Неделя тридцатая по Пятидесятнице

пред Богоявлением

В начало

Дата:
Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:

     Братия и сестры, важнейшим моментом в ходе Божественной Литургии является чтение Евангелия. Чтобы помочь Вам подготовится к воскресной литургии, мы за несколько дней до службы публикуем тексты евангельских чтений с толкованиями Святых Отцов и учителей православной Церкви. Тексты будут размещены в синодальном переводе и на церковнославянском языке (исходный текст и транслитерация).

     В "Воскресном листке" на одной странице указаны праздники, отмечаемый Русской Православной Церковью в это воскресенье, а также приведен текст апостольского чтения. На другой странице размещен текст евангельского чтения дня.
Советуем Вам распечатать "Воскресный листок", предварительно ознакомиться с ним и взять его с собой на службу.

скачать 1-ю страницу jpg скачать 1-ю страницу pdf скачать 2-ю страницу jpg скачать 2-ю страницу pdf
неделя пред Богоявлением

     Закончился праздник Рождества Христова, приближается праздник Крещения Господня. В первые века это был один праздник – Богоявления, когда вспоминалось и рождение Спасителя, и выход Его на проповедь. Но к концу IV века Рождество и Крещение стали отмечаться раздельно.

     Сегодня, находясь на перепутье между двумя праздниками, мы слышим начало Евангелия от Марка, где говорится об Иоанне Крестителе (Мк. 1:1-8), и конец Второго Послания к Тимофею, которое было написано Апостолом Павлом незадолго до его мученической смерти (2 Тим. 4:1-8). Какая связь между этими чтениями? Думаю, та, что оба они говорят нам о вере в Бога как о пути. Вера – это путь, по которому мы идем к Богу, и путь, по которому Господь приходит к нам. Проповедь Евангелия началась со слов Иоанна Крестителя, обращенных к народу:

“Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему”
(Мк. 1:3)

     А Апостол Павел говорит:

“Я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил”
(2 Тим. 4:67)

     Течение – значит бег; Апостол использует здесь образ бегуна на дистанции, достигшего своей цели, выигравшего соревнование. Таким образом, мы слышим сегодня и о начале, и конце пути, и о том венце, который готовится каждому из тех, кто не споткнулся, не оступился на беговой дорожке духовной жизни, но достиг своей цели. А цель – это Сам Господь.

     Сегодня, в начале того пути, который ведет нас от Рождества к Пасхе, Церковь напоминает нам о том начале, которое мы должны полагать ежедневно через покаяние, о той решимости, с которой мы должны искать Царства Божия. Церковь напоминает и о том, что Христос всегда с нами, что Царство Небесное близко к нам, и только от нас зависит, достигнем ли мы цели, пройдем ли по этому пути до конца, получим ли тот венец, который уготован каждому из нас Господом Иисусом Христом.
Аминь.

митрополит Иларион (Алфеев)

Божественная Литургия 15 января 2017 года

Евангелие от Марка, 1:1-8 (зачало 1)



Стих 1:1

Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия,
Зачáло евáнгелiа Иисýса Христá, Сы́на Бóжiя,
Зачaло є3ђліа ї}са хrтA, сн7а б9іz,

     "Сына Божия". Если евангелист Матфей, писавший свое Евангелие для христиан из иудеев, должен был показать им, что Христос происходит от праотцев иудейского народа - Давида и Авраама (Мф. 1:1), то евангелисту Марку, как писавшему свое Евангелие для христиан из язычников, не было надобности в подобном указании. Он прямо называет Христа Сыном Божиим - конечно, в смысле исключительном, как Единородного от Отца (Мф. 16:16). Но если Евангелие, которое далее Марк предлагает своим читателям, исходит от Сына Божия, то оно - как бы говорит он - должно иметь непререкаемый авторитет для всех [В некоторых древних кодексах (напр., в Синайском) и у некоторых св. Отцов и писателей церковных слов "Сына Божия" не читается. Но зато большинство кодексов, как Ватиканский, Парижский, и сирийские и латинские переводы это прибавление имеют].
      Всякий атом может себя узнать в атомах Его тела, всякая звезда, всякое созвездие может увидеть себя, узнать себя по-новому, увидеть, чем атом и все то, что состоит из атомов, может стать, если только соединится с Богом, если только начнет сиять не естественным тварным светом, а Божественной славой. Это же так дивно! Представьте себе, что во Христе вся тварь: и человек, и все вещественное творение — может узнать себя во славе Божией. Разве это не новизна? Разве это не благая весть?
     И все это, как сила взрыва в атоме, содержится в двух наименованиях Христа Спасителя:
Эммануил, что по-еврейски значит “с нами Бог”, “Бог посреди нас”
и Иисус: “Бог спасает”.
     Я могу вам процитировать послание апостола Павла к Титу (Тит. 2:11-14):
"...Явилась благодать Божия спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония и очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам."
     Вот о чем идет речь, вот каков у нас Бог, и вот каков Господь наш Иисус Христос. Вот почему апостол Марк, сам переживший ту перемену, которая его сделала из земного — духовным существом, начал свою книгу словами о том, что это начало Благовестия, начало такой благой вести, которая вне всякого сравнения с любой иной.

Стих 1:2

как написано у пророков: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою.
я́коже éсть пи́сано во прорóцѣхъ: сé, áзъ посылáю áнгела моегó предъ лицéмъ твои́мъ, и́же уготóвитъ пýть твóй предъ тобóю.
ћкоже є4сть пи1сано во прbро1цэхъ: се2, ѓзъ посылaю ѓгг7ла моего2 пред8 лице1мъ твои1мъ, и4же ўгото1витъ пyть тво1й пред8 тобо1ю.

     Явление Иоанна не было чем-то совершенно неожиданным: оно давно уже было предсказано. Пророчество Малахии об Иоанне Предтече евангелист приводит раньше, чем пророчество Исаии, более древнего пророка, конечно, потому, что первое пророчество с большею определенностью говорит о пришествии Предтечи Мессии, чем второе. Замечательно, что пророчество Малахии ев. Марк приводит не по подлиннику и не по переводу LXX-ти, который в этом случае повторяет довольно точно мысль и выражение подлинника, а следует в этом месте ев. Матфею. Вместо выражения подлинного текста:
"пред лицем Моим"
ев. Матфей, а за ним и Марк, читает:
"пред лицем Твоим"
     По переводу обоих евангелистов, Бог у Малахии обращается, следовательно, к самому Мессии с предсказанием о послании пред Его пришествием особого Ангела или предвестника - Предтечи. У пророка же содержится обращение Иеговы к народу иудейскому (Мф. 2:10).
     Иоанна, последнего из пророков, евангелист представляет началом Евангелия Сына Божия, потому что конец Ветхого есть начало Нового Завета. Что касается свидетельства о Предтече, то оно взято из двух пророков - из Малахии:
"Вот Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною" (Мал. 3:1)
и из Исаии:
"Глас вопиющего в пустыне" (Ис. 40:3)
и прочее.
     Это слова Бога Отца к Сыну. Он именует Предтечу Ангелом за его ангельскую и почти бесплотную жизнь и за возвещение и указание грядущего Христа. Иоанн уготовлял путь Господень, приготовляя посредством крещения души иудеев к принятию Христа: "пред лицем Твоим" - значит близок к Тебе Ангел Твой. Этим означается родственная близость Предтечи к Христу, так как и пред царями чествуют преимущественно родственные особы.
     Вот об этом отрывке Евангелия я хочу сегодня говорить. Но сначала: что значит само слово “Евангелие”? Евангелие — греческое слово, и означает оно “благая весть”. Евангелие принесло людям благую весть о том, что новая жизнь настает. Об этом мечтали, больше того: этого ожидали, потому что об этом многократно говорили ветхозаветные пророки. И Малахия, и Исайя, и Иеремия — все ждали Того, Кто принесет в мир новизну; не ту новизну, которая была изначально, при сотворении мира, а другую новизну: обновление падшего человека, и вслед за ним, через него — обновление всей твари, пострадавшей через падение Адама, обновление нашей земли, так, что не останется на ней ни следа страдания, и все будет радостью и торжеством.

Стих 1:3

Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему.
Глáсъ вопiю́щаго въ пусты́ни: уготóвайте пýть Госпóдень, прáвы твори́те стези́ егó.
Глaсъ вопію1щагw въ пусты1ни: ўгото1вайте пyть гDень, пр†вы твори1те стєзи2 є3гw2.

     Пророчество Исаии о голосе вопиющего в пустыне (Ис. 40:3) приводится здесь, как поясняющее собою приведенное выше пророчество Малахии и вместе как первооснова первого пророчества. Вестник Иеговы, о котором говорил Малахия, есть именно тот самый, о котором еще раньше предсказывал Исаия пророк - такой смысл приведения пророчества Исаии. Отсюда же можно всякому видеть, что евангелист отождествляет Иегову, Который в Ветхом Завете через пророков предвозвещал о Своем пришествии, с личностью Господа Иисуса Христа. Место из Исаии ев. Марк приводит по тексту LXX-ти (ср. (Мф. 3:5)).
     "В пустыне". Ев. Марк не определяет, какую он разумеет пустыню (ев. Матфей прямо называет ее "иудейскою"). Это может быть объяснено тем, что Марк, как житель Иерусалима, считал излишним ближайшее определение того, что он разумеет под пустынею: Иерусалимляне под "пустынею" привыкли понимать именно иудейскую пустыню, т.е. страну между горами иудейскими и Иорданом, к северо-западу от Мертвого моря (ср. (Суд. 1:16); Пс. (62:1)).
     "Глас вопиющего в пустыне", то есть в пустыне Иорданской, а еще более в синагоге иудейской, которая была пуста в отношении к добру. Путь означает Новый Завет, "стези" - Ветхий, как неоднократно нарушаемый иудеями. К пути, то есть к Новому Завету, они должны были приготовиться, а стези Ветхого исправить, ибо хотя древле они и приняли их, но впоследствии совратились со стезей своих и заблудились.
     Молодой человек тридцати лет, на несколько месяцев старше Господа Иисуса Христа, отказавшийся от всего земного, для того чтобы с самых ранних лет уйти в пустыню, очистить себя от всякого влечения к нечистоте, к неправде, отдать себя Богу безвозвратно и до конца; подвижник, который ничего не знает и не хочет знать, кроме Бога, Его воли и той вести, которую он должен принести на землю.
     Эта личность нам представляется такой изумительно сильной. В чем эта сила? В том, мне кажется, что он настолько стал гибок в Божией руке, настолько прозрачен для Бога, что люди, встречая его, уже видели не Иоанна -пророка, говорящего с ними о Боге. Он назван в Евангелии от Марка словами пророчества: глас вопиющего в пустыне… Люди слышали в нем только Божий голос, он сам как бы уже не играл никакой роли, он был рупором, он был Богом, говорящим через человека… Вот в этом сила его.
     Апостол Павел позже тоже должен был говорить от имени Божия; ему показалось, что у него никаких сил для этого нет, и он стал молить Бога, говоря:
Господи , дай мне силу!..
— и Бог ему ответил: Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи (2 Кор. 12:9).
     Вот таким был Иоанн Креститель. Он всецело отдал себя Богу, и потому Бог действовал, не он; он был, если сравнивать, будто хорошо настроенный музыкальный инструмент, на котором гениальный композитор или исполнитель может играть так, что уже не замечаешь ни инструмента, ни композитора, исполнителя, — только пронизываешься тем переживанием, какое рождает в тебе звучащая мелодия.
     С другой стороны — какое смирение! Я уже упоминал, что, по Евангелию, говорит о себе Иоанн Креститель: Я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Того, Который грядет за мной, – то есть Иисуса Христа… Такая непостижимая, ничем непобедимая, несокрушимая сила, а с другой стороны — сознание: я — только прозрачность, я — только голос.

Стих 1:4

Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов.
Бы́сть Иоáннъ крестя́й въ пусты́ни и проповѣ́дая крещéнiе покая́нiя во отпущéнiе грѣхóвъ.
Бы1сть їwaннъ крестsй въ пусты1ни и3 проповёдаz кRще1ніе покаsніz во tпуще1ніе грэхHвъ.

     - "Проповедуя". Проповедь Иоанна ев. Марк передает своими словами, тогда как ев. Матфей выводит говорящим самого Иоанна, (ср. (Мф. 3:1-2).
     - "Крещение покаяния" - см. ев. (Мф. 3:11).
     - "Для прощения грехов". Прощение грехов было необходимым условием для того, чтобы человечество могло вступить в новую жизнь, какая открывалась с выступлением обетованного Мессии в народе Израильском. Но, во всяком случае, это прощение представлялось чем-то будущим, еще только имеющим наступить: и в самом деле, грехи человечества могли считаться прощенными только тогда, когда бы за них была принесена правде Божией вполне удовлетворительная жертва. А такая жертва в то время еще не была принесена [Блаж. Феофилакт говорит: "Предтеча проповедовал крещение покаяния для того, чтобы люди, покаявшись и принявши Христа, получили оставление грехов". Ясно, что и этот церковный толкователь относит "прощение грехов" ко времени, когда Христос будет уже "принят" с полною верою, как Искупитель...].
     Иоанново крещение не имело отпущения грехов, а вводило для людей одно покаяние. Но как же Марк говорит здесь: "для прощения грехов"? На это отвечаем, что Иоанн проповедовал крещение покаяния. А эта проповедь к чему вела? К отпущению грехов, то есть ко крещению Христову, которое заключало уже в себе и отпущение грехов. Когда мы говорим, например, что такой-то пришел пред царем, повелевая приготовить пищу для царя, то разумеем, что исполняющие это повеление бывают облагодетельствованы царем.
     Так и здесь. Предтеча проповедовал крещение покаяния для того, чтобы люди, покаявшись и приняв Христа, получили оставление грехов.
     Вы помните, вероятно, что Христос назван в Ветхом и в Новом Завете двумя именами: Эммануил, то есть “с нами Бог”, “Бог посреди нас”, и Иисус, что значит “Бог спасает”. И Иоанн Креститель ясно указывает, от чего Бог нас спасает и каким путем можно приобрести это спасение. Бог спасает нас от греха, и путь к этому спасению — покаяние. Но что же такое грех? Часто мы думаем о грехе как о нарушении добрых отношений с людьми. Но в грехе есть гораздо больше того, он опаснее, он страшнее. Вот несколько представлений о том, что такое грех; я их беру из Ветхого и, главным образом, из Нового Завета.
     Грех является нарушением закона; но какого закона? — закона жизни. Жизнь в настоящем смысле слова возможна только через участие в жизни Самого Бога, так как Он является единственным не обусловленным, самостоятельным источником жизни, лучше сказать: Он — самая жизнь. Оторваться от Него значит вступить в область потускнения, вымирания и, наконец, самой смерти. Поэтому грех есть беззаконие; но не надо обманываться. Быть послушным закону не значит быть “законопослушным” в юридическом смысле этого слова, то есть быть исполнителем правил, остающихся для нас внешними. Чтобы лучше это понять, мы можем сравнить то, что Ветхий и Новый Заветы говорят нам о законе. Ветхозаветный закон, данный через Моисея на горе Синайской, состоит из большого числа разных правил; и люди, которые придерживались этих правил, оставались им верными до конца в течение всей жизни, всю свою энергию, силу, волю отдавая на послушание этим правилам, могли считать себя праведниками; Богу нечего было с них спросить, потому что они выполнили каждую букву, каждое слово, сказанное Им в законе. В Новом Завете Христос тоже дает нам заповеди, но отношение к ним иное, чем к ветхозаветным предписаниям: заповеди Христа учат нас не как поступать, а какими быть; заповеди Христа — путь. Мы не можем относиться к ним рабски, повинуясь из страха или в надежде на награду. Путем заповедей мы вырастаем в общение, в глубокое, все более совершенное единство с Богом, приобщаемся Его совершенству и святости. Не от исполнения приказов Божиих, а от сроднения с тем, что апостол Павел называет умом Христовым (1 Кор. 2:16):
"Премýдрость же глагóлемъ въ совершéнныхъ, премýдрость же не вѣ́ка сегó, ни князéй вѣ́ка сегó престаю́щихъ,"
сроднения с подходом, с пониманием Божиим, мы можем спасти себя; а спастись — значит приобщиться к жизни Божественной. Это значит, что то, что нам представлено в Новом Завете в виде законов, в сущности — не правила жизни, а указания на то, что должно бы в нас, в нашем сердце, в нашем уме быть силой, движущей нашей жизнью. Это не внешний закон, а описание внутреннего человека (1 Пет. 3:4).
     В этом отношении, когда я говорю, что мы не можем спастись, если нарушаем закон жизни, то я говорю не о поступках, а о том, чтобы этот закон жизни стал действительно нашим существом и мы не могли иначе поступить, потому что уже приобщились к мысли, к замыслу Божиему. Если мы разделяем Его желание, любим то, что Он любит, мы с Ним едины.
     ЗРИ!!! И это очень важно, потому что очень легко превратить новозаветные правила, которые нам дает Христос, в ветхозаветный закон, стать исполнителями, оставаясь как бы вне этого опыта. Я помню человека, который так воспринял Евангелие. Он считал себя чистым, светлым христианином. Он никогда не пропустил бы нищего, не позвав его и не дав ему тарелку супа и медную монету; но он нищего никогда не пускал в дом. Он останавливал его в дверях и говорил:
“Только не смей вступать твоими грязными башмаками в мой чистый коридор!..”
И когда тот кончал есть похлебку и получал грош, он говорил:
“А теперь иди и не возвращайся ко мне, я тебе все дал, что тебе нужно!”
Он считал, что исполнил дело милосердия, — а в сердце у него никакого милосердия не было.
     Вот в этом и заключается разница между исполнением закона в юридическом смысле, и тем, чтобы стать человеком, для которого заповедь является зовом жизни: стать таким человеком, который иначе поступить не может.
     Второе понятие о грехе, тоже очень важное и связанное с предыдущим, это оторванность от Бога. Мы только потому относимся к воле Божией как к внешнему закону, что мы от Бога оторваны сердцем. Эта оторванность нашего сердца от Бога, нашей воли от воли Божией, наших мыслей от мыслей и представлений Божественных и является основной нашей греховностью, тем состоянием полусмерти, потускнения, о котором я говорил раньше. Но грех еще развивается дальше, и из этого состояния оторванности рождаются и последствия ее; осиротелость, внутренний разлад, рознь с людьми, вражда с остальной тварью. И в этом отношении грех расползается, приобретает бесконечное число разных оттенков: ненависти, страха, жадности, всех видов сосредоточенности на себе, потому что мы потеряли Бога. В начале Евангелия от Иоанна говорится (в русском переводе), что Слово Божие было к Богу. В греческом тексте говорится не о том, что это Слово “к Богу”, а о том, что Слово как бы рвется, тянется, всецело направлено на Бога и Отца. Таково настоящее отношение человека к Богу, образцом чего является Христос. Мы же оторваны от Него и засыхаем, как сучок, который отрезан, отрублен, оторвался от дерева.
     Третье, что я хочу сказать по поводу греха: нельзя утешаться мыслью, будто есть крупные и мелкие грехи. Конечно, разница есть; но и малый грех, если он произвольный, сознательно, цинично выбранный, может убить душу. В пример того, что может сделать мелкий грех, я приведу сравнение. Во время войны я был врачом, и в какую-то ночь с близкого уже фронта принесли в наше отделение тяжело раненого офицера, прошитого насквозь пулеметной очередью. Можно было бы ожидать, что ему остается только умереть. Но ему посчастливилось: ни один из жизненно важных органов не был затронут, его оперировали, лечили, он выжил. И в ту же ночь меня вызвали, потому что привезли молодого солдатика. Он был в кабаке, повздорил с другим солдатом, оба были пьяны, тот размахивал маленьким перочинным ножом, ударил своего товарища в шею и разрезал у него крупный сосуд; и когда его принесли в больницу, он был при смерти; его едва удалось откачать. Вот опять-таки: пулемет можно себе представить как крупный грех, убийственное явление, — что такое перочинный ножик по сравнению с тяжелым пулеметом? А вместе с тем человек мог от него умереть...
     То же бывает, если мы небрежно относимся к нашим греховным желаниям, к тому, как нас тянет к греху, как мы этот “мелкий” грех начинаем любить и лелеять, как мы наконец до него доходим. В сравнении с этим крупный грех порой менее убийственен. Первый человек, кто ко мне пришел на исповедь, был убийца. Сердце его было разбито покаянием, ужасом от того, что он сделал. Да, он потом отбывал срок в тюрьме, и это время в тюрьме было временем исцеления. Тогда как тысячи и тысячи людей накапливают множество мелких грехов, не замечая, как эти грехи их гноят, делают бессильными, безответственными. В этом отношении можно сказать: где бы ты ни перешел реку, как бы ты ее ни перешел — вброд, вплавь, по мосту, на лодке, ты оказываешься на вражьей стороне, ты изменил своему подлинному призванию, именно изменил себе, потому что ты перестал быть цельным человеком. Вот разные подходы ко греху.
     Я к этому еще вернусь в другом разрезе. Но теперь я хочу перейти к другому вопросу: к вопросу о том, как же избыть грех, что же делать.
     Первое, о чем возвещает Иоанн Креститель, это покаяние. Что же такое покаяние? На греческом языке это слово означает поворот: поворот души, поворот жизни. Это момент, когда мы осознаем свое бедственное положение, когда мы чувствуем отвращение к нему и к себе, когда вдруг рождается в нас, хоть зачаточно, решимость перестроиться, начать заново и по-новому жить. Вы, наверное, слыхали фразу из Нового Завета:
"вера без дел мертва" (Иак. 2:17)
Плакаться — недостаточно, больше того — бесплодно. Покаяние заключается в том, чтобы прийти в сознание, принять решение и действовать соответственно. И тут я могу вам привести отрывок из поучения святого Тихона Задонского. Он советует одному молодому священнику говорить людям, что в Царство Божие идут большей частью не от победы к победе, а от падения к падению, но доходит до Царства Божия тот, кто после каждого падения, вместо того чтобы садиться у края дороги и плакать над собой, встает и идет дальше; и сколько бы он ни падал, каждый раз поднимается и идет. Вот о чем мы должны всегда помнить: что покаяния всецелого, мгновенного не бывает. Да, конечно, некоторые души, некоторые великаны духа могут вдруг осознать свою греховность и переменить сразу весь ход своей жизни, но мы большей частью исправляем его постепенно, шаг за шагом. Давайте помнить то, что святитель Тихон Задонский говорит: не плачься над собой, встань и иди, пусть в слезах, пусть в ужасе, но иди, не останавливаясь.
     Но что может так потрясти душу, чтобы человек решился все изменить в своей жизни? Я вам могу привести несколько примеров.
     Первый пример: будучи тюремным священником в Лондоне, я встретил одного заключенного, у которого, не в пример другим, было радостное лицо, чувствовалась в нем какая-то надежда. Я сначала думал, что кончается его срок, но он только начинался. Я его спросил: “Откуда у тебя такое вдохновение?” Он ответил: “Вы этого не можете понять. Я с юношества был вором, и вором талантливым; меня никто не мог словить, никто не сумел меня обличить. Но постепенно я начал понимать, что я на дурном пути. Я начал видеть последствия своих поступков, видеть, как люди, обокраденные мною, оплакивали драгоценные для них вещи, пусть безделушки, но такие вещи, которые им были дороги как воспоминания о детстве, о скончавшихся родителях. Я решил меняться. Но я заметил, что каждый раз, когда я делал попытку перемениться, люди на меня смотрели с подозрительностью: раз он меняется, значит, что-то неладно в нем... И я каждый раз возвращался к прошлому. А потом я был взят, меня поймали на деле, судили, посадили, и теперь все знают, что я был вором; и когда я вернусь в жизнь, я могу сказать: да, я был вором, но теперь я решил быть честным человеком, мне ничего скрывать ни от кого”.      Это редкий случай, это не всякому удается. Редко кто среди нас вор; но кто из нас может сказать, что у него нет в жизни таких тайн, которые он хотел бы скрыть от других людей во всех областях, не только в порядке честности, но и в плане человеческих отношений. Я сейчас не хочу в это вдаваться, к этому мы вернемся по поводу какого-либо другого высказывания Спасителя Христа. Но каждый из нас может перед собой вопрос поставить: хватает ли мне мужества себя обличить перед людьми? — даже не провозглашением своей неправды, а тем, что люди заметят, что я не такой, каким был.
     Второй пример, который я хочу вам дать, сложный. Он относится к двум людям. Во время гражданской войны одна русская женщина с двумя малолетними детьми оказалась в городе, который сначала был во власти белой армии и попал под власть красных. Она была женой белого офицера и знала, что если ее обнаружат, она, вероятно, будет расстреляна. Она спряталась в хижине на краю города. Спускались сумерки, и вдруг стук в дверь. С замиранием сердца она подошла, открыла ее — перед ней стояла молодая женщина ее же возраста, лет двадцати пяти. “Вы такая-то?” — спросила она. “Да”. — “Вам надо немедленно уходить, вас выдали, за вами придут через несколько часов...” Мать посмотрела на своих детей и сказала: “Куда же я пойду, они далеко уйти не могут, а с ними меня сразу узнают...” И эта Наталья, чужая женщина, вдруг стала тем, что Евангелие называет ближним: то есть самым близким человеком в жизни и смерти. Она ей сказала: “Нет, вас искать не станут, я останусь здесь и назовусь вашим именем”. — “Но вас расстреляют!” — “Да, — сказала Наталья, — но у меня-то детей нет”. И мать ушла с детьми. Наталья осталась. Ранним утром, при рассвете она была расстреляна. Я близко знал и мать и двух детей, которые были приблизительно моих лет. Они мне говорили: “Поступок Натальи нам показал, что мы должны так прожить, чтобы оказаться достойными этой жертвы”. Смерть еще до срока, дар жизни, подарок своей жизни, который сделала им неизвестная им Наталья, их потряс до глубин, они всю жизнь прожили только с одной мыслью: как бы смерть Натальи не лишила мир того величия, той правды, той неописуемой духовной красоты, которая была в ее душе. Они были так потрясены, что для них началась новая жизнь.
     Как могло совершиться прощение, когда еще не была принесена жертва, и Дух не сошел, и грех не разрешился, и вражда не устранилась, и проклятие еще не уничтожилось? Взгляни, как точно апостол это выразил. Ибо, сказав, что Иоанн «пришел, проповедуя крещение покаяния в пустыне иудейской», он добавил: "...для прощения", будто бы говоря: «Он убеждал их исповедаться и покаяться в согрешениях не для того, чтобы они были наказаны, но чтобы легче восприняли прощение». Ведь если бы они не осудили себя самих, то не попросили бы и благодати, а не попросив, не получили бы и прощения.

Стих 1:5

И выходили к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне, и крестились от него все в реке Иордане, исповедуя грехи свои.
И исхождáше къ немý вся́ Иудéйская странá и Иерусали́мляне: и крещáхуся вси́ во Иордáнѣ рѣцѣ́ от негó, исповѣ́дающе грѣхи́ своя́.
И# и3схождaше къ немY всS їуде1йскаz странA и3 їеrли1млzне: и3 крещaхусz вси2 во їoрдaнэ рэцЁ t негw2, и3сповёдающе грэхи2 сво‰.

     И те люди, которые встречали Иоанна Крестителя, встречались не только с его силой (я уже об этом говорил), с его прозрачностью, которая его делала только гласом Божиим, или с его смирением; они встречались с бескомпромиссностью в его лице, с человеком радикальной цельности. Видя его, они могли себя сравнить с тем, что он собой представлял, и это было побуждением для них каяться, то есть с ужасом видеть свое бедственное состояние и решить: таким, такой я жить больше не могу. Я видел, я видела нечто, что уже положило конец прошлой моей жизни, теперь должно начаться новое.
     Ев. Марк повторяет здесь то, что сказано в Ев. Матфея (Мф. 3:5, 6). Только он сначала упоминает об "иудейской стране", а потом уже об "иерусалимлянах" Может быть, здесь сказывается намерение Марка, - писавшего свое Евангелие для христиан из язычников, которые не могли очень симпатизировать городу, в котором был умерщвлен Христос, - поставить Иерусалим не на таком видном месте, на каком его ставит писавший свое Евангелие для христиан из иудеев Матфей.

Стих 1:6

Иоанн же носил одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, и ел акриды и дикий мед.
Бѣ́ же Иоáннъ оболчéнъ власы́ велблýжди, и пóясъ усмéнъ о чреслѣ́хъ егó, и яды́й акри́ды и мéдъ ди́вiй.
Бё же їwaннъ њболче1нъ власы6 вельбл{жди, и3 по1zсъ ўсме1нъ њ чре1слэхъ є3гw2, и3 kды1й ґкр‡ды и3 ме1дъ ди1вій.

     Об одеянии Иоанна ев. Марк говорит согласно с ев. Матфеем (Мф. 3:4), но описывает это одеяние после того уже, как упомянул о толпах народа, приходивших к Иоанну креститься. - Не был ли Марк сам в числе тех, которые совершали путешествие в пустыню к Иоанну? По крайней мере, едва ли можно допустить, чтобы он, будучи молодым человеком и, несомненно, интересуясь религиозными вопросами, мог спокойно сидеть дома в Иерусалиме в то время, когда поблизости, в пустыне иудейской, совершаемо было Иоанном великой важности символическое действие - крещение.
     Мы уже говорили об этом в Евангелии от Матфея (Мф. 3:4); теперь же скажем только о том, что там опущено, именно: что Иоаннова одежда была знамением сетования, и пророк показывал таким образом, что кающемуся должно плакать, так как вретище обыкновенно служит знаком плача; кожаный же пояс означал омертвелость иудейского народа. А что сия одежда означала плач, об этом говорит сам Господь: "Мы пели вам печальные песни (славянское "плакахом"), и вы не рыдали", называя здесь плачем жизнь Предтечи, потому что далее говорит:
"Пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: в нем бес" (Мф. 11:17-18)
     Равно пища Иоаннова, указывая здесь, конечно, на воздержание, была вместе и образом духовной пищи тогдашних иудеев, которые не ели чистых птиц небесных, то есть не помышляли ни о чем высоком, а питались только словом возвышенным и направленным горе, но опять упадающим долу. Ибо саранча ("акриды") есть такое насекомое, которое прыгает вверх, а потом опять падает на землю. Равным образом народ ел и мед, производимый пчелами, то есть пророками; но он оставался у него без ухода и не был умножаем углублением и правильным разумением, хотя евреи и думали, что они разумеют и постигают Писание. Они имели Писания, как бы некоторый мед, но не трудились над ними и не исследовали их.
     Некоторые спрашивают, отчего он подпоясывал свою одежду поясом?.. Илия, так и прочие святые были поставлены на службу Господом так, чтобы им постоянно быть в работе: в путешествиях, в трудах или в стараниях о чем-либо еще, необходимом для жизни. Но не только для этого, но и для того, чтобы попирать всякое украшение и вести во всем суровую жизнь... Потому ограничим свою неумеренность и, испивая спасительное лекарство умеренности... со тщанием будем приносить молитвы.
     И даже если не получим то, о чем просим, будем ожидать в терпении, чтобы получить; а если получим, то наберемся терпения еще более, потому что уже получили. Ибо Господь не стремится отложить даяние, но промедлением вразумляет нашу терпеливость.
     Предтече грядущего надлежало разрешить все ветхое: страдания, проклятья, скорбь, пот, - и самому тоже иметь некие знаки такого дара, и уже быть выше того осуждения. Посему он не пахал землю, не прокладывал борозду и не ел хлеб в поте лица своего, но трапеза его была какая придется, а одежда еще легче трапезы, а жилье еще беспечнее одежды. Он не нуждался ни в крыше, ни в ложе, ни в столе, ни в чем-либо подобном, но в этой плоти показывал ангельскую жизнь. Потому и был у него шерстяной плащ, чтобы этим примером научить нас отказу от всего человеческого и от всего общего с землей и возврату к прежнему благородству, в котором Адам был до того, как стал нуждаться в одежде и платье.

Стих 1:7

И проповедовал, говоря: идет за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его;
И проповѣ́даше, глагóля: грядéтъ крѣ́плiй менé вслѣ́дъ менé, емýже нѣ́смь достóинъ преклóнься разрѣши́ти ремéнь сапóгъ егó:
И# проповёдаше, глаго1лz: грzде1тъ крёплій менє2 в8слёдъ менє2, є3мyже нёсмь досто1инъ прекло1ньсz разрэши1ти реме1нь сапHгъ є3гw2:

     Евангелист точнее, полнее теперь сообщает содержание проповеди Крестителя. Это проповедь о Мессии (см. Мф. 3:11). Иоанн считает себя недостойным исправить у Мессии даже дело раба: нагнуться и развязать ремень у обуви. Здесь ев. Марк ближе к ев. Луке (Лк. 3:16), чем к Матфею.
     Я, - говорит, - недостоин быть даже самым последним рабом Его, который бы развязал ремень, то есть узел на ремне сапог его. Понимают, впрочем, и так: все, приходившие и крестившиеся от Иоанна, разрешались посредством покаяния от уз грехов своих, когда веровали во Христа. Таким образом, Иоанн у всех разрешал ремни и узы греховные, а у Иисуса не мог разрешить такого ремня, потому что у Него и не нашел сего ремня, то есть греха.
     Вот таким был Иоанн Креститель. Он всецело отдал себя Богу, и потому Бог действовал, не он; он был, если сравнивать, будто хорошо настроенный музыкальный инструмент, на котором гениальный композитор или исполнитель может играть так, что уже не замечаешь ни инструмента, ни композитора, исполнителя, — только пронизываешься тем переживанием, какое рождает в тебе звучащая мелодия.
     С другой стороны — какое смирение! Я уже упоминал, что, по Евангелию, говорит о себе Иоанн Креститель:
"Я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Того, Который грядет за мной, – то есть Иисуса Христа…
     Такая непостижимая, ничем непобедимая, несокрушимая сила, а с другой стороны — сознание: я — только прозрачность, я — только голос.

Стих 1:8

я крестил вас водою, а Он будет крестить вас Духом Святым.
áзъ ýбо крести́хъ вы́ водóю: тóй же крести́тъ вы́ Дýхомъ святы́мъ.
ѓзъ ќбw крести1хъ вы2 вод0ю: т0й же кrти1тъ вы2 д¦омъ с™hмъ.

     И те люди, которые встречали Иоанна Крестителя, встречались не только с его силой (я уже об этом говорил), с его прозрачностью, которая его делала только гласом Божиим, или с его смирением; они встречались с бескомпромиссностью в его лице, с человеком радикальной цельности. Видя его, они могли себя сравнить с тем, что он собой представлял, и это было побуждением для них каяться, то есть с ужасом видеть свое бедственное состояние и решить: таким, такой я жить больше не могу. Я видел, я видела нечто, что уже положило конец прошлой моей жизни, теперь должно начаться новое.


Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

     Евангелие — греческое слово, которое в переводе на русский означает "благая весть". Что же это за благая весть? Для того чтобы это понять, мы должны представить, как люди жили до Христа Спасителя и как, к сожалению, некоторые до сих пор продолжают жить. А жили так: главным законом жизни была сила. Кто сильнее, тот и прав. Кто сильнее, тот может отобрать у слабого. Кто сильнее, тот может слабого подчинить своим интересам. Тогдашнее общество было рабовладельческим, и «право сильного» было положено в основу всей человеческой жизни. Раба можно было использовать, как только хочешь — отбирай у него все, ничего не плати, лишь бы тебе было хорошо. Закон силы предполагает, что человек живет так, чтобы ему самому было хорошо. А если нужно ради этого кого-то обидеть, так и почему бы и нет?
     Но Господь пришел и дал другой закон. Он сказал: так люди не должны жить, это неправильная жизнь. Человек предназначен для другого, и законом жизни должна быть любовь, а где любовь, там и радость. Мы же знаем, как бывает в семье, — если между родителями любовь, если дети любят родителей, а родители — детей, то как счастливо они живут! А любовь предполагает заботу о другом. Ведь как мы определяем, что папа и мама нас любят? Они заботятся о нас, они нам помогают, они тратят на нас свое время, свою жизнь, и мы понимаем, что это и есть любовь.
     Вот Господь и пожелал, чтобы все люди так жили, чтобы не было больше правды за силой, а чтобы правда была за любовью. Но для того чтобы понять эту заповедь Божию, нужно вот что иметь в виду. Когда мы любим, мы себя отдаем другому. Любовь — это всегда жизнь не только для самого себя, но и для других, для братиков и сестричек, для товарищей и друзей, а в идеале, как Господь повелел, — для всех людей. И если мы с вами овладеем этим новым законом, который принес Господь, то у нас никогда не будет несчастных, потому что люди, живущие по закону любви, всегда счастливы, в их сердце всегда свет.
     Я хотел бы пожелать вам, мои дорогие дети, чтобы вы этот закон Христов усвоили и с самого раннего детства научились любить друг друга. А любить — значит помогать другому, значит делиться с другим, значит всегда иметь в виду, что, кроме тебя, есть еще другие дети, а когда вырастешь, понимать, что кроме тебя есть много-много людей и, чтобы все они были счастливы, мы должны любить и помогать друг другу. Если вы усвоите этот самы й главный закон жизни, вы все будете отличниками, потому что осуществление закона любви — это такой аттестат зрелости, который делает человека счастливым на всю жизнь.
     Этого я и хотел бы пожелать всем вам в последнее воскресенье святок, замечательного времени от Рождества до Крещения, и пусть любовь Христова пребывает в ваших семьях и в ваших сердцах. С праздником вас поздравляю!

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
Патриаршее богослужение в Храме Христа Спасителя было организовано для детей 17 января 2016 г.
В алтаре пономарское послушание исполняла группа детей-алтарников из московских викариатств. За богослужением молилось несколько тысяч детей — учащихся воскресных школ российской столицы.
Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru