"Охридский пролог" святителя Николая Сербского: 1 апреля (19 марта)

В начало

Дата:
Праздник:

Неделя:
Пост:
День памяти святых:
Апостольские и Евангельские чтения дня:
"Мысли на каждый день года" свт. Феофана Затворника:
подписка на новости сайта - просто введите Ваш email:
на указанную почту поступит письмо для подтверждения подписки (проверяйте папку "спам" - письмо может попасть и туда)

богословские курсы ВКонтакте

Перейти в календарь

охридский пролог святитель Николай Сербский

1. Святые мученики Хрисанф и Дария и другие с ними.

в РПЦ в этот день чествуются: мученики Хрисанф и Дария (283) и с ними мученики Клавдий трибун, Илария, жена его, Иасон и Мавр, сыновья их, Диодор пресвитера и Мариан диакон

     Сей Хрисанф был единственным сыном некоего знатного вельможи Полемия, переселившегося из Александрии в Рим. Как сын богатых родителей Хрисанф изучил все светские науки под руководством самых [знаменитых и] образованных учителей. Но светская мудрость лишь смутила его, не ответив на вопрос, что есть истина. От этого угнетала его печаль. Но Бог, промышляющий обо всех и обо всем, умягчил его скорбь: в руки юного Хрисанфа попало Евангелие и Книга Деяний святых Апостолов. Прочитав их, Хрисанф был осиян истиной. Но он желал найти наставника и обрел его в лице некоего Карпофора, священника, который огласил его и крестил. Однако это не понравилось его отцу, всячески пытавшемуся отвратить сына от Христовой веры. Не сумев ничего сделать, злобный отец сначала захотел развратить Хрисанфа, запирая его в комнатах с бесстыжими девицами. Но Хрисанф и в этом одолел самого себя и соблюл чистоту. Тогда отец заставил его жениться на языческой девушке Дарий. Однако Хрисанф вразумил Дарию, так что приняла она веру Христову и жили они, как брат и сестра, хотя [в чужих глазах] и представлялись супругами. Когда умер отец, Хрисанф начал дерзновенно исповедовать Христа и жить по-христиански. [В этом] за ним [последовал] и весь его дом.

     В правление царя Нумериана и он, и Дария были ужасно мучимы за веру. Впрочем, и сам мучитель Клавдий, видя терпение этих честных мучеников и чудеса, являемые при их истязаниях, принял Христову веру со всей своей челядью. За это Клавдия утопили в море, обоих его сыновей обезглавили, а его супруга, прочитав молитву, скончалась на месте казни. Дария же так стойко переносила мучения, что язычники кричали: «Дария — богиня!»

     Наконец, было издано повеление засыпать живьем Хрисанфа и Дарию камнями и землей в глубоком рву. На этом месте впоследствии построили храм. Близ того рва находилась пещера, в которой однажды, в память святых мучеников Хрисанфа и Дарий, христиане собрались на молитву и Причащение Святых Тайн. Узнав об этом, толпа язычников завалила вход в пещеру — и [тем самым], причинив христианам смерть, изгнала их из мира сего в мир лучший, где вечно царствует Христос Господь. Эти славные мученики Хрисанф и Дария и прочие с ними, в том числе священник Диодор и диакон Марион, пострадали за Христа в Риме в 283 и 284 годах.

2. Мученик Панхарий.

     Родом из [города] Вилапаты в Германии. Был вельможным чиновником при дворе императоров Диоклетиана и Максимиана. Сначала отрекся от Христа, но потом, вняв увещаниям матери и сестры, вернулся к вере Христовой и погиб за нее в 302 году.

3. Стихотворение

Святой Хрисанф девицу Дарью учит:
- Оставь, девица, всю земную ложь,
Не почитай богами жалкие кумиры,
Ведь на земле ты правды не найдешь.
Правда - у Бога единого,
Единого Бога Троичного,
Сотворшего всё мироздание
И человека - венец создания.

Он один бессмертный,
Единый животворящий,
Одежды из брения ткущий,
Дух благой облачающий;
Душа наша — благо духовное,
В прах тела Творцом облеченное.
Лелеять ее надлежит нам
Невесту Христа нареченную.
Оставь же, девица, плотское,
Ведущее к скорби и горечи,
Не смотрит Всевышний на плоти сосуд,
Но лишь на цветы, что в сей вазе цветут.

Девица, сегодня одетая в смерть
И завтра же ею снедаемая,
Укрась свою душу цветами добра,
Уверовать в Господа, дева, пора!
Ты саженцы добрые в сердце посей,
Надеждой, любовию их огради,
Всежизненным Духом их щедро полей,
Исторгни из них всякий корень греха,
Взойдут все цветы добродетелей,
Любви, благочестия и покаяния,
Терпения, милости и воздержания,
Надежды, и кротости, и послушания.

Душа твоя - песня рассветная, райская,
Ее аромат - словно лилия майская.
И чтобы вселить в свою душу Создателя,
Небесного Бога, ее сотворившего,
Послушала Дарья Хрисанфа всем сердцем;
Душу свою со Христом обручившая,
Тело на муки она предала
Вместе с Хрисанфом, другом и братом;
А Бог насадил их в раю всебогатом,
И райские кущи украсил их светлыми душами.

4. Рассуждение

святитель Николай Сербский Охридский Пролог
«Эта милость (Божия) — воскрешающая нас и после того, как мы согрешили, больше той милости, которой дано было нам бытие, когда мы еще не существовали. Слава, Господи, безмерной Твоей милости!»

     Так говорит преподобный Исаак Сирин. Он хочет сказать: величайшую милость проявил Бог к нам, сотворив нас из ничего. И это воистину так. И земные родители величайшее милосердие оказывают растленному и пропащему сыну, когда снова его принимают, всё ему прощают, научают добрым манерам, очищают его, лечат до полного выздоровления и опять делают его своим наследником, [более желанным,] нежели когда они его родили.

     Когда юный Панхарий, осыпаемый царскими почестями, отрекся от Христа, его мать написала ему письмо, полное скорби и боли:

«Не надо бояться людей, — учила она его, — страшиться надобно Суда Божия. Перед царями и вельможами надлежало тебе исповедовать веру в Господа Иисуса, а не отказываться от Него. Вспомни слова Спасителя":

"Кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным" (Мф. 10:33)

     Сын принял совет матери, устыдился самого себя, исповедал пред царями свою веру во Христа и умер за Христа мученической смертью, чтобы вечно жить с Ним. Так блаженная мать Панхария стала причиной нового рождения своего сына, рождения духовного, которое важнее того первого, плотского.

5. Созерцание


     Да созерцаю Господа Иисуса, распятого на Кресте, а именно:
1) как мучится Он на Кресте от болей;
2) как подают Ему, когда говорит Он: Жажду! уксус и желчь;
3) как отупевшие от эгоизма люди под Крестом не думают о Нем, но препираются из-за Его хитона.


(Прим. - Ред.)

зриБиблеистика: уксус, желчь


Уксус. У евреев, как кажется, было два вида уксуса – один они употребляли как обыкновенное питье, и, вероятно, он был не что иное, как слабое красное вино (Чис. 6:3), а другой состоял из известной кислоты, разбавленной водой. Хлеб, обмакиваемый в уксус, в древнее время составлял обычную пищу между рабочим классом в Палестине и вообще в странах восточных (Руф. 2:14).

Пред распятием Господа Ему давали пить уксус, смешанный, по еванг. Матфею, с желчью, а по Марку – с миррой (Мф. 27:34), (Мк. 15:23): это был одуряющий напиток, притупляющий чувство, и его обыкновенно давали пить осужденным, чтобы хоть несколько уменьшить мучительность страданий; но Господь Иисус Христос, отведав его, не хотел пить; другого рода уксус, поданный Господу, когда в страшных мучениях, томимый жаждой, Он воскликнул: жажду! состоял из легкого красного кислого вина, служивший обычным напитком римских воинов и особенно во время сильных жаров.

Неприятное ощущение, производимое уксусом на зубы и раздражающее, несомненно, раны, побудило Премудрого выразиться о ленивом в следующих словах: Что уксус для зубов, и дым для глаз, то ленивый для посылающих его (Притч. 10:26), и в другом месте: что уксус для раны, то поющий песни печальному сердцу (Притч. 25:20).

источник: архимандрит Никифор (Бажанов). Библейская энциклопедия


Пока воины ставили и укрепляли кресты, по тогдашнему обычаю дали Ему, Господу нашему, пить уксуса, смешанного с желчью, или по выражению святого Марка: вино, конечно, самое негодное, окисшее, с горькой смирной: такой напиток производил помрачение рассудка и делал не столь чувствительными страдания распятых. Но они не ведали, что предлагая уксус с желчью, на самом деле исполняют слова пророческого псалма Давидова:
"и дали Мне в пищу желчь и в жажде Моей напоили Меня уксусом" (Пс. 68:22).
Господь послушно принял в руки чашу с питием, и отведав, не хотел пить, — отдал чашу назад. Несмотря на жестокость мучений ожидавших Его на кресте, Сын Человеческий хотел претерпеть их все в полном сознании, встретить смерть во всем ее ужасе, не ослабляя ни одного мучительного чувства: Он один за всех пил теперь чашу гнева Божия. Только уже после, не задолго до смерти, палимый страшной жаждой, Он вкусил несколько капель уксуса, поднесенного ему воином.

источник: епископ Мефодий (Кульман) (1902-1974)


Вероятно, пред распятием Христу дали питье, которое Матфей называет вином (а не уксусом), смешанным с желчью (oinon meta colhj memigmenon), а Марквином со смирною (esmurniamenon oinon). Вместо oinoj в нескольких кодексах oxoj — уксус, вообще — острый напиток (так в русск. переводе). Так и в послании Варнавы VII:5, где цитируется этот текст, и в И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом" (Пс. 68:22) (LXX).

Напиток, вероятно, приготовлен был сердобольными Иерусалимскими женщинами и дан был осужденным с целью облегчить их крестные муки. Но Иисус Христос не захотел его пить.

источник: Толковая Библия А.П. Лопухина


Хито́н(от греч. χιτών (хитон) — мужское или женское платье, одеваемое на тело (обычно подпоясываемое)):
1) элемент облачения Христа (Ин.19:23);
2) принадлежность облачения монахов малой и великой схимы – одежда из грубой ткани, власяница, носимая под рясой.
В чинопоследовании пострига называется хитоном вольной нищеты и нестяжания.

источник: сайт "Азбука веры"


зриУстройство Храма: эпистилий


Эпистилий (έπιστύλιον, epistylium) — в архитектуре древних греков и римлян название горизонтального ряда балок, перекинутых с колонны на колонну. В храмах - это горизонтальная доска со сценами Великих праздников, которая ставилась поверх местных (главных) икон иконостаса. В последующем подобным словом стали обозначать длинную цельную доску с изображением отдельных икон, сведённых к единому последовательному сюжету, размещённую поверх темплона (алтарной преграды раннехристианских и византийских храмов, прообраза современного тябла). На Руси эпистилий также могли назвать тяблом. Эпистилий традиционно включал двенадцать сцен богородичного и христологического циклов, вписанных в золотую аркаду и расположенных по обе стороны от центральной композиции Деисуса. В последующем идея эпистилия развилась в праздничном ряду иконостаса.


зриИконография: тема Распятия в Православной иконографии
части 6-9 (части 2-5 см. в приложении к Охридскому прологу от 31 (18) марта; продолжение в приложении к Охридскому прологу от 2 апреля (20 марта))

VI.

В отличие от западных образов Распятого, фиксирующих чрезмерное провисание Его рук под тяжестью измученного Тела, на православных иконах и фресках мы видим умеренное провисание рук. Спаситель не просто висит на Кресте. Он словно покоится на нём, как бы распростирая объятия, призывая и привлекая к Себе все человечество, в соответствии со Своим обетованием:
«И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин. 12:32).
Эти объятия можно оценить как объятия любви:
«Я есмь пастырь добрый, пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Ин. 10:11).

В таком осмыслении две стороны поперечной перекладины Креста, направленные в противоположные стороны и указывающие на разные части света, символизируют призвание в Царство Божие всех народов: Израильского и языческих:
«Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном» (Мф. 8:11).

Развивая эту идею в святоотеческом русле, можно добавить, что Крест, погруженный одним концом в землю, другим — устремляющийся в небо, а краями поперечины — в разные стороны света, символизирует освящение всех сфер бытия нашего мира. Через Крест Христу покоряются все царства мира:
«Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы перед именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедовал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Флп. 2:9-11).

VII.

Вопреки убеждению ревностных почитателей западных образов Распятия, сдержанность и умеренность в характере отображения смерти Христа на византийских и русских иконах нисколько не умаляют глубину и значимость Его Страданий. Напротив, такое взвешенное и сбалансированное отношение к образу основано на убежденности, что отобразить полноту Крестных мук мерками ограниченного человеческого разума попросту невозможно. Для этого не находится слов и художественных средств.
Отметим, что даже и изображение телесных Страданий в линиях и красках — задача не из легких. Но ведь Страдания Христа этим не исчерпывались. Вися на Кресте и испытывая неимоверную физическую боль, Он переживал и сильнейшие душевные муки. А их-то как изобразить?

Господь скорбел, видя неистовство и бесчинство толпы, непробиваемую омерзительную злобу и беспочвенную ненависть:
«Проходящие же злословили Его, кивая головами своими и говоря: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди со креста» (Мф. 27:39:40).
И речь здесь идёт не о банальной человеческой обиде, а о знании того, чем это грозит распинателям и богохульникам: судом праведным, чашей ярости Божьей. Ведь Кому, как не Господу было известно, сколь «страшно впасть в руки Бога живаго!» (Евр. 10:31).
«Если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет?» (Евр. 10:28-29).

Кроме того, Спаситель страдал, видя сердечную боль и горчайшее сострадание Своей Пречистой Матери. Страдал, зная о предательстве одного из Своих ближайших апостолов — Иуды. Страдал, разумея, какие нечеловеческие гонения будут обрушены на Его Церковь и какие лютые муки предстоит переносить Его ученикам. Наконец, страдал, потому что испытывал скорбь богооставленности по человеческому естеству.

VIII.

На православных иконах Распятия лик Христа пишется склоненным ко груди. Помимо того, что склонение головы указывает на смерть, этим выразительным и смиренным наклоном очерчивается идея о безупречном послушании Сына Отцу:
Он «смирил Себя, быв послушным до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8).
Насколько безукоризненным было послушание Сына Отцу, видно из Его слов:
«... Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела» (Ин. 14:10).

В этом следует видеть важное указание на один из аспектов Спасения: Христос, Новый Адам, прошел тот путь, к следованию по которому изначально был призван человек — путь любви и самоотверженного следования Божьему закону. Этот тот путь, который отверг и по которому не сумел пройти ветхий Адам. Это тот путь, который не преодолел ни один человек. А поскольку тот путь состоял в свободном и осознанном послушании Богу, постольку понимаем, что и склонение головы Искупителя на иконах Распятия знаменует свободное и осознанное принятие Им Крестных Страданий и смерти:
«Потому любит Меня Отец, — говорил Иисус, — что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее» (Ин. 10:17-18).

Иногда тезис о том, что следование Христа на Крестные Страдания и смерть было делом Его совершенной и высочайшей свободы, выделяется в иконографии особо. Сцена Распятия, скажем, может дополняться сюжетом восхождения Спасителя по лестнице, приставленной ко Кресту. В этом случае Мессия воспроизводится в образе «мужа скорбей»:
«Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни» (Ис. 53:3);
«Он истязуем был, но страдал добровольно» (Ис. 53:7).

А почему для иконографии так важно поставить акцент на добровольном характере мучений Спасителя? Потому что Богу было угодно, чтобы через свободное человеческое произволение был побежден тот, кому человек подчинил себя также свободно. Выражаясь словами блаженного Феодорита Кирского,
«...угодно Ему было, чтобы самое побежденное естество вступило в борьбу с сопротивником и одержало победу».

«Итак, — пишет святитель Григорий Палама, — Богу было угодно сначала принципом правды низложить диавола, а затем уже и силою низложить его в день Воскресения и Суда; ибо это наилучший порядок, чтобы правда предшествовала силе, и есть дело Божественного поистине и благого владычества, а не тирании, где правда могла бы лишь следовать за силою... Итак, Бог мог бы действовать силою, но не сделал этого, а поступил так, как это соответствовало Ему, именно действуя принципом правды».

Эта-то правда и торжествует через Крестную смерть.
«Итак, — сообщает святой Ириней Лионский, — явно Господь пришел к Своим и был носим Своим собственным созданием, которое носится Им Самим, и непослушание, бывшее по поводу древа, исправил Своим послушанием на древе... Грех первозданного человека получил исправление через наказание Перворожденного, и хитрость змея побеждена простотой голубя, и таким образом разорваны узы, которыми мы были привязаны к смерти».

IX.

Тогда как западные, грубо-натуралистические изображения Распятия акцентируют внимание на измученности поруганной плоти Христа, демонстрируют телесные увечья, православные образы создают впечатление величия и славы Искупителя.
Даже и раннехристианские мастера стремились показать в Крестной смерти Спасителя торжество Добра над силами зла. В этом отношении смерть Христа, как Праведника, нередко противопоставлялась смерти грешника. Так, на одной костяной пластине из Британского музея (V в.) эта мысль выражена в следующих чертах: несколько поодаль от Креста, на котором висит Мессия ради нашего спасения, представлен Иуда-предатель, христопродавец, висящий на древе в петле, в погибель собственной души.

В современной же иконографии Крестная смерть Христа не только противопоставляется смерти грешника, но и обозначается как торжественный акт реализации предвечного замысла Божия о Спасении мира.

На православных иконах Крест представлен не просто как орудие казни, но как великая святыня, как Жертвенник. В этом отношении Крест Христов — первообраз ветхозаветного жертвенника, служившего прообразом Креста. О том, что Крест — это Жертвенник, напоминает подножие, символически уподобленное поверхности ветхозаветного жертвенника, на которую клались ветхозаветные жертвы. Как ветхозаветные жертвоприношения способствовали прославлению Бога, так и ко Христу можно отнести слова:
«и Я прославлю подножие ног Моих» (Ис. 60:13).

Стало быть, и Сам Спаситель представляется в образе Жертвы. Как Агнец Он принесен в Жертву во искупление грехов, и эта Жертва была предначертана от вечности:
«Не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца, предназначенного еще прежде создания мира, но явившегося в последние времена для вас» (1Пет. 1:18-19).

Созерцая икону Распятия, мы видим, что на Кресте расположен не просто человек, а Сын Божий. Эта идея очерчивается специфическим крещатым нимбом Христа и усиливается изображением склоненных перед Ним, как перед Владыкой, представителей ангельских воинств. Сим свидетельствуется, что Крестная Жертва имеет бесконечную искупительную цену и Её благодатные следствия распространяются на всех без исключения людей, независимо от их возраста, пола, времени и места проживания, национальной, религиозной, социальной и иной принадлежности.

С другой стороны, образ Распятия возвышает наш разум до осознания той непререкаемой истины, что Христос — не только Жертва, но и Первосвященник, Который Сам приносит Себя в Жертву по человеческому естеству: по любви, ради Любви и во имя Любви. Эта идея оттеняется символом склоненного лика Христа (чем подчеркивается добровольность принятия Крестных Страданий и смерти) и распростертых в объятии рук.

Догматически образ Христа как Первосвященника раскрыт в послании апостола Павла к Евреям:
«Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то-есть не такового устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление. Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!» (Евр. 9:11-14).

Более развернуто идея о первосвященническом служении Христа явлена на иконах «Ты еси Иерей во век». Композиция образа этого типа бывает составлена так. В центре изображения — восьмиконечный Крест. На нём — Распятый Мессия. Его Тело прикрыто херувимскими крыльями. Над Крестом, в круглом облаке славы, — Господь Саваоф в царской короне и архиерейском облачении, Он благословляет обеими руками. На Его лоне — Отрок Христос, облаченный в хитон и гиматий. В левой руке Христос держит свиток, а правая сложена в жесте благословения. Вся композиция обрамлена облаком славы, состоящим из концентрических колец.

Помимо того, что Господь Иисус Христос — Жертва и вместе Тот, кто приносит Крестную Жертву, Он ещё и Тот, Кто принимает Жертву по Божескому естеству, наряду с Богом Отцом и Святым Духом. О том, что Эта Жертва принята, и принята всей Пресвятой Троицей, иконы Распятия сообщают через изобилие света. Ведь Божественный свет — это действие всех трех Божеских Лиц. В данном же случае свет символизирует действие благословения и принятия Жертвы. На некоторых изображениях эта мысль дополнительно выделяется обозначением в верхней части композиции фигуры Ветхого Днями, символизирующей Бога Отца, и голубя, символизирующего Святого Духа.

На иконах «Спас Великий Архиерей», эта идея акцентируется сильнее. Там на фоне Креста с Распятым и четырехугольника с символами Евангелистов, частично перекрывающим сцену Распятия, пишется Господь Саваоф — в архиерейском облачении: крещатом саккосе, омофоре и митре. Правой рукой Он благословляет, а в левой держит ножны меча; на его лоне, в мандорле, расположенной на херувиме, обозначен Христос: в образе юноши, в доспехах и с мечом в руке; Распятию предстоят архангелы Михаил и Гавриил с орудиями страстей в руках; вся эта композиция заключена в сферу со звездами; вверху, над сферой со звездами, виднеется сегмент Небесной сферы.
Раскрывая символику этого сложного визуального языка, получаем такую трактовку:
Меч в руке Христа — оружие против диавола, символ власти и суда.
Пустые ножны и благословляющий жест Господа Саваофа свидетельствуют о том, что власть вершить Правду и Суд дарована Сыну по человеческому естеству, и также о том, что Крестная Жертва не есть Жертва удовлетворения гневу Отца, а есть Жертва любви:
«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16).
«Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее» (Ин. 29:17).

Так как любовь Бога Отца — это не ипостасное, а природное свойство, и оно равно принадлежит всем трем Божественным Лицам, и то и Крестная Жертва явила любовь к человеку всех трех Божеских Лиц.

источник: Леонов А. М. (преподаватель Догматического Богословия СПб ПИРиЦИ) "Тема Распятия в Православной иконографии"

6. Проповедь о знамении Сына Человеческого

толкование Евангелия от Матфея
"и тогда́ яви́тся зна́менiе Сы́на человѣ́ческаго на небеси́: и тогда́ воспла́чутся вся́ колѣ́на земна́я и у́зрятъ Сы́на человѣ́ческаго гряду́ща на о́блацѣхъ небе́сныхъ съ си́лою и сла́вою мно́гою:"
"и3 тогдA kви1тсz знaменіе сн7а чlвёческагw на небеси2: и3 тогдA восплaчутсz вс‰ кwлёна земн†z и3 ќзрzтъ сн7а чlвёческаго грzдyща на њ1блацэхъ небе1сныхъ съ си1лою и3 слaвою мно1гою:"
"тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою;"
(Мф. 24:30)

     Каким будет сие знамение Сына Человеческого, — [это] уже проявилось однажды в малом.

     Это крест, блистающий паче солнца, явившийся над Иерусалимом перед приходом древнего олицетворения антихриста, а именно: царя Юлиана Отступника. И вместо всякой проповеди об этом чудесном знамении приведу вам лучше, братия, письмо святого Кирилла Иерусалимского, написанное императору Константину, сыну святого Константина Великого и предшественнику Юлиана Отступника. Фрагмент этого письма гласит:

«В эти святые дни Пятидесятницы, мая седьмого дня, около девяти часов утра, явился превеликий крест, весь из света, на небе, над Святой Голгофой, простирающийся до святой горы Елеонской. Явился же он совершенно ясно не только одному или двум, но всем многочисленным жителям города, и не так — как некто мог бы подумать — мимолетно, словно в грезах, но — видимый очами над землей в течение многих часов. Светоносным блистанием превосходил он солнечные лучи, ибо, если бы не был таковым, то был бы побежден ими (солнечными лучами); и не был бы видим, если бы перед наблюдателями не испускал лучи, сильнейшие солнца. В тот час горожане, объятые страхом и радостью от этого боговидения, во многом числе спешно собрались в святой церкви: юноши и старцы, мужи и жены, всякий возраст, и даже самые скрываемые девицы, жители города и иностранцы, христиане и язычники, пришедшие из других земель, — все единодушно, точно едиными устами, прославили чудотворящего Христа Иисуса, Господа нашего, Единородного Сына Божия, и действительно, на самом опыте познали, что христианское учение благочестия не в убедительных словах [человеческой]мудрости, но в явлении духа и силы (1 Кор. 2:4), и не только людьми оно проповедуется, но и свидетельствуется с небес Богом (Евр. 2:3-4)... Считаем своим долгом не умолчать о сем небесном боговидении, но Твоему богопрославленному благочестию его донести. По сей причине и поспешил я исполнить это настоящим письмом».

     О братья мои, Богу всё возможно: и сотворенное показать людям, и несотворенное создать. Но важнее всего для нас то, что и может Он, и хочет избавить душу нашу от греха и смерти и даровать нам вечную жизнь. Об этом молимся мы Ему день и ночь.

     Господи Всемогущий, Тебе слава и [по]хвала вовеки. Аминь.


Создание и сопровождение сайта:   Студия AleGrans.ru