сына Божия, тварь Сего проповедая, от не сущих же быти, и далеча суща от Божественнаго достояния, злоупотребительно же премудрости и слову Божию глаголатися: яко уподобльшася Савеллию [2] злочестивому, единолично, и единоипостасно глаголющу Божество. И овогда убо Отцу бывати, овогда же Сыну, овогда же Духу Святому. Тогда-то и начались события, связанные с Арием. Сей Арий происходил из Ливии. Прибыв в Александрию, он был рукоположен в диаконы священномучеником Петром Александрийским и начал с тех, пор, якобы противопоставляя себя нечестивому Савеллию [2] (который утверждал, что в Божестве одно Лицо и одна Ипостась, и Оно иногда Отцом оказывается, иногда Сыном, иногда Духом Святым), хулить Сына Божия, объявляя Его творением, созданным из несущего и далеким от Божеского достоинства, а Премудростью и Словом Бога именуемым в переносном смысле.
Сия убо Ария хуляща, великий Петр от священства его отлучает, Христа яко младенца на святем жертвеннице видев, в раздранну облеченна ризу, и глаголюща, яко Арий раздра ю. В то время, как Арий подобным образом богохульствовал, великий Петр, увидев на святом престоле Христа в образе Младенца, облеченного в разодранную ризу и молвящего, что это Арий ее разодрал, отстраняет последнего от священнослужения.
Ахилла же, по Петре патриархию приимый Александрийскаго града, на обещаниих паки разрешает Ариа: к сим же поставляет его и пресвитера, и во Александрию учителя предпоставляет. Ахилле же скончавшуся, Александр бывает патриарх, иже Ариа таяжде и горшая хуляща обрет, от церкве изринув, собором того низложив, якоже глаголет Феодорит [3]: яко и преложна естества Христа глаголаше, и безумную и бездушную восприяти плоть Господу, первый сей отрыгну. Арий убо многих своему злочестию подвед, пишет и усвояет Никомидийскаго Евсевиа, Тирскаго Павлина, Евсевия же Кесарийскаго, и иных, и на Александра вмещается. Александр же везде по Вселенней хулы онаго и низложение послав, многих на месть воздвиже. Когда же после Петра во граде Александра Великого стал священноначальствовать Ахилла, он, вопреки обещаниям, разрешает Ария, а сверх того посвящает – в пресвитеры и делает главой Александрийского училища. По смерти Ахиллы [первоиерархом Александрийской Церкви] становится Александр. Обнаружив, что Арий по-прежнему и пуще прежнего богохульствует, он | низложил его чрез собор и отлучил от Церкви. По словам же Феодорита [3], Арий учил, что у Христа изменяемое естество, и первым изрыгнул хулу, будто Господь воспринял плоть без души и ума. При этом Арий, пишет Феодорит, совратив многих в свое нечестие, расположил к себе епископов Евсевия Никомидийского, Павлина Тирского, Евсевия Кесарийского с прочими и выступил против Александра. Александр же, письменно известив всю Вселенную об Ариевых хулах и его низложении, многих побудил к отпору.
Церкви убо смущаемей, и многим хотящым христианская приимати, возбраняемым же любопрением учения, Великий Константин везде по Вселенней, людскими колесницами и носилы, сущия отцы в Никею собрав, тамо и сам приходит. И отцем убо всем седшым, повелен и сам седе не на царстем престоле, но на умаленнем достояния седалищи. И яже на Ариа глаголанным бывшым, анафеме убо он, и оному смудрствующии вси подлагаются. Слово же Божие от святых отец, Единосущное, и Единочестное, и Собезначальное проповедается Отцу. Излагают же сии веры святый символ, приведше той даже и до еже, И в Духа Святаго Господа: еже посем, вторый исполни собор. Затверди же к сим первый собор и Пасхи праздник, когда, и како подобает нам той совершати, и не со иудеи, якоже бяше первее обычно. Излагает же и правил о церковном исправлении двадесять. Святый же веры символ, великий, и равноапостольный Константин послежде всех, червлеными затверди писмены. Итак, поскольку Церковь была охвачена смутой и не находилось средства уврачевать спор о вероучении, то Константин Великий на казенных колесницах свозит в Никею отцов со всей вселенной и сам туда прибывает. И когда воссели все отцы, сел, понуждаемый ими, сам Константин, но не на царском троне, а на сидении низшего достоинства. И когда произнесены были обвинения против Ария, последний и все единомышленники его предаются анафеме, Слово же Божие провозглашается святыми отцами единосущным, равночестным и собезначальным Отцу. Излагают отцы и святой Символ веры, доведя до слов: «И в Духа Святого…» (ибо дальнейшее восполнил Второй Собор). Сверх того, Первый Собор закрепил празднование Пасхи, когда и как следует нам его совершать, и не с иудеями вместе, как было в обычае прежде. Излагают отцы и двадцать правил, относящихся к церковному устроению. А святой Символ Веры великий и равноапостольный Константин позже утвердил подписью, начертанной красными буквами.
Бяху же архиерей убо святых сих отец двесте тридесять и два. Священников же и диаконов, к сим же и монахов осмьдесять и шесть: всех же триста и осмьнадесять. Знаменитии же сии: Силвестр Римский архиерей. Митрофан Константиня града, болен сый: сии убо быша ту чрез своя местоблюстители. Александр Александрийский, со Афанасием Великим, архидиаконом тогда сущим, и Евстафий Антиохийский, и Макарий Иерусалимский. Оссий Кудрувский епископ. Пафнутий исповедник. Мироточивый Николай, и Спиридон Тримифунтский, иже тамо философа низложив крести, трисолнечное ему показав [4]. Посреде же собора двема к Богу преставльшемася отцема архиереома, Великий Константин в ковчеги их предел святаго собора вложив, и твердо заключив, обрете и от онех запечатан же и подписан неизреченными словесы Божиими. Из святых тех отцов епископов было двести тридцать два, священников, диаконов и монашествующих – восемьдесят шесть, всего же присутствовало триста восемнадцать мужей. Наиболее же знамениты из них следующие: архиепископ Римский Сильвестр и Митрофан Константинопольский, который был болен (эти двое присутствовали там в лице своих заместителей), Александр Александрийский с Афанасием Великим, тогда архидиаконом, Евстафий Антиохийский, Макарий Иерусалимский, Осий, епископ Кордубский, Пафнутий-исповедник, Николай Мироточивый, Спиридон Тримифунтский, который крестил там некоего философа, одолев его в споре указанием на три свойства солнца [4]. А когда во время Собора двое отцов-архиереев отошли ко Господу, Константин Великий, вложив определение святого Собора в их гробницы и тщательно заперев, обнаружил, что оно, по неизреченным судьбам Божиим, ими утверждено и подписано.
Совершившуся же собору, понеже и Царьград уже созидаемый совершися. Призывает Константин Великий святыя оныя вся мужы, иже и обшедше весь град, и молитвовавше и довольно, царствующий быти градовом уставляют, и Матери Слова того возложиша, царю повелевшу. И тако святии кийждо отидоша в домы. По окончании Собора, когда вполне завершен был уже отстроенный град, Константин Великий призывает всех тех святых мужей, и они, обойдя вокруг и изрядно помолившись, подтвердили этим, что он – царствующий над остальными городами, и по царскому велению посвятили его Матери Бога Слова. И возвратились святые каждый восвояси.
Но еще к Богу не отшедшу Великому Константину, с сыном своим Константием скипетры соблюдающу, Арий к царю приходит, глаголя: оставляю вся, и Церкви Божией соединитися хощу. Написав убо своя хулы обеси на выи, и аки бы собору повинуяся, во оно рукою ударяя, сим глаголаше повиноватися: и убо царь во общение приятии Ариа патриарху Константиня града повелевает. Бяше же тогда по Митрофане Александр, иже злонравие ведый мужа, не веруяй бяше, и моляшеся Богу явити ему, аще по воли Его Арий приобщится. Егда же время прииде, в неже подобаше сослужити ему, теплейший бывает в молитве. Арий же к церкви грядый, и негде близ столпа торговнаго, расторгшуся его чреву, в народное подтроние входит, и тамо разседеся, все внутреннее здание изрыгает долу, Иудино разседание подъем, о равнем предательстве Слова, и Божияго Сына Отча существа оттерзая, растерзается сам, и мертв обретен быв: и тако Божия Церковь от онаго пагубы изменися. Но еще до преселения Константина Великого к Богу, когда он правил с сыном своим Констанцием, Арий приходит к царю, заявляя, что оставил все заблуждения и соединился с Церковью Божией. Итак, записав свои хулы на табличке, повесил себе на шею и, как бы повинуясь собору, ударял то рукою и говорил, что покоряется сему. И царь, разумеется, повелел патриарху Константинопольскому принять Ария в общение. Патриархом после Митрофана был тогда Александр, который, зная злой нрав сего человека, находился в сомнении и молил Бога открыть, есть ли воля Его на то, чтобы вступил он в общение с Арием. Когда же подошло время совместного их служения, молитва его становится особенно усердной. Между тем Арий, направляясь в церковь, неподалеку от торгового столба ощущает колики в животе, заходит в городское отхожее место и там, лопнув [от натуги], всю утробу свою вниз извергает, имея образцом Иудино расторжение за равное предательство Бога Слова. И вот, отторгнувший Сына Божия от сущности Отчей расторгся сам и был найден мертвым. Так освободилась Церковь Божия от его пагубы.
Святых трех сот и осминадесяти Богоносных отец молитвами, Христе Боже наш, помилуй нас. Аминь. По молитвам святых трехсот восемнадцати отцов Первого собора, Христе Боже наш, помилуй нас. Аминь.

   [1] По общему мнению Первый Вселенский Собор был в 325 г. по Р.Х.

   [2] Савеллий, в III веке по Р.Х., учил, что Бог есть единая сущность, единое лицо, а троица – только три имени. Ученики его называли Бога на небе – Отцом, на земле – Сыном, в тварях – Духом Святым. Таким образом, по их учению, Бог Отец и родился от Девы под именем Сына, и пострадал и умер. Такое слияние и смешение лиц в Божестве известно в церковной истории под именем савеллианства.

   [3] Феодорит (386-457) – епископ Кирский, известный церковный историк.

   [4] Вот как об этом повествует житие св.Спиридона Тримифунтского в изложении св. Дмитрия Ростовского:

«С соизволения царя, на соборе присутствовали и греческие мудрецы, называвшиеся перипатетиками; мудрейший из них выступил на помощь Арию и гордился своею особенно искусною речью, стараясь высмеять учение православных. Блаженный Спиридон, человек неученый, знавший только Иисуса Христа, «притом распятого» (1 Кор.2,2), просил отцов позволить ему вступить в состязание с этим мудрецом, но святые отцы, зная, что он человек простой, совсем незнакомый с греческою мудростью, запрещали ему это.
Однако, святой Спиридон, зная какую силу имеет премудрость свыше и как немощна пред нею мудрость человеческая, обратился к мудрецу и сказал:
– Философ! Во имя Иисуса Христа, выслушай, что я тебе скажу.
Когда же философ согласился выслушать его, святой начал беседовать.
– Един есть Бог, – сказал он, – сотворивший небо и землю и создавший из земли человека и устроивший все прочее, видимое и невидимое, Словом Своим и Духом; и мы веруем, что Слово это есть Сын Божий и Бог, Который умилосердившись над нами заблудшими, родился от Девы, жил с людьми, пострадал и умер ради нашего спасения и воскрес и с Собою совоскресил весь род человеческий; мы ожидаем, что Он же придет судить всех нас праведным судом и каждому воздаст по делам его; веруем, что Он одного существа с Отцом, равной с Ним власти и чести…. Так исповедуем мы и не стараемся исследовать эти тайны любопытствующим умом, и ты – не осмеливайся исследовать, как всё это может быть, ибо тайны эти выше твоего ума и далеко превышают всякое человеческое знание.
Затем, немного помолчав, святой спросил:
– Не так ли и тебе всё это представляется, философ?
Но философ молчал, как будто ему никогда не приходилось состязаться. Он не мог ничего сказать против слов святого, в которых видна была какая-то Божественная сила, во исполнение сказанного в Св. Писании:
«ибо Царство Божие не в слове, а в силе» (1 Кор.4,20)
Наконец, он сказал:
– И я думаю, что всё действительно так, как говоришь ты.
Тогда старец сказал:
– Итак, иди и прими сторону святой веры.
Философ, обратившись к своим друзьям и ученикам, заявил:
– Слушайте! Пока состязание со мною велось посредством доказательств, я выставлял против одних доказательств другие и своим искусством спорить отражал всё, что мне представляли. Но когда, вместо доказательств от разума, из уст этого старца начала исходить какая-то особая сила, – доказательства бессильны против нее, так как человек не может противиться Богу. Если кто-нибудь из вас может мыслить так же, как я, то да уверует во Христа и вместе со мною да последует за сим старцем, устами которого говорил Сам Бог.
И философ, приняв православную христианскую веру, радовался, что был побежден в состязании святым на свою же собственную пользу. Радовались и все православные, а еретики потерпели великое посрамление»

По вознесении Господа нашего Иисуса Христа на небо, первым делом, первенствующего между Апостолами, Петра было дополнить дванадесятое число Апостолов, из которого, как они скромно выразились, «испаде Иуда ити в место свое» (Деян. I. 25). Святый Петр предложил о сем собранию церковному, в котором находилось около ста двадцати мужей. Собрание наименовало двух достойных, и из них, по молитве, посредством жребия, решительно избран Матфий, «и причтен бысть ко единонадесяти Апостолом» (Деян. I. 26).

   

Вероятно, для сего священного действия святым Петром избран был и день священный, – день, который в Книге деяний Апостольских, по иудейскому счислению времени, называется «единою ...от суббот», то есть, первым днем недели, и в который, как праздничный, «собирались» христиане «преломити хлеб» (Деян. XX. 7), то есть, совершать таинство причащения Тела и Крови Христовы, словом – день воскресный. Сей день надлежало избрать и для того, чтобы иметь более полное собрание церковное, которое не могло быть одинаково полно во дни непраздничные. Посему, вероятно, что мы теперь избрание двенадцатого Апостола воспомянули в тот самый день, в который оно совершилось.

   

Слова, которыми Апостол Петр предложил о избрании двенадцатого Апостола, возбуждают особенное внимание и размышление. Он говорил: «подобает убо от сходившихся с нами мужей во всяко лето, в неже вниде и изыде в нас Господь Иисус, начен от крещения Иоаннова даже до дне, в оньже вознесеся на небо от нас, свидетелю воскресения Его быти с нами единому от сих» (Деян. I. 21-22).

   

Требуется человек, который вместе с Апостолами следовал за Господом Иисусом, во все годы торжественного на земле служения Его спасению рода человеческого, от дня крещения его во Иордане до дня вознесения Его на небо. Такой человек назначается, вместе с прочими Апостолами, быть «свидетелем». Чего? Не того ли, чтo он видел во все сии годы? Крещения, в котором Иисус Богочеловек открыт и свидетельствован небесным гласом Бога Отца и сошествием Святого Духа? Учения, которое Он потoм преподавал? Чудес, которые Он сотворил? Пророчеств, которыми проявил Свое Божеское всеведение? Царского входа Его в Иерусалим? Его страданий и смерти? Его славного вознесения на небо? Не то говорит святый Петр. Он требует очевидца всех сих дел и событий; но, мимо сих дел и событий, назначает избираемому, равно как и себе и прочим Апостолам, один только предмет свидетельства: «свидетелю воскресения Его быти с нами». Здесь размышляющему представляется вопрос: почему святой Петр поставляет себя и прочих Апостолов свидетелями только воскресения Христова, когда они могли и должны были свидетельствовать не о сем только, но и о всем житии, деяниях и учении Христа Спасителя, без чего и не могло быть полно и удостоверительно свидетельство о Его воскресении? Это не вопрос любопытства, но путь к наставлению.

   

Святый Петр признает потребность Апостольского свидетельства не об одном воскресении Христа Спасителя, но и о всем Его житии, деяниях и учении. Сие видно из того, что он для Апостольского служения ищет очевидца Христова жития от крещения до вознесения на небо. Из сего надлежит заключить, что святой Петр, называя Апостолов «свидетелями воскресения» Христова, не думал устранить другие предметы Апостольского свидетельства, но только для краткости наименовал один из них, подразумевая и другие, с ним связанные: преимущественно же указал он на воскресение Христово, конечно потому, что свидетельство о сем было для Апостолов предметом особенного внимания и подвига.

   

Утверждение веры в воскресение Христово есть дело великой важности для Христианства и для христианина.

   

Главная сила Христианства состоит в том, чтобы признать Господа Иисуса Спасителем мира, согрешившего против Бога, и Богом осужденного на смерть. А чтобы с полною надеждою признать в Нем сие могущественное качество, для сего нужно совершенное удостоверение, что Он есть Единородный Сын Божий и истинный Бог: потому что хорошо сказано, хотя и не хорошими людьми сказано: «кто может оставляти грехи, токмо един Бог» (Лук. V. 21)? Только Милосердие Бога Сына может представить достойное удовлетворение оскорбленному величеству и правосудию Бога Отца; только Бог может возвратить жизнь осужденным на смерть Богом.

   

Но сильнейшее удостоверение о Божестве Иисуса Христа заключается в Его воскресении. Сию мысль подал он Сам. Когда иудеи, удивленные необычайною властию, которую показал Он, изгоняя из храма продающих и купующих, спросили Его:
«кое знамение являеши нам, яко сия твориши?»
то есть, каким чудом докажешь, что Бог дал тебе власть над храмом Своим?
– тогда Он, преимущественно пред другими чудесами Своими, указал на чудо Своего воскресения. И рече им:
«разорите церковь сию и треми денми воздвигну ю» (Ин. II. 18-19), то есть, в третий день воскресну.

В самом деле, чудеса, которые творил Господь Иисус во время земной жизни Своей над другими, даже и самое дивное из них, воскрешение мертвых, творили и Пророки, хотя не с таким полномочием, как Он. Так Илия молился:
«Господи Боже мой, да возвратится убо душа отрочища сего в онь» (3 Цар. XVII. 21)
но Иисус повелевал:
«Лазаре, гряди вон» (Ин. XI. 43) из гроба.

Однако, сего различия иные могли не приметить, и потому могли познать в Иисусе Пророка и посланника Божия и еще не познать в Нем Единородного Сына Божия. Но никогда не было, и не можно представить возможным того, чтобы человек воскресил сам себя: и потому самовоскресением Господа Иисуса дано совершеннейшее удостоверение в том, что Он есть истинный Бог, владычествующий жизнию и смертию, и Божественный Спаситель, имеющий могущество воскресить всех человеков, умерщвленных прегрешеньми.

   

Слава и благодарение воскресшему Христу Богу нашему, что Он Свое спасительное воскресение явил нам очевиднейшим образом, и дал оному достовернейших свидетелей! В самый день Своего воскресения Он явился Марии Магдалине и другим мироносицам, явился Апостолу Петру, явился двум ученикам на пути в Еммаус, наконец явился десяти Апостолам; потом, чрез восемь дней, явился всем Апостолам, для уверения Фомы о Своем воскресении; потом явился собранию более пятисот человек, потом Иакову, еще седми Апостолам на море Тивериадском, еще всем Апостолам, чтобы соделать их очевидцами и Своего славного вознесения на небо, и наконец из отверзтого неба явился гонителю Своих учеников Савлу, чтобы соделать его Павлом Апостолом. Что может быть удостоверительнее, когда враг Христа убежден быть свидетелем воскресения Христова? Что может быть удостоверительнее, когда все Апостолы страждут и умирают от гонителей за проповедь о воскресении Христовом, и среди смертных мучений не престают проповедовать Христа воскресшего? Слава утвердившему Своим воскресением Свою Веру и Свою Церковь!

   

Не остановимся на сем, братия христиане, и приближим свидетельство воскресения Христова к себе, все вообще, и каждый лично. Апостол пишет:
«Христос воста от мертвых, начаток умершим бысть» (1 Кор. XV. 20)
То есть, воскресение Христово есть начало воскресения всех умерших человеков, – воскресения уже не в жизнь временную, как было воскресение Лазаря и других прежде его, но в вечную. До воскресения Христова ходили между людьми темные и нетвердые мнения о бессмертии души человеческой: но о воскресении души с телом всего менее думали даже те, которые более других усиливались мыслить. Не светел был и взор избранного народа на сей предмет. Когда Христос Спаситель, обличая Саддукеев, в наименовании Бога Авраамова, Исаакова и Иаковлева открыл мысль о воскресении мертвых: тогда не только Саддукеи, но и лучше их мыслящие поражены были новостию сего открытия:
«слышавше народи, дивляхуся о учении Его» (Матф. XXII. 32-33)

А чем менее знали будущую жизнь, тем конечно менее умели и менее имели побуждения приготовляться к ней. Христос Спаситель, чрез Свое учение, на место шатких мнений о бессмертии, поставил твердую истину воскресения, и, чрез Свое воскресение, соделал сию истину даже опытною. Он учил:
«грядет час, в оньже вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия, и изыдут сотворшии благая в воскрешение живота, а сотворшии злая в воскрешение суда» (Иоан. V. 28-29)

Дополняет Апостол:
«да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла» (2 Кор. V. 10)

   

Можно ли не видеть великой важности сего учения? – Ты воскреснешь, не просто, чтобы жить, но чтобы по суду того, что ты делал во временной жизни, получить, или вечно блаженную жизнь, или не умирающую, вечно мучительную смерть. Не должно ли каждому из нас помышлять о сем каждый день и устроять свои дела так, чтобы они вели к воскрешению жизни, а не к воскрешению осуждения? Ты воскреснешь, чтобы получить то, что делал с телом, злое или доброе. Не должно ли посему внимательно блюсти и тело наше, чтобы оно не было орудием зла, греха, нечистоты, и чтобы мы таким образом не готовили его на дрова огню вечному?

   

Сей храм, посвященный ныне памяти и славе воскресения Христова, благодатию Господа воскресшего, да будет отныне говорящим свидетелем воскресения Христова всем входящим в него и молящимся в нем. Да радует он нас верою в Господа воскресшего; да возбуждает нас к делам правды надеждою воскресения живота; да напоминает нам и страшное воскрешение суда, «да поне страхом» от зла спасемся, и от огня восхищены будем, и в царстве вечного света прославим Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Беседа в неделю седмую по Пасхе, по освящении храма Воскресения Христова, в Покровском Хотькове монастыре
(Говорена мая 31-го; напечатана в Твор. Св. От. 1853 г. и в собр. 1861 г.)

В эту Неделю празднуется память трехсот восемнадцати Отцов I Вселенского Собора. Этот Собор проходил в Никее в дни Пятидесятницы 325 года, и послужил славе Воскресшего Господа, преимущественно возвещаемой Церковью в дни Пятидесятницы. Собор, как сказано в Синаксаре, проповедал Сына Божия «Единосущна и Единочестна Отцу» и исповедал, что Он - воистину Сын Божий и совершенный Человек. Господь наш Иисус Христос совершил все домостроительство нашего спасения, вознесся и сел одесную Бога Отца. Церковь, желая показать, что Сын Божий воплотился и соделался истинным и совершенным Человеком, «вознесся и седе одесную величествия на небесах», установила настоящий праздник.

Никейский Собор постановил также праздновать светлый праздник Пасхи всем христианам не в иной день Недели, как в первый, или воскресный. 20 правило Собора постанляет не преклонять колен в храмах во всю Пятидесятницу, а также и в дни воскресные, чтобы самым положением тела изображать воскресение Христово.

Праздник Богоносным Отцам совершается один день и не имеет попразднства. На утреннем каноне катавасия та же, что и на Вознесение, - «Божественным покровен».

ШИМАНСКИЙ ГЕРМОГЕН ИВАНОВИЧ. ЛИТУРГИКА. Учебное пособие для Духовных Семинарий

Божественная Литургия 28 мая 2017 года

Евангелие от Иоанна 17:1-13 (зачало 56)

Евангелие от Иоанна


Стих 17:1

Сiя́ глагóла Иисýсъ и возведé óчи свои́ на нéбо и речé: óтче, прiи́де чáсъ: прослáви Сы́на твоегó, да и Сы́нъ твóй прослáвитъ тя́:
Сі‰ гlа ї}съ и3 возведе2 џчи свои2 на не1бо и3 рече2: џ§е, пріи1де чaсъ: прослaви сн7а твоего2, да и3 сн7ъ тво1й прослaвитъ тS:
После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя,

   "Кто сотворит и научит", сказано, "тот великим наречется в Царстве Небесном" (Мф. 5:19),
– и весьма справедливо. Ведь любомудрствовать на словах легко, а показывать на деле - свойственно лишь душе доблестной и великой. Потому-то и Христос, беседуя о незлобии, представляет в образец самого Себя, повелевая брать с Себя примеры. Поэтому же и теперь, после увещания, Он обращается к молитве, научая нас в искушениях оставлять все и прибегать к Богу. Так как словами: "в мире будете иметь скорбь" (Ин. 16:33) Он поколебал души учеников, то молитвою опять ободряет их. Они все еще смотрели на Него, как на человека, и для них-то Он и молится, подобно тому, как и о Лазаре, когда высказывает и причину: "сказал [сие] для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня" (Ин. 11:42).

Так, скажешь, при иудеях этому и следовало быть: но к чему же это при учениках? Этому следовало быть и при учениках; те, которые после столь многого говорят: "теперь видим, что Ты знаешь все", больше всех нуждались в утверждении. А впрочем, евангелист и не называет этого действия молитвою, но как говорит? "Возвел очи Свои на небо". Значит, по его словам, это скорее была беседа с Отцом. Если же в других местах он и говорит о молитве, и представляет Христа то преклоняющим колена, то возводящим очи на небо, – не смущайся. Из этого мы научаемся, с каким усердием должно приносить молитвы, научаемся, и стоя, взирать очами не только телесными, но и душевными, и преклонять колена с сокрушением сердца. В самом деле, Христос пришел не для того только, чтобы явить Себя, но и для того, чтобы научить неизреченной добродетели; а учитель должен учить не словами только, но и делами.

Итак послушаем, что Он говорит здесь. Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя. Снова показывает нам, что Он не неволею идет на крест. Иначе, как бы Он стал молиться о том, чтобы это сбылось, и называет крест славою не для самого только Распинаемого, но и для Отца? Так действительно и было: не Сын только прославился, но и Отец. До креста даже и иудеи не знали Его: "а Израиль", сказано, "не знает [Меня]" (Ис. 1:3); а после креста притекла вся вселенная.

Первосвященническая молитва Господа Иисуса Христа [1]

   "Иисус возвел очи Свои на небо"

В молитве, с которою здесь Христос обращается к Отцу, некоторые критики видят основание не признавать Христа Лицом Божественной природы.
"Возможно ли - замечает, напр., Бейшляг, - чтобы Бог молился Богу? Если есть что-либо, что хотя и соединяет человека внутренне с Богом, но вместе и наиболее различает их между собою, - это молитва, прошение, религия, которыми определяются отношения человека к Богу, а никак не Бога к Богу" (у Знаменского с. 326)

Но молитва Христа имеет существенное отличие от молитв обыкновенных людей. Может ли, прежде всего, кто-либо из людей обращаться в молитве к Богу как к своему отцу? Мы молимся Отцу нашему, Отцу всех людей, не приписывая себе исключительного права именовать Бога Отцом только своим. Между тем, Христос обращается к Богу как именно к Своему Отцу в исключительном смысле этого слова. А потом в молитве Он беседует с Богом как с равным Ему по природе и имеет полную уверенность в том, что все, о чем Он молился, непременно будет исполнено.

   "Отче! пришел час"

Для Христа пришел час прославления, потому что наступил час смерти (ср. Ин. 12:23). Победа над смертью, диаволом и миром уже, можно сказать, одержана Христом - настало время Сыну получить ту небесную славу, в какой Он пребывал до Своего воплощения (ср. Ин. 17:5).

   "Да и Сын Твой прославит Тебя"

Христос и ранее прославлял Отца Своего (ср. Мф. 9:8), как и Отец прославлял Христа прежде (ср. Ин. 12:28). Но прославление Христом Бога Отца не доведено еще до совершенной полноты, пока Христос находится еще на земле, в ограничивающих полное проявление Его славы условиях существования. Только тогда, когда Он, уже с прославленною плотью Своею, снова воссядет на божественном престоле, и возможно будет полное раскрытие славы Его и Отца, которая состоит в привлечении ко Христу всех концов земли.

   (1) Давно уже за этой молитвой Христа утвердилось такое название - Первосвященническая молитва Господа Иисуса Христа. Но толкователи Священного Писания доселе различно и не достаточно основательно объясняют смысл этого названия. Одни говорят, что Христос молится здесь Отцу, как первосвященник, приготовившийся совершить великое жертвоприношение за грехи всего человечества — отдать для искупления людей Свою собственную жизнь. Но такое объяснение нельзя принять, потому что в этой молитве не содержится ясных указаний на смерть Христа как на искупительную жертву за грехи всего человечества. Другие, вспоминая, что главной обязанностью первосвященника было ходатайствовать за народ, видят в этой молитве образец тех ходатайственных молитв, с какими наш вечный Ходатай, Христос, обращается к Своему Отцу (1 Ин. 2:1). Но и с этим мнением нельзя согласиться, потому что здесь Христос выступает не как ходатай, каким Он стал по совершении искупления, когда вступил в славу Свою, а только как просящий, который через малое время войдет в славу Свою и будет ходатайствовать за людей там, на небе. Не напрасно поэтому Христос здесь о Своей молитве употребляет выражение Τρωτχν, ῥ не ἐντυγχάνειν. Первое обозначает просьбу, исполнение которой зависит от свободного решения того лица, к которому обращаются с просьбою, а второе — заступничество законно вступающего посредника, голос которого не может не быть принять во внимание. Притом, везде в этой молитве глагол ἐρωτᾶν употребляется с предлогом περὶ, не с ὑπέρ. Этим указывается, что Христос здесь выступает не как ходатай за людей, а как просящий о людях, Ему особенно близких. Поэтому Бенгель правильно во всей главе переводит предлог περί предлогом δε и нигде — προ. Правильнее всего представляется объяснение, данное Штейнмейером, по которому Христос молится здесь как только еще вступающий на служение первосвященника — первосвященника, приносящего в очистительную жертву за грехи людей Самого Себя.

Стих 17:2

я́коже дáлъ еси́ емý влáсть вся́кiя плóти, да вся́ко, éже дáлъ еси́ емý, дáстъ и́мъ живóтъ вѣ́чный:
ћкоже дaлъ є3си2 є3мY влaсть всsкіz пло1ти, да всsко, є4же дaлъ є3си2 є3мY, дaстъ и5мъ живо1тъ вёчный:
так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную.

   "Так как Ты дал Ему власть"

правильнее: сообразное тем, что (kaqwj). Христос здесь выясняет Свое право на такое прославление. Право это дает Ему величие порученного Ему Отцом дела спасения людей.

   "Над всякою плотью"

Весь род человеческий, который здесь назван плотью по своей немощи духовной, по своему бессилию в деле устроения собственного спасения (ср. Ис. 40:6 и сл.), отдан во власть Сына. Но, конечно, только с неба, с небесного престола, Христос может эту власть осуществить, сделать действительною для бесчисленных миллионов людей, рассеянных по всей земле. (А власть эта, раз она дана, не может, не должна остаться у Христа неиспользованною на благо человечества и на славу имени Божия). Следовательно, Господь имеет полное право и основание просить Отца о том, чтобы Он прославил Его и по человечеству высшею, небесною славою.

   "Да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную"

Сейчас Христос сказал о том, что данная Ему власть над всем человечеством должна осуществиться. Но как, в каком направлении осуществится эта власть - Он еще не определил. Она может сказаться и в том, что Христос спасет многих людей, но несомненно в силу той же власти Христос на последнем суде и осудит многих за их нежелание принять спасение из Его рук. Теперь Он говорит определенно, что спасение или иначе вечную жизнь (ср. Ин. 3:15) Он хочет, согласно с волею Отца, дать не всем, а только тем, кого отдал, кого особенно привлек к Нему Отец, как достойных спасения (ср. Ин. 6:37, 39, 44, 65).

Что же значит: "над всякой плотью"? ведь, не все же уверовали? Но Христос, со Своей стороны, старался всех привести к вере; если же они не внимали Ему, то в этом вина не Учителя, но тех, которые не принимают Его. Когда слышишь: "дал еси, приях" (Ин. 10:18), и тому подобное, то понимай так, что это сказано по снисхождению, как мы много раз говорили. Ибо, всегда остерегаясь говорить Сам о Себе что-нибудь великое, Он снисходит к немощи слушателей. И как они соблазнялись слыша о Нем великое, то Он возвещает то, что для них доступно, подобно как и мы, разговаривая с детьми, так называем хлеб, воду и вообще все прочее, как и они. Когда же евангелист говорит о Господе (от своего лица), слушай, что говорит: "все Им получило бытие" (Ин. 1:3), и: "тем, которые приняли Его, дал власть соделываться чадами Божиими" (Ин. 1:12). Если другим дает Он такую власть, то неужели Сам не имел ее, а получил от Отца?

Потом и в этих самых словах, по-видимому, уничиженных, вставлено нечто высокое. "Да всему, что Ты дал Ему", это - снисхождение, "даст Он жизнь вечную", это - власть Единородного и Божества. Ибо давать жизнь, и притом вечную, может только Бог.

Стих 17:3

сé же éсть живóтъ вѣ́чный, да знáютъ тебé еди́наго и́стиннаго Бóга, и егóже послáлъ еси́ Иисýсъ Христá.
се1 же є4сть живо1тъ вёчный, да знaютъ тебе2 є3ди1наго и4стиннаго бг7а, и3 є3го1же послaлъ є3си2 ї}съ хrтA.
Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа.

Истинным называется в отличение от ложных; несравнимым же, как превосходящий всех и всем.

Иеремия, сказав о Сыне: Сей Бог наш, не вменится ин к Нему (Вар. 3:36), ужели назвал Его большим и Отца? А что и Сын есть истинный Бог, о сем говорит сам Иоанн в послании: "да познаем единого истинного Бога, и да будем в истиннем Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и живот вечный" (1 Ин. 5:20). Поэтому, как на основании слов: не вменится ин к Нему, не должно думать, что Сын больше Отца, так нельзя разуметь и того, что один Отец — истинный Бог.

Но и то и другое сказано относительно к именуемым богами ложно, а не действительно. Так и во Второзаконии говорит: "Господь един вождаше их, и не бе с ними Бог чужд" (Втор. 32:12). Если Бог един невидим и премудр; из сего не следует, что Он и во всем всех больше; но над всеми Бог по необходимости всех превосходит. Ужели же Апостол, сказав, что Спаситель над всеми Бог (Рим. 9:5), наименовал Его и большим Отца? Но это нелепо. Поэтому подобным сему образом разуметь должно и настоящее место. Великий Бог не может быть меньше другого Бога. Поэтому ужели Апостол, сказав о Сыне: ждем блаженнаго упования и явления славы великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа (Тит. 2:13), почитал Его большим Отца? Ибо ожидаем явления и пришествия Сына, а не Отца. Поэтому говорится это без различения Отца и Сына, и не в строгой точности. Быть вравне с Богом не иное что значит, как быть равным Богу. Поэтому как же Сын, не почитавший хищением быть вравне с Богом (Флп. 2:6), не подобен и не равен Богу?

Но иудеи благочестивее Евномия. Ибо, когда Спаситель назвал только Себя Сыном Божиим; поскольку Сыну, если он действительно Сын, должно быть равным Отцу: они хотели, как сказано, побить Его камнями, яко не токмо разоряше субботу, но и Отца Своего глаголаше Бога, равенся творя Богу (Ин. 5:18). Итак, Сын равен Отцу и по свидетельству Апостола, и по слову самого Спасителя, хотя и не хочет того Евномий.

Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия. Книга 4. Трудные положения и решения из богодухновенных писаний на возражения о Сыне, заимствуемые в Новом и Ветхом Завете

Назвал Отца "единым истинным Богом" для отличия от лжеименных богов языческих, а не отделяя Самого Себя от Отца (прочь такая мысль!). Ибо и Он, будучи истинным Сыном, не может быть богом ложным, а есть истинный Бог, как этот же самый евангелист в соборном послании своем говорит о Господе:

"Иисус Христос есть истинный Бог и Жизнь вечная" (1 Ин. 5:20)

Если еретики настаивают, что Сын есть бог ложный, так как Отец назван единым истинным Богом, то пусть знают, что этот же самый евангелист говорит о Сыне: "был Свет истинный" (Ин. 1:9). Ужели же, по их понятию, Отец есть ложный Свет? Но нет, прочь такая мысль! Посему, когда называет Отца истинным Богом, то называет Его так в отличие от ложных богов языческих подобно как и в словах: "славы, которая от единого Бога, не ищете" (Ин. 5:44), по понятию еретиков выйдет: так как Отец - единый Бог, то Сын вовсе и не Бог. Но такое заключение поистине безумно.

Стих 17:4

А́зъ прослáвихъ тя́ на земли́, дѣ́ло соверши́хъ, éже дáлъ еси́ мнѣ́ да сотворю́:
Ѓзъ прослaвихъ тS на земли2, дёло соверши1хъ, є4же дaлъ є3си2 мнЁ да сотворю2:
Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить.

Хорошо сказано: "на земле", потому что на небе Отец уже прославлен, имея славу и по естеству, и будучи поклоняем от ангелов. Следовательно, не о той славе говорит, которая нераздельна с существом Его, – так как эту славу Он всегда имеет вполне, хотя бы и никто не прославлял Его, – но о славе, происходящей от служения людей. Поэтому и выражение: "прославь Меня" нужно разуметь точно также. И чтобы убедиться, что Он говорит об этом роде славы, послушай далее.

   "Совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить"

Но ведь дело только было еще начато или даже еще и не начато: как же Он говорит: "совершил"? Это – или потому, что Он с Своей стороны сделал все, или потому, что о будущем говорит, как уже о совершившемся, или – что всего лучше сказать – потому, что все, действительно, было уже совершено, когда положен был корень благ, из которого непременно должны были произрасти плоды и Он уже соприсутствует, соприкасается тому, что должно было совершиться впоследствии. При этом Он опять выражается приспособительно: "которое Ты поручил Мне". Если бы, действительно, Он ожидал, пока не услышит и не узнает, – это было бы гораздо ниже Его славы. Но что Он пришел на это по Своему произволению, явно из многих мест. Так, например, Павел говорит: Он так возлюбил нас, что предал Себя самого за нас (Еф. 5:2), и: "уничижил Себя Самого, приняв образ раба" (Флп. 2:7). И опять: "как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас" (Ин. 15:9).

Стих17:5

и ны́нѣ прослáви мя́ ты́, óтче, у тебé самогó слáвою, ю́же имѣ́хъ у тебé прéжде мíръ не бы́сть.
и3 нн7э прослaви мS ты2, џ§е, ў тебє2 самогw2 слaвою, ю4же и3мёхъ ў тебє2 пре1жде мjръ не бы1сть.
И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира.

Если Сын просил у Отца прославления по Божеству, а не по человечеству; то просил, чего не имел, и ложно говорят —
Евангелист: "видехом славу Его" (Ин. 1:14),
и Апостол: "не быша Господа славы распяли" (1 Кор. 2:8),
и Давид: и внидет Царь славы (Пс. 23:7).

Поэтому просит не приумножения славы, но явления домостроительства.

Если Сын действительно просил у Отца славы, юже име прежде мир не бысть; то просил, как утративший ее. Ибо не пожелал бы получить то, что уже имел. А если так, то утратил не только славу, но и Божество; потому что слава с Божеством неразлучна. Следовательно, был Он простой человек, как думал и Фотин. Из сего оказывается, что сказал таким образом по домостроительству человечества, а не по оскудению Божества.

     "Прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира"

Естество плоти еще не было прославлено, так как оно не сподоблялось еще нетления и не приобщалось царского престола. Посему-то и говорит: "прославь Меня", то есть Мое человеческое естество, которое теперь не в чести, которое будет распято, и возведи оное в ту славу, которую Я - Слово и Сын Твой - имел у Тебя прежде бытия мира. Ибо естество человеческое Он с Собою посадил на престоле царском, и теперь поклоняется Ему всякая тварь.

Стих 17:6

Яви́хъ и́мя твоé человѣ́комъ, и́хже дáлъ еси́ мнѣ́ от мíра: твои́ бѣ́ша, и мнѣ́ и́хъ дáлъ еси́, и слóво твоé сохрани́ша:
Kви1хъ и4мz твое2 человёкwмъ, и5хже дaлъ є3си2 мнЁ t мjра: твои2 бёша, и3 мнЁ и5хъ дaлъ є3си2, и3 сло1во твое2 сохрани1ша:
Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое.

Говоря об исполнении порученной Ему задачи в субъективном отношении, именно о тех результатах, которых Он достиг в тесном кругу данных Ему от Отца избранников, достиг Своим учением и делами (ср. Ин. 14:9 и сл.), Христос указывает на то, что Он открыл этим людям имя Отца, т. е. дал познать этим избранникам, что Бог есть воистину Отец, что Он любит всех людей и потому от века предрешил искупить их от греха, проклятия и смерти.

     "Они были Твои"

Апостолы принадлежали Богу еще ранее того, как они обратились ко Христу. Таков был, напр., Нафанаил - истинный Израильтянин (Ин. 1:48).

     "Они сохранили слово Твое"

Христос таким образом признает Евангелие, которое Он возвещал, не Своим, а словом Отца. За таковое его приняли и апостолы, сохранившие его в своей душе доселе. Господь, говоря, что апостолы сохранили переданное им через Него слово Отца, имеет здесь в виду, вероятно, те заявления, какие сделаны были от лица их Апостолом Петром (Ин. 6:68) и всеми ими (Ин. 16:29).

     "Я открыл имя Твое человекам"

Теперь объясняет, что значат слова: Я прославил Тебя на земле, - именно: Я возвестил имя Твое. Как же Сын возвестил? Ибо Исаия еще говорил: "клянитесь Богом истинным" (Ис. 48:1). Но мы много раз говорили, что если тогда имя Божие и было известно, то одним только иудеям, и притом не всем, а теперь говорится о язычниках, что им будет известно имя Божие, так как Христос дал уже семена богопознания, низложив диавола, введшего идолослужение. И иначе. Если и знали Бога, то знали не как Отца, а только как Творца; но Сын возвестил о Нем, как Отце, и словами и делами дав знать о Самом Себе; а кто доказал Сам о Себе, что Он Сын Божий, тот, очевидно, вместе с Собою дал знать и об Отце.

Господь хочет утвердить две мысли:

одну ту, что Он не противник Отцу,

а другую, что Отец хочет, чтобы они веровали Сыну.

Посему говорит: "они были Твои, и Ты дал их Мне". В словах: "Ты дал Мне", показывается то и другое. Я не похитил их, но Ты соизволил, чтобы они пришли ко Мне. Посему не вражду, но единомыслие и любовь имеешь Ты, Отче, ко Мне. "Они сохранили слово Твое", потому что поверили Мне и не вняли иудеям. Ибо кто верит Христу, тот сохраняет слово Божие, то есть Писание, Закон. Ибо Писание возвещает о Христе. Еще иначе. Все, что говорил Господь ученикам, принадлежало Отцу. Ибо Я, говорит, говорю не от Себя (Ин. 14:10). А Он сказал им между прочим: "будьте во Мне" (Ин. 15:4).

С такою определенностию Сын Божий явил человекам волю Божию, с такими существенными последствиями Он совокупил это явление воли Божией, что Священное Писание именует Его исповедавшим Бога, то есть открывшим в той полноте, в какой способно человечество приять, способно приять не само собою, но действием преизобильным Божественной благодати. Такое же значение имеют слова Господа:

"Явих имя Твое человеком, сказах им имя Твое, и скажу, да любы, еюже Мя еси возлюбил, в них будет, и Аз в них" (Ин. 17:6, 26)

Явление имени Того, Кто превыше всякого имени, есть совершеннейшее познание Того, Кто превыше всякого познания. Высшее познание, являющееся от освящения человека Божественною волею, вводит в Божественную любовь, в соединение человека с Богом.

Стих 17:7

ны́нѣ разумѣ́ша, я́ко вся́, ели́ка дáлъ еси́ мнѣ́, от тебé сýть:
нн7э разумёша, ћкw вс‰, є3ли6ка дaлъ є3си2 мнЁ, t тебє2 сyть:
Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть,

Как скоро, говорит, Я сказал, — они уразумели, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть; что нет у Меня ничего чуждого, ничего особенного от Тебя. — потому что особенное как бы предполагает уже много чуждого, Итак, они уразумели, что все, чему Я учил, — Твое, — и наставления, и догматы. Но откуда они узнали? Из Моих слов, потому что Я так и учил.

Стих 17:8

я́ко глагóлы, и́хже дáлъ еси́ мнѣ́, дáхъ и́мъ, и тíи прiя́ша, и разумѣ́ша во­и́стин­ну, я́ко от­ тебé изыдóхъ, и вѣ́роваша, я́ко ты́ мя́ послáлъ еси́.
ћкw гlго1лы, и5хже дaлъ є3си2 мнЁ, дaхъ и5мъ, и3 тjи пріsша и3 разумёша вои1стинну, ћкw t тебє2 и3зыдо1хъ, и3 вёроваша, ћкw ты2 мS послaлъ є3си2.
ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня.

И не только это, но и то, что Я от Тебя пришел, — как это, действительно, Он и старался внушить во всем Евангелии.

Стих 17:9

А́зъ о си́хъ молю́: не о [всéмъ] мíрѣ молю́, но о тѣ́хъ, и́хже дáлъ еси́ мнѣ́, я́ко твои́ сýть:
Ѓзъ њ си1хъ молю2: не њ (все1мъ) мjрэ молю2, но њ тёхъ, и5хже дaлъ є3си2 мнЁ, ћкw твои2 сyть:
Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои.

     "Я о них молю"

Что Ты говоришь? Ты учишь Отца, как бы неведущего, Ты беседуешь, как будто с человеком незнающим? Что, в самом деле, значит это разделение? Видишь ли. Что не для чего иного Он молится, как только для того, чтобы показать, какую любовь Он имеет к ним? Кто не только подает свое, но и другого умоляет о том же, тот, действительно, высказывает великую любовь.

Итак, что же значит: «о них молю: не о всем», то есть, «мире, но о тех, которых Ты дал Мне»

Он часто повторяет слово: "Ты дал", чтобы показать, что это угодно Отцу. Потом, так как Он многократно говорил: «они Твои» и Ты «дал их Мне», то чтобы не подумал кто-нибудь, что власть Его недавняя и что Он только теперь принял их, — Он, устраняя эту неправую мысль, говорит: «Все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них» (Ин. 17:10).

Видишь ли равночестие? Чтоб ты, слыша: «Ты дал Мне», не подумал, что они отчуждаются теперь от власти Отца или — еще прежде — Сына, Он уничтожил и то и другое, сказав те слова. Он как бы так говорит: когда ты слышишь: «Ты дал их Мне», — не думай, что они становятся уже чуждыми Отцу (потому что все Мое принадлежит Ему); равным образом, когда слышишь слова: «они были Твои», — не думай, что они были чужды Мне, потому что все, принадлежащее Ему, есть Мое. Таким образом, «Ты дал» сказано только по одному приспособлению; все, что имеет Отец, принадлежит Сыну, и все, что имеет Сын, принадлежит Отцу. Этого нельзя сказать даже о Сыне по человечеству; но (говорится о Нем), так как Он больше (человека). Всякому известно, что принадлежащее меньшему принадлежит и большему, но — не наоборот; а здесь говорится и наоборот, что и показывает равенство. Это же Христос показал и в другом месте, когда, беседуя о ведении, сказал: «Все, что имеет Отец, есть Мое» (Ин. 16:15). А выражения: «Ты дал Мне», и все подобные, — чтобы показать, что Он, не как чуждый, пришел и привлек их к Себе, но принял их, как своих. Затем Он представляет причину и доказательство, говоря: «и Я прославился в них», то есть, что Я имею власть над ними, или что они прославят Меня, верую Тебе и Мне, и прославят одинаково. Если же Он прославился в них не одинаково, то принадлежащее Отцу не принадлежит уже Ему. А никто не прославляется тем, над чем не имеет власти.

 Христос есть Ходатай всего мира (1 Тим. 2:5-6) и хочет спасти всех людей (Ин. 10:16). Но в настоящий момент Его мысли заняты судьбой только тех, которые поручены Ему и которые должны продолжать на земле Его дело. Мир же пока держит себя враждебно в отношении к Христу, и Христос пока не имеет повода говорить Отцу о том, как бы Он желал устроить дела этого столь чуждого Ему мира: Его забота пока всецело обращена на апостолов, как таких, о которых Он должен дать отчет Отцу.

Стих 17:10

и моя́ вся́ твоя́ сýть, и твоя́ моя́: и прослáвихся въ ни́хъ:
и3 мо‰ вс‰ тво‰ сyть, и3 тво‰ мо‰: и3 прослaвихсz въ ни1хъ:
И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них.

Заметив, что не только апостолы, но и все - у Него общее с Отцом, Христос как побуждение к особой молитве за них выставляет на вид то обстоятельство, что Он уже прославился в них. Конечно, Он говорит о будущей деятельности апостолов, но по уверенности в них Он изображает их деятельность как уже протекшую, как составляющую достояние истории Я прославился в них).

 Моя вся Твоя суть, потому что к Отцу возводится начало созданий, и Твоя Моя, потому что от Отца приемлет Он и то, чтобы стать причиною созидания, не в том смысле, что Сын в действии пользуется пособием Отца, и что Ему особыми частными приказаниями вверяется служение каждого дела - это было бы рабственно и чрезмерно ниже Божеского достоинства, но в том смысле, что Слово, исполнившись Отчими благами, от Отца воссияв, все творит по подобию Рождшего. Ибо если не имеет с Ним разности по сущности, то не будет иметь разности и по могуществу. А у кого сила равная, у тех непременно и действование равное. Христос же Божия сила и Божия премудрость (Кол. 1:20). Посему вся Тем быша (Ин. 1:3) и всяческая Тем и о Нем создашася (Кол. 1:16), не в том смысле, что Он исполняет какое-то орудное и рабское служение, но в том, что Он зиждительно совершает Отчую волю.

Стих 17:11

и ктомý нѣ́смь въ мíрѣ, и сíи въ мíрѣ сýть, и áзъ къ тебѣ́ грядý. О́тче святы́й, соблюди́ и́хъ во и́мя твоé, и́хже дáлъ еси́ мнѣ́, да бýдутъ еди́но, я́коже [и] мы́.
и3 ктомY нёсмь въ мjрэ, и3 сjи въ мjрэ сyть, и3 ѓзъ къ тебЁ грzдY. Џ§е с™ы1й, соблюди2 и5хъ во и4мz твое2, и5хже дaлъ є3си2 мнЁ, да бyдутъ є3ди1но, ћкоже (и3) мы2.
Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы.

Для чего он постоянно говорит это: "Я уже не в мире", и: "когда Я был с ними в мире" (Ин. 17:12)? Кто будет понимать эти слова просто, то они покажутся противоречащими. Ибо в другом месте Он обещал им: "Я буду с вами" (Ин. 15:4), и: "вы увидите Меня" (Ин. 16:17), а теперь, по-видимому, говорит иное.

Итак, можно истину сказать, что Он говорит это, приспособляясь к их понятиям. Им естественно было опечалиться, коль скоро они остаются без помощника. Он объявляет им, что Он вручает их Отцу и Его дает им в хранителя, и затем говорит Отцу: так как Ты призываешь Меня к Себе, то храни их Сам "во имя Твое", то есть Твоею помощью и силою, которую Ты дал Мне. В чем же хранить? "Чтобы они были едино". Ибо, если они будут иметь любовь друг к другу, и н е будет между ними разделений, то они будут непобедимы, и ничто не одолеет их. И не просто, чтобы были едино, но так как Я и Ты имели одно мудрствование и одно желание.

Ибо единодушие - вот их охрана.

Итак, чтобы утешить их, Он умоляет Отца хранить их. Ибо, если бы Он сказал: "Я буду хранить вас, они не так бы глубоко поверили. А теперь, когда Он умоляет за них Отца, Он подает им твердую надежду.

 "И ктому несмь в мире, и сии в мире суть, то есть: хотя Я и не буду видим во плоти, однако чрез них буду прославляться....

Если бы Он сказал: Я соблюду их, – они не столько поверили бы; поэтому говорит: "Отче святый, соблюди их во имя Твое, то есть Твоею помощию".

Стих 17:12

Егдá бѣ́хъ съ ни́ми въ мíрѣ, áзъ соблюдáхъ и́хъ во и́мя твоé: и́хже дáлъ еси́ мнѣ́, сохрани́хъ, и никтóже от ни́хъ поги́бе, тóкмо сы́нъ поги́бельный, да сбýдется писáнiе:
є3гдA бёхъ съ ни1ми въ мjрэ, ѓзъ соблюдaхъ и5хъ во и4мz твое2: и5хже дaлъ є3си2 мнЁ, сохрани1хъ, и3 никто1же t ни1хъ поги1бе, то1кмw сы1нъ поги1бельный, да сбyдетсz писaніе:
Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание.

Но почему Он непрестанно говорит: "в мире несмь"; и: "так как Я оставляю их, то поручаю их Тебе"; и: "егда бех в мире, Аз соблюдах их"? Кто станет понимать эти слова просто, тот придет ко многим нелепостям. Возможно ли, в самом деле, допустить, чтобы Его действительно не было в мире и чтобы, отходя, Он поручал их другому? А те слова сказаны как бы простым человеком, который навсегда разлучается с ними. Видишь ли, что Он говорит весьма многое по-человечески и приспособляясь к их понятиям, так как они думали, будто в Его присутствии они будут безопаснее? Потому-то Он и говорит: егда бех, Аз соблюдах их. Но ведь Он же сказал: прииду к вам (Ин. 14:18), и: с вами есмь до скончания (Мф. 28:20). Почему же теперь говорит так, как бы действительно намеревался разлучиться? Это, как я уже сказал, приспособление к их мнению, – для того чтобы они несколько успокоились, слыша, что Он говорит так и поручает их Отцу. Так как они, после многих с Его стороны утешений, не убеждались, то Он, наконец, обращается с беседою к Отцу, выказывая сильную любовь к ним. Он как бы так говорил: так как Ты призываешь Меня к Себе, то утверди их в безопасности, потому что Я к Тебе иду. Что Ты говоришь? Разве Сам не можешь хранить их? Конечно могу. Для чего же говоришь это? Да имут радость Мою исполнену (Ин. 17:13), то есть чтобы они не смущались, будучи еще несовершенны. Этими словами Он показал, что все это говорил так для их успокоения и радости: иначе слова Его представляются противоречащими.

 "Ныне же несмь в мире, и сии в мире суть". Так, действительно, думали ученики, а Он приспособляется к ним. Если бы Он сказал: Я соблюду их, – они не столько поверили бы; поэтому говорит: Отче святый, соблюди их во имя Твое (ст. 11), то есть Твоею помощию. Егда бех в мире, Аз соблюдах их во имя Твое. Опять беседует, как человек и как Пророк, потому что нигде не видно, чтобы Он делал что-нибудь именем Божиим. Ихже дал еси Мне, сохраних, и никтоже от них погибе, токмо сын погибельный, да сбудется Писание (ст. 12).

И в другом месте Он говорит: все, еже даде Ми, не погублю от Него (Ин. 6:39). Но ведь не один только тот (Иуда) погиб, но и многие впоследствии. Как же Он говорит: не погублю? Сколько от Меня зависит, – не погублю. В другом месте Он показывает это еще яснее, говоря: не изжену его вон (Ин. 6:37). Не Моя вина; Я не отгоняю и не оставляю; если же кто сам собою отпадает, Я насильно не влеку. Ныне же к Тебе гряду (ст. 13). Видишь, как по-человечески составлена эта беседа? Потому, если кто захочет на этом основании унижать Сына, тот унизит и Отца. Смотри, в самом деле, как Он с самого начала то как бы учит Его и поясняет Ему, то как бы заповедует. Как бы учит, когда говорит: не о мире молю; а как бы заповедует, когда говорит: Аз соблюдах их доселе, и никтоже погибе, и: так и Ты соблюди их. И опять: Твои беша, и Мне их дал еси, и: егда бех в мире, Аз соблюдах их.

Но разрешение на все в том, что все эти слова сказаны были приспособительно к их немощи. Сказав, что никтоже от них погибе, токмо сын погибельный, Он прибавил: да сбудется Писание. О каком Он говорит Писании? О том, которое многое о Нем предсказывает. Но (Иуда) погиб не потому, чтобы чрез это исполнилось Писание. Касательно этого я уже много и прежде говорил, что это особенный оборот, свойственный Писанию, – представлять как бы причиною то, что сбывается впоследствии. И если мы не хотим ошибаться, то должны все тщательно исследовать – и свойство говорящего, и предмет (речи), и законы, свойственные Писанию.

 "Братие, не дети бывайте умы" (1 Кор. 14:20)

Доселе Христос Сам делал то дело, которое теперь Он просит Отца взять на Себя. И делал это дело Христос успешно: одиннадцать апостолов сохранены, они стоят здесь, около Христа. Если один из порученных Ему и погиб, то не Христос виновен в его погибели. Само Писание предвозвестило этот факт (Пс. 108:17). Господь, очевидно, хочет этою ссылкою на слова псалмопевца сказать то же, что сказал в (Ин.13:18).

Стих 17:13

ны́нѣ же къ тебѣ́ грядý, и сiя́ глагóлю въ мíрѣ, да и́мутъ рáдость мою́ испóлнену въ себѣ́.
нн7э же къ тебЁ грzдY, и3 сі‰ гlю въ мjрэ, да и4мутъ рaдость мою2 и3спо1лнену въ себЁ.
Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную.

Так как Христос теперь должен удалиться от учеников, то Он намеренно говорит Свою молитву о них вслух, пока еще остается с ними в мире. Пусть они слышат, пусть знают, Кому Он их поручает. Это знание, что Сам Отец стал их покровителем, сохранит их от упадка духа при надвигающихся на них испытаниях.



Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Досточтимый отец Николай!

Во-первых, я хотел бы сердечно поблагодарить Вас, отец Николай, за Ваши добрые слова и за этот бесценный дар, который Вы мне преподнесли. Я помещу эту икону в своей келье, буду молиться перед ней и, конечно, вспоминать Вас и сей святой храм и прихожан его.

Замечательно, что эта святыня сохранилась. Действительно, есть материальные знаки невидимого Божественного присутствия в нашей истории, которое соединяет времена, разорванные злой человеческой волей. Эта икона является таким знаком — и духовным, и видимым материально. И дай Бог, чтобы через такие святыни в сознании нашего народа воссоздавалась преемственная связь — в первую очередь духовная, а также и культурная, определяющая лицо народа, определяющая духовную, а часто и материальную силу общества и государства.

Сегодня особенный день — мы празднуем память святых отцов I Вселенского Собора. Тех самых отцов, которые противостояли жестокой и страшной ереси — ереси арианства. Это была попытка лжеименного разума разрушить богооткровенную истину. Арий учил о том, что Господь Иисус Христос не является воплощенным Сыном Божиим, что Он не Бог, что Он не единосущен Отцу. Одно только слово могло изменить весь ход духовной истории человечества. Арий настаивал на том, что Иисус Христос подобен сущности Отца, а отцы Вселенского Собора говорили, что Он единой сущности с Богом-Отцом. Если бы, сохрани Бог, ариево лжеучение восторжествовало, то сегодня не было бы христианской веры, не было бы Церкви, а значит, не было бы и колыбели спасения для рода человеческого.

Неслучайно именно сегодня за Литургией читается отрывок из 17-й главы Евангелия от Иоанна. В этом отрывке содержатся слова, имеющие совершенно особый смысл. Однажды кто-то из светских людей, может быть, журналист, спросил меня: «А можете ли Вы одной фразой выразить всю сущность христианства?» И я тогда вспомнил 17-ю главу Евангелия от Иоанна и сказал: «Есть такая фраза». Мы слышали ее сегодня:

«Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин.17:3)

Здесь все — альфа и омега, начало и конец. Нет жизни вечной без знания Бога и посланного Им Иисуса Христа, Сына Божия и Сына Человеческого.

Знание принадлежит человеческому разуму, а разум, как и человеческая природа, ограничен. Поэтому само по себе познание всегда рискованно — оно очен ь зависит от личных качеств человека. Познание зависит от нашей культуры, от нашего воспитания, от нашего образования, от нашего образа жизни, от того, насколько мы привержены традиции или насколько мы с традицией не связаны. Образование никогда не имеет абсолютного значения, оно всегда относительно. Знание всегда относительно, потому что ограничено в силу ограниченности человеческой природы.

 «Да знают Тебя, единого истинного Бога». История показывает, что знание Бога нередко очень сильно разделяет людей. С самого начала христианства люди по-разному понимали, что есть Бог и кто есть Иисус Христос. Арий как бы подвел итог многих споров, пререканий, разделений, он как бы впитал в себя все это инакомыслие и выплеснул его в момент I Вселенского Собора, желая убедить отцов в правоте своего дела, — и потерпел сокрушительное поражение.

Чему учит нас эта история и как же понимать слова «Да знают Тебя, единого истинного Бога», если знания относительны, если сколько голов, столько и умов, если ограниченная природа человека сама предопределяет множественность пониманий того, что есть Бог? В той же 17-й главе Евангелия от Иоанна содержится пронзительное, наполненное огромной силой и драматизмом обращение Господа к Его Отцу:

«Молю Тебя, Отче, соблюди их воедино, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едины, как и Мы» (Ин.17:11)

И вот вторая фраза из того же отрывка Евангелия от Иоанна, что мы слышали сегодня, помогает понять, в каком смысле знание Бога может не разделять, а объединять людей. «Молю Тебя, Отче…» Это означает, что знание Бога может объединять людей только тогда, когда на них изливается ответ на эту Первосвященническую молитву Спасителя, когда они получают особый благодатный дар, когда они верят не только умом, но и всем своим существом, будучи облагодатствованы силой Святого Духа.

Именно поэтому отцы Вселенского Собора и сказали: «изволися Духу Святому и нам». Не наши человеческие знания, не вариативность нашего восприятия того, что есть Бог и Кем был Иисус Христос, а благодать Божия преодолевает всякие человеческие разномыслия и из многих создает одно — Церковь Господа и Бога, Его Тело, Церковь, которую Он стяжал Кровью Своей. Именно поэтому Церковь существует в течение 2 000 лет, несмотря на то, что у каждого человека свой разум, свой опыт, свой взгляд на жизнь. Несмотря на эту Богом заложенную разность, которая есть не что иное как результат нашей свободы, мы сохраняем единство в едином Теле Христовом.

Окружающий нас мир не живет этой жизнью. «Молю Тебя о тех, которых Ты Мне дал; не о всем мире молю Тебя, а только об этих молю, чтобы они были едины, как Мы едины». А в мире присутствует эта множественность взглядов, подходов. Она выражается во многом:
в бытовых установках — и от этого нередко страдают наши семьи;
в мировоззренческих установках;
в политических взглядах;
в культурном разнообразии.

Нередко вся эта множественность приводит не к гармонии, а к борьбе, к противоречиям. Как ярко все это проявляется в предвыборные времена, когда люди, придерживающиеся разных политических взглядов, сталкиваются друг с другом! Дай Бог, чтобы только словесно — но ведь история знает примеры, когда люди идут друг на друга войной из-за разности убеждений. Это и есть стихия мира. И неслучайно, что людям, принадлежащим этой стихии, многое в жизни Церкви кажется непонятным, а то и неправильным:
«Как же так? Почему Церковь на стороне одних, а не других?
Почему она не в наших рядах?
Как смеют в Церкви давать целовать крест моим политическим противникам?
Как они допускают к Святой Чаше тех, кто мне так ненавистен, кто мой враг, с кем я готов бороться не только словом, но, если нужно, и силой?»

Именно поэтому Церковь — легкая мишень для любых нападок. Люди, оценивающие внутреннюю жизнь Церкви с точки зрения той самой стихии мира, в которой они пребывают, не могут понять главного: что наше разномыслие, которое существует за пределами храма, силой благодати Божией, в ответ на Первосвященническую молитву Господа и Спасителя нашего в канун Его крестных страданий, преодолевается силой благодати Божией.

Это не значит, что внутренняя жизнь Церкви спокойна. По своей греховности и ограниченности мы привносим или пытаемся привнести в нее свои собственные слабости. Так было в истории, так бывает и в нынешние дни. Но сила Божия, дарованная Церкви в ответ на эту пламенную молитву Сына Его, из многих соделывает одно, как учит нас апостол Павел.

И потому, живя этим единством во Святом Духе, только Церковь и никакая другая общность людей способна передать миру свой внутренний опыт единства при наличии человеческого разномыслия. И дай Бог, чтобы никогда стихии мира сего не разрушили нашего внутреннего единства, потому что это стало бы предательством Самого Спасителя, Который, обливаясь кровавым потом, просил, чтобы мы были едины, как и Он един с Отцом Своим Небесным.

Всему этому учит нас сегодняшний день, когда совершается память святых отцов I Вселенского Собора, и те удивительные тексты Священного Писания, которые мы услышали. И нам остается только хранить все это в своем сознании, в своем сердце, и беречь как зеницу ока, дабы не стать преступниками пред Богом, то единство, которое Он заповедал нам через Сына Своего в канун Его крестных страданий.

Аминь.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
27 мая 2012 года, в неделю 7-ю по Пасхе, святых отцов I Вселенского Собора, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в храме Воскресения Словущего на Успенском Вражке в Москве. По окончании Литургии Предстоятель Русской Церкви обратился к верующим с Первосвятительским словом.
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru